Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

В это же время в своей съемной квартире на окраине столицы Маркус Веррон мерил шагами гостиную, наступая на завернутые края ковра, которые ему было лень поправлять. Трубка телефонного аппарата была брошена на диван, но он то и дело бросал на нее взгляды, словно та могла заговорить сама.

– Юэль, – бормотал он, нервно теребя цепочку от часов, – маленькая глупая кукла. Что с тобой сделал этот калека?

Он не верил ни одному ее слову. Не мог поверить. Вчера она еще была послушной, вечно недовольной мужем, готовой на любую авантюру, лишь бы досадить Грейвису. А сегодня – этот ледяной голос, эти странные угрозы.

– Истерика, – решил он наконец. – Обычная женская истерика. Соскучилась. Наказать меня хочет.

Маркус уже хотел снова набрать знакомый номер, но в дверь позвонили.

На пороге стоял его знакомый – мелкий торговец артефактами по кличке Шустрый. В руках он держал блокнот и улыбался во все тридцать два зуба.

– Привет, старина, сколько лет, сколько зим! Ты еще не забыл, что срок твоей долговой расписки истекает на той неделе?

– Нет! – раздраженно рявкнул Маркус. – Я что, когда-нибудь пропускал срок оплаты? Какого черта ты каждый раз шляешься тут и напоминаешь?

– О, ну не сердись, старина, – сверкнул золотым зубом Шустрый. – Я ж не только за этим зашел. Новостишка у меня для тебя. Занятная. Твоя подружка, эта, как ее, леди Грейвис… – он сделал многозначительную паузу, – сейчас в универмаге Фингеров. И знаешь, что она там делает?

– Говори, – процедил Маркус, стоя на пороге квартиры и не думая даже впускать гостя внутрь.

– Скупает мужские костюмы. Дорогие. И белье. Шелковое. Синее. – Шустрый захихикал. – Ты смотри, какая активная. Думаешь, это тебе подарки? Суммы там такие, что твой должок и рядом не лежал.

Маркус замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, потом опустилось в пятки и больно кольнуло.

– Мне? – переспросил он, чувствуя, как внутри разливается холод. – Конечно, мне. Кому же еще?

Но Шустрый, который знал Маркуса давно, только пожал плечами.

– Не знаю, не знаю. Болтают тут разное, вот, к примеру, про то, что она с ректором своим вроде помирилась. С ночи до утра, дескать, из спальни не вылезают да колобродят, весь дом трясется. Так что, может, это ему обновки. А ты, дружок, опоздал к раздаче слонов.

Он хлопнул Маркуса по плечу и ретировался, оставив дверь открытой. Маркус остался стоять посреди прихожей, медленно переваривая услышанное.

Юэль покупает мужскую одежду. Дорогую. Шелковое белье. Синее.

– Нет, – прошептал он, чувствуя, как внутри поднимается паника. – Она не могла. Она любит только меня. Она говорила, что муж-калека ей противен, что она мечтает о нормальном мужчине…

Он забегал по комнате быстрее, натыкаясь на стулья.

– Это обман! Она обманула меня насчет того звонка! Сказала, что не будет развода, а сама… сама уже закупается для него? Или… – его глаза расширились от новой, еще более страшной мысли, – или она нашла еще кого-то? Решила, что я недостаточно хорош? Нет, не может быть!

Он схватил телефонную трубку и лихорадочно набрал номер, который знал наизусть. Гудки. Длинные, бесконечные гудки. Никто не отвечал.

– Юэль! – почти закричал он в пустоту. – Ты не имеешь права! Ты моя! Ты обещала! Этот калека не достоин даже смотреть на тебя, а ты… ты покупаешь ему шелк?! Или не ему?! Какому-то прохвосту?!

Он швырнул трубку на рычаг и уставился в стену. Его идеальный план рушился на глазах. Сапфиры утонули. Амулет, на который он так рассчитывал, недоступен. А теперь еще и эти покупки…

– Ах ты, маленькая дрянь, – прошептал он, медленно, но верно приходя к выводу, который никак не хотел принимать. – Ты решила меня просто кинуть? Думаешь, я поверю, что ты вдруг полюбила этого урода? Нет. Ты просто играешь. Или… или…

Он не знал, что хуже: верить в то, что Юэль действительно бросила его ради мужа-калеки, или верить в то, что она закупается для другого любовника, более богатого и влиятельного. Или молодого и красивого.

– Ладно, – сказал он, усилием воли успокаивая дыхание. – Ты хочешь играть в кошки-мышки? Я могу подождать. Я умею ждать. Ты еще вернешься, Юэль. Вернешься и будешь умолять меня взять тебя обратно. А до тех пор… пусть твой калека носит синее шелковое белье. Надеюсь, оно будет жать ему в паху.

Он криво усмехнулся собственной шутке, но усмешка вышла кислой.

Потому что, если честно, он очень, очень боялся, что Юэль не вернется никогда.

Юля

К тому моменту, как моя машина, под завязку забитая коробками с гербами Фингеров, вкатилась во двор особняка, солнце уже лениво сползало за шпили академии. Ноги гудели, кошелек Милада стал ощутимо легче, зато на душе пели соловьи. Шопинг-терапия – это вам не шутки, особенно когда ты вычищаешь прилавки с четким осознанием: «Мои мужчины должны быть самыми стильными в этой империи».

Едва лакей распахнул дверь, я поняла: в доме траур. Причем такой, что не хватало только черных лент на люстрах. В холле стояла звенящая, давящая тишина. Корвин подпирал стену с видом человека, чей мир только что схлопнулся в черную дыру. Айден сидел на нижней ступеньке лестницы, обхватив колени руками; глаза красные, нос шмыгает, еще секунда – и парень просто сорвется в рыдания.

Они снова, что ли?! В глубине коридора, у дверей кабинета, сидел Милад в своем кресле, прямой и неподвижный, как гранитное изваяние. В лучах закатного солнца его лицо казалось маской из белого гипса.

– Так, – я бодро шагнула внутрь, нарушая это царство скорби, – почему все такие кислые? Кто-то умер? Или в академии отменили обеды?

Айден подпрыгнул на месте, уставившись на меня как на привидение.

– Ты… ты вернулась? – выдавил он, и его голос предательски сорвался на высокой ноте.

– А я куда-то собиралась? – Я картинно выгнула бровь и махнула рукой замершим в дверях лакеям. – Живее, мальчики! Все это добро в малую гостиную. Осторожнее с коробкой от Бернара, там шелк, он не терпит грубости!

Я проигнорировала шокированный вздох Корвина и направилась прямиком к мужу. Чем ближе я подходила, тем отчетливее видела, как дрожат его пальцы, сжимающие подлокотники. Он все еще не смотрел на меня, уставившись куда-то в стену, и в этом взгляде было столько боли, что мне захотелось немедленно ударить Маркуса чем-нибудь тяжелым.

– Милад, – я опустилась перед его креслом на колени, бесцеремонно разжимая его мертвую хватку и беря холодные ладони в свои, – солнце мое, ты чего? Выглядишь так, будто я совершила государственную измену.

– Ты… покупала одежду. – Его голос звучал сухо. – Корвин сказал… Мужское белье. Синее. Маркус любит синий.

Боги, дайте мне сил не расхохотаться прямо сейчас. Это же надо было так себя накрутить!

– Маркус любит синий? – Я фыркнула, целуя его ладони. – Какое досадное совпадение. Значит, теперь это его любимый цвет вдвойне, потому что он будет видеть его только в своих кошмарах. А купила я это все… – я обернулась на Айдена, робко подошедшего ближе, – для своих любимых мужчин. Потому что один из них скоро идет на испытания в академию, а другой – самый красивый ректор в истории этой страны, и я больше не позволю ему одеваться как похоронный агент.

– Нам? – пискнул Айден, косясь на гору коробок.

– Вам. – Я поднялась и потянула Милада за собой, насколько позволяло его кресло. – Корвин, хватит изображать соляной столп! Помогите его светлости перебраться в гостиную. Нас ждет большая примерка.

Глава 21

Следующий час в особняке Грейвисов можно было смело называть «модным безумием». Я металась между сыном и мужем, разрывая упаковочную бумагу.

– Айден, это тебе! Костюм из особой ткани, защитного цвета, как у охотников, и смотри, какие карманы! А сколько их! Это мне по эскизу в ателье сообразили, ни у кого больше нет таких, но вот посмотрите, как быстро такие костюмы войдут в моду! А у тебя будет самый первый! И вот эти брюки, тоже с карманами и хлястиками – в них удобно лазить по заборам и бегать. Примеряй немедленно!

– А это… – я подошла к Миладу с мягким свертком из темно-синего, почти полночного, шелка, – то самое скандальное белье, о котором Корвин, вероятно, докладывал тебе с таким трагизмом. Оно идеально ляжет под твой новый костюм и не будет раздражать кожу в местах фиксаторов. Потрогай.

Милад осторожно коснулся ткани. Его глаза начали медленно наполняться изумлением. Он перевел взгляд на радостно вопящего Айдена, который уже натянул новый жилет-разгрузку прямо поверх старой рубашки.

– Ты… ты потратила весь день на то, чтобы выбрать вещи для нас? – прошептал муж. В его голосе все еще слышалось недоверие, но лед окончательно тронулся.

– Исключительно для вас. – Я присела на подлокотник его кресла и шепнула на ухо: – Кстати, там внизу, в самой большой коробке, лежит сюрприз лично для тебя. Из черной кожи. Но это мы примерим уже в спальне, без свидетелей.

– Кха! – Муж посмотрел на меня большими испуганными глазами.

– Фу, какой испорченный мальчик, – сказала я ему на ухо, интимно наклонившись близко-близко. – Но ты почти угадал… разве что плеток не будет. Хотя… все зависит от твоих желаний, дорогой!

– Юэль! – Бордовый, как свекла, Милад попытался строго поджать губы и глазами указать на все еще постанывающего от восторга Айдена, обнаружившего в коробках не только брюки и рубашки в стиле «сафари», но и набор для игры в дартс, парочку воздушных змеев-конструкторов, духовое ружье на магическом приводе с мягкими липучими пульками и непонятную доску на колесиках, которую он пока отодвинул в сторону, даже не подозревая, что скоро скейтбординг начнет победное шествие по всем мальчишкам этого мира. Да и по девчонкам тоже, что мы, рыжие? А даже если рыжие, все равно!

– Это тебе наказание, дорогой, – промурлыкала я все еще ему в ухо.

– За что? – Глаза у Милада стали обреченно-предвкушающие.

– За то, что посмел во мне усомниться, – хмыкнула я и, пользуясь тем, что Айден с воплями улетел в сад, держа под мышкой дартс и обоих воздушных змеев, куснула мужа за мочку уха. – Как ты мог подумать, что я решила купить нижнее белье другому мужчине? Это просто неприлично! Ты плохой мальчик, и я тебя обязательно накажу. Вот прямо сейчас!

Я схватилась за ручки его инвалидного кресла и с решительным видом покатила Милада в сторону лифта, ведущего на второй этаж, к нашим покоям.

– Юэль! Стой, куда мы… Юэль! – слабым голосом пытался протестовать ректор академии, но его ладони, судорожно сжавшие подлокотники, выдавали его с головой. Он не пытался затормозить. Он вообще, кажется, забыл, как дышать.

В холле мы пролетели мимо Корвина. Помощник, только что наблюдавший триумфальное бегство Айдена в сад с охапкой игрушек, при виде нашей процессии благоразумно вжался в стену. Его брови взлетели куда-то в район шевелюры, но он не издал ни звука, лишь молча и очень почтительно прикрыл за нами двери гостиной.

– Корвин! – донесся из коридора отчаянный призыв Милада. – Присмотри за сыном! И за... духовым ружьем!

– Будет исполнено, ваша светлость! – с готовностью отозвался тот, и по звуку шагов стало ясно, что верный секретарь спешно эвакуируется подальше от зоны грядущих «наказаний».

Мы въехали в спальню. Я с грохотом заперла дверь на недавно установленный по моему приказу засов, повернулась к мужу и коварно улыбнулась. Милад сидел посреди комнаты, переводя взгляд с меня на огромную кровать, и выглядел как праведник, которого насильно тащат в очень уютный и комфортабельный ад.

– Ну что, подсудимый Грейвис, – я медленно пошла к нему, на ходу скидывая туфли и оставаясь в одних чулках, – признаете ли вы себя виновным в злостном недоверии к собственной жене? В выдумывании ужастиков с участием некоего Маркуса? И в том, что довели нашего ребенка до предынфарктного состояния своими похоронными минами?

– Юэль, я... – Милад сглотнул, его кадык судорожно дернулся. Синий шелковый сверток он так и не выпустил из рук, прижимая его к груди как щит. – Я признаю, что был неправ. Но... сейчас еще день. Слуги... Айден в саду...

– Айден занят магомеханикой воздушных змеев минимум на два часа, – отрезала я, останавливаясь вплотную к креслу и упираясь ладонями в его плечи. – А слуги прекрасно знают, что к ректору нельзя лезть, когда он занят... важными академическими реформами.

Я опустилась к мужу на колени, устроившись поудобнее и чувствуя, как под моими бедрами напряглись его сильные мышцы. Милад судорожно выдохнул, его ладонь сама собой легла мне на талию, пальцы слегка впились в ткань платья.

– Так какое у меня наказание? – тихо, с потаенной хрипотой спросил он, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде больше не было той мертвой, выжигающей ревности. Там горело совсем другое пламя – чистое, голодное и невероятно нежное.

– Во-первых, – я потянулась к воротнику его унылого черного сюртука и начала медленно, одну за другой расстегивать пуговицы, – мы немедленно избавимся от этой министерской брони. Во-вторых, ты примеришь все, что я привезла. А в-третьих...

Я наклонилась к его уху, едва касаясь губами шеи, чувствуя, как бешено колотится его пульс.

– В-третьих, ты наконец-то поймешь, дорогой муж, что та кожаная штука в коробке – это новые облегченные крепления для твоих протезов. Из мягкой прочной телячьей кожи, сделанные по моему особому заказу у лучшего шорника столицы. Чтобы тебе ничего не жало и не натирало, когда ты решишь сделать свои первые шаги без этого кресла.

Милад задохнулся от этих слов сильнее, чем когда я невзначай приспустила с плеча платье, продемонстрировав тонкую бретельку шелкового нижнего белья, которое прикупила и сразу надела в том же бутике, где выбирала исподнее родному мужу.

– Ты… ты правда думаешь, что это возможно?!

– Не думаю, дорогой. – Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, и закончила: – Не думаю. Точно знаю. Ты не только встанешь, но и ходить будешь не хуже чем раньше.

– Юэль… – В его глазах было столько всего, что я неожиданно не выдержала и начала покрывать его лицо легкими поцелуями, даже не пытаясь сдерживать нахлынувшие слезы:

– Прости меня, прости… я не знаю, что это было! Я не хотела доводить тебя до такого состояния! Прости…

Глава 22

Милад

На моем рабочем столе лежала та самая коробка, которую Юэль привезла позавчера. Новые облегченные крепления для протезов. Я до сих пор помнил тепло ее губ, когда она, плача и покрывая мое лицо поцелуями, умоляла простить ее за прошлые месяцы холодности. Помнил, как задыхался – и от ее внезапного, сводящего с ума признания, и от тонкой бретельки шелкового белья, мелькнувшей на ее плече.

«Ты не только встанешь, но и ходить будешь не хуже чем раньше», – звенел в моих ушах ее уверенный голос.

Два дня я чувствовал себя так, словно умер и переродился в раю. Или в то время сразу после прорыва, когда моя тогда еще не жена обожала меня и говорила, что мы справимся со всем вместе.

– Корвин, где сейчас Юэль? – спросил я, испытывая острое желание увидеть ее, услышать ее голос, убедиться в который раз, что я не сплю и все по-настоящему.

– Она в библиотеке, ваша светлость. – Корвин вошел в кабинет бесшумно, как тень, и поставил на край стола свежий стакан воды.

Я нахмурился, потирая висок.

– В библиотеке? Юэль? Она же терпеть не может старые книги. Говорила, что от запаха пергамента у нее начинается мигрень, а от истории магии – зевота.

– Времена меняются, – философски заметил помощник, пряча тень улыбки в уголках губ. – Леди Грейвис затребовала архивы по магическим защитным контурам и… – он замялся, – каталог «Малые формы трансформации живых существ».

Я не выдержал и коротко рассмеялся, вспомнив утренний разговор про хомячков. Значит, она не шутила. Она действительно ищет способ превращать незваных гостей в грызунов. Моя жена, которая еще неделю назад интересовалась исключительно каталогами ювелирных изделий, теперь изучает боевую трансфигурацию.

В голове снова всплыли слова целителей. «Странности. Небольшие и ненадолго». Та авария… Машина сорвалась в овраг из-за неисправности магического стабилизатора. Юэль нашли без сознания, бледную как смерть. Когда она очнулась, в ее глазах было… пусто. А потом эту пустоту заполнила холодная стервозность, капризы и Маркус.

Неужели все это время я боролся с последствиями травмы, а не с ее истинным «я»? И почему тогда сейчас, спустя столько месяцев, она вдруг вернулась? Нет, не вернулась. Стала другой. Сильнее, ярче, острее. Словно из старого запыленного портрета вдруг шагнула живая женщина, сошедшая с ума от жажды жизни.

– Ваша светлость, – Корвин прервал мои мысли, – господин Айден тоже там. В библиотеке.

– Что?! – Я едва не вскочил, забыв о фиксаторах. – Он же боится библиотеки как огня! После того случая, когда он случайно поджег ковер в читальном зале…

– Сейчас они сидят за одним столом, – невозмутимо продолжал Корвин. – Леди Юэль объясняет ему принципы построения векторов в магомеханике на примере… э-э… планирования азартных игр и вероятности выигрыша. Молодой господин слушает, открыв рот.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. Это было невозможно. Это было безумно. И это было самое лучшее, что случалось с моей семьей за последние годы.

– Корвин, подготовь машину на вечер, – сказал я, принимая решение. – И пошли человека в лавку «Синий иней». Пусть доставят самое лучшее платье из новой коллекции. Темно-синее. И никакой глазури, жемчуга или лишних бантов. Только стиль и достоинство.

– Вы собираетесь на прогулку? – удивился помощник.

– Нет. – Я посмотрел на папку с отчетами о Разломе и решительно задвинул ее в самый дальний ящик. – Мы собираемся на Праздник Весны. И я хочу, чтобы весь город увидел, что у ректора академии самая красивая жена.

В коридоре послышался звонкий смех Юэль и возмущенный возглас Айдена: «Да не может быть, чтобы косинус угла влиял на рикошет заклинания!»

Я закрыл глаза, вдыхая запах дома, в котором больше не пахло пылью и отчаянием. Если это побочный эффект той аварии, то я готов молиться всем богам, чтобы он никогда не прошел.

– И принеси мне чертежи новых протезов, Корвин, – добавил я уже тверже. – Те, которые я забросил в прошлом месяце. Кажется, пришло время не просто сидеть в кресле, а соответствовать своей жене. Раз уж она решила вытащить нас всех из болота.

Юэль

Телефонный звонок ворвался в робко расцветающее счастье как гром апокалипсиса. Вот честно, я сразу подумала, что это звонит кто-то нехороший.

Но грешила на Маркуса, этого хомяка недоделанного. И ошиблась. В смысле, это был не хомяк. Это было нечто более страшное.

– Негодная дочь, ты что, обо всем на свете забыла?! – Сварливый противный голос из трубки ввинтился в ухо, как победитовое сверло в бетонную стену. – Почему ты еще не приехала?! Сегодня пятница, и полдень давно миновал!

Я отстранила трубку подальше от уха и поморщилась. Не просто от звука, но еще и потому, что напряженно вспоминала: это еще кто так смеет со мной разговаривать?

Как он меня назвал? «Негодная дочь»? Что еще за претенциозная претензия, господи прости?

А! Ох…

Это же папаша Юэль! Еще один клещ, который пил кровь из этой глупой девчонки, а через нее и из Милада.

В романе граф Веймар описывался как напыщенный самовлюбленный индюк, чье состояние таяло быстрее, чем снег в апреле, исключительно из-за его страсти к сомнительным акциям и карточным долгам. Именно он в оригинале подталкивал Юэль к краже родового амулета Грейвисов, рассчитывая поправить свои дела. И именно он сейчас орал на меня так, будто я лично угнала его любимую кобылу.

– Алло? Юэль! Ты что, оглохла там в своем фамильном склепе?! – Трубка продолжала исходить праведным гневом. – Твой братец Теодор ждет! Мы все ждем! Если ты думаешь, что твое замужество освобождает тебя от обязанностей перед семьей, которая вырастила тебя и дала образование…

«Какое, к черту, образование? – мысленно фыркнула я, лихорадочно перебирая в голове сюжетные фреймы. – Научить девчонку правильно шнуровать корсет, строить глазки и ненавидеть мужа-инвалида – это теперь называется Гарвардом?»

– Папа? – Я постаралась придать голосу легкую, едва заметную хрипотцу, симулируя если не смертельный недуг, то как минимум глубокую мигрень. – Извини, я немного увлеклась делами академии. Что именно происходит в пятницу?

На том конце провода воцарилась зловещая тишина. Прежняя Юэль никогда не забывала о пятницах. В этот день она исправно привозила родителю «карманные деньги», которые тайком вытягивала из бюджета Милада, и выслушивала очередные наставления о том, как плохо ей живется с калекой.

– Что происходит?! – взвизгнул папаша, и у меня перед глазами прямо-таки встал образ пухлого мужчины с усами-щеточкой, активно брызгающего слюной на телефонный аппарат. – Семейный обед, Юэль! На котором должен был присутствовать господин Веррон, между прочим! Он привез уникальные бумаги по новому золотоносному прииску в северных провинциях! Нам нужны инвестиции твоего мужа, и ты обещала сегодня привезти чековую книжку Грейвисов!

О как. Золотоносный прииск, северные провинции. Маркус, дорогуша, так ты, оказывается, не просто мелкий альфонс, ты у нас в связке с моим любящим родителем работаешь? Решили устроить семейный подряд по распилу бюджета несчастного ректора?

Внутри меня шевельнулось что-то очень темное, холодное и до безумия азартное. Злодейская натура оригинальной Юэль, помноженная на мой собственный цинизм двадцать первого века, выдала идеальную тактическую схему.