Текст книги "Разбитое сердце узурпатора (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
Ли Илинь
Что за?! Если бы я не была уверена, что в прошлой жизни ничего подобного не было, я бы лучше подготовилась, конечно. План побега из Запретного города вступил в последнюю стадию. Уже с утра было заметно, как больше обычного суетятся тени по углам, как мелькают полы халатов на грани видимости, как сильно пахнет мускусом…
Меня должны были убрать из дворца – это само собой разумеется, и даже наставница Жун не стала бы этому мешать. Прежде всего потому, что я ее об этом так и не попросила.
Но вместо безобидной подставы с невыполненным поручением и припрятанными в моих вещах уликами все обернулось полным безумием! Будто кто-то следил и нарочно вывернул мой замысел наизнанку.
Когда началась суматоха, крики о том, что пропала жемчужная заколка вдовствующей императрицы, и прочий сумбур, я уже знала, чего ждать. И была готова предъявить алиби – я нарочно все время со вчерашнего происшествия провела там, где меня видели наставница, инспектор, продолжавший проверку, старшие евнухи, парочка министров… из тех, что не являются сторонниками вдовствующей императрицы.
Понятно, что заколку нашли бы в моих вещах, а я предъявила бы алиби, все свелось бы к недоразумению, смутным слухам «то ли она украла, то ли у нее украли», предъявить мне было бы нечего, но и оставлять во дворце уже не по чину.
И все разрешилось бы ко всеобщему удовольствию. Но…
Когда евнух из личной охраны вдовствующей императрицы с торжествующим видом вытряхнул содержимое моего дорожного узла прямо на холодные плиты пола, вместо изящной жемчужной заколки из ткани выпал… колокольчик. Маленький, потемневший от времени серебряный колокольчик на истертом шелковом шнурке.
В павильоне воцарилась такая тишина, что я услышала собственное участившееся дыхание. Наставница Жун, стоявшая чуть поодаль, побелела так, словно ее только что опоили тем самым ядом шалиссы. Евнух, собиравшийся зачитать обвинение в краже, поперхнулся словами и отшатнулся, едва не повалив ширму.
– Это… – прохрипел он, указывая дрожащим пальцем на безделицу. – Это невозможно.
Я смотрела на колокольчик, и внутри все заледенело. Мой план летел в бездну. В прошлой жизни я слышала об этой вещи лишь шепотом, в самых темных углах прачечных. Личная игрушка первого принца, исчезнувшая вместе с его телом десять лет назад. Вещь, которую вдовствующая императрица приказала сжечь, проклясть и стереть из памяти дворца. Кто-то подменил мою «улику». Кто-то, кто играет в гораздо более крупную и кровавую игру, чем банальное устранение конкурентки с отбора.
– Ли Илинь… – голос наставницы Жун дрожал от едва сдерживаемого ужаса, – откуда у тебя это? Ты понимаешь, что ты сейчас держишь в руках?
Я медленно протянула руку и коснулась холодного металла. В ту же секунду снаружи в западной галерее отчетливо раздался звук, от которого у всех присутствующих волосы встали дыбом.
Хлюп. Хлюп. Словно маленькие босые ножки шлепали по мокрому камню. И следом – тихий, приглушенный детский плач, донесшийся из-под самих плит павильона.
Гуй возьми этого кукловода! Я хотела просто уйти, сохранив голову и забрав с собой Вейти. Я хотела тихой жизни в поместье, подальше от этих змей. Но теперь меня не просто вышвырнут – меня разорвут на части, пытаясь выяснить, как ко мне попал призрак прошлого. Но отступать было поздно. Если я сейчас просто упаду в обморок или начну оправдываться – мне конец. Нужно импровизировать на грани безумия.
Я резко зажала колокольчик в кулаке и закрыла глаза, имитируя глубокий транс. Мои пальцы мелко задрожали.
– Он просит… – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал надтреснуто и жутко. – Он говорит, что ему холодно. Матушка… почему матушка не пришла?
Евнухи повалились на колени, закрывая уши руками. Наставница Жун вжалась в стену. А я лихорадочно соображала: кто, во имя всех богов, так подставил меня? Кто знал про няньку Ху? Кто знал, что именно сегодня императрица-мать будет на грани срыва?
Да кто ж еще?! Но как он мог появиться здесь и сейчас?! Еще рано! У меня еще больше полугода до тех событий, что случились в прошлой жизни, и…
Или мое появление в прошлом уже сдвинуло жернова судьбы и они теперь мелют совсем другую муку, посыпая новую дорогу в темном небе? Гуй бы побрал эту неизвестность! Все мои преимущества и знания в болото!
Только и остается играть ту роль, которую я уже один раз сыграла в прежней жизни. Но тогда я хоть понимала, зачем это делаю и кому подыгрываю.
А теперь? Да я не хочу! Я даже встречаться с ним не желаю, не то что помогать!
– Слишком много женщин в Запретном городе… много чужих женщин… все хотят зла матушке… надо их прогнать! Прогнать! И настанет покой!
Да не придумала я на ходу ничего более умного, даже после двух жизней я все еще обычный человек, а не гений со встроенным абаком в голове! Не отпустят меня с отбора? Так пусть распустят сам отбор!
– Если они все до одной не уйдут, малыш будет шуметь! Будет искать их и душить! Душить! Душить!
– А-а-а-а-а-а! – Дружный вопль ужаса – это лучшая награда моим стараниям. Не зря же наставницы из лучшей столичной труппы натаскивали меня в прошлой жизни для похожего представления. Не забылись уроки-то!
– Замолкни! – визгливо выкрикнула наложница Дан Юй, но ее голос сорвался, превратившись в жалкий писк. Она попятилась, споткнулась о край ковра и рухнула бы, если бы не дюжие евнухи, которые сами дрожали так, что едва стояли на ногах.
Я не открывала глаз. Наоборот, позволила телу обмякнуть, имитируя судорогу, и завалилась набок. Колокольчик в моей зажатой ладони отозвался тонким дребезжащим звоном.
– Малыш… – прохрипела я, пуская изо рта тонкую струйку слюны (старый трюк с прикушенной щекой). – Он идет… Он ищет тех, кто занял его место… Уходите… Все уходите…
Снаружи снова раздался этот жуткий «хлюп». На этот раз прозвучало ближе, прямо у порога, после чего тяжелая дубовая створка двери, которую до этого евнухи выламывали с таким трудом, медленно, со скрипом отворилась сама собой.
В проеме не было никого. Только ночной туман, клочьями вползающий в теплое помещение, и отчетливый запах мокрой земли и стоячей воды из пруда.
– Демон! – закричал кто-то из претенденток в коридоре. – Дух принца вернулся! Бежим!
Начался благословенный хаос, на который я и рассчитывала. Девушки, забыв о приличиях и рейтингах, бросились врассыпную. Наставницы, чей авторитет только что казался незыблемым, в панике задирали юбки и бежали быстрее своих подопечных.
Я лежала на холодном полу, чувствуя щекой стык плит, и ждала. Ждала, когда павильон опустеет, чтобы незаметно исчезнуть в суматохе. Но шаги, раздавшиеся в тишине, были размеренными, тяжелыми и пугающе спокойными.
– Довольно, – произнес глубокий, пробирающий до костей голос.
Глава 29
Ван Июй
Что творит эта девчонка?! Даже если она помнит прошлую жизнь, в чем я уже не раз убедился, что это за сумасшествие? Зачем?!
Если она не собирается участвовать в крысиных бегах к трону, ну, сделала бы вид, что не понимает, откуда колокольчик, кричала бы, как обычно это делают наложницы и претендентки, про козни соперников и то, что эту вещь ей подбросили.
Раз украденной шпильки найдено не было, то и предъявить Илинь нечего. Потусторонняя вещица прежнего принца и вправду слишком странна в этом месте в этот момент. Это всего лишь заставило бы взять подозрительную претендентку на заметку, за ней следили бы гораздо пристальнее, чем за остальными девушками. Причем следили бы все. И никто не осмелился бы тронуть, понимая, что его мгновенно засекут соглядатаи другой партии.
Илинь осталась бы в Запретном городе, где я смогу ее контролировать, одновременно решая свои задачи.
А она что устроила?! Я напрочь не понимаю, неужели это правда? Она не хочет власти? Совсем? Она не хочет меня?! Настолько?!
Мой план был прост: подкинуть колокольчик, создать видимость «божественного знамения» и сделать Илинь неприкосновенной «святой», которую нельзя просто так выставить за ворота. Я хотел привязать ее к дворцу, к себе, под свой надзор.
А она? Она использовала этот шанс, чтобы напугать всех до полусмерти и создать вокруг себя зону отчуждения. Если ее признают одержимой духом мертвеца, ее не казнят, верно – побоятся гнева теней. Но и не оставят в гареме. Могут вовсе сослать в дальний монастырь или запереть в Холодном дворце «для очищения». Эта сумасшедшая действительно готова на изгнание, лишь бы не быть со мной?
Я смотрел, как евнухи в ужасе пятятся от открывшейся двери. Мой «хлюпающий» звук, который должен был лишь добавить атмосферы, теперь казался аккомпанементом к ее безумному сольному выступлению. Илинь переиграла меня на моем же поле.
– Господин, пора уходить. – Тихий голос Лю Синя вывел меня из оцепенения. – Стража опомнится через минуту. Если вас увидят здесь…
Я скрипнул зубами, но развернулся и послушно двинулся вслед за подчиненным. Представление уже случилось, ничего изменить прямо сейчас невозможно. Остается только играть задуманный сценарий дальше. Шибо справится и сейчас наведет порядок вместо меня.
Ладно, если Илинь так хочет вернуться в родительский дом – пусть. В конце концов, никто не помешает мне пойти с ней, а во дворце прекрасно справятся подчиненные. У них четкие инструкции, составленные мной с полным знанием будущего. А я… хм, так даже лучше, если подумать!
Я буду руководить из тени и в то же время держать свою жену под крылышком. Я ее телохранитель, мне открыт доступ в самое сердце поместья Ли. Почему бы не воспользоваться?
Заодно поближе посмотрю, как ведет себя Илинь вдали от дворцовых интриг. Трезвыми глазами посмотрю, без вечной призмы подозрительности.
То есть… я убедился, что она не хочет власти. Но, возможно, она не хочет ее теперь? А в прошлом вполне хотела? И потому… Ладно. Вот и увидим, а то и подстроим парочку случаев, чтобы кое в чем убедиться. В конце концов, захват власти происходит не только у самого трона, захватывать надо всю страну. Кто мешает нам с женой попутешествовать? Она будет делать свои дела, а я – контролировать и вершить свои. Идеально.
Я усмехнулся собственной мысли, чувствуя, как гнев постепенно сменяется азартом. В конце концов, я всегда был стратегом, а хороший стратег умеет использовать даже хаос, созданный противником. Если Илинь решила выжечь за собой мосты в Запретный город, я сам поднесу ей факел – и подожду на другом берегу.
– Лю Синь, – не оборачиваясь, бросил я, когда мы скользнули в узкий проход между павильонами, скрытый густыми ветвями цветущей вишни. – Отбой по второму сценарию. Пусть наши люди среди евнухов не пытаются «спасти» ее репутацию. Наоборот. Пусть шепчутся, что дух покойного принца выбрал ее своей вестницей. Раздуйте этот страх до небес.
Лю Синь запнулся на полуслове, его глаза расширились.
– Но господин… тогда ее точно вышлют. И наградят дурной славой. Это пятно на роду Ли.
– Пятно? – Я коротко рассмеялся. – Для семьи Ли это будет избавлением. Они спят и видят, как бы забрать ее из этого гадюшника, пока она не навлекла на них гнев императрицы. А дурная слава – это то, что можно смыть кровью или золотом. Мне нужно, чтобы она покинула дворец как можно скорее, пока другие игроки не поняли, какая сила скрыта за ее «безумием».
– Бедная девушка.
Подчиненный никогда не умел вовремя промолчать, а я не пресекал, потому что Лю Синь оставался голосом трезвого критика в самых пиковых ситуациях. Но сейчас его бубнеж особенно сильно выбешивал! Потому что ворчал гаденыш вовсе не то, что я хотел бы слышать:
– Кто ее с такой репутацией возьмет замуж? Все барышни, даже не прошедшие отбор, но добравшиеся хотя бы до второго тура, – завидные невесты. А барышня Ли теперь как прокаженная! Приличные люди шарахаться будут, хоть какое приданое пообещай…
– Заткнись, – не выдержал и рыкнул я, краем глаза проследив и убедившись, что Шибо уже вошел в разоренный ужасом павильон и высказал веское слово про «прекратить бардак!». – Барышня и не собирается замуж. Категорически не хочет! Так что дурная слава ей на руку.
И зло одернул рукав, направляясь прочь от места действия.
Замуж она ни за кого здесь не хочет. Да кто ей позволит?! Она моя жена! Я почувствовал, как внутри снова закипает собственническое, темное чувство, которое я так старательно маскировал под холодный расчет. Жена. Моя. Даже если в этом времени она об этом еще не знает, или – что вероятнее – отчаянно пытается забыть.
– Лю Синь, подготовь лошадей на южном тракте, – бросил я, прибавляя шагу. – И передай нашим людям в поместье Ли: пусть готовят комнаты. Госпожа скоро вернется домой, и я хочу, чтобы ее встретили так, будто она совершила подвиг, а не провалила отбор.
– Будет исполнено, господин. – Подчиненный поклонился, на этот раз благоразумно придержав язык.
Мы скользнули за внешнюю стену, где ночная прохлада немного остудила мой пыл. Я обернулся на высокие крыши Запретного города, золотившиеся под лунным светом. Илинь думает, что стены родного дома станут для нее крепостью, где она сможет спрятаться от будущего. Она не понимает, что я сам стану стенами этой крепости.
«Путешествия… – Я усмехнулся, представляя, как вытянутся лица ее благородных родственников, когда их «одержимая» дочь решит отправиться в путь в сопровождении угрюмого телохранителя со шрамами. – Да, Илинь. Ты хочешь тишины и свободы? Я дам тебе их. Но в этой тишине ты будешь слышать только мой голос, а твоя свобода будет заканчиваться ровно там, где начинается тень от моего клинка».
Глава 30
Ли Илинь
О боги, я не ожидала столько суеты!
Если бы не наставница Жун, все это кончилось бы плохо. И я сейчас не о том, как меня выгонят из Запретного города. И не о том, что, например, старая императрица могла приказать привести меня к себе, а из ее павильона еще ни одна молодая красивая девушка не выбралась без потерь.
Первое мне на руку, а второе слишком невероятно: знает сорока, чье золото в ее гнезде краденое. Любой намек на связь с мертвым принцем для старухи как нож острый, она от меня еще и тремя стенами придворных евнухов отгородится, проведет десяток очищающих ритуалов и запретит даже портрет показывать.
Но когда я от отчаяния решила сорвать отбор, не ожидала, что на самом деле устрою настолько грандиозный переполох и всех претенденток до единой выставят за ворота дворца в течение одного дня.
Только личная благодарность наставницы за помощь с сестрой позволила мне избежать бешеной толкучки с криками и слезами, на которую сбежалась посмотреть половина столицы. Боковая калитка, записка домой, незаметный экипаж – мало кому из несостоявшихся императорских цветов так повезло сегодня. И этот скандал еще долго будет шуметь в городе, обрастая самыми невероятными слухами.
Ну и ладно. Зато я еду домой! А моя «дурная слава» на ближайшие несколько лет надежно защитит меня от любых брачных предложений. Все к лучшему!
Кто бы ни пытался меня подставить, пусть даже сам будущий император, которому я пока всего лишь незнакомка, его интриги, интересы и власть остались в Запретном городе. Мы больше не встретимся!
Я глубоко выдохнула, откидываясь на жесткую спинку неприметного экипажа. Стук копыт по мостовой отдавался в сердце легким ритмом победы. Впервые за две жизни я чувствовала, что веду в этой партии.
В Запретном городе сейчас, должно быть, творится истинный хаос. Вдовствующая императрица наверняка велела окурить благовониями каждый угол, а испуганные евнухи шепотом пересказывают друг другу подробности моего «припадка». Пусть. Чем страшнее будут сказки, тем дольше меня оставят в покое.
– Госпожа, вы бледны, – раздался тихий голос Гусян. Бедная девочка сидела напротив, вцепившись в узелок с вещами. Ее глаза все еще были расширены от ужаса после всего увиденного в павильоне. – Вам нужно выпить успокаивающего отвара, как только приедем. То, что случилось… этот голос… этот колокольчик…
Я едва подавила горькую усмешку. Если бы она знала, что «голос призрака» был лишь удачным совпадением или чьей-то чужой интригой, в которую я вцепилась зубами, как утопающий в соломинку.
– Все позади, Гусян. Главное – мы уезжаем.
Экипаж качнулся, сворачивая на широкую улицу, ведущую к поместью Ли. Я приоткрыла шторку, вдыхая вольный воздух столицы, не отравленный запахом дворцовых интриг. Свобода пахла жареными каштанами, пылью и весной.
Но стоило нам приблизиться к родным воротам, как я заметила нечто странное. У входа не было толпы любопытных или растерянных слуг. Напротив, все выглядело подозрительно чинным, будто нас ждали именно в эту минуту.
– Девочка моя! – Мама не выбежала на улицу только потому, что старая чжан-мама (звание главной доверенной служанки старшей госпожи, часто кормилицы детей в любом поместье, с ударением на последний слог) буквально повисла на рукавах своей госпожи, не пустив ту за ворота. – А-Линь! Живая!
М-да, словно я с войны вернулась. Вон и отец спешит из кабинета, будто бросил все дела и обязанности, лишь бы меня встретить. Даже непутевый братец здесь.
А слуг сколько! Чего они все сбежались, спрашивается? И смотрят так, будто собрались на меня помолиться?
– Мам, у вас все хорошо? – Странная суета заставила меня тревожиться.
– Доченька! – Мама отбилась от служанок и повисла на мне, ощупывая с головы как минимум до пояса. – А похудела как! Побледнела! Кто-нибудь, позовите доктора, А-Линь выглядит больной!
– Мама, со мной все в порядке! – Я попыталась высвободиться из ее удушающих объятий, но не тут-то было. Старшая госпожа Ли вцепилась в меня так, как не каждый казнокрад цепляется в слиток золота.
– Как же в порядке?! – причитала она, промокая глаза платочком. – Нам передали… нам такое передали! Что во дворце духи разгневались, что ты упала без чувств, что небо подало знак! Ох, А-Линь, я так боялась, что тебя запрут в пагоде для изгнания бесов или, чего доброго, казнят за дурное предзнаменование!
Я замерла. Откуда такая скорость? Я ехала в самом быстром экипаже, который нашелся у нас в поместье, но слухи, похоже, летели на крыльях летучих мышей.
– Кто передал, мама? – Мой голос прозвучал суше, чем мне хотелось бы.
– Так твой новый телохранитель! – подал голос Ли Юхань, мой непутевый братец, выходя вперед. Выглядел он непривычно взбудораженным. – И правильно сделал! Жаль, дальше снова поглупел и не пустил меня в Запретный город, чтобы забрать тебя!
– Ах, передал… и поглупел… – Я кое-как выбралась из маминых объятий и едва не угодила в папины, но господин старший инспектор все же постеснялся толпы слуг и только ласково погладил меня по голове.
Я же в это время прищуренными глазами шарила по двору. Где он, этот слишком умный поглупевший телохранитель? И его слишком длинный язык?!
Ему велено было передать записку! О том, что за мной надо прислать экипаж к боковой калитке номер восемь! А не поднимать на ноги все поместье и не сеять панику!
– Слухи все равно разошлись по городу, – заметил тем временем отец, увлекая меня от ворот к дому. – Так что правильно сделал твой амбал, что предупредил нас. Иначе ты ведь промолчишь, а мать пойдет в город или в гости к своим подружкам-болтушкам, а там ей такого понарассказывают! С ее-то слабым здоровьем к таким новостям лучше готовиться заранее и постепенно.
– Здоровье? – Я резко вскинулась. – У мамы опять что-то со здоровьем?!
– Твой дядя приезжал, привез именитого лекаря Фаня для одной госпожи. – Мама, пристроившаяся с другой стороны от папы, успокаивающе похлопала меня по руке. – Заодно попросил его посмотреть и меня. Ничего серьезного, дочка, просто для папиного спокойствия.
В голове будто ударил барабан, висевший у ворот правосудия. Лекарь?! От дяди?! Что за лекарь?! Не помню такого… В прошлой жизни мама серьезно болела, и сколько отец тех лекарей перетаскал в дом – золотой дворец на деньги, отданные им, построить можно было!
Но никого по фамилии Фань среди них даже не мелькало! И уж тем более его не приводил дядя!
Глава 31
Я застыла на мгновение, ощущая, как холодная змейка подозрения ползет по позвоночнику. В моей памяти, отточенной годами дворцового выживания, каждое имя, каждый визит имели значение. Дядя всегда был осторожен, а лекари, которых он рекомендовал в той жизни, обычно были посредственностями, неспособными отличить простуду от яда. А тут – «именитый лекарь Фань». И именно сейчас?
– И где же этот лекарь? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Он отдыхает в гостевом павильоне, доченька, – ответил отец, и в его взгляде я уловила странную смесь облегчения и какой-то затаенной тревоги. – Он сказал, что случай твоей матери требует длительного наблюдения, и любезно согласился остаться на несколько дней.
Длительного наблюдения? Оставить чужака в доме, когда в столице вспыхнул такой скандал? Мой внутренний голос кричал о ловушке. Но прежде чем я успела задать следующий вопрос, из тени раскидистого клена у входа в жилые покои отделилась высокая фигура. Шэн.
Он стоял, прислонившись к стволу, скрестив руки на мощной груди. Его лицо, иссеченное шрамами, в лучах заходящего солнца казалось маской из старой бронзы. Он не поклонился, не суетился, как остальные слуги, просто смотрел. Я решительно направилась к нему, игнорируя попытки мамы утянуть меня в столовую «хотя бы на чашку бульона».
– Ты! – Я остановилась в двух шагах от него, задрав голову. – Тебе было велено доставить записку и ждать экипаж. Какого демона ты устроил этот переполох?
Шэн медленно оттолкнулся от дерева и смиренно склонил голову.
– Записка была доставлена вовремя, госпожа, – произнес он тем самым низким, вибрирующим голосом, который заставлял мои нервы натягиваться, как струны циня. – Но когда по городу поползли слухи о «безумной лисице» и «призраке принца», я счел, что сухие строчки на бумаге не подготовят ваших родителей к тому, что их дочь может вернуться… в ином состоянии.
– «В ином состоянии»? Ты намеренно раздул этот пожар!
– Я лишь обеспечил вам алиби, – еще ниже склонился он, и я уловила едва заметный запах дорожной пыли и чего-то еще… горьковатого, как лечебные травы. – Одержимая – это жертва. Интриганка – это преступница. Вы сами выбрали эту роль в павильоне, госпожа Ли. Я лишь довел декорации до совершенства.
Я осеклась. Он был прав, и это бесило больше всего. Но откуда у обычного раба такое понимание дворцовой механики? И не много ли он себе позволяет?! Ладно, это потом.
– А лекарь? – Я понизила голос до шепота. – Откуда взялся этот Фань?
На мгновение мне показалось, что уголок его рта дернулся в подобии усмешки.
– Ваш дядя очень заботливый человек, – уклончиво ответил Шэн. – Но если госпожу беспокоит квалификация гостя, я могу лично проверить его… инструменты и лекарства. Ночью.
В его словах сквозила такая неприкрытая угроза, что я невольно сделала шаг назад. На один короткий миг мне вдруг показалось, будто передо мной хозяин ситуации, который милостиво позволяет мне играть мою роль.
– Ты слишком много на себя берешь, Шэн, – прошипела я.
– Простите, госпожа! – Иллюзия угрозы мгновенно исчезла, телохранитель опустился передо мной на колени. – Простите! Я лишь стараюсь взять столько, сколько вы не в силах удержать!
– Помни, что ты мне обещал. Если я велю идти на север, ты не должен бежать на юг. Ты поклялся.
– Да, госпожа! – Его лоб коснулся каменных плиток, которыми был вымощен двор. – Я буду верен вам, госпожа, и не нарушу клятвы!
– Узнай все об этом лекаре и проследи, чтобы он не приходил к матушке, если меня нет рядом. Все что угодно делай, но помешай и дай мне знать, чтобы я пришла.
– Будет сделано, госпожа! Позволите доложить? – Шэн выпрямился, но с колен не поднялся и смотрел на меня снизу вверх взглядом преданного сторожевого пса. – Это касается вашего брата и его невесты.
Я вздрогнула. Да что ж такое?! Почему все вдруг полетело с такой скоростью, гораздо быстрее, чем в прошлой жизни?
– Что с ними?!
– Какая-то служанка принесла записку из поместья Нин. После ее получения ваш брат сам не свой.
– Вот как… Не делай пока ничего. Мне нужно время, чтобы кое-что разузнать. Хотя нет, твоя помощь все же понадобится. Отправляйся на улицу Лиловых Призраков и найди мастера, умеющего подделывать бумаги. Передай вот что…
Прошло три дня с моего возвращения из Запретного города.
Три дня, за которые я успела убедиться: домашний покой – та еще иллюзия. При том, что матушка чувствовала себя нормально, лекарь Фань ее больше не посещал (Шэн «случайно» пролил каштановый отвар на его единственный приличный халат, и гость предпочел отсиживаться в гостевом павильоне, пока одежда отмокала в специальном растворе). Отец сутками пропадал на причалах. А вот Юхань… Юхань стал слишком тихим.
Слишком покладистым. Слишком правильным. И это пугало больше, чем любые скандалы.
– Госпожа. – Этим утром Шэн возник на пороге моей комнаты без стука – значит, срочно. – Все подтвердилось.
Я отложила кисть.
– Говори.
– Молодой господин действительно получил весть от семьи Нин. А несколько минут назад пришло официальное письмо. Помолвка расторгнута.
Я медленно выдохнула. В прошлой жизни это стало началом конца. Тогда Юхань, все же пытавшийся хоть как-то оставаться на плаву, несмотря на азартные игры, напился, потом проиграл себя в кости, потом пошел по борделям совсем уж без разбору… цепь, которую я думала, что уже разорвала.
– Письмо у него? – спросила я, поднимаясь.
– Нет. – Шэн покачал головой. – У вашей матери, она ждет, когда вернется отец, чтобы решить, что с этим делать. Но гонец успел кое-что передать юному господину на словах. Передал, что семья Нин возвращает обручальные браслеты и что госпожа Нин Ваньцин полностью согласна с решением старших. Что и подтвердила, поставив свой отпечаток на письме о разрыве помолвки.
– Слова ничего не значат, – отрезала я. – На словах можно сказать что угодно. Мне нужно что-то, что он увидит своими глазами. Что-то, что заставит его думать, а не тонуть в жалости к себе. Ты сделал, что я просила?
Шэн молчал секунду, потом в его глазах мелькнуло понимание.
– Та самая расписка, которую вы велели подделать, – сказал он. – Все сделано, госпожа.
– Тогда идем!
