Текст книги "Разбитое сердце узурпатора (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8
– Откуда ты узнала, Линь-эр? – спросила мама, когда отец с братом ушли.
– Я… Мам, я подслушала. – И даже почти не солгала. Просто не стала уточнять, что подслушивала не раз, и не чужих людей, а разговоры родителей в будущем. – Прости, я понимаю, что так поступать нехорошо, но это касалось нашей семьи! И я не буду поступать как примерная барышня, если кто-то угрожает моим родным!
– Тихо, моя хорошая, моя Линь-эр. – Мама и не подумала меня осуждать, наоборот, притянула к себе и обняла. – Ты все сделала правильно. Уберегла младшего брата от многих бед. Вот только…
– …вот только ума у него не особенно прибавилось от одной выволочки, – горько согласилась я, прижимаясь к маме и вопреки ситуации чувствуя себя маленькой девочкой, которую всегда поймут и защитят даже от самых страшных событий.
Все равно, что в прошлый раз не смогли защитить. Мама с папой делали, что могли. И теперь уже я сумею их защитить!
– Мне хотелось бы думать иначе. – Мамочка всегда была слишком доброй и от этого немного наивной, но никогда не была глупой. – Увы. Он мальчишка, а мальчишки в его возрасте…
– Я могу им заняться. Если вы дадите мне полную власть поступать так, как я считаю нужным.
– Линь-эр, у тебя ведь императорский отбор впереди, тебе самой надо готовиться.
– Ничего, мам, я все успею. Брат мне дороже какого-то отбора.
Матушка вздохнула. Долго. Так, как вздыхают люди, на чьи плечи вдруг легла ответственность, от которой уже не отвернуться.
– Ты слишком рано повзрослела, Линь-эр, – сказала она наконец, поглаживая меня по волосам. – Я иногда смотрю на тебя и не понимаю… где моя девочка, что смеялась, бегая по саду, и боялась грозы?
– Она здесь, – тихо ответила я. – Просто теперь она знает, что гроза не всегда приходит с неба.
Матушка чуть вздрогнула, но не отстранилась.
– Ты правда хочешь взвалить это на себя? – спросила она мягко. – Юхань упрям. И горд. И может возненавидеть тебя за строгость.
Я горько усмехнулась.
– Пусть лучше ненавидит меня живым, чем любит мертвым.
Она закрыла глаза и прижалась лбом к моему виску.
– Иногда мне кажется, – прошептала она, – что боги решили проверить нас… сначала радостью, потом страхом.
– Тогда мы им ответим, – сказала я спокойно. – Терпением. И упрямством.
Матушка рассмеялась сквозь слезы.
– Ты говоришь как твой отец, – призналась она. – Когда он уверен, что прав.
Она отстранилась и посмотрела мне в глаза.
– Хорошо. Я поговорю с ним. Ты займешься братом. Полностью. Учеба, круг общения, здоровье – все. Но пообещай мне одно.
– Что угодно.
– Не забывай о себе, – сказала она серьезно. – Даже если ты сильная. Даже если считаешь, что можешь вынести больше других.
Я кивнула.
– Обещаю, мам.
И почти поверила в это.
Следующие несколько дней прошли спокойно. Я занималась тем, что посещала портных, примеряла новые наряды, заказывала драгоценности, упражнялась в стихосложении и игре на гуцине и пипе, следила за лечением будущего телохранителя, делавшего вид, что он спит все то время, когда я рядом, чтобы не давать ответа про клятву сразу, и исподволь наблюдала за братцем.
Как и ожидалось, оболтус в первое время после раскрытого обмана и выволочки вел себя примерно. Еще бы, папа взялся за палку, и паршивец несколько ночей спал на животе. Неслыханное дело в нашем семействе, отца надо постараться довести! Вот пока спина и то, что пониже, заживали, Юхань был сама кротость. Даже свитки древних мудрецов читал, лежа в постели. И пил только чай. И никому из дружков не пытался отправить весточку.
Жаль, что такая идиллия продлилась недолго.
На пятый день я заметила первую трещину. Совсем крошечную, почти незаметную – как волосок на фарфоре, который виден, только если знать, куда смотреть.
Юхань стал слишком усердным. Он вставал раньше обычного, сам просил у слуг принести ему чернила и бумагу, сидел за письменным столом дольше, чем когда-либо прежде, и с таким сосредоточенным видом переписывал трактаты, что любой посторонний умилился бы. Отец даже сказал за ужином:
– Похоже, палка – лучший наставник из всех.
Я промолчала. Потому что знала: Юхань никогда не был способен на длительное раскаяние. Его стихией были порывы – бурные, искренние, но короткие. А вот это показное усердие пахло не покаянием, а нетерпением. Он ждал. Считал дни, искал лазейку.
И нашел. Это произошло вечером, когда я задержалась у лекаря. Тот наконец согласился, что бывшему рабу можно понемногу выходить во двор, если держать его под присмотром. Я вернулась поздно, уже в сумерках, и случайно увидела свет в боковом павильоне для слуг.
Слишком поздно для чтения. Слишком далеко от жилых покоев. Я остановилась, прислушалась и услышала знакомый, слишком бодрый шепот.
– …передай ему, что все почти улажено. Да, да, сестра успокоилась. Отец тоже. Через пару дней можно…
Дальше я слушать не стала.
Понятное дело, всех своих друзей Юхань отцу не раскрыл. Он же не «предатель»! И авторитет в компании таких же недорослей сейчас кажется ему важнее любых родительских увещеваний.
К тому же ничего страшного ведь не случилось? И понятно почему – с ним, Юханем, никогда и не может такого произойти! С кем-то другим, с кем угодно, но не с ним!
Когда-то и я была такой же глупой. И моего брата жизнь со временем заставит поумнеть. Жаль только, что поздно…
Поэтому я не буду оставлять все на волю судьбы. Я намерена творить ее сама. И сейчас дорогой братец свободно покинет поместье, чтобы встретиться с дружками в одном из игорных домов столицы. Ничего серьезного, он просто немного развеется, и все! А то ведь бедный мальчик зубрил философские трактаты древних мудрецов не разгибая спины!
– Госпожа… – Я уже стояла в темной накидке поверх неприметного платья у боковой калитки, через которую только что улизнул Юхань, когда меня осторожно окликнули и тронули за локоть. – Госпожа, вы собираетесь куда-то выйти одна? Уже вечереет, это может быть небезопасно.
Резко обернувшись, я наткнулась взглядом на маску, за которой скрывалось изувеченное лицо моего будущего телохранителя.
– Нет, – ответила я тихо. – Не одна.
Он молча ждал продолжения.
– Ты пойдешь со мной, – добавила я. – Если не возражаешь.
Пауза вышла долгой. Где-то за стеной поместья перекликались ночные птицы, доносился далекий шум улиц. Юхань уже ушел достаточно далеко, чтобы не услышать ни слова.
– За молодым господином? – спросил он наконец.
– Да.
– Он не знает?
– И не должен.
Он медленно кивнул.
– Тогда нам не стоит идти по главной улице.
Я невольно усмехнулась.
– Даже не спросишь, зачем нам идти за ним?
– Не люблю, когда люди умирают по глупости, – ровно ответил он. – Особенно молодые.
Я накинула капюшон поглубже, поправила неприметную темную накидку.
– Я тоже, – сказала я. – Идем.
Мы вышли за калитку вместе. Он шел чуть впереди и сбоку, прикрывая меня от случайных взглядов. Двигался бесшумно, уверенно, явно знал город лучше многих его жителей. Я чувствовала его присутствие не как угрозу, а как… опору. Странное, непривычное ощущение. А ведь он еще не дал мне необходимых клятв. Почему я так доверяю? Будто не знаю, что даже самая горячая благодарность за спасение жизни не убережет от предательства…
Глава 9
Вскоре огни стали ярче, воздух тяжелее, пропитанный запахами вина, жареного мяса и сладковатых благовоний. Где-то впереди смеялись, играла музыка, хлопали двери.
– Игорный квартал, – узнала я.
– Да, – подтвердил мужчина. – Молодой господин пойдет в «Золотую цаплю».
Я удивленно посмотрела на него.
– Ты уверен?
– Он всегда выбирает место, где его уже знают и где ему готовы дать в долг.
Я сжала пальцы под накидкой.
– Значит, все еще хуже, чем я думала.
– Не обязательно, – заметил он после короткой паузы. – Пока он только играет роль взрослого. Настоящих ставок еще не делает.
– Сделает, – ответила я. – Если его не остановить.
– Если хотите, барышня, – мой будущий телохранитель коротко поклонился, – этим не стоит гордиться, но у меня есть определенного рода опыт. Я могу преподать вашему брату один очень болезненный, но полезный урок.
– Ты умеешь жульничать при игре в кости? – догадалась я.
– И не только. – Маска скрывала не только страшные шрамы, но и выражение лица. Зато в голосе отчетливо слышалась едкая, горькая усмешка. – Вашего брата весьма профессионально «потрошат», так это называется на языке настоящих игроков и тех, кто за ними стоит. Но есть шанс перехватить его сейчас и попробовать раз и навсегда отбить мальчишке все желание играть.
– Хм… тогда сделаем так, – решилась я, приподнялась на цыпочки и зашептала телохранителю на ухо свой план.
Спустя две палочки благовоний я сидела в отдельном кабинете на втором этаже игорного дома и поверх резных перил смотрела вниз, в зал.
«Золотая цапля» жила своей привычной ночной жизнью. Кости стучали о столы, монеты звенели, как мелкий дождь, кто-то смеялся слишком громко, кто-то ругался слишком тихо – так, чтобы слышали только свои. Здесь не любили лишнего шума, но любили лишние деньги.
Юханя я заметила сразу. Он сидел за дальним столом, как и предсказывал мой спутник, чуть в стороне от самых шумных компаний, но достаточно близко, чтобы чувствовать себя «своим». Спина прямая, лицо собранное, даже важное. Он старательно изображал спокойствие, хотя пальцы выдавали напряжение – слишком часто касались чаши для костей.
Рядом с ним устроились трое. Двое – обычные игроки, таких в столице десятки: аккуратные, улыбчивые, с пустыми глазами. А вот третий…
– Тот самый, – негромко сказал мой телохранитель, остановившись у меня за плечом. – Видите? В темно-синем. Он ведет.
Я кивнула. Этого человека я тоже помнила. Не по имени – по роли. Такие не бросают кости. Они бросают людей.
– Пока все идет как по учебному свитку, – продолжил мой спутник. – Молодому господину дают выигрывать. Немного. Ровно столько, чтобы он поверил в удачу.
Внизу Юхань как раз рассмеялся, сгреб к себе несколько монет и, воодушевленный, сделал знак слуге принести вина.
У меня неприятно сжалось под ребрами.
– Сколько у нас времени? – спросила я.
– До первого серьезного проигрыша, – ответил он. – Или до первой просьбы о долге.
Словно услышав, один из игроков наклонился к Юханю и что-то сказал. Брат замялся и нехотя кивнул.
– Вот, – тихо сказал мужчина рядом со мной. – Началось.
– Тогда пора. – Я выпрямилась. – Действуй.
Телохранитель в маске коротко поклонился и растворился в полумраке лестницы.
Спустя час я с большим удовольствием наблюдала за представлением, разворачивающимся на моих глазах. Не знаю, как этот калека умудрился выжить из-за стола всех игроков, кроме моего брата, но успела заметить, что профессионал, наметивший моего недалекого братца в качестве жертвы, остался очень недоволен и о чем-то уже сговаривался с одним из служек игорного дома.
Но это меня не слишком беспокоило. Судя по ранам, которые я лечила, человек в маске умел драться. И играть в кости он тоже умел. Точнее, жульничать так, чтобы его даже профессионал не смог подловить!
Куда уж Юханю. Все деньги, с которыми братец пришел в это место, уже перекочевали в кучку серебра, выросшую рядом с моим телохранителем. И те деньги, которые олух выиграл поначалу, когда его завлекали в большую аферу, тоже заняли в этой кучке не последнее место.
В ход пошли расписки, отчего я только зубами скрежетала, мысленно посылая благодарности тому, кто переместил меня в прошлое: придурок Юхань вот так запросто проиграл бы свою жизнь, если бы не мое послезнание!
Еще и вино пьет, олух паршивый! А в вине, насколько я знаю, особые травки, которые заставляют игроков впадать в неуемный азарт и терять голову в самом прямом смысле этого слова. Вот! То, чего я ждала. Судя по тихому гулу, прокатившемуся по залу, человек в маске предложил Юханю главный заклад этого вечера.
– Свободу на годы, – раздался чей-то насмешливый голос снизу. – Молодой господин ведь не откажется?
Я подалась вперед, впиваясь пальцами в резные перила. Юхань побледнел. Это было видно даже отсюда. Он рассмеялся – слишком громко, слишком поспешно – и потянулся за чашей с костями, будто они могли спасти его от собственной глупости.
– Да бросьте, – сказал он, стараясь говорить небрежно. – Какую еще свободу? Я же не раб.
– Пока нет, – лениво откликнулся человек в маске. – Но ставки любят смелых. А вы ведь смелый, молодой господин?
Толпа зашепталась. Такие заклады любили. Они пахли кровью, даже если кровь еще не пролилась. Я увидела, как профессионал в синем напрягся. Его план рушился у него на глазах. Он явно не ожидал, что «калека» перехватит инициативу так нагло и так… красиво.
Юхань колебался. Я знала этот взгляд. В нем уже не было разума – только азарт, подогретый вином и шепотом зрителей.
– Если я выиграю? – наконец выдавил он.
– Я уйду, – спокойно ответил человек в маске. – Оставлю выигрыш и больше никогда не сяду с вами за один стол.
– А если проиграю? – Голос Юханя дрогнул.
– Тогда три года служишь мне, – так же спокойно продолжил его собеседник. – Без побегов. Без жалоб. С контрактом и печатью игорного дома.
Зал затаил дыхание.
– Юхань… – прошептала я, понимая, что он меня не слышит. – Не смей продаваться.
Брат поднял чашу.
– Ставлю, – сказал он хрипло.
Я на одно короткое мгновение закрыла глаза. Кости полетели на стол, ударились о край, подпрыгнули и замерли. На мгновение в зале повисла абсолютная тишина. Кто-то шумно втянул воздух.
– Проиграл… – выдохнул Юхань.
Он смотрел на стол так, будто видел собственную могилу. Человек в маске медленно протянул руку, сгреб к себе чашу с костями и поднялся.
– Благодарю за игру, – произнес он негромко. – Завтра я пришлю контракт.
– Подожди! – Юхань вскочил, опрокинув табурет. – Я… я могу отыграться!
– Нет, – отрезал тот. – Ты уже отыгрался. На годы вперед.
Он развернулся, и в этот момент я увидела, как служки, с которыми шептался профессионал в синем, начали медленно сходиться к столу. Вот теперь будет по-настоящему опасно.
Глава 10
«Главное, госпожа, никуда не уходите со своего места на галерее, – настойчиво просил спасенный калека, когда мы планировали эту авантюру. – Что бы ни случилось, сидите как пришитая. Не двигайтесь, пока я не подам вам знак. И брат ваш не пострадает, клянусь жизнью, которую вы спасли!»
Я и сама понимала, что в потасовке, которая прямо сейчас начнется в игорном доме, мне делать нечего. Но все равно с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться и не попытаться вытащить хотя бы Юханя. Мало ли, случайный идиот с ножом или чем-то тяжелым со спины ударит… от злого рока никто не застрахован!
Но приходилось верить. Верить человеку, которого едва знаю. Да, он обязан мне жизнью и не похож на неблагодарного белоглазого волка, но…
– Мошенник, ты наверняка обманул молодого господина! Кто ты такой и откуда пришел в наш респектабельный игорный дом? Люди, бейте вора!
Ну вот, началось… Очень хочется закрыть глаза и отвернуться, я ни разу не воин, и мне страшно. Особенно за брата, но и за этого недобитого калеку тоже.
Крик «бейте вора!» подхватили сразу несколько голосов. Слишком слаженно, слишком быстро – так кричат не возмущенные игроки, а люди, которым дали знак.
Столы заскрежетали, кто-то опрокинул табурет, кости рассыпались по полу с сухим, почти издевательским стуком. Юхань дернулся, оглядываясь, и я увидела на его лице то выражение, которого раньше не видела никогда: чистый животный страх. Азарт ушел, вино выветрилось, остался только он – мальчишка, внезапно понявший, куда сунул голову.
– Назад! – рявкнул человек в маске.
Голос прозвучал так, что его услышали даже на галерее. Не крик – приказ. Резкий, отточенный, привыкший быть выполненным.
Первый, кто полез, получил удар в горло – быстрый, почти незаметный. Человек сложился пополам, хватая ртом воздух. Второй попытался зайти сбоку и с глухим стуком впечатался спиной в стол. Кто-то закричал уже по-настоящему, не по заказу.
Я вцепилась в перила так, что занемели пальцы. Он действительно умеет драться. Не красиво. Не показательно. А так, как дерутся те, кто знает: если промедлишь – умрешь.
– Держись за мной! – бросил он Юханю не оборачиваясь.
Брат послушался, даже не попытавшись возразить. Он вжал голову в плечи и сделал ровно то, что ему сказали, – еще одно маленькое чудо этого вечера.
Кто-то вытащил нож. Я это увидела. Слишком хорошо увидела.
– Нет… – выдохнула одними губами.
Но человек в маске заметил раньше. Он шагнул навстречу, резко, почти грубо ударил локтем, вывернул руку – нож с лязгом упал на пол. Следующий удар пришелся в висок, и нападавший рухнул, как мешок с зерном.
Шум нарастал, но уже не как волна, а как хаос. Игроки отскакивали, служки метались, профессионал в синем исчез – растворился, как крыса, почуявшая пожар.
А я могла оценить наконец, кого именно выкупила себе в телохранители. Этот громила не принимал красивых поз и не следовал благородному кодексу боевого искусства. Он дрался жестко и результативно, не брезгуя подлыми приемчиками городского дна. Даже я, всего лишь красивая кукла из Запретного города, могла оценить своеобразную красоту этой нечестности. Потому что в дворцовых интригах тоже нет запрещенных приемов. В том числе и физических.
Самое главное, мой телохранитель легко, как раскаленный нож сквозь тюк шерсти, прошел через толпу к выходу, волоча за собой Юханя. И в дверях подал мне условный знак: следовало выждать еще пять минут и спокойно уходить к паланкину, оставленному для госпожи в соседнем переулке.
Что ж, я так и сделала. И встретилась с непутевым родным братцем через час, уже в родном поместье.
– И где же ты был, позволь узнать, драгоценный ди-ди? – ласково-ласково спросила я, зажав паршивца в угол и уже нацелившись на его ухо.
– Ай, цзе! – взвыл Юхань, пытаясь увернуться. – Ну ты чего?! Подумаешь, прогулялся по улице, немного развеялся! Нельзя все время учиться, голова заболит!
– Прогулялся? – еще ласковее спросила я и одним броском все же достала до уха наглеца. – И как далеко? Уж не до трехгодичного ли рабства?!
– Ай-ай-ай! – Юхань подпрыгнул, хлопая руками. – Цзе! Пусти! Это… это ты все подстроила?!
– А как ты думаешь? – Я слегка провернула ухо, ровно настолько, чтобы не покалечить, но очень вразумительно. – Думаешь, «Золотая цапля» сегодня сама решила показать тебе будущее крупным планом?
Он замер. Резко. Даже дышать стал тише.
– Я правда мог… – пробормотал он. – Правда бы…
– Проиграть себя? Да, – спокойно подтвердила я. – А потом три года работать на людей, которые ломают не только кости, но и волю. Или не три. Потому что долги редко заканчиваются в срок.
Я отпустила его ухо и шагнула назад. Юхань медленно сел прямо на пол, уткнувшись спиной в стену. Лицо у него было серое, взгляд – пустой и трезвый до боли.
– Там… – выдавил он, – там один тип в синем… он уже говорил со служками. Они хотели… – Он сглотнул. – А потом появился этот… твой…
– Телохранитель, – сказала я.
– Он страшный, – честно признался брат. – Очень.
– Запомни это ощущение, – ответила я сухо. – Потому что следующий «страшный» может быть не на моей стороне. Твои расписки… – я вынула из рукава то, что передал мне телохранитель. Подтвердил свою преданность, что сказать, – у меня в руках. И я могу сделать с ними все, что захочу. Могу обратиться к главе города и потребовать исполнения долга. Могу отнести отцу и просто показать.
– Цзе! – потрясенно охнул Юхань. – Ты этого не сделаешь!
– Не пойду к главе города? Тут ты прав. А вот насчет отца…
– Цзе-цзе, он же меня убьет. – Юхань обреченно прикрыл глаза и весь обмяк. – Лишит наследства и выгонит из дома!
– А ты точно заслуживаешь чего-то другого? – безжалостно ударила я в болевую точку. – Сегодня ты проиграл себя, а кто даст гарантии, что завтра не проиграешь меня? Отца с матерью? Всю семью Ли?!
– Цзе! – Юхань резко открыл глаза, даже вытаращил их в ужасе. – Что ты такое говоришь?!
– То, что вижу. – Я презрительно усмехнулась. – Мой брат – безответственный слабохарактерный дурак, который может погубить семью. Или я не права?!
Юхань дернулся, будто я ударила его по лицу. Он открыл рот, закрыл, снова открыл – и не нашел слов. Это было хорошо. Значит, наконец слышит.
– Ты думаешь, отец не почувствует? – продолжила я уже тише, но от этого только страшнее. – Думаешь, мать не догадается? Тайны в семье не живут долго, особенно такие. Сегодня это игорный дом. Завтра – чиновник, который «по-дружески» попросит услугу. Послезавтра – обвинение. А потом – цепь. Не на шее, так на душе.
Юхань стиснул кулаки.
– Я… я не такой, – выдавил он. – Я просто… оступился.
– Оступаются раз, – ответила я. – А ты уже скатился к краю и даже не заметил.
Я развернула расписки, позволив ему увидеть печати и подписи. Его собственную – неровную, пьяную.
– Смотри внимательно, – сказала я. – Это твое настоящее лицо. Не то, что ты показываешь родителям. И если ты не хочешь, чтобы его увидели все…
Я медленно сложила бумаги обратно.
– …ты сделаешь ровно то, что я скажу.
– Все? – прошептал он.
– Все, – кивнула я. – Без торга.
Полчаса спустя, когда Юхань уже ушел в свою часть дома, я вышла в сад и прислонилась к стволу старой локвы, росшей здесь сколько я себя помню. Устало прикрыла глаза.
Получится или нет? Как знать, поумнеет ли брат с возрастом. В прошлый раз он не успел… а теперь? Что будет с ним дальше? А с нами? Я не знаю. Но я постараюсь их всех сберечь!
– Госпожа. – Голос искалеченного телохранителя заставил меня вздрогнуть и резко открыть глаза.
