Текст книги "Разбитое сердце узурпатора (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

– Я… я… – Губы женщины дрогнули. – Я просто…

– Ты просто что? – мягко переспросила Жун.

В ее голосе не было ни крика, ни угрозы, только холод. Кормилица судорожно оглянулась на министра.

– Молчи, – процедил он сквозь зубы.

Но было уже поздно. Женщина дернулась назад, прижимая ребенка к груди.

– Это мой сын! – выкрикнула она. – Не отдавайте его!

Жун слегка наклонила голову.

– Значит, у сироты нашлась мать. Какая удача.

Мать министра резко вмешалась:

– Хватит этой комедии! – Голос ее дрожал от ярости. – Невестка больна, кормилица перепугана, а вы пользуетесь моментом, чтобы унизить нашу семью!

Жун медленно повернула голову.

– Унизить? – повторила она. – Унизили мою семью вы.

Она подошла ближе.

– Вы решили, что можно подменить ребенка моей сестры. Решили, что она слишком слаба, чтобы заметить. Решили, что я слишком занята дворцовыми делами, чтобы вмешаться.

Министр шагнул вперед.

– Наставница Жун, вы переходите границы.

– Нет, – спокойно ответила она. – Я их восстанавливаю. Ли Илинь! Войди!

Моя бывшая жена появилась как легкая тень, но с маленьким свертком на руках. Когда я приказал отдать ей малышку, которую едва не выбросили в свиной загон, чтобы даже следа не осталось, я все еще гадал, что она собирается с ней делать. Строил предположения, как Илинь будет держать наставницу Жун на коротком поводке, а также использует ее младшую сестру, которая, несмотря на телесную слабость и глупую влюбленность в своего мужа, все еще оставалась одной из влиятельных дам среди столичного общества, а кроме того, слыла лучшей травницей поколения. Собственно, если бы не ее собственные отвары, она ребенка и не смогла бы выносить.

Иметь таких полезных людей в упряжке – что может быть лучше для дворцовой интриганки? Именно в заложниках, а не в должниках, потому что должник, даже переполненный чувством благодарности, в какой-то момент может решить, что отблагодарил достаточно.

Но Илинь вошла, неся ребенка на руках, и без малейшего колебания отдала тихо пискнувший кулек разрыдавшейся Жун Циси.

И улыбнулась. Так нежно и… удовлетворенно, что даже мне, тупому придурку, стало ясно: она просто пожалела мать и дочь. Просто помогла. И ничего не собирается просить взамен.

Ли Илинь

Комната пахла сандалом, опрокинутыми курильницами и страхом. Страх был самым сильным запахом. Жун Циси сидела на постели, сжимая ребенка так крепко, будто мир собирался вырвать девочку из ее рук обратно.

– Сестра… – Голос Циси дрожал. – Это… правда моя дочь?

– Твоя, – спокойно сказала наставница Жун.

Циси всхлипнула так тихо, что этот звук почти потерялся среди тяжелого дыхания людей в комнате. Я сделала шаг назад. Теперь это уже не моя история.

Министр стоял неподвижно, как человек, которому внезапно подрезали все сухожилия разом. Его мать побледнела, но в глазах уже начинала просыпаться холодная ярость – та самая, которая потом превратится в попытку спасти остатки лица семьи.

Мне не было до этого дела. Я посмотрела на наставницу Жун, она поймала мой взгляд, и в ее глазах на мгновение мелькнул вопрос. Зачем? Я едва заметно покачала головой. Не сейчас, не здесь. Пусть думает что хочет – долг, расчет, игра. Правда ей сейчас ни к чему.

Наставница Жун кивнула почти незаметно и снова повернулась к министру.

– Полагаю, – сказала она холодно, – нам придется обсудить это дело в присутствии свидетелей.

Министр дернулся.

– Наставница Жун, я уверен, мы можем…

– Нет.

Одно слово – и разговор закончился. Я отступила еще на шаг и растворилась в тени у стены. Люди в комнате больше не обращали на меня внимания, для них я уже выполнила свою роль, и это было прекрасно. Потому что чем меньше на меня смотрят, тем легче дышать.

Я украдкой выдохнула. Одна судьба исправлена, одна смерть вычеркнута из будущего. Если я буду двигаться осторожно… если не привлеку слишком много внимания… возможно, получится исправить еще несколько.

Жун Циси будет жить, ее дочь тоже. Она получит развод на своих условиях и, возможно, в будущем выстроит свою судьбу с другим человеком.

Или не станет никого искать, не выйдет больше замуж, но счастливо проживет жизнь, вырастит дочь в достатке и спокойствии. Ведь в случае развода, который получит для своей сестры наставница, все приданое Циси вернется в дом Жун.

Министр потеряет деньги и часть власти, но не погибнет – а значит, его будущие ошибки тоже можно будет использовать. Все идет правильно.

Я повернулась к выходу и вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок, будто кто-то очень внимательно смотрит. Я на секунду остановилась. Глупости. Я уже сотни раз говорила себе: его здесь нет. В это время он еще далеко от власти, далеко от дворца, далеко от меня, наши пути больше не пересекутся.

Я тихо усмехнулась про себя. Слишком много лет в прошлой жизни потратила, оглядываясь на него, хватит. Так что передернула плечами и вышла из комнаты не оглянувшись.

Следующее утро началось с легкого ветерка, разносящего торопливый шепот по всему Запретному городу. Шептались евнухи, шептались служанки, придворные дамы собирались стайками в павильонах наложниц, даже мы, пока что низшее звено этой цепи, претендентки, каждая из которых в любой момент могла вылететь из благословенных садов, тоже шептались о скандальном разводе министра и госпожи Жун Циси.

Рассвирепевшая наставница, столкнувшись с упертым сопротивлением семейки, пала в ноги императрице-матери и в красках расписала страдания сестры, а также то, как маленькую девочку по воле какой-то пришлой шлюхи, намеревавшейся пропихнуть своего незаконнорожденного ребенка в законные наследники, едва не скормили свиньям. Императрица вообще-то не страдала излишней добротой, большую часть времени ей дела не было ни до наставницы Жун, ни до ее сестры. Но маленьких детей она любила, а девочек особенно жалела. По слухам, когда-то ее саму как девочку притесняли в отцовской семье, а потом она потеряла новорожденную дочь.

Все это привело к тому, что министр ткачества у нас теперь все же другой. Вдовствующая императрица искусно накрутила своего сына-императора, тот предсказуемо разгневался и навел порядок.

Семейка уродов отправилась в ссылку, лишившись имущества и титула. Любовница была продана в императорский бордель. Ее сына, как и предлагала наставница Жун, отнесли в воспитательный дом при корпусе императорских евнухов.

Если честно, из всей паршивой компании мне было жалко только этого мальчика. Хотя я знала, каким неблагодарным гаденышем он вырос в прошлой жизни, но ведь его таким воспитали родители. Может, в других условиях…

Увы, я ничем не могла ему помочь. Значит, его судьба отныне такова: он станет евнухом. Зато не будет голодать в ссылке, не замерзнет в северных землях, не умрет от непосильного труда. Могло быть и хуже.

Глава 21

Я стояла у открытого окна, слушая, как ветер таскает по саду клочки разговоров.

– …сама вдовствующая императрица… – …ребенка в свиной загон… – …наставница Жун едва не расплакалась…

Я невольно улыбнулась. Наставница Жун может многое, но плакать на людях – никогда. Впрочем, слухи полезны. Они растут как сорняки: если дать им немного земли, вскоре сами оплетут нужную стену. Сегодня шепчутся о Циси, завтра будут шептаться о ком-то другом. Главное, чтобы никто не начал шептаться обо мне.

Я отвернулась от окна. Девушки в нашем павильоне уже суетились с утра. Кто-то поправлял прически, кто-то репетировал поклоны, кто-то торопливо перечитывал правила утреннего смотра.

– Илинь! – окликнула меня Сяо Юэ. – Ты слышала?

– О чем?

– Сегодня придет новый проверяющий из дворцовой канцелярии!

Я подняла бровь.

– И что?

– Говорят, он очень строгий, и если ему что-то не понравится, то он может вычеркнуть половину претенденток сразу.

Я пожала плечами.

– Тогда нам повезет. Чем меньше людей, тем спокойнее.

Сяо Юэ фыркнула.

– Ты странная.

Это я слышала часто. Если все пойдет по плану, через несколько недель меня просто отпустят. Семья Ли получит достойный повод забрать меня домой, и я проживу тихую жизнь вдали от дворца. Без интриг, без крови, без…

Именно в этот момент в коридоре раздались шаги.

Я подняла глаза и вздрогнула. Вот уж этого человека в качестве императорского проверяющего можно было ждать меньше всего! Как?! Почему он здесь?

Сань Шибо, дальний-предальний родственник вдовствующей императрицы. Человек, прежде знаменитый как раз тем, что никогда не появляется в Запретном городе, не вмешивается в политику, тихо живет с семьей в своем поместье и носу оттуда не кажет даже на праздники.

А еще он по совместительству один из теневых владык ночного города. И верный друг-сторонник моего бывшего мужа. Когда Ван Июй занял трон, Шибо стал начальником его разведки и занимал этот пост до самой моей смерти.

Именно он когда-то принес императору весть об измене. Именно он обвинил меня. И представил доказательства.

Самое обидное и горькое, что он верил своим же словам. И хотя когда-то мы, помогая Ван Июю стать наместником неба, даже подружились, это не помешало ему меня по-настоящему возненавидеть за предательство.

Но сейчас-то он что тут делает?!

Я поспешно опустила взгляд, прежде чем он успел его поймать. Сань Шибо не занимается мелкими проверками девушек в павильонах наложниц, для этого есть десятки других людей.

Шаги остановились посреди зала. Старшая надзирательница поспешно вышла вперед и поклонилась так низко, что почти коснулась пола лбом.

– Господин проверяющий.

– Поднимитесь, – лениво отозвался он.

Я невольно сжала пальцы в складках рукава. Только бы он не посмотрел слишком внимательно. Но Шибо уже начал обход.

Останавливался возле каждой девушки, задавал пару коротких вопросов. Имя, род, умение. Иногда просил сделать поклон или прочитать строку из классиков. Девушки нервничали, кто-то заикался, кто-то краснел, а он просто улыбался.

Он подошел ближе, еще несколько шагов. Я заставила себя дышать медленно. Спокойно, он не знает. Даже если он видел меня раньше – я для него просто одна из сотен дочерей мелких чиновников. Шибо остановился перед Сяо Юэ.

– Имя?

– Сяо Юэ, господин…

– Умения?

– Каллиграфия… немного цитра…

Он кивнул и сделал шаг ко мне. Тень его одежды легла на пол прямо перед моими ногами.

– Имя? – спросил он.

Я поклонилась как положено.

– Ли Илинь.

– Ли… – медленно повторил он.

Несколько мгновений тянулись слишком долго.

– Род Ли в последнее время слишком часто оказывается рядом со скандалами, – произнес Шибо.

Я подняла взгляд ровно настолько, насколько позволял этикет.

– Простите, господин, я не понимаю, о чем вы.

Какое-то время мужчина просто молча смотрел прямо на меня и вдруг пожал плечами и пошел дальше.

– Ничего.

Шаги удалились, я медленно выдохнула. Но облегчение длилось недолго. Дойдя до конца ряда, Сань Шибо вдруг остановился и не оборачиваясь произнес:

– Кстати.

Надзирательница дернулась.

– Да, господин?

– Все свободны. Только эта девушка… – Он слегка повернул голову. – Ли Илинь.

– Да?

Он на секунду задумался и улыбнулся.

– Пусть останется. Я хочу отдельно с ней побеседовать. В вашем присутствии, разумеется, наставница Жун.

Я мысленно помянула всех демонов преисподней и искренне пожелала им заняться доставкой самых жарких углей к седалищу Шибо. Какого гуя ему от меня надо?! Мы еще нигде и никак не пересекались!

Но о том, чтобы ослушаться, даже речи не шло. Я кротко опустила голову, дожидаясь, пока остальные девушки тонко прошелестят к выходу из павильона.

– Подойди. – Когда их шаги окончательно стихли на усыпанной специальным розовым и хрустким гравием дорожке, устроившийся в кресле Сань Шибо щелкнул пальцами. – Сделай нам с наставницей чаю для начала. Хочу посмотреть, насколько ты искусна в этом деле. И прикажите, чтобы принесли цитру.

Да гуйский же гуй из мертвого болота! Что он творит?! Это ведь не просто проверка! Это знак, что меня решено проэкзаменовать особо. Его считают все от главного евнуха до последней служанки в прачечной, не говоря уж о сестрицах-претендентках. И еще поди угадай, как именно считают: как знак того, что мне светит шанс стать наложницей сына неба, или того, что ко мне велено придираться с особым рвением, потому что кто-то из влиятельных и властных не хочет видеть меня в Запретном городе!

Я глубоко вдохнула и подошла к чайному столику, руки занялись привычными действиями. Слишком много раз в прошлой жизни мне приходилось играть роль, когда внутри хотелось швырнуть чайник кому-нибудь в голову. Сполоснула чашки, отмерила листья, подождала ровно столько, сколько требовалось. Спокойно, медленно, без суеты.

Я чувствовала на себе ленивый взгляд Шибо. Наставница молча стояла у окна, и я не могла понять, как именно она относится к происходящему. Когда чай был готов, я аккуратно поставила чашки на поднос и поднесла их. Шибо взял чашку, не спеша вдохнул аромат.

– Неплохо, – произнес он и перевел взгляд на меня. – Ты не нервничаешь.

Я склонила голову.

– Простая девушка не смеет нервничать перед господами.

Он усмехнулся.

– В этом дворце простых девушек не бывает.

Я промолчала. Он сделал глоток.

– Род Ли… – задумчиво повторил он. – Скажи, Илинь, ты всегда оказываешься рядом с интересными событиями?

Глава 22

Спустя два часа я упала на кровать за занавеской – мой уголок в павильоне претенденток, закрыла глаза и застонала, растирая пальцами виски. Мамочка моя, даже жесткая циновка на ложе, признак аскетичной скромности, ощущается как ложе богов после такого напряжения!

Я знала, что Сань Шибо редкостный зануда. Знала, что он въедлив, как щелок в корыте с грязным бельем. Но даже не думала, что он настолько жесток!

Ну то есть как… про пытки в застенках весь Запретный город был в курсе. И в целом ничего необычного, глава тайной службы безопасности империи по-другому и не может.

Но продержать невинную девушку два часа на ногах, засыпать сотней совершенно идиотских вопросов не по делу, все время сверлить своим волчьим желтым взглядом из-под длинных, всем девушкам на зависть, загнутых ресниц…

Да изверг он, изверг последний!

А еще взгляд у него совсем другой. Будто за янтарной радужкой горит огонек свечи, пуская яркие искорки. Когда я его встретила в прошлой жизни, этот взгляд так не искрился. Он потух. Почему? Кажется…

Я резко села. Гуй болотный! Разве можно было это забыть?! Его жена и нерожденный ребенок. В прошлой жизни к этому времени они еще живы, верно? Но совсем ненадолго.

Я на секунду замерла, пытаясь восстановить в памяти цепочку событий. Тогда это прошло мимо меня почти незаметно. Один из множества тихих дворцовых слухов, которые живут пару дней и растворяются в новых скандалах.

Семья Сань потеряла невестку и самого младшего наследника. Несчастный случай… неудачные роды.

Я помнила только выражение лица Шибо, когда спустя годы кто-то случайно упомянул об этом за столом. Совсем пустое. Именно тогда его взгляд и стал таким – холодным, глухим, без этих живых искр. Сейчас его беременная жена, похоже, еще жива. По крайней мере, если судить по глазам Шибо.

Я медленно выдохнула. Вспоминай, А-Линь, вспоминай! Ты должна воскресить в памяти, когда ты видела своего палача и обвинителя на террасе у Золотого павильона с кувшином вина и мертвыми глазами. Слухи о том, что один раз в год могущественный глава службы безопасности империи напивается в хлам и молчит с рассвета до заката, ходили по Запретному городу постоянно, но точно вспомнить, что это был за день… ну давай же!

– Илинь? – из-за занавески осторожно прошептала Сяо Юэ. – Ты спишь?

– Нет, – устало ответила я.

Занавеска тихо зашуршала, и любопытная физиономия девушки просунулась внутрь.

– Ну? – Глаза у нее сияли, как у кошки, учуявшей сливки. – Что он хотел?

Я закрыла лицо ладонями.

– Пытать.

– Что?!

– Словами.

Сяо Юэ прыснула.

– Да ладно тебе.

– Он спросил меня, сколько существует способов заваривания белого чая. Потом заставил назвать десять классических мелодий для цитры. После – пятьдесят строк из «Книги песен».

– Пятьдесят?!

– Я сбилась на тридцать седьмой, – мрачно призналась я.

Сяо Юэ тихо застонала от ужаса.

– Он чудовище.

– Именно.

Она придвинулась ближе.

– Но он ведь… – она понизила голос до шепота, – он ведь не сказал ничего плохого?

Я покачала головой.

– Нет.

Это было правдой, и именно это меня беспокоило. Сань Шибо не сделал ни одного замечания, не похвалил, но и не придрался. Он просто смотрел и задавал вопросы.

– Ну, значит, рано бояться, – не очень уверенно покачала головой Сяо Юэ. – Я не слышала, чтобы господин Сань был как-то особо жесток с молодыми девушками. Во всяком случае, его жена не выглядит запуганной или несчастной.

– Его жена? – Я едва удержалась, чтобы не вскочить и не вцепиться в одногрупницу. – Слушай, я вроде слышала, что она беременна?

– Последние деньки дохаживает, – закивала Сяо Юэ, страстная любительница слухов о том, кто с кем поженился, у кого кто родился, а кому зеленую шляпу надели. – Говорят, наследник Сань засиделся в животе у мамочки, десятый месяц уже, а все не торопится!

Как только она это сказала, я все разом вспомнила. Да, так и есть. Вот-вот роды, перехоженная беременность, обвитие пуповины… кровотечение, которое не смогли остановить.

А все потому, что дворцовые лекари – те еще гаденыши. Половина за взятки попала в лекарский приказ! Они даже самого императора в конце концов уморят, что уж говорить о жене не самого крупного чиновника!

А тот лекарь, который точно может помочь, сейчас далеко. Он даже не в городе, живет на горе Жунюй и помогает тамошним крестьянам.

– Сяо Юй, прости! Потом доскажешь, мне срочно надо в туалет! – сорвавшись с места, крикнула я и помчалась… к павильону для слуг. Мне нужна была Гусян!

Павильон для слуг находился в стороне, за маленьким бамбуковым садом. Здесь пахло рисом, дымом и мокрой древесиной. В отличие от павильона претенденток, где все было тихо и чинно, тут кипела жизнь. Кто-то таскал ведра, кто-то ругался, кто-то смеялся, пока я не ворвалась внутрь, тяжело дыша.

– Гусян! – позвала я.

Несколько служанок удивленно обернулись.

– Барышня Илинь? – Одна из них подняла брови. – Вы что здесь делаете? Вам же запрещено…

– Мне срочно нужна Гусян.

– Она на кухне.

Я даже не поблагодарила и рванула дальше. Кухня встретила меня жаром, паром и запахом тушеной рыбы. Огромные котлы булькали, повара спорили о специях. Моя бойкая Гусян уже командовала мальчишками-поварятами, попутно громко ссорясь с толстым старым Сюэ Яном, главным поваром в этой части Запретного города.

Сюэ Ян, громогласный и категоричный, таращил круглые глаза, грозно шевелил усами и тыкал в Гусян растопыренной ладонью, одетой в черную полуперчатку, чтобы скрыть покалеченный в детстве мизинец. В другой руке грозного повара был здоровенный тесак, а вслух он яростно вопил:

– У тебя что, глаз нет, глупая женщина?! Не видишь, кто перед тобой?! Я тебе язык отрежу, если еще раз попробуешь мне указывать!

– Ты сам ослеп, старый гуй! – наступала на него Гусян, не обращая внимания на то, что перед толстяком ее маленькая хрупкая фигурка смотрелась как муравей перед коровой. – Куда столько льда и имбиря сыплешь в молоко? Ты что, не знаешь, что барышням в определенные дни нельзя холодное и острое?! Положите мед, разогрейте как следует и давайте сюда, пока я твоим же ножиком тебе полпуза не отмахала!

Я с трудом сдержала смех. И одновременно слезы. Гусян… не меняется. Она и в прошлой жизни постоянно воевала с этим гневливым поваром. Но как-то мирилась, и когда погибла – он единственный не побоялся открыто ее оплакивать.

– Гусян, – позвала я. – Оставь господина в покое и иди сюда, ты мне нужна!

– Скажи спасибо барышне! – Тонкий пальчик грозно помахал перед носом ошарашенного мужчины, прежде чем мелкая буянка гордо фыркнула, развернулась и поскакала ко мне, как радостный щенок:

– Барышня! Гусян здесь! Гусян готова вам небо достать!

– Не надо небо, – невольно засмеялась я, быстро утаскивая служанку в сторону темных аллей. – Беги быстрее домой, возьми повозку и охрану, скажи, я велела. Дело очень срочное! Отправляйтесь в деревню у горы Жунюй, найдете там мастера Шень Цинфана. Передай ему такие слова…

Глава 23

Ван Июй

Я загнал лошадь почти до пены. Если честно, она имела полное право сбросить меня где-нибудь на полдороге и уйти жить спокойной крестьянской жизнью, но бедное животное терпело. Наверное, чувствовало, что всадник сейчас не в том состоянии, чтобы проявлять благородство.

Я выехал из столицы еще до заката и к текущему моменту уже обошел всех лекарей, которых знал. Каждый из них говорил одно и то же.

«Сложные роды…» «Переношенная беременность…» «Нужно ждать…»

Ждать. Я стиснул зубы так, что заныла челюсть. Ждать – это значит сидеть рядом и смотреть, как умирают жена и ребенок близкого друга. Лошадь резко фыркнула, когда впереди показались ворота столицы. Стражники лениво переговаривались, но, увидев мой герб на перевязи, быстро распахнули створки. Я только махнул рукой и вылетел за город.

Дорога к горе Жунюй вела неровная и темная, но мне было все равно. Луна уже поднялась над холмами, серебря дорожную пыль. Я гнал лошадь быстрее, чем следовало, потому что в голове билась только одна мысль. Если я снова опоздаю…

Дом мастера Шень Цинфана я нашел сразу. Маленький дворик, травы под навесом, бамбуковый забор – все как и рассказывали. Только самого мастера не было. Я слез с лошади и постучал в ворота. Через минуту из соседнего двора вышел старик с фонарем.

– Доброй ночи, господин. Кого-то ищете?

– Доброй ночи. Да, я ищу мастера Шеня.

Старик опустил фонарь, с помощью которого придирчиво осматривал мое пропыленное ханьфу, и вздохнул:

– Опоздали вы, господин. Мастер уехал еще вечером.

У меня внутри что-то неприятно сжалось. Как уехал?! Куда?!

Я сделал шаг вперед.

– А вы не знаете куда?

– В столицу вроде…

Я замер.

– С кем?

Старик почесал подбородок.

– Повозка какая-то приехала. Девчонка прибежала – шумная, как сорока. Кричала, что дело жизни и смерти, что какой-то госпоже срочно требуется помощь. Смешная сорока, все сама себя за левое ухо дергала и подпрыгивала от нетерпения, пока мастер собирался.

Что?! Сама себя за ухо и подпрыгивала?

Перед глазами как живая встала смешная девчонка, увивавшаяся вокруг моей жены почти всю прошлую жизнь. Так и суетилась, пока ее за какую-то провинность не забили палками. Ли Илинь тогда уже была в опале и не смогла помочь своей служанке. Да она и не знала, что той назначили наказание, сама была заперта в допросной. А потом стало поздно. Помню, она тогда еще сказала, что это на моих руках кровь невинной девочки и что она никогда мне ее не простит.

Стоп! Если за лекарем приехала Гусян, значит, Илинь нарочно увезла мастера Шеня! Отвлекла его, зная, что в эту ночь умрут и жена, и ребенок Сань Шибо!

Так вот как она решила отомстить своему обвинителю?! Так безжалостно?! Женщина и ребенок тут при чем?!

Вне себя от ярости я вскочил обратно в седло.

– Спасибо, почтенный!

Старик еще что-то сказал мне вслед, но я уже не слушал. Лошадь развернулась и снова понеслась по дороге. В груди кипела ярость.

Как же это низко и жестоко! А я еще уши развесил, умилялся, как дебил, глядя на спасенную дочь Жун Циси. Как же, милосердная Илинь! Тварь! Я найду ее, и гори все ярким пламенем! Но она скажет мне, куда увезла того единственного лекаря, что может помочь моему другу!

Увы, даже скача во весь опор, я уже понимал, что не успею. Если бы за моей спиной на лошади сидел лекарь, мы, глядишь, домчались бы в срок. А если я стану метаться по городу, обыскивать поместье Ли, ловить и допрашивать Гусян…

Я в отчаянии натянул поводья перед воротами в поместье друга. Может, еще какой-то лекарь? Может… И тут обратил внимание, что, несмотря на глубокую ночь, никто не спит. Опоздал?

Слуги бегали туда-сюда, кто-то разговаривал, кто-то смеялся. Меньше всего походило на дом, где только что случилась трагедия.

– Что происходит?

Молодой слуга обернулся и, увидев меня, расплылся в широкой улыбке.

– Радость у нас! Госпожа благополучно родила!

На секунду я просто замер.

– Что?

– Сын! Здоровый! Младший наследник Сань!

Я почувствовал, как напряжение, которое держало меня весь день, вдруг резко ослабло. Спрыгнул с лошади, машинально отдал поводья. Слуга принял их, продолжая возбужденно говорить:

– Мы уж совсем отчаялись. Императорские врачеватели велели готовиться к худшему. А тут чудо! Еще один лекарь приехал! Старый мастер Шень с горы Жунюй! Прямо перед самыми родами! Как погнал этих императорских! Как достал нож! И спас нашу госпожу!

– Значит… все-таки успели.

Из дома донесся тонкий детский плач. Я невольно улыбнулся.

– Ну надо же… – И провел рукой по лицу. – Шибо, старый упрямец… в этот раз тебе невероятно повезло.

Но через секунду мысль вернулась, я поднял голову.

– Скажи, – спокойно спросил слугу, – а кто привез лекаря?

– Повозка семьи Ли, господин. Их служанка на подхвате была у мастера Шеня, а потом отвела его в гостевые покои, чтоб отдохнул.

Если бы на меня в этот момент рухнуло небо, я был бы шокирован меньше.

Повозка семьи Ли?! Гусян привезла лекаря к Шибо и помогала ему с родами госпожи Сань?! Как так?! Почему?!

Погодите… но это значит…

Ли Илинь. Ты умеешь меня смертельно изумлять. Смертельно – вот правильное слово. Я не удивился, когда обнаружил, что по твоему приказу лекаря Шеня нет на месте, ведь это было бы так естественно – отомстить тому, кто тебя разоблачил. Тому, кто обвинял яростнее всего.

А ты что сделала?! Ты… спасла смысл его жизни. Ни в чем не виновную женщину и ребенка. Второй раз.

Я резко выдохнул.

– Где сейчас мастер Шень?

– В гостевых покоях, господин. Его велели не беспокоить, он сильно устал.

– А служанка семьи Ли?

– Та, что с ним была? Тоже там, кажется. Помогала госпоже до самого конца, а потом сама чуть не свалилась.

Я кивнул.

– Понятно.

И тихо усмехнулся. Это был идеальный ход. Если бы она просто проигнорировала, ничего бы не изменилось, все случилось бы, как в прошлый раз. Если бы Илинь попыталась вмешаться открыто, Шибо бы ее даже на порог не пустил. Но она не пошла к нему, не предупредила, не просила. Просто сделала, когда потребовалась помощь, и исчезла.

Я медленно поднял взгляд на звезды. Из груди вырвался невольный смешок.

– Ты ведь понимаешь, что я теперь не отстану? Даже если ты все помнишь и не простишь. Ты только моя. Ты никуда не можешь от меня уйти! Никогда!