Текст книги "Разбитое сердце узурпатора (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
Ли Илинь
– Значит, мастер Шень сказал, что все лекари в столице – криворукие дети речной выдры, согрешившей с земляным червяком? – хихикнула я, смакуя эмоциональный рассказ Гусян. – Ну и ладно, главное, что женщина и ребенок выжили.
– Да, бедненькая госпожа Сань так мучилась и чуть не истекла кровью, – вздохнула моя служанка, обрезая с подвесной клумбы очередной отцветший пион. – А все эти выдро-черви виноваты! Так мастер сказал! Вместо того чтобы порекомендовать госпоже правильную диету и разумную нагрузку в виде прогулок и специальных упражнений, всю беременность продержали в кровати, почти не давая вставать, при том что угрозы выкидыша вовсе не было! Вот ребеночек и прирос неправильно… Ладно. Зато мы теперь знаем, кого позвать к вам, когда вы выйдете замуж и соберетесь рожать!
– Я не собираюсь замуж, глупая. – Бутон еще не распустившегося цветка занял правильное положение в композиции. – Закончится этот отбор, мы вернемся в поместье Ли, будем счастливо и спокойно жить до самой старости, женим брата на хорошей девушке и займемся воспитанием племянников.
– Барышня, что вы говорите?! – ахнула Гусян. – Как это – не выйдете замуж?! Но разве…
– Нет, не все девушки этого хотят, – предугадала я ее вопрос.
И невольно поежилась. Показалось вдруг, будто в спину подуло холодным ветром. Этот ветер свернулся в кольцо вокруг меня, как змея или цепь, не давая ступить, мешая убежать.
Но через мгновение это ощущение прошло. И я улыбнулась шокированной служанке:
– Но ты можешь выйти замуж, если встретишь того, кто будет по сердцу. Я дам тебе хорошее приданое.
Гусян застыла, как если бы я предложила ей не приданое, а отправиться в монастырь на всю жизнь.
– Барышня… – Она даже ножницы опустила. – А как же… так же положено?
– Кому положено? – спокойно уточнила я.
– Ну… всем, – растерялась она. – Девушка должна выйти замуж, родить детей, слушаться мужа…
– Уже однажды «послушалась», – тихо сказала я и сама не сразу поняла, что произнесла это вслух. Гусян растерянно моргнула.
– Что?
– Ничего. – Я отмахнулась и поднялась со скамьи. – Забудь. Просто запомни: ты не обязана повторять чужую судьбу.
Она кивнула, но по лицу было видно – не поняла. И наверное, к лучшему. Я отвернулась, делая вид, что занята цветами, хотя на самом деле пыталась унять странное ощущение под кожей. Ощущение чужого взгляда преследовало. Я резко провела рукой по затылку, пытаясь стряхнуть это чувство. Глупости. Слишком много событий за последние дни. Слишком много людей, слишком много напряжения.
– Барышня? – осторожно позвала Гусян. – Вам нехорошо?
– Нормально, – коротко ответила я.
И в этот момент…
– Госпожа Ли. Вас зовет наставница. В павильоне Золотых Лилий происшествие.
Я резко обернулась на одного из евнухов, подкравшегося по дорожке почти вплотную. И узнала его. Вот, значит, как мы в этой жизни встретились, маленький Вейти.
– Иду!
А что еще было ответить? Особенно когда евнух с огромными, влажными от непролитых слез глазами затравленного теленочка сразу развернулся и порысил вдаль? Весь такой хрупкий, безобидный, маленький. Сколько человек в Запретном городе обманулись этой хрупкостью и этими глазами? Не счесть.
– Гусян, останься и доведи работу с клумбой до конца, наставница не считает любые происшествия оправданием небрежности, – велела я уже на ходу. – Скоро вернусь!
Конечно, скоро, ведь одну из фавориток уже почти поймали на известный дворцовый крючок: опоили дурочку лишающим ясности мысли зельем с примесью мощного афродизиака и притащили в павильон, где ее ждал нанятый специально для этого дела «любовник».
Заплатили ему немало, а поскольку фаворитка отбора этот самый отбор еще не прошла и не стала собственностью императора, то и за ее совращение особо не накажут. Отстоит в храме пару суток на коленях – и свободен тратить честно заработанное по кабакам и цветочным домам.
Что ж, все идет как задумано. И разом позволит мне поменять на этой игровой доске сразу несколько фигур. Но это чуть позже. Пока от меня, как и от остальных статистов, требуется только засвидетельствовать преступление.
Я шла быстро, почти не глядя под ноги. Камешки хрустели под подошвами, фонари мелькали по сторонам. Павильон Золотых Лилий уже гудел, как растревоженный улей. Служанки шептались, евнухи носились туда-сюда, а у входа стояла наставница Жун – неподвижная, как статуя, и от этого еще более страшная. Рядом стояли наставницы других групп, тех, что выше в рейтинге претенденток.
Я остановилась в нескольких шагах и поклонилась.
– Наставница.
– Все собрались? – Наложница Дан Юй, та, что курировала группу самых успешных девушек, убедилась, что зрителей и свидетелей достаточно, и кивнула Жун Тай как непосредственной исполнительнице.
– Ломайте двери, – коротко бросила та, и пара дюжих евнухов взялась за дело.
Внутри пахло потом, благовониями и чем-то сладковато-тяжелым. Под балдахином на низком ложе лежали двое. Девушка, растрепанная, бледная, в беспорядочно смятой нижней одежде, и красивый мужчина. Слишком красивый для случайного слуги и слишком фальшивый для человека, которого только что поймали. Я едва заметно усмехнулась.
– Что здесь происходит?! Объяснитесь, – холодно произнесла наставница Жун. – Восхитительная наложница, разве это не ваша подопечная?!
– Я вижу. – Восхитительная наложница поморщилась. – Давно подозревала эту тварь, но не думала, что она настолько наглая. Чего лежите, прелюбодеи?! Смерти ищете? На колени!
Ее резкий гневный окрик вкупе с треском распахнутых дверей послужил сигналом для нанятого актера. Он вскрикнул «от испуга» и мгновенно оказался на полу, на коленях. А вот «преступница» даже не пошевелилась и не открыла глаз.
– Наставница, вы позволите? – Я намеренно совершила бестактность, выступив вперед.
– Что еще?! – вместе с Жун Тай в мою сторону обернулась и главная организаторша этого представления. – Кто ты такая?! Как смеешь вмешиваться?!
– Наставница, я не смею… просто боюсь, что… кажется… – Я всеми силами демонстрировала испуг. – Кажется, эта девушка не дышит…
И в подтверждение своих слов даже приблизила пальцы к носу жертвы, чтобы проверить, есть ли дыхание.
Оно было, конечно. Но такое редкое и легкое, что ошибиться может любая. Особенно перепуганная девочка.
– О боги! Она мертвая!
Мой вскрик поразил всех присутствующих больше, чем сама сцена прелюбодеяния. Восхитительная наложница застыла с приоткрытым ртом. Девушки и евнухи шарахнулись прочь. Одна из конкуренток пострадавшей сдавленно пискнула, едва не падая в обморок.
Глава 25
Еще бы. Доза снотворного, к которому подмешивалось возбуждающее, давно и строго выверена в гаремных разборках. Когда хотят подставить – не убивают, жертва нужна живой и виноватой.
А тут незадача! То ли исполнительница косорукая попалась, то ли сама девушка-фаворитка неожиданно отреагировала на обычную дозу, так тоже бывает. И что теперь делать?! Тщательно срежиссированная поимка прелюбодейки вдруг превратилась в расследование убийства.
А это другой уровень опасности, другое внимание сильных, другие следователи… это то, чего совсем не хочется никому в Запретном городе!
Им же невдомек, что я немного вмешалась в эту постановку. Совсем чуть-чуть и капельку заранее. Жертва проснется через пару суток с гудящей головой и ничего не вспомнит, а пока… пока можно поиграть:
– Мне кажется или здесь пахнет травой шалиссы медвяной? Наставница, мы ведь только вчера слушали урок, который подарила нам ваша младшая сестра, лучшая травница, помните? Она говорила… О боги, этот преступник что, отравил барышню и пытался воспользоваться ее… ее трупом?! Извращенец! Наставница! Спасите! Извращенец!
М-да. Эти визги и вопли запустила, конечно, я, но дальше загнанные на место преступления свидетельницы сами справились, устроив маленькую коллективную истерику. Так что минуты три царила очень громкая суматоха, напрочь поломавшая остатки чужого сценария.
– Что ты несешь?! – первой опомнилась восхитительная наложница, но в ее голосе уже сквозила паника. – Какая еще… мертвая?!
Наставница Жун шагнула вперед.
– Всем отойти, – коротко приказала она и опустилась рядом с девушкой. Приложила пальцы к носу, к шее и приподняла веко, проверяя реакцию. Молчание длилось всего пару мгновений, но за это время страх снова успел расползтись по комнате, как чернила по воде.
– Жива, – наконец сказала она ледяным голосом. – Но отравлена. Кто дал ей чай?
– Наставница… – тихо сказала я, будто сомневаясь, – разве не странно?
– Что именно? – не оборачиваясь, спросила Жун Тай.
– Если барышня сама пришла сюда, зачем ей пить что-то перед этим?
Несколько голов резко повернулись ко мне. Я опустила взгляд.
– Простите… Я, наверное, говорю глупости…
– Продолжай, – приказала наставница, задумчиво прищурившись.
Я сглотнула. Этот взгляд мне слишком знаком и означает, что Жун Тай вовсе не повелась на мой робкий голос и невинный вид. Но я, собственно, на это и не рассчитывала, так ведь? Значит, играем дальше.
– И… если это было по обоюдному согласию, зачем доводить себя до такого состояния, что даже не просыпаешься?
Мужчина на коленях возле ложа едва заметно дернулся, но я заметила и шагнула ближе.
– Господин… – мягко сказала я, стараясь заглянуть в опущенные глаза. – Вы ведь не знали, что она без сознания, верно?
Он резко поднял голову и уже без всякой игры начал заикаться:
– Я… я…
Я наклонилась еще ближе и прошептала:
– Или знали?
Вот теперь платный «любовник» побледнел.
Наставница Жун медленно повернула голову в его сторону.
– Отвечай. Немедленно, пока мы не позвали стражников и палачей!
– Я… – Парень заметно сглотнул. – Мне сказали, что она будет податливой…
– Кто сказал? – Голос Жун Тай стал опасно тихим.
– Да что за глупости! – попыталась снова вмешаться в ситуацию восхитительная наложница. – Эти двое голубков просто…
– Разве просто?
А вот и наш дорогой инспектор Сань Шибо. В прошлой жизни он подал в отставку сразу после смерти жены. А теперь у него дома все в порядке, сын вполне здоров, его мать оправляется после родов под присмотром мастера Шеня, так что нет ни малейшего повода отказываться от работы и власти. Вот он и не отказывается. И примчался на место происшествия ровно тогда, когда надо. Я бы нарочно так четко не рассчитала время его появления, но подстраховалась, конечно: еще утром предупредила своего телохранителя, что именно и как передать главному инспектору отбора.
– Что здесь вообще происходит? Почему не позвали лекаря? Где евнухи и стражники?!
– Господин инспектор, ничего серьезного, – попыталась замять дело страшно недовольная, хотя внешне все еще спокойная восхитительная наложница. – Обычное дело о распущенной молодежи, вам…
– Эта девушка отравлена, – сердито шикнул на нее господин Сань. – Я что, по-вашему, слепой?! Лекаря, немедленно! А этого под стражу и допросить!
– Инспектор Сань, я как раз этим и занималась. – Наставница Жун, как всегда, вмешалась очень мягко и ненавязчиво, но так, что ей трудно было отказать. – Вы разрешите нам услышать несколько ответов? Спасибо. Итак, молодой господин, кто именно привел вас сюда, напоил девушку чаем с отравой и выдал вам инструкции?
Платный любовничек уже понял, что дело оборачивается серьезными неприятностями, поэтому его панические взгляды в последние пару минут так и метались между восхитительной наложницей, второй фавориткой отбора – барышней Ма Сижуй – и очень удачно притворившимся мебелью евнухом Вейти.
И да, наивный простачок выбрал, как ему казалось, самого безобидного из этой троицы:
– Он, госпожа! Это он все устроил! А мне сказал, что барышня влюбилась в меня и хочет устроить свидание!
Евнух Вейти дернулся, будто его ударили.
– Ложь! – слишком резко выкрикнул он. – Я… я ничего не…
Но замолчал, стоило мне невзначай поднять руку. Негромко звякнули красные бусины из браслета на запястье, но для Вейти это стало ударом колокола. Он неверяще уставился на мое запястье, с надеждой и страхом заглянул в глаза.
Я даже не обернулась к нему, но позволила браслету на мгновение поймать свет и слегка коснулась одной из бусин большим пальцем.
Только он и я знали, что именно здесь трещинка… и что именно эту бусинку с изъяном крутила сестренка евнуха Вейти, когда нервничала.
«Жива и у меня. Говори правду», – транслировал этот жест.
Вейти побелел так, что губы стали почти серыми.
– Я… – Его голос задрожал. – Я…
Наставница Жун шагнула ближе.
– Говори.
Он судорожно вдохнул и решился.
– Это не я! – выкрикнул он. – Меня заставили! Госпожа Ма! Это госпожа Ма велела!
Все обернулись к Сижуй. Она стояла как фарфоровая статуэтка, только глаза выдали.
– Ты… что… – прошептала она.
– Вы сказали подмешать настой! – почти захлебывался словами Вейти. – Сказали, что барышня должна… должна выглядеть… распущенной! А если что пойдет не так – свалить на него!
Он ткнул пальцем в любовничка.
– Ты врешь! – Сижуй сделала шаг назад. – Ты… жалкий евнух!
– У меня есть свидетель! – выкрикнул Вейти, уже окончательно теряя голову. – Служанка! Вы говорили с ней вчера у пруда!
Прекрасно. Я едва заметно выдохнула. Даже лучше, чем я ожидала. Наставница Жун медленно повернулась к Ма Сижуй.
– Госпожа Ма, вам лучше признаться самой, не дожидаясь допроса с пристрастием в департаменте правопорядка. Тогда есть шанс, что вы отделаетесь исключением из отбора и отправкой домой. В противном случае…
Глава 26
Ма Сижуй уже трясло. И она не смела поднять глаза на главную виновницу всего этого балагана. А вот восхитительная наложница, напротив, совершенно успокоилась. И ничем не выдавала волнения сверх того, что дама ее уровня должна демонстрировать в подобном вопиющем случае:
– Девочка, лучше признайся сразу. Ты хотела устранить соперницу, это понятно всем. Не делай себе хуже, – вкрадчиво посоветовала она.
Ма Сижуй не выдержала и рухнула на колени, кланяясь и касаясь пола лбом:
– Простите! Это не я! Это было временное помутнение рассудка! Простите меня! Я больше никогда не посмею…
– Девушка действительно отравлена, – вмешался в эту сцену незаметно проскользнувший за спинами евнухов дворцовый лекарь. – Ее пульс почти незаметен, но ровный и спокойный, поспит пару суток и придет в себя. Ничего непоправимого не произошло.
– Что ж, – хмыкнул Сань Шибо, поправляя элегантный рукав. – В таком случае поступим по закону. Евнуху, замешанной служанке и этому… – инспектор брезгливо поморщился в сторону платного любовника, – выдать по пятьдесят ударов палками. После чего выкинуть из дворца с запретом приближаться и в принципе поступать на другую государственную службу. Барышне Ма двадцать ударов и передать семье. Пусть сами дальше разбираются. Расходитесь!
– С вашего позволения, господин инспектор. Госпожа восхитительная наложница. – Наставница Жун вежливо поклонилась и направилась к дверям павильона под горестные завывания барышни Ма и тихий скулеж евнуха. – А ты, милочка, следуй за мной, надо поговорить, – шепнула она, мельком глянув на меня со странно заинтересованным выражением.
– Да, госпожа, – вздохнула я. Пристроилась ей в кильватер и незаметно сделала знак одной из служанок. А когда та приблизилась, шепнула:
– Передай моей Гусян, что я жду ее возле комнаты наставницы, пусть срочно придет.
Наставница Жун шла впереди, не оборачиваясь, но я буквально кожей чувствовала исходящее от нее напряжение. Она была слишком умна, чтобы поверить в череду таких удачных «случайностей». Мой робкий голос, вовремя замеченное отсутствие дыхания, упоминание редкой травы – я слишком явно вела эту партию, и Жун Тай это считала.
Мы вошли в ее личные покои. Запах горького сандала и старой бумаги здесь всегда действовал отрезвляюще. Наставница села в кресло и жестом велела мне закрыть дверь.
– Ты сегодня была очень проницательна, барышня Ли, – произнесла она, медленно перебирая четки. – Настолько, что даже инспектор Сань выглядел на твоем фоне ведомым. Откуда ты знаешь запах шалиссы? Этого растения нет в садах Запретного города.
– Моя бабушка была знахаркой в провинции, наставница. – Я склонила голову в безупречном поклоне, не поднимая глаз. – Она учила меня, что жизнь – это череда запахов. Один ведет к исцелению, другой – к могиле. Я просто испугалась за барышню.
– Испугалась? – Жун Тай издала короткий сухой смешок. – Впрочем, мне плевать на твои таланты кукловода, пока они не вредят моей репутации. Ма Сижуй была занозой во многих спинах, а восхитительная наложница слишком заигралась в политику. Ты сделала за меня грязную работу. Свободна. Но помни: в следующий раз я могу решить, что ты слишком опасна для этого дворца.
Я поклонилась еще ниже и вышла. У дверей меня уже ждала Гусян, переминаясь с ноги на ногу. Я отвела ее в тень колоннады.
– Слушай внимательно. Вейти и ту служанку сейчас выпорют и выбросят за Северные ворота. Они не должны там сдохнуть.
Гусян расширила глаза, но послушно кивнула.
– Найди Шэна, передай ему: он должен попасть в караул точно ко времени, как свершится наказание, и смениться после того, как оно закончится.
– Зачем, барышня? – не поняла Гусян. – Я бы сама справилась, наняла повозку…
– Моя милая наивная девочка, – вздохнула я. – Неужели ты думаешь, что «выбросить с запретом приближаться и служить» – это значит отпустить на все четыре стороны? Какими бы мелкими сошками ни были эти двое, они знают довольно секретов Запретного города, чтобы им как минимум сначала вырезали языки. И нет, это не сделают внутри священных стен, раз в официальном приговоре нет этого наказания. Но обязательно пошлют людей сделать это в городе. Если ты пойдешь туда одна или с обычными слугами, вы только пострадаете вместе с этими несчастными.
– Ох, барышня, ужас какой! – Гусян прижала ладошки к побледневшим щекам. – Но как же тогда?
– Для этого нужен Шэн. Пусть сменится и выйдет как раз через те боковые ворота, что нам нужны. И желательно не один, а с двумя-тремя товарищами по караулу. И пригласит их в цветочный дом мадам Цайи, тот, что в соседнем переулке с поместьем Ли. Компания стражников вполне легально сопроводит экипаж, в котором ты увезешь наказанных. А если они попутно и нечаянно прикончат нескольких преступников, вздумавших помучить и без того раненных людей… получат особую благодарность. Все поняла?
– Барышня! – Гусян неожиданно прослезилась. – Вы слишком добрая для этого дворца…
– Я знаю. Поэтому мы здесь и не задержимся.
Гусян шмыгнула носом, подобрала юбки и растворилась в густеющих сумерках внутреннего двора. Я проводила ее взглядом, чувствуя, как ночная прохлада пробирается под тонкий шелк халата.
«Слишком добрая», – эхом отозвались в голове слова служанки. Я криво усмехнулась. Если бы она знала, что за этим «спасением» стоит не милосердие, а холодный расчет, она бы в ужасе отшатнулась. Вейти не просто испуганный мальчик, он идеальный лазутчик, который теперь будет обязан мне жизнью. А служанка Ма Сижуй – живое доказательство того, как именно восхитительная наложница плетет свои интриги. В этой игре выживают не добрые, а те, кто умеет превращать чужие отбросы в свое оружие.
Я медленно пошла по направлению к своим покоям, стараясь унять дрожь в пальцах. Сцена в павильоне прошла идеально, но взгляд наставницы Жун… она видела меня насквозь. Или думала, что видит.
– Госпожа Ли?
Я вздрогнула и обернулась. Из тени раскидистой ивы вышел инспектор Сань Шибо, его лицо в неверном свете фонарей казалось высеченным из серого камня.
– Господин инспектор. – Я замерла в полупоклоне. – Разве расследование еще не окончено?
– Для протокола – окончено. – Он подошел ближе, остановившись на грани приличия. – Виновные наказаны, порядок восстановлен. Но у меня возник один вопрос, на который я не нашел ответа в официальных показаниях.
Я затаила дыхание, глядя на его безупречно чистые сапоги.
Глава 27
Ван Июй
Да он рехнулся?! Что это за допрос? Я не приказывал! И даже не разрешал!
Гуй, вечная проблема. Если подчиненный умен и инициативен, значит, он непослушен. А если подчиняется без вопросов, значит, недостаточно сообразителен.
Сань Шибо относится к первой категории, и временами его за это хочется придушить. Зачем он полез к Илинь именно сейчас? Он идиот? Не понял, что именно она подменила снадобье в чашке этой несчастной девчонки, которую уже отправили к родителям с лекарями, служанками и солидным подарком от восхитительной наложницы?
Этим подарком неплохо так замажут скандал, девицу быстренько выдадут замуж с богатым приданым, и происшествие забудется. За стенами дворца, конечно же.
А вот внутри восхитительная наложница все перероет в ярости и желании узнать, кто разрушил ее безупречную комбинацию. И Сань Шибо вот прямо сейчас подставляет Илинь под удар!
– А ведь она подставилась сама, – пробормотал я, глядя в окно на темные очертания дворцовых крыш. – Рискнула всем ради того, чтобы спасти какого-то мелкого евнуха и вышвырнуть из отбора зарвавшуюся девчонку.
Я до хруста сжал пальцы на нефритовом набалдашнике трости. Илинь. Моя Илинь. В этой жизни она оказалась куда зубастее, чем я ожидал, и куда опаснее для самой себя. Она идет по лезвию бритвы, даже не надев сапог.
Мой взгляд упал на свиток, принесенный тайным осведомителем час назад. В нем подробно описывалось все: и «случайное» присутствие Илинь у павильона, и ее «испуганный» крик, и даже то, как она ловко перевела стрелки на Вейти, точно зная, что тот не выдержит давления на сестру. И как филигранно было продемонстрировано, что девчонка у нее! Это ж догадаться надо!
Илинь не просто вмешалась – она переписала чужой сценарий прямо на ходу, забрызгав чернилами холеные руки восхитительной наложницы.
– Ваше высочество. – Тихая тень отделилась от стены. Мой личный телохранитель, чье имя знали только три человека в империи, склонился в глубоком поклоне. – Инспектор Сань покинул аллею. Госпожа Ли вернулась в свои покои, но за ней следили.
Я резко обернулся. Сердце пропустило удар.
– Кто? Люди наставницы Жун?
– Нет. Люди восхитительной наложницы. Трое евнухов из «ведомства вежливых просьб». Они не подходили близко, просто зафиксировали ее передвижения и время возвращения.
Я выругался сквозь зубы. Это ведомство занималось не «просьбами», а допросами, после которых люди либо исчезали, либо становились калеками. Куда лезет эта девчонка и, главное, зачем она это делает?!
– Также выдано негласное распоряжение сделать так, чтобы Ли Илинь выбыла из отбора как можно скорее.
– Вот как… не умерла, не опозорилась, просто выбыла из отбора и покинула Запретный город?
– Именно, господин. Видимо, госпожа восхитительная наложница опасается делать резкие движения после такого фееричного провала. Внешне ее это, казалось бы, не касается, но все, кому она мешает, приняли к сведению, что волчица промахнулась на этот раз. И с особенным рвением станут ждать момента подтолкнуть в спину.
– То есть…
– На этой девушке, Ли Илинь, какое-то время будет сконцентрировано внимание всех крупных игроков. Включая вдовствующую императрицу-мать. Проще убрать ее с доски без шума, чем рисковать снова совершить промах.
– Верно. – Я усмехнулся. – Верно… Эта девочка не так глупа, она все предусмотрела. Даже лишнее любопытство со стороны Сань Шибо. Что ж. Значит, у нас осталось мало времени. Что там с призраками в императорском павильоне? Вдовствующая мать уже начала беспокоиться?
– Вдовствующая госпожа почти не спит, – негромко ответил Лю Синь. – Старая нянька Ху все сделала правильно. Рассказы о плаче в западной галерее расползлись по северному крылу как плесень. А сегодня, когда в покоях матушки-императрицы завяли все лилии в вазах разом, за один час, она приказала окуривать помещения полынью. Она боится, господин.
Я почувствовал, как внутри разливается холодное удовлетворение. Бойся, матушка. Бойся так же сильно, как боялись те, кого ты стирала в порошок ради своего спокойствия.
– Илинь не знает о моих призраках, – пробормотал я, снова глядя на огни павильонов. – Она играет в свою игру, спасая слуг и подставляя соперниц. Но она не понимает, что ее «блестящий успех» в павильоне Золотых Лилий сделал ее слишком заметной. Восхитительная наложница хочет ее убрать? Что ж, я не позволю Илинь просто «уехать домой». Она должна стать необходимой. Единственным человеком, способным изгнать тех демонов, которых я пробудил.
– Но как вы свяжете их?
– Если Илинь «случайно» окажется той единственной, кто не испугается «знаков», которые мы подготовили на завтрашнюю ночь, все случится само собой.
Я подошел к секретеру и достал крошечный, потемневший от времени серебряный колокольчик. Тот самый, что принадлежал когда-то маленькому первому принцу. Нянька Ху хранила его как святыню, пока мои люди не убедили ее, что дух ребенка просит покоя.
– Завтра восхитительная наложница попытается подстроить Илинь «досадную оплошность», чтобы выставить ее за ворота. Шэн должен проследить, что именно они задумали. Но вместо их улики в вещах Илинь должен оказаться этот колокольчик.
– Вы рискуете ее жизнью! – Лю Синь сделал шаг вперед. – Если у нее найдут вещь мертвого принца, ее казнят на месте!
– Нет, если Илинь будет держать ее в руках в тот момент, когда императрица-мать в очередной раз услышит плач. Илинь обладает странной интуицией, Лю Синь. Она почувствует, что это не просто ловушка. Она вывернет ситуацию так, что станет спасительницей. А если нет…
Я замолчал, чувствуя, как сжимается сердце. В прошлой жизни я не смог ее защитить. В этой я бросаю ее в самое пекло, надеясь, что она закалится, а не сгорит. Но иного пути нет. Если она просто покинет отбор, ее достанут в ту же ночь за стенами города. Только статус «избранной небом» или «отмеченной духами» даст ей неприкосновенность, перед которой спасует даже восхитительная наложница.
– Передай Шэну: он должен подменить улику в последний момент. И пусть проследит, чтобы люди из «ведомства вежливых просьб» не подошли к ней раньше времени.
Я снова посмотрел на колокольчик. Маленький предмет, способный обрушить великую империю или вознести одну девушку на недосягаемую высоту.
– Матушка-императрица так долго верила, что мертвые молчат, – прошептал я. – Пора показать ей, что у мертвых очень хорошая память. А Илинь… Илинь станет тем зеркалом, в котором матушка наконец увидит свое истинное лицо.
