Текст книги "Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Я вошла в салон и ослепла от красоты.

Высокие потолки, белёная лепнина – завитки льдинок и тонкие листья аканта, будто их только что осыпало инеем.

По стенам висели зеркала в серебряных рамах, трельяжи, где видно себя сразу с трёх сторон. Под потолком мерцали хрустальные подвески, рассеивая по залу крошечные блики.

Ткани были аккуратно уложены рулонами и каскадами.

Шёлк муаровый с волной, атлас-дюшес густой и тяжёлый, тончайшая органза, дымный шифон, тафта с ледяными отливами, лунное кружево, как паутина на утреннем холоде. Бархат цвета ночи и серебряная парча с узором «морозные ветви».

На одном манекене – корсаж с вышивкой стеклярусом. На другом – сетка с сапфировыми «звёздами».

Я видела пяльцы с натянутым тюлем, иголки в подушечках-игольницах, мерные ленты, лекала из перламутровых пластин, портновский мел, тяжёлые ножницы, что резали ткань.

Тут пахло сладкой пудрой и цветочными духами.

Я никогда такого не видела.

Раньше платья приносили в поместье уже готовыми. Снимали мои мерки быстро и молча. Я никогда не выбирала.

Возле окна стоял столик для чаепития.

Две девушки – мои ровесницы и одна чуть старше – сидели там, из тончайшего фарфора пили чай. На блюде лежали миндальные печенья и ириски в золотой бумаге. Наверное, очень вкусные.

Их платья все были в синий гамме, с тонкими оборками по лифу, манжеты в кружевных «облачках», ленты в волосах. У одной – серьги-капли, у другой – брошь в виде снежинки.

Они смотрели на меня. Слегка повели подбородками. Сладко-презрительно кривили носики, будто от запаха дешёвой краски.

А неподалеку стояла женщина. Статная, возраста моей матери. Волосы гладко убраны, на лацкане – брошь в виде ножниц. Ножницы были из серебра, рукояти усыпаны камнями. Дорогая вещь, изготовленная явно на заказ.

Я сразу поняла – это была хозяйка.

Она медленно сошла со ступеньки-подиума для примерок, скользнула взглядом по моему серому платью, по балеткам, по шали.

Уголок губ дёрнулся. И она сделала еще один шаг вперёд.

Это она строго бросила мне: «Вы, милочка, ошиблись салоном. Тут не подают. Покиньте заведение».

И сейчас она шла ко мне, чтобы выставить меня вон.

Пальцы сами сжались на крае шали. Как я могла забыться. Я должна знать свое место и не показываться. Не должна забывать, что я никто, никчёмная, пустая, не драконица.

Сердце ударило больно – раз, ещё раз. Надо мной насмехались. Девушки шептались так громко, что не оставалось сомнения они делали это специально.

– Только посмотри во что она одета.

– Моя служанка такой тряпкой полы протирает.

– Кто вообще пошил этот ужас.

– Ах-ха-ха.

Щёки вспыхнули, но я подняла подбородок выше.

– Леди Айлора из дома главы клана Кайдена Айсхарна здесь шьет гардероб? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила я.

Мой вопрос заставил остановиться хозяйку на полпути ко мне.

Я уже предполагала ответ. Ведь такая самоуверенная красавица, как Айлора, не будет размениваться на меньшее. И не пойдет в никакое другое место, чтобы не дай драконьи боги, никто не увидел, ее в другом ателье статусом ниже.

Я заметила ещё дома, что стоит служанке стать любовницей лорда – и она не только начинает задирать нос, но и одеваться соответственно, выбирая шёлка подороже.

Так и тут. Раз Герда послала меня сюда – значит, это самый дорогой и престижный салон.

– Да, – последовал ответ.

Я хотела кое-что проверить. Правильно ли я сложила свои догадки.

Я, сняла шаль, тряхнула ее и повесила себе на локоть.

Следила за женщиной: её тонкие, выщипанные брови поползли вверх, рот слегка приоткрылся буквой «о». Я провела по подолу серой юбки рукой, привлекая внимание женщины к своему наряду. Она, как мастерица, наверняка уже оценила это платье – профессиональная черта.

В её глазах отразилось понимание.

А у меня в горле стало сухо. По привычке хотелось исчезнуть. Раствориться между рулонами тканей. Стать невидимой ниткой.

Но я не ушла. Не дала себе шанса на побег.

Я перевела дыхание, коротко, почти неслышно. Я хотела попробовать дать… отпор.

Я посмотрела в глаза хозяйке (хотя это и было сложно). И ровным, тихим голосом спросила:

– Узнаете работу?

По лицу поняла, что да. Она едва заметно дёрнула уголком губ – смесь узнавания и презрения. Зрачки расширились, потом сузились, взгляд метнулся к моему платью.

– Милые девушки, – произнесла я мягко, – это «ужасное», как вы выразились, платье сшила сама мадам Басти. Она лично приложила руку к каждому стежку. Вы можете оценить изящество её мастерства.

Та, к которой я обратилась, побледнела, потом покраснела.

– Что?.. – выдохнула одна девушка.

– Ах… – вторая прикрыла рот ладонью.

– Как?! Это же…

– Да. Сшито именно здесь, – я кивнула. – Одно из недавних платьев.

– Для плебеев? – прозвучал чей-то шепот.

– Для нищенок! – отозвалась другая.

– Ах, если кто-то узнает… мадам Басти! Как вы могли! Из-за вас пострадает наша репутация!

– Мы не можем одеваться в салоне, который шьёт такие… кошмарные вещи!

И девушки, как стайка разноцветных птиц, вскочили со своих мест.

Неужели всего одна фраза, может так все поменять? Выходит, моя… сила в слове? Об этом говорил Кайден?

Все взгляды обратились на хозяйку, но она не могла отрицать очевидное – я ведь была права.

Если бы она начала спорить, я назвала бы себя.  И эта сцена всё равно бы подмочила ее репутацию.  Девушки ведь страшные сплетницы.

Моя сестра просто умирала от любопытства узнать все подробности – кто, где, что сказал, с кем пил чай и у кого новое платье. А эти ничуть не лучше.

Стайка девушек выпорхнули из салона, позабыв и про миндальное печенье, и про дорогие ириски ручной работы. И, наверное, про платья – тоже.

– Зачем вы так? – наконец произнесла хозяйка и зло посмотрела на меня.

– А зачем вы так повели себя? – спокойно ответила я. – Вам было смешно шить подобный гардероб для жены главы клана?

Больше я ничего не сказала.

Мой учитель всегда повторял: молчание – золото. До спора я не опущусь. Да и незачем. Швея, желая угодить любовнице главы клана, сама зарыла свою репутацию.

Даже если бы она призналась девушкам, кто я, девушки всё равно не поняли бы, почему моя одежда так не соответствует статусу.

Я вышла на улицу.

Это была моя маленькая победа.

Но как же тяжело она мне далась.

И куда теперь идти?

Глава 9

Я впервые могла сама выбрать, где хочу шить одежду. И хотела воспользоваться этим правом. Я спустилась по ступеням и увидела, как ко мне спешит Герда.

Она почти бежала. Я даже испугалась, что что-то случилось.

Пальцы сами сжали серую шаль. Экономка перебежала улицу, чуть было не попав под карету. Я смотрела на неё круглыми глазами и начинала паниковать. Мало во мне уверенности в себе, никак не избавиться от постоянного чувства вины перед всеми и страха, что вызывал во мне отец.

Женщина остановилась. Её седые волосы выбились из строгого пучка.

– Что-то с внуком? Вам нужно больше времени? – выпалила я, сразу представив, как маленький мальчик умирает в ужасной агонии.

– Вы уже ходили туда? – спросила она сбивчиво. А потом спохватилась: – Что? Ох… нет, я же не об этом. Лекарства я купила, он быстро встанет на ноги. Что с этим сорванцом будет…

– Это хорошо, что всё не так серьёзно, – ответила я с облегчением.

Женщина тепло улыбнулась. Напряжённость ушла из её глаз.

А ведь я всего лишь поинтересовалась делами её внука, причем от чистого сердца.

– Так вы уже ходили? – Герда посмотрела поверх моего плеча.

– Да, – ответила я и дёрнула плечом. Тяжело вздохнула. Моя маленькая победа далась слишком тяжело.

– Неужто выставили? Вот ведь! – всплеснула руками она. – Вы просто не в том наряде. В вас не признать благородную кровь. Простите меня, леди, я не подумала. Позвольте, я представлю вас. Хозяйка салона будет обязана принять вас, – выдохнула она, подхватив меня под локоть и, похоже, вознамерившись во что бы то ни стало заставить мадам Басти пошить мне гардероб.

– Я не хочу шить у неё, – сказала я твёрдо и аккуратно высвободила локоть из её хватки.

Женщина застыла на ступенях.

– Как? Это же лучшая мастерица! У неё самый дорогой салон!

– Точно ли лучшая? – я посмотрела ей прямо в глаза.

Я помнила, как наши служанки пару раз перешивали самые модные платья моей матери – красивые, но неудобные.

Так я поняла, что «дорогое» вовсе не значит «удобное». Мама не раз ругала модистку за нелепые эксперименты с фасоном, но сменить её не могла – статус и всё такое. Домашние служанки же всегда были на подхвате, чтобы довести платье до ума.

– Но как же, леди? Этот салон самый дорогой…

– Герда, оставьте, пожалуйста, это утверждение и подумайте. Есть ли ещё одна модистка, которой действительно нужны деньги, но которой всё равно, что я из Лунного клана. И которая хорошо шьёт. Потому что я хочу потратить деньги на качество, а не на громкое имя. Я не страдаю предрассудками. Просто подумайте, Герда. Уверена, у вас есть кто-то на примете.

Герда снова покосилась на стеклянную дверь салона. Потом – на меня.

Спустилась со ступеней, подошла ближе и тихо сказала:

– Есть одна швея. Ей очень нужны деньги. И она шьёт хорошо. Ей точно нет дела до того, кто вы.

– Отлично, – я чуть не подпрыгнула на месте.

– Тогда следуйте за мной, леди Каллиста.

Герда подошла к кучеру, что стоял возле лошадей, и тихо назвала адрес.

Тот кивнул, подтянул вожжи. Мы забрались в карету, и та мягко тронулась.

Ехали молча.

Колёса тихо стучали по булыжнику, и я ловила себя на том, что считаю повороты.

Оказалось, совсем недалеко – всего четыре квартала.

Карета свернула в узкий проулок, где фасады домов были скромнее, а вместо резных вывесок над витринами висели простые деревянные таблички. Мы остановились у одной из них. На тёмной доске было выведено название.  Я посмотрела на Герду – та кивнула.

Витрина была небольшая, но чистая. За стеклом стояло одно-единственное платье – неброское, но необычное.

Серебристое с лёгким перламутровым отливом, украшенное вышивкой, будто сотканной из лунного света.

Такое платье не кричало о богатстве, но в нём чувствовался вкус и рука мастера.

– Здесь, – сказала Герда.

Мы вышли из кареты, и я вдохнула прохладный воздух проулка.

Я дотронулась до медной ручки и толкнула полотно, тихо прозвонил колокольчик, когда мы вошли внутрь.

Внутри всё было просто, но аккуратно. Никакой лепнины, позолоты или излишней вычурности – только чистые столы, катушки нитей, ровные стопки тканей.

По стенам – полки с коробками, в углу – портновский манекен с булавками.

Пахло углями, воском и своеобразным запахом тканей.  Как мне кажется так и должна пахнуть настоящая мастерской.

Я отметила про себя, что ткани – хорошие. От нечего делать в доме я научилась разбираться в них – подолгу слушала служанок, наблюдала, как они ухаживали за нарядами матери и сестры.

Ткани здесь были качественные, добротные, рассчитанные на средний класс… может быть, чуть выше. Но это не проблема.

Закупить всё нужное теперь не составит труда – деньги у меня были.

И, судя по тому, что муж меня не ограничивал, потратить я могла прилично.

Конечно, я не собиралась сорить средствами попусту, но понимала: это мой личный экзамен как женщины. Я должна сама пошить себе гардероб. Да такой, чтобы соответствовать и не опозорить супруга.

И я хотела справиться с этим.

Тем более, я столько раз представляла, какое именно платье хочу: в каком бы сидела в парке, в каком читала бы книгу у камина в библиотеке, в каком пила бы утренний чай, а какое – только для прогулок в карете.

Я так обо всём этом грезила. И теперь… у меня наконец появилась возможность.

Навстречу вышла женщина лет сорока. Хорошо выглядела, но под глазами залегли тени. На талии повязан фартук.

Она вытерла ладони о ткань, улыбнулась.

– Добрый день, – сказала она мягко, с лёгким поклоном. – Проходите, пожалуйста.

Голос был поставленным, мелодичным.  Она жестом пригласила пройти вглубь мастерской.

– Меня зовут Грейс. Буду рада вам помочь.

В её голосе не было ни надменности, ни холодка. Только простая доброжелательность. Я невольно распрямила плечи. Впервые за долгое время меня встретили не как ошибку, не как лишнюю, а просто как человека.

Женщина, вышедшая им навстречу, оказалась не той, кого я ожидала увидеть. Молодая, красивая, с прямой осанкой, ровной линией плеч – слишком правильной для простолюдинки. В её движениях, в плавности жестов, в спокойствии взгляда чувствовалось воспитание, какое бывает только у тех, кто когда-то жил при дворе или хотя бы рядом с ним.

Я сразу отметила – это не простая швея.

Может быть, обедневшая аристократка, а может, женщина, которой пришлось уйти в ремесло ради выживания.

Пока она нас приветствовала, я успела рассмотреть аккуратные мозоли на кончиках пальцев.

Внутри всё было скромно.

Никакой позолоты, ни хрусталя, ни бархата. Только аккуратно разложенные ткани, мерки, катушки ниток и большой стол у окна, залитый дневным светом. Здесь царил порядок.

Я сняла шаль и передала её Герде, потом присела на предложенный стул.

Провела пальцами по деревянной поверхности стола.

– Присаживайтесь, – сказала я, и женщина, чуть удивлённо вскинув брови, послушалась.

Герда тоже устроилась рядом со мной.

Мне пришлось сделать вдох, чтобы взять себя в руки. Сердце билось учащённо, будто я сдаю экзамен.

– У меня для вас будет очень необычная и, возможно, непростая работа, – начала я, стараясь говорить уверенно и по-взрослому.

Швея чуть склонила голову набок, глаза её стали внимательнее. Она рассматривала меня – руки, осанку, выражение лица.

– Это мой первый гардероб, который я хочу пошить, – добавила я. – Не смотрите на мой внешний вид, но я хочу, чтобы вы постарались. Мне будет интересно ваше мнение, так что не бойтесь говорить откровенно.

В уголках губ женщины мелькнула сдержанная улыбка, но в глазах – искреннее удивление.

Я видела, как её взгляд бегает по мне, оценивает. Кажется, она понимала, что перед ней не просто девчонка, хоть и робкая.

– Я супруга главы клана, – сказала я наконец, тихо, но чётко.

– И мне нужен гардероб, потому что на данный момент все мои платья… – я изящно указала на серое платье с белым воротничком, – именно такие.

Женщина на мгновение застыла, потом чуть подалась вперёд.

– Я бы не хотела ничего вычурного, открытого или чрезмерно пышного. Пусть красота будет сдержанной. Есть ли у вас идеи по поводу моего гардероба? Ах да… бюджет не ограничен, – добавила я. – Так что, пожалуйста, постарайтесь.

Швея моргнула, откинулась на спинку стула. Её глаза расширились, потом в них появился живой блеск. Она тепло улыбнулась.

– Так вы та самая молодая супруга из Лунного клана? – спросила она негромко.

Я напряглась. Неужели это снова проблема?

Но вместо осуждения женщина протянула руку и легко сжала мой кулак.

– Я поняла, – сказала она мягко. – И поняла, почему вы оказались в таком положении. Всё в порядке. Я сделаю всё в лучшем виде. Не разочарую вас.

Она поднялась и пошла за листами бумаги и карандашом.

– Начнём с обсуждения идей. В каком цвете вы хотели бы видеть ваш гардероб?

Я задумалась.

– В клане Ледяного принято все оттенки синего и белый, в клане Лунного – серебристое и серое. Но я бы хотела что-то другое…

Она кивнула.

– Тогда создадим для вас свой цвет, – сказала она. – Тот, что подойдёт только вам. И согласна – вписаться в общество Ледяных будет сложно, и одежда тут мало поможет. Вы заметная девушка… красивая, стройная. Хотя, пожалуй, чересчур.

Она осеклась, будто пожалела об откровенности.

Но я только открыто улыбнулась, чуть приподняв подбородок.

Мне было приятно с ней говорить.

– Говорите, продолжайте, – мягко ответила я. – Я нисколько не обижусь.

– Вашу небольшую грудь мы подчеркнём, но очень аккуратно, – оживилась швея, подхватив лежащий на столе кусок ткани. – Сделаем тонкий, деликатный намёк. Предлагаю бархатный лиф – мягкий, плотный, – а сверху пустим кружево. Рукава – кружевные, полупрозрачные, лёгкие. И маленькая капелька открытого тела даст тот самый нужный акцент… намёк, не больше.

Она говорила с увлечением, ловко чертя пальцем по воздуху контуры будущего платья, а я невольно задержала дыхание, представив себя в этом наряде.

Она уже вся загорелась идеями, жестикулировала, оживлённо говорила, а я – просто улыбалась, ловя это чувство: впервые кто-то говорит со мной не свысока, а с вдохновением.

– А цвета… начнём с мягких пастельных – бежевого, персикового… у вас зеленые глаза. Зеленый тоже вам будет к лицу. Но от голубого тоже не будем отказываться, да и серебристый вам будет уместен. Кому как не вам его носить, м? И ваши веснушки, они вам идут.

– Пошейте, пожалуйста, мне одно красное платье, – тихо, но твёрдо сказала я.

Швея моргнула.

– Красное? Ох… смело! – и вдруг улыбнулась, хлопнув ладонями. – Отлично! Оно будет потрясающим. Я даже знаю какой вам больше подойдёт оттенок. Подчеркнёт вашу молодость и статус.

– Мне нравится этот цвет, – призналась я. – Он ассоциируется у меня с теплом.

– И правильно, – кивнула швея. – Но его нужно носить и не стесняться.

– Я хочу научиться, – добавила я.

– Замечательно. Тогда давайте снимем ваши мерки, а потом я начну рисовать для вас новый гардероб. Вы будете говорить, что вам нравится, а что нет.

Она провела меня в небольшую комнатку с подиумом и зеркалами с трёх сторон. Свет мягко отражался от стекла. Тут пахло лавандой.

Швея помогла расстегнуть платье.

Я опустила руки.

– Могу я вас раздеть полностью? – спросила она осторожно. – Хотела бы осмотреть фигуру, чтобы точнее иметь представление.

Я сняла через голову сорочку, осталась в длинных и обычных панталонах.

Швея остановилась, прижав ладонь к губам.

– Драконья матерь… – прошептала она. – Что с вами?_____________________А давайте выберем образ нашей Каллисте😘? Кто как ее видит? Голосуйте.💕🌹💕Вариант №1  Вариант №2Вариант №3

Глава 10

Герда заглянула в примерочную и тоже замерла, прикрыв рот рукой.

– Кто же это с вами сделал?..

Я посмотрела в зеркало через плечо на исполосованную ударами спину.

– Наш господин? – тихо спросила швея.

– Нет, – ответила я, стараясь говорить спокойно. – И это не имеет значения.

– Но ваши раны ещё не затянулись, – она резко повернулась к Герде. – Скорее в аптеку!

– Конечно, – подхватила Герда. – Это нужно обработать, чтобы не осталось следов.

Я слабо улыбнулась. Следов там предостаточно – парой больше, парой меньше, уже неважно.

Но в этой искренней заботе было что-то, от чего горло предательски сжалось. Я едва не расплакалась.

Меня снова одели в рубашку. Посадили на стул. Передо мной поставили чашку тёплого чая – ароматного, сладкого, с бергамотом.

Я обхватила её ладонями и впервые за долгое время почувствовала себя… не пленницей, не женой по договору – просто человеком.

– Вы ведь наследница клана, – тихо произнесла Грейс. Она взяла стул и присела рядом со мной.

Моя голова опустилась. Я просто не знала, что увижу в глазах Гре йс.

Но все же я подняла голову. Но лучше бы не смотрела. Там было полно сочувствия, которого я никогда не знала. Мне показалось, что я просто разрыдаюсь ещё сильнее. Всего немного участия – и моя стена начала трескаться.

Я кивнула.

– Тогда это отец? – осторожно спросила она.

Я молчала.

– Боги… бедная моя девочка, – прошептала Грейс и вдруг обняла меня.

Я застыла. Меня… никто и никогда не обнимал. Я не знала, как реагировать. Эта женщина за пару часов заставила испытать слишком много незнакомых чувств.

Я растерялась, прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Грейс забрала из моих рук чашку с чаем и просто прижала меня к своей груди.

– Зверь… какой же он зверь. Как можно собственного ребёнка воспитывать в такой жестокости… Прости, но за такое руки отрезать мало. Или хотя бы заставить его самому почувствовать ту боль, что он причинил тебе. Ведь ты ещё ребёнок.

– Мне двадцать, – прошептала я.

– Ох, девочка… – она погладила меня по голове.

Потом осторожно подняла моё лицо и вытерла слёзы, что молча катились по щекам.

– Сейчас приведём вас в порядок. Чтобы никто не увидел ваших слёз. Пусть даже ваша сопровождающая не узнает. Я вижу, какая вы сильная. Сохраните это. Вам ещё многое предстоит. Но запомните – если станет совсем тяжело, можете прийти ко мне. Я, может, и не смогу помочь, но смогу выслушать.

Она улыбнулась мягко, чуть грустно:

– У меня сын вашего возраста. Мы с мужем недавно развелись, и он выбрал отца.

– Вы… аристократка? – неуверенно спросила я.

– Да, милая, – кивнула она. – Но теперь я хочу быть независимой. Доказать, что и без титулов я чего-то стою. Поверь, я буду очень стараться, чтобы вам всё понравилось. Хочу, чтобы вы показали всем, насколько достойна быть супругой главы клана. Пусть я не знаю вас, но вижу – в вас есть сила. Дай боги, чтобы лорд Айсхарн тоже это увидел. Ему повезло.

В этот момент дверь открылась, и в мастерскую вбежала Герда.

Экономка молча подошла, не произнося ни слова, только взгляд её стал мягче – в нём было всё: и сочувствие, и тревога, и какая-то сдержанная жалость.

Она не задавала вопросов. Грейс принесла тёплую воду, мягкую ткань, а Герда промывала раны.

Пахло ромашкой и чистыми бинтами. Каждое прикосновение было осторожным, почти нежным – так прикасаются к тем, кого боятся ранить.

Я не произнесла ни слова. Только следила, как на кончиках их пальцев остаются следы мази – тонкие, серебристые, почти прозрачные.

Когда всё было закончено, Грейс достала из шкафа новую рубашку – белоснежную, тонкую, шелковую.

– Наденьте, – сказала она спокойно.

Я надела её, и, когда прохладная ткань скользнула по плечам и легла на кожу, невольно прикрыла глаза. Шёлк был мягким, гладким, как прикосновение облака. Такого у меня не было никогда.

Ни одна вещь прежде не казалась настолько лёгкой и текучей.

Я не знала, как дышать, чтобы не спугнуть это ощущение.

– Подойдём к подиуму, – тихо сказала Грейс, возвращаясь к привычному деловому тону. – Снимем мерки, и я прикину крой.

Следующие полчаса прошли в звуках ножниц, шелесте ткани и тихих репликах Грейс.

Она не позволила мне уйти без платья.

– Не выпущу, пока не наденете что-то достойное. Есть у меня одно. Вам понравится. – улыбнулась она, прикалывая последние булавки. – Сразу же как закончу с одним платьем пришлю его вам. Только схожу купить нужную ткань. Белье тоже будет готово к следующему вечеру.

И действительно, когда я вышла из примерочной, в зеркале на меня смотрела совсем другая девушка.

Платье было тёмно-синее, бархатное, не пышное, но элегантное.

Чуть выше груди шло тонкое кружево, такое нежное и роскошное, что я боялась дотронуться, чтобы не порвать. А у горла – маленькая капелька выреза.

Я впервые за долгое время почувствовала себя красивой.

Грейс одобрительно кивнула, Герда тоже улыбнулась. Я хотела взять шаль. Но она так не шла теперь мне.

Грейс всплеснула руками.

– Такой только полы мыть, милая. Сейчас! У меня все есть!

И правда, у неё нашлась шаль – красивая, но теплая с едва уловимым блеском мелких кристаллов, словно на неё осыпался утренний иней. Ткань была на тон светлее платья и переливалась при каждом движении. Я провела по ней пальцами.

Я поблагодарила Грейс. Мы вышли из ателье. Воздух снаружи был свежим, и я словно вдохнула новую жизнь.

По пути мы заглянули в обувной магазин – там я выбрала простые, но изящные ботинки из мягкой кожи. Сделала заказ и на сапожки, и на туфельки.

Когда мы сели в карету, я уже не чувствовала ни холода, ни тревоги. Только усталость и тихое, редкое для меня чувство довольства.

Я смотрела на улицы за окном, а в груди медленно зарождалось что-то похожее на веру – что, может быть, теперь всё действительно начнёт меняться.

Карета мягко покачивалась на поворотах, и я уже едва держала глаза открытыми. Всё внутри отзывалось усталостью – приятной, но такой глубокой, что даже мысли звучали глухо, будто сквозь воду.

Бархатное платье приятно грело кожу, и я не могла не подумать, что впервые за долгое время чувствую себя счастливой.

Герда сидела напротив, молчаливая, но, как ни странно, теперь её молчание не казалось холодным. В нём было участие. Когда колёса в последний раз скрипнули, и карета остановилась у ворот поместья, она произнесла:

– Благодарю вас, леди, за то, что позволили мне отлучиться. Если бы не вы…

Я покачала головой, попыталась улыбнуться.

– Всё в порядке, Герда. Я рада, что с вашим внуком всё хорошо.

Пальцы, холодные от волнения, сжали край платья.

– Только… прошу вас, – добавила я тихо, почти шёпотом. – Не говорите никому о том, что вы видели.

Женщина замерла, посмотрела прямо мне в глаза.

– Конечно, леди, – сказала она, и в её голосе не прозвучало ни одной фальшивой ноты.

Я не знала, могу ли ей доверять. Но в её взгляде не было лжи. Было что-то другое – тёплое, почти материнское.

Я вышла первой.

Воздух перед поместьем был каким-то сухим и колючим, будто пропитан инеем. А еще там была странная суета. Фонари уже зажглись, голубоватые огни отражались на каменных плитах двора.

Я шла медленно, ощущая, как с каждым шагом уходит моё короткое ощущение свободы.

Герда поспешила за мной, и двери поместья распахнулись. Внутри было непривычно многолюдно – мужчины в формах, женщины из прислуги, кто-то что-то нес, говорили, смеялись, шептались.

Шум показался оглушительным.

Я невольно остановилась у порога, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее.

А потом увидела его.

Кайден стоял у подножия лестницы. Холодный, собранный, как всегда. Но рядом с ним была девочка. Лет пяти, не больше.

Тёмные, густые волосы, аккуратно уложенные локонами, глаза – ярко-голубые, как у него. На ней было пышное розовое платье, украшенное кружевом и лентами, а в руках – маленькая кукла в точно таком же наряде.

Они были слишком похожи.

Слишком.

Я остановилась как вкопанная.

Все звуки вокруг будто исчезли.

Губы сами чуть приоткрылись, но воздуха не хватило, чтобы вдохнуть.

Я просто стояла, не в силах двинуться, не в силах даже моргнуть, глядя на своего супруга и на девочку, которая могла быть только его дочерью.

Я не знала…

Муж увидел меня.

– Каллиста, подойти.

Он поднял руку, призывая меня поторопиться. Я пошла к мужу, но взгляд сам невольно скользнул к девочке. Та нахмурилась. Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

Я совершенно не понимала, как себя вести.

Кайден, наверное, всё сделает сам – что бы это ни было.

Девочка нахмурилась ещё сильнее, сморщила крошечный носик, и я услышала, как он мягко обратился к ней:

– Милая, – в его голосе было столько тепла, что я не поверила собственным ушам. Разве он умеет так говорить?

– Это моя супруга, Каллиста.

Он сдержанно улыбнулся дочери.

– Каллиста, это Шани. Моя дочь. Познакомься.

Но произошло то, чего я не ожидала.

Я хотела присесть перед ней, чтобы оказаться на одном уровне, как когда-то делала моя мать, когда сестра была маленькой.

Но не успела.

– Убийца! – зло выкрикнула девочка, сжала куклу. – Папа, я не хочу, чтобы она была твоей женой! Она убила мою маму!

Её голос звенел от слёз.

А я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.