Текст книги "Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 39

Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее тянуло дымом и сыростью. Но теперь к этому запаху примешивалось что-то необычное. Вкусное. Трудно определимое. Кажется, аромат горячего малинового чая со смородиной и ноткой корицы.

Он был таким пленительным. Я повел носом, глубоко втягивая его в легкие.

М-м-м…

Пространство дрожало. Я не видел потоков магии, но чувствовал их отчётливо.

Я шёл на звук, сквозь обугленные остовы мебели, перекрытий, балок. Шел на глухой шорох словно кто-то тащил волоком тяжёлую мебель или то, что от неё осталось. Все это доносилось из кабинета. Я убрал клинок за спину.

Пошёл быстрее. Замер в дверном проёме кабинета и стал свидетелем настоящего чуда.

Я чувствовал внутри такой трепет, какой не передать словами, ощущение словно махнул с самой высокой горки вниз на немыслимой скорости.

Мой дракон застыл в напряжении и… восхищении.

Потому что мы сейчас наблюдали, как по полу, через поднятую дымку пепла, струились лучи золотисто-оранжевой пыли. Эти змейки тянулись в разные стороны всё дальше и дальше, и даже пара попала мне под ноги. Я отступил. Эти частички собирались по крупицам во что-то.

То, что осталось от Каллисты – всё это тянулось, формировалось в фигуру на том самом месте, где я нашёл Шани.

Серые хлопья начали подниматься выше. Сначала – лениво. Потом быстрее. Они стекались со всех сторон – с обугленных балок, из трещин в полу, даже из-под моих сапог. Я чувствовал, как магия меняется, как воздух становится плотным, вязким, наполненным чем-то древним. Серый пепел все больше и больше окрашивался в желто-оранжевый песок.

И вдруг это нечто стало приобретать форму.

Сначала – контур. Потом – крылья. Они были небольшие, но такие красивые. Тело было маленькое, не больше двух ладоней. Изящный изгиб шеи, клюв цвета расплавленного золота.

Его хвост был длиннее тела – тонкие, светящиеся оранжево-желтые перья спадали вниз, переливаясь оттенками огня: от янтарного до почти белого. На голове – крохотный хохолок, вспыхивающий мягким светом при каждом вдохе.

Феникс был прекрасен.

Вернее – она. Вторая ипостась Каллисты была восхитительной.

Потом в одно мгновение фигура втянула в себя всё волшебство и озарилась ярким светом, который обжёг горячим ветром – и тут же потух.

Сияние исчезло, а на чёрном полу сидела растерянная птица. Она потопталась на лапах-веточках, склонила голову и, кажется, истратила все силы на возрождение – просто уткнулась головой под крыло.

И в этот момент она была так беззащитна. Это было первое, что пришло мне в голову.

Я сделал шаг, но феникс даже не пошевелилась. Не отреагировала. Лишь мерно вздымалась её грудка.

Дракон внутри словно сорвался с цепи. Желание оберегать, защищать достигло такой силы, что грудь распирало. Пальцы изменились, превратились в чешуйчатые лапы. Меня потянуло вперед, я упал на колени, загребая птичку своим лапами. Старался быть осторожным.

Я не мог дышать.

Запах разогретой малины и смородины бил в нос. Феникс обжигала, но через чешую это не приносило боли. Я провёл по крошечной головке ладонью – бережно, аккуратно, боясь причинить вред. Казалось, мои лапы просто переломают её тонкие птичьи кости.

Я даже дышать боялся – вдруг мое холодное дыхание причинит ей вред. А ведь Каллиста всегда мёрзла. Куталась в теплые шали.  Ей было холодно в доме. В моём доме.

Я приказывал, чтобы ей всегда топили комнаты и щедро жгли камин.

Провёл по головке – и добился лишь слабого отклика от новорождённой. Она лениво высунула голову, моргнула и снова опустила её под крыло.

Такое могучее древнее создание из сказок, повелитель огня – и настолько беспомощное после возрождения.

Вопросы о том, как исчезли целые расы Высших, отпали сами собой.

У всех есть слабости. И у феникса она тоже есть.

Я прижал её к груди. Вышел из поместья. Снаружи подул промозглый ветер – он не приносил мне дискомфорта, но феникс жалобно, по-птичьи чирикнула.

Я помог себе одной рукой, снял куртку и закутал птичье тельце, снова прижав её к себе.

Я едва помнил, как добрался обратно до поместья в Герсте. Все мои инстинкты кричали о том, что фениксу нужно защищённое гнездо.

Я прошёл в свою комнату. Опустил её на подушку в спальне, предварительно сделав вмятину, чтобы птичке было удобнее, и уложил на шёлковую ткань.

Она вздохнула – и снова уснула.

Я сел на край кровати, не отрывая глаз. Просто не мог. Это было выше меня.

Дракон тоже был здесь. Он подошёл так близко к поверхности, наблюдая за крошечной птицей, ловя каждое её дыхание… Мы вдыхали запах малины, смородины и корицы.

Глава 40

– Покажи? – голос учителя был непривычно тихим. – Поверить не могу, что оказался прав, – с благоговением закончил он.

Я с самого утра запретил убирать мои комнаты прислуге, запретил входить сюда без личного дозволения. Перенёс все свои дела из кабинета отца в кабинет в своей спальне. Я просто не мог позволить кому-то быть тут и тревожить феникса.

Я, как привязанный, был подле неё – и был совершенно не против. Никто лучше не защитит птичку, кроме меня.

И дракон наотрез отказывался выходить за пределы моих комнат. Ощетинился клыками и когтями. Стоило только кому-то заслышать в коридоре моего крыла, как грудь наполнялась глухим рычанием.

Моё состояние оставляло желать лучшего: я терял контроль, прежняя холодность и сдержанность рассыпались на глазах. Я едва успевал гасить вспышки агрессии своего дракона по отношению к слугам, бегающих взад и вперед по поместью и готовящих отъезд матери.  Я с ночи не сомкнул глаз. Кажется, даже не моргал. Просто просидел до самого утра, наблюдая за фениксом, как она спит и едва слышно чирикает.

Казалось, стоило закрыть глаза – и с ней что-то случится. Улетит или её выкрадут. Только утром удалось загнать дракона подальше, чтобы лапы превратились в руки. Но вот скулы и шея всё равно затянулись бело-голубой чешуёй.

Я был нестабилен.

Видимо, поэтому отъезд матушки прошёл гораздо спокойнее, чем я ожидал. Потому что стоило ей только увидеть меня в коридоре моего этажа – и все слова она проглотила. Лишь гневно сверкнула на прощание глазами. С достоинством, словно она императрица, покинула этот дом и уехала в поместье на болотах.

А ведь она и была «императрицей» нашего клана. Даже когда главой стал я, мать, как серый кардинал, продолжала править. Женщины клана шли к ней за советом, за разбирательством в делах. Всё, что положено было делать супруге главы клана, выполняла Элеонора.

Я был не против. Кто-то должен был заниматься женскими делами.

Но сейчас её присутствие в этом доме было лишним.

Я был зол на мать за её слова в адрес Каллисты, за то, что она настраивала ребёнка против жены, хотя должна была понимать, что Каллиста тоже заложница обстоятельств. И куда только делась её мудрость? А её слова…

Я не узнавал мать.

Да, она всегда была холодной, в меру расчётливой, аристократкой благородных кровей, честолюбивой. Раньше я гордился матерью. Она была показательной супругой главы клана. Ну а то, что не давала тепла и любви мне, – так это никогда и не считалось обязательным. Меня воспитывали как будущего главу клана.

И, как водится, всё моё воспитание сводилось к редким появлениям отца и проверке того, чему я научился, и постоянному присутствию учителя и камердинера.

А потом была военная школа, академия на полном проживании. После академии я сразу же встретил истинную, хотя обычно на это уходят десятилетия, чтобы её найти.

А мне вот так повезло – сразу признать в Шарлиз пару. Да ещё так удачно, что она полностью устроила моих родителей. А потом было рождение моей дочери. Похищение Шарлиз Лунными. Спасение её отцом.

А ведь я ни разу не задался вопросом: отчего же похитили Шарлиз, а не мою мать?

Ведь главой был он, и Элеонора – его супруга.

Отчего мою жену похитили Лунные? Как так вышло? Они просчитались?

Я тряхнул головой. Не хотел думать о матери. Вообще ни о чём другом думать не хотел.

Я даже учителя с трудом переносил на своей территории, хотя всегда считал его почти отцом. Я молча кивнул и подошёл к кровати.

Лёгким движением отодвинул полог балдахина – тончайший, почти невесомый тюль. На белоснежной подушке спала Каллиста. Яркое оранжево-жёлтое оперение казалось особенно ярким на фоне шёлка.

Учитель восхищенно выдохнул.

На подушке, в аккуратно сделанном углублении, лежала маленькая птичка. Её перья ещё не были гладкими – местами пушились, местами будто дымились слабым, едва заметным сиянием. Хвост – тонкий, длинный, с несколькими перьями, переливающимися, как расплавленное золото. Небольшой изящный клюв. Хохолок смешно взъерошен.

Она дышала медленно и ровно.

Учитель замер. Потянул руку, чтобы дотронуться до птички.

– Боги… – выдохнул он одними губами. – Живой феникс.

Я заметил, как его пальцы дрогнули. Старик, так много повидавший в жизни, стоял сейчас, как мальчишка, впервые увидевший чудо.

– Значит… – он сглотнул. – Значит, я был прав.

Но в груди у меня зародилось рычание. Нарастающее, всё громче, стоило только пальцам учителя остановиться в паре сантиметров от феникса. Тот с удивлением и растерянностью посмотрел на меня.

Я посмотрел на его пальцы и покачал головой.

Учитель нахмурился и убрал руку. Дракон отступил. Я размял шею. Кости, что уже начали предвещать оборот и деформацию, снова вернулись на место.

– Не понял. Ты только что собирался на меня напасть?

– Кажется, да. Хотел разорвать вам горло.

– Честно… однако, – учитель сделал пару шагов назад. Дышать мне стало легче, уже не так хотелось убивать. Я опустил полог. И стало еще лучше. Птичку отсюда не было видно учителю. Чужое внимание к фениксу тоже нервировало.

– А как пахнет для тебя феникс? – неожиданно спросил учитель. Стал задумчиво теребить свою бороду.

– Ничего вкуснее не чувствовал. Горячий малиновый чай со смородиной и корицей.

– Твой дракон давно себя так ведёт? Давно хочет всем пустить кровь и выпустить кишки?

Глава 41

– Стоило только взять её на руки и принести сюда.

– И что ты ещё сейчас испытываешь? – допытывался старик.

– Учитель…

– Говори, Кайден. Я ведь не просто так спрашиваю, мальчик мой.

– Я боюсь её потерять. Я не могу даже покинуть свои комнаты. Мне кажется, стоит только потерять её из вида случится что-то ужасное. В голове только и пульсирует охранять, защищать.

Я смотрел только на феникса, спрятанного за пологом. Казалось, я даже отсюда чувствую, как ее грудка едва-едва поднимается. Как крошечное крыло чуть дёрнулось во сне.

– Фениксы – Высшие. Но даже о них мы знаем меньше, чем хотели бы. В легендах они рождаются из пепла…

– А в этих легендах не пишут, чем их кормят в первые часы жизни, – перебил я старика.

В глазах старика появилось веселье. Я рыкнул на него. Тот тихо расхохотался, а потом поднял руки вверх ладонями и стал отступать.

– Быть не может. Хотя… чего это я. Может, может.

– Вы о чём? – я стал наступать на учителя. Его состояние мне не нравилось. Он казался сумасшедшим: так ярко горели его глаза, словно он понял все истины бытия. А раз он сумасшедший – значит, опасен для феникса. ОПАСЕН.

– Кай, стой. Убивать меня не стоит. Я стар и не претендую на твою пару.

– Что? Р-р-р…

– А что ты думал? Или ты вообще не думал?

– Я…

Растерянно замер по середине комнаты.

–Ты видел свою кровать? Ты свил ей гнездо. Обложил её подушками где только можно. Думаешь только о защите и ее удобстве, не даёшь даже посмотреть на неё. И пахнет для тебя она по-особенному. А твой дракон теряет контроль. Я давно тебя таким не видел. Да что там – я вообще не видел, чтобы ты терял контроль настолько. Даже смерть Шарлиз ты переживал молча, держа всё в себе.

– Шарлиз…

– Да, – учитель замолчал и отошёл еще дальше. Это расстояние меня устраивало.  Чем дальше от кровати, тем легче было дышать.

Только вот его слова…

Я закрыл лицо руками, с силой растер. Нужно было брать дракона под контроль. Кто бы что ни говорил, учитель точно не причинит ей вреда.

– Я не понимаю, – покосился на кровать. – Каллиста не может быть мне парой.

– Отчего же нет?

– Шарлиз была парой.

– Ну, она погибла. Может быть, боги дали тебе второй шанс, м?

– Вы ведь не верите в это?

– Не верю.

– А во что верите?

– В науку. Да и Шани не так сильна, как должна была быть.

– Это серьёзные обвинения, учитель.

– Это твоё дело – разбираться с этим или нет. Или просто принять как данность. Закрыть глаза на правду.

– Мне хочется выть от одной мысли, что Каллиста могла стать женой другого лорда, если бы Император не приказал жениться на ней.

– Это судьба…

– Вы ведь не верите в судьбу, а верите в науку.

– Просто здесь у меня нет других объяснений, – пожал плечами учитель.

– Почему я сразу не почувствовал в ней пару? – задумчиво и даже как—то рассеянно спросил я.

Признание учителя трудно было уложить в голове. Совершенно невозможно, я бы сказал.

Но ведь это на то и походило. Она – моя пара. ПАРА. Невероятно. Такого не бывает!

– Я ничего не знаю о фениксах. Может быть, это норма, что ты стал чувствовать её только после перерождения.

Я тряхнул головой. С этим я разберусь потом. А сначала нужно ее накормить

– Она должна есть.

– Должна, – согласился он. – Вопрос – что.

Я начал нервно и дергано расхаживать по спальне.

– Мы, драконы, – сказал я медленно, – хищники. Мы едим сырое мясо во второй ипостаси.  Мы охотимся. Это в крови.

Он кивнул.

– А феникс… – продолжил я. – Птица. Значит, начнём с простого. Зёрна. Семена. Может быть – фрукты.

Учитель усмехнулся.

Я резко вдохнул:

– Мне нужно принести все это.

– Прикажи, – беспечно пожал плечами учитель, но я видел, как он внимательно смотрит на меня – проверяет. И я сдался.

– Не могу поручить это никому. Сам принесу всё, – отрезал я. – Лучшее зерно. Фрукты. Всё, что смогу найти. Пусть у нее будет выбор.

– Я останусь здесь, – сказал он. – Прослежу, чтобы никто не вошёл. Чтобы… – он серьёзно кивнул головой, – чтобы она была в безопасности.

Я прислушался к себе. Выбора не было. Только ему и мог доверить Каллисту.

Но тут феникс тихо заворочалась и тонко-тонко чирикнула – почти неслышно. Что-то внутри меня сжалось так, будто когти сомкнулись вокруг сердца.

Я спешно подошел, поднял полог.

– Скоро вернусь, – прошептал я и погладила одним пальцем по крошечной макушке. – Я тебя не оставлю.

А ведь у меня так с Шарлиз точно не было. Да, было невыносимое сексуальное желание, тяга, сводящая с ума. Дурман. Неосознанность до тех пор, пока не затащил в кровать.

А тут… было иначе.

Инстинкт защиты. Инстинкт кормить, добывать еду, оберегать. Не выпускать за пределы гнезда. С Шарлиз связь была словно нить.

А тут – настоящий канат. И такая всеобъемлющая, многогранная.

Но как так вышло? Может быть, я просто ошибся тогда?

Но ведь и Шарлиз чувствовала ко мне то же самое. Или нет? Могла она обманывать?

Всё же придётся вытрясти из матушки правду. Мне не нравится всё это. Совсем. Это чувство, будто из меня делали дурака.

Глава 42

Я шёл так быстро, как только мог. Слуги шарахались от меня в стороны, старались как можно скорее скрыться с глаз. Особенно их удивило, когда те увидели, что я иду на кухню. Я бы и сам удивился: кажется, последний раз я был тут ещё мальчишкой – таскал сладкие булки.

Я слишком резко распахнул дверь, у кухарки из рук выпала тарелка, повар замер с недонесённой ложкой у рта.

Я торопился. Начал перерывать крупы, открывать банки, соображая, какие из них самые сытные. Какое зерно лучше, какие семена вкуснее.

Дракон внутри пребывал в недоумении. Вот если бы я спросил у него про мясо – тут бы он с радостью пришёл на помощь.

А так…

Пришлось брать всё подряд. Я вытащил поднос, сбросил с него сервиз. Расставил блюдца, насыпал всё, что нашёл на тарелочки. Взял фрукты и ягоды. Про воду тоже не забыл.

Когда я развернулся, все на кухне жались по углам и смотрели круглыми глазами. Я тяжело вздохнул, поджал губы и вышел. Возвращался обратно.

Меня тянуло, как на аркане. Глухое рычание вырывалось из груди.

Особняк будто вымер. Слуг на пути вообще не стало. Я представлял, как перенесу Каллисту в свой родовой особняк, который отстрою, но…

Пришлось сцепить зубы ещё крепче, потому что стоило только представить, как бесчисленное множество клановцев будут таскаться там, протирать своими наглаженными штанами, мельтешить в накрахмаленных рубашках и светить набеленными рожами за столом и смотреть на супругу, как захотелось каждому пустить кровь.

Я даже остановился, переводя дыхание – так мне хотелось той самой крови. Понял, что пребывание посторонних рядом… с истинной даже мысленно, доводит меня до белого каления.

И сразу другой вопрос ударил под дых.

А как отец терпел всех рядом со своей парой. С матерью.

Или?..

Пришлось тряхнуть головой. Ненужные мысли лезли в голову, сейчас не время. Хотя нет-нет да паскудная мыслишка, пока я шёл до спальни, прорывалась в мозг.

То, что я испытываю к Каллисте сейчас… а что будет, когда она обернётся?..

А ведь отец был ещё тем ходоком. Но разве возможно ходить налево от такой сильной и крепкой связи?

Я толкнул дверь ногой, миновал гостиную и вошёл в спальню. Учитель сидел в кресле в углу, как можно дальше от кровати. Я выдохнул. Отпустило. Кивнул старику и прошёл дальше. Одной рукой вздёрнул полог и присел, положил поднос на подушку рядом.

Нужно было разбудить феникса.

Я снова погладил её по головке. Она хотела спать. Но пришлось настоять, ведь есть ей явно нужно было.

Птичка нехотя чирикнула и сонно раскрыла глаза. Голова её шаталась на длинной шее, казалось, у неё даже нет сил, чтобы держать её.

Я подвинул поднос ближе. Не знал, с чего начать. Может быть, с воды?

Подвинул пиалу с водой. Феникс не пила, просто сонно смотрела.

Я обмакнул палец в воду и дотронулся им до клювика. Та сглотнула, а потом уже склонилась и стала понемногу пить. Так, с этим разобрались.

А вот с едой возникли проблемы. Та снова решила уснуть. Ничто её не привлекло на подносе. Я был озадачен.

Услышал, как со спины подошёл учитель.

– Не ест?

– Нет.

– Я тут подумал, – задумчиво протянул старик. – Ну… может, пережевывать ей надо еду. Так ведь птицы кормят птенцов. Червей там, например.

– Вы шутите? – я обернулся на учителя. Тот снова оглаживал бороду.

– Прости, у тебя такое лицо. Я не удержался. Но насчёт червей ты подумай. Может, ей понравится. Не знаю, как целоваться потом с ней только будешь, но…

– Учитель!

А спустя пять минут я уже стоял во дворе особняка и копал червей. Дракон вышел на охоту. Хоть и не такую к какой привык.

– Вы что-то ищете, мой лорд? – переспросил испуганный садовник.

Я поморщился. Тот не ожидал он увидеть меня у себя, да еще и требующим лопату. Я осмотрелся, прокопал я уже прилично зеленой лужайки, но не одного не нашел.

– Клад.

– Эм…

Садовник выглядел растерянным.

– Червей ищу. Не думал, что это будет так сложно. Где они вообще?

– Так… может быть, я вам помогу?

– Нет, я сам.

Прикрыл глаза в раздражении. Хотелось послать садовника куда подальше, но тот ведь искренне хотел помочь. И как я могу ему сказать, что инстинкт добытчика во мне сейчас взвинчен до максимума?

Я и правда чувствовал, что вышел на охоту. Было важно своими руками найти добычу.

Только если с драконицами всё было бы просто – поймал оленя и принёс, то тут… вышла большая проблема.

Как можно поймать то, чего даже не видишь?

Садовник неуверенно махнул мне рукой, куда-то показывая. Видимо, выглядел я так себе. Я перехватил лопату как клинок.

Он привёл меня за какую-то хозяйственную постройку. Там была куча.

– Что это?

– Так всё, что от сада остаётся, я сюда везу. Трава, дерн, ветки, фрукты… Тут точно они будут.

– Ладно.

И да, действительно, стоило только прокопать немного вглубь – и я правда нашёл то, что искал.

Меня даже не смущали их длина и склизкий коричнево-прозрачный вид. Я был без памяти от радости, что реально нашел добычу.

Я насобирал целую банку. А потом ещё промыл их из шланга, который садовник подал мне.

И хорошо, что он молчал.

Я выпрямился. Боги, дракон внутри меня довольно порыкивал. Я чувствовал себя героем.

А потом садовник, не дав мне уйти, снова опасливо махнул рукой. Я пошёл за ним. Он убрал какую-то корягу, и там… боги, сколько там было ползающей живности.

Садовник, глядя на моё лицо, поднял руки вверх и сказал, что поможет. И всё, что там ползло, бежало, прыгало и извивалось вдруг оказывалось на чистой коре под каким-то затейливым сачком.

Я перехватил свою добычу в две руки и отправился обратно.

Перед входом в Гнездо, которым стала моя спальня, снял сапоги. Захлопнул ногой дверь.

Старик продолжал сидеть в кресле и следить за входом. А когда заметил меня, подскочил.

– Вот это улов!

Я покосился на него, заметив:

– Вы слишком довольным выглядите.

– Тут сейчас вершится история, – с благоговением прошептал он и стал рассматривать мою добычу.

– Тут сейчас происходит кормление феникса.

– И я об этом.

Я прошёл в сторону кровати. Ссыпал все семена и зерно в сторону на подносе, освободил тарелку.

– Оно шевелится и какое-то прыткое.

– Давайте я буду её будить, а вы присмотрите, чтобы её еда далеко не убежала.