Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Увидеть своими глазами

И закончится долгая зима, и придет весна, и придет лето.

И принесет лето голод и мор,

И все посевы посохнут на полях.

Из Откровения Хьернбори Бесноватого

– Ингрид, – тихо позвал он. Моей руки коснулся.

Я вздрогнула, открыла глаза.

Он сидел на краешке кровати. Герцог. Я и не видела его таким… там, на дороге со мной, он был больше похож на потрепанного наемника средней руки, в линялой рубашке и старом плаще, немного взъерошенный, щетина топорщится в стороны. А теперь такой чистенький, причесанный, гладко выбритый даже, в темно-синем дублете, расшитом серебром. Словно чужой. Только лицо осунувшееся, красные глаза, вряд ли он хорошо спал сегодня… да и вчера тоже.

Взгляд не изменился.

– Прости, что разбудил, – тихо сказал он. – Но я скоро еду в Багряную рощу. Если хочешь поехать со мной, то одевайся, я сейчас скажу, чтобы тебе принесли завтрак. Если устала, то отдыхай.

Устала. Страшно устала от всего этого, хочется залезть под одеяло и никуда не вылезать.

– Да, конечно, поеду, – сказала я.

Остаться не выйдет. Я должна видеть все сама.

– Хорошо, – он чуть улыбнулся, и тут же нахмурился снова, вздохнул. – Испугалась вчера? Я уверен, это можно остановить, пока еще не зашло слишком далеко. Не успело. Надо только понять как. Понять, кто это сделал. Я поставил охрану у башни.

– Испугалась, – призналась я. – Мне полночи снилось потом, снова и снова. Только закрою глаза и… я думала, вообще не смогу спать. Потом прошло.

Он кивнул, глаза немного потемнели.

– Я никогда не причиню тебе вред, – сказал твердо. – Поверь мне.

– Я верю.

Верю в то, что он сам верит в это. Но как повернется потом… Я не знаю. Думаю, мой отец тоже не хотел поначалу…

– Как твои руки? – спросила я.

Он фыркнул.

Поднял руку перед собой, сжал и разжал пальцы, чуть с усилием, но куда лучше, чем вчера.

– Словно дубинкой по рукам врезали, все кости ноют. Но зато двигаются. Смотри, – пошевелил пальцами, попытался улыбнуться. – Так что ничего. А то я вчера чуть не запаниковал, когда там у Камня решил, что хватит, пора вернуться, а одеться сам никак не могу, рук вообще не чувствую… рубашку кое-как натянул… – вздохнул, чуть сморщился. – Сейчас ничего, все в порядке.

Я села, взяла его руку.

– Холодная…

Это странно, у него всегда теплые руки. Камень вытянул огонь. Но ведь я могу попытаться помочь немного?

Сжала его пальцы между ладонями, пытаясь согреть. Поднесла к губам, подышала немного. Смутилась, поняла, как он сейчас улыбается, наблюдая за мной.

И не просто улыбается… он потянулся ко мне, осторожно так, словно неуверенно, и так же осторожно коснулся губами моих губ… совсем легкий поцелуй.

– Что ты делаешь? – шепотом спросила я.

– Целую свою жену, – довольно отозвался он. – Ты против?

Против ли я?

Не знаю. И не могу найти ни одного довода против. Я его жена, и… почему бы и нет? Он мне нравится. Он не идеальный герой, да, но я точно знаю, что будет стараться сделать все возможное для Рёйгена. А в остальном… он же не виноват, наверно?

Пока я думаю, Искандер осторожно целует меня снова. И еще. И между поцелуями заглядывает в глаза.

И я сдаюсь. Обнимаю его, привлекая к себе. А он чуть заваливается в кровать ко мне, обнимает… такой немного судорожный вздох… и уже лезет под одеяло рукой, я чувствую его пальцы… нежно гладит сбоку мой живот через сорочку. До дрожи… и хочется снова почувствовать это, мне ведь было с ним хорошо.

И вдруг, словно вспышка… я вижу – все это вчерашнее возвращается снова. Как он рывком заваливает меня на Камень, как страшно рычит, как меняется, становясь звериным, его лицо.

Вздрагиваю, дергаюсь. Упираясь ладонями в его плечи.

– Что? – спрашивает он.

Но по глазам я вижу, что отлично понимает, он видел тоже.

Он садится рядом со мной. Тяжело дышит, закусив губу.

– Сандер, я не могу так, – говорю, глядя ему в глаза. – Мне становится страшно.

Он кивает. Понимает отлично. Ему тоже не по себе.

Я всхлипываю, шмыгаю носом, и он обнимает меня. Просто обнимает за плечи, прижимая к груди, гладя по волосам.

– Все будет хорошо.

* * *

– А чего ты ожидал? – Ульрих ехал рядом, поглядывая на Искандера чуть снисходительно. – Думал, приедешь и все? Север падет к твоим ногам? Чем ты это заслужил? Огнем в крови? Ты данхарец, Сандер, что бы ни пытался из себя строить. Твое место не здесь. И в крови у тебя намешано столько всего, что даже не разобрать.

У Ульриха, надо полагать, кровь чиста? Только королевская ветвь Уэйсвика никогда не славилась особенно сильной кровью, даже по прямой линии, а Ульрих, все же, не Альфред.

– Отправить меня сюда было решением Альфреда, – Искандер смотрел на него спокойно, только глаза чуть поблескивали. – Я подчиняюсь королю.

– Скажи еще, что не хотел.

– Хотел, – в голосе что-то мелькнуло, я не очень поняла. Предостережение?

– А вы знаете, миледи, – Ульрих теперь смотрел на меня, – что это он раскопал и принес королю все доказательства виновности вашего отца? Сандер так хотел эту землю, так хотел стать герцогом, что был на все готов. Еще с того дня, как впервые услышал о пророчестве Хьернбори. Вы ведь слышали? О том, что придет новый хозяин на эти земли и будет велик и могуч, как никто до него. И почему-то сразу решил, что это он будет тем самым.

– Пророчество – это бредни, – резко прервал Искандер. – Нельзя воспринимать это буквально. Но меня интересовало не само пророчество, а то, откуда оно взялось. Чем люди в Рёйгене так недовольны, что ждут прихода нового герцога? Я знал, что происходит в Эгоре, каким способом Альфонсо укрепляет свою власть, и понимал, что Массимо наверняка хоть отчасти, но прибегает к тем же методам.

– Магнус, Сандер. Магнус, – Ульрих усмехнулся. – И вот, миледи, – он повернулся ко мне, – ваш молодой муж так рьяно взялся за дело, что готов был на все, даже своей шкуры не пожалел. Вы ведь уже видели, наверно? Или ты, Сандер, не поворачивался к жене спиной? – он подмигнул. – Его поймали и выдрали, как мелкого воришку. Просто чудом не повесили. Зато он сумел убедить Альфреда и своего дядю, что к Рёйгену стоит присмотреться внимательнее. Так что то, что вашего отца отправили на плаху, миледи, можно считать, его заслуга.

Я видела, как Искандер сжал зубы до хруста, желваки вспухли.

– Он отправился на плаху, – сказал немного глухо, – потому что заслужил это.

И на меня больше не смотрел, только перед собой.

– Несомненно, – Ульрих вальяжно пожал плечами. – Но ты с самого начала метил на это место. Ты хитрый сукин сын, Сандер. Да, Магнус, может быть, и заслужил это, но ты точно не заслужил. Что ты сделал? Даже Альфред повелся, в конце концов, не на твои байки, а на обещания твоего дяди. Твой дядя что-то пообещал ему. Интерес Адиля аль-Азама я вполне могу понять, ему не терпится отыграться. Хитрый данхарец проиграл войну, но решил взять свое иначе. Сделать племянника герцогом Рёйгена, потом подыскать ему новую жену из своих… Простите, миледи, – он ухмыльнулся, – но в вашем роду женщины не живут долго. И даже если живут, это всегда можно как-то решить…

– Не смей! – рявкнул Искандер.

– Что? – удивился Ульрих. – Боишься, она окончательно перестанет тебе доверять? Я ее точно не трону, мне ни к чему. Не мне дядя новую жену предлагает. Зафира, дочь Дирбаса. Ведь ее? Я помню, как она на тебя смотрела, красивая… глаза черные, словно маслины, м-м-м… И будет в Рёйгене вместо эгорийской – данхарская ветвь.

– Прекрати!

– Что? Боишься, твоей жене не понравится? Она тебе доверяет? Вы доверяете ему, миледи?

Я промолчала, не стала на это отвечать.

Но не знаю.

И не знаю, что меня больше задевало во всем этом. То, как этот Ульрих говорит с моим мужем, или то, что он прав. Все так и есть. Он говорит правду, просто я не готова сейчас это признать. Я уже окончательно запуталась и не знаю, кому верить.

Никому, кроме себя?

Я не могу доверять Искандеру полностью.

– Я все ждал, Сандер, – говорил Ульрих, посматривая даже не на него, а на меня, – думал, вдруг случится чудо и Камень сразу примет тебя. Если ты тот избранный, то как иначе? Но ведь не принял. Не вышло. И с женой у тебя вышла промашка. Я слышал, она пыталась стребовать с тебя исполнение клятвы и чуть не убила, потому что ты своих клятв не держишь. Ты что-то снова наплел ей? Он мастер рассказывать сказки, миледи, – ухмыльнулся мне. – А кроме сказок, что можешь еще? Целый день строил укрепления, но никто не пришел. Зато пришли в другую деревню. И что? Ты понятия не имеешь, что делать со всем этим.

– А ты, конечно, знаешь, что делать?

– Я? Ты же понимаешь, что я здесь не для того, чтобы помогать тебе. Я здесь для того, чтобы присматривать за тобой. И как только ты оплошаешь, я сразу сообщу Альфреду.

– И займешь мое место.

– А оно твое? – Ульрих фыркнул, погладил лошадиную гриву. – Займу. Ты сомневался? Конечно, я не пойду против воли Альфреда открыто, но и шанса своего не упущу.

* * *

Круг камней.

Этим камням не одна тысяча лет, никто не знает, что за люди поставили их здесь, и люди ли это были. Алтарь в центре. Большой плоский камень с углублением посередине, уходящий корнями в скалу. Да, это выглядит именно как окаменевшие корни… Немного не по себе.

Я была здесь однажды, отец привозил меня.

Резал жертвенного барана на алтаре, отдавая честь древним ушедшим богам. В тот год зима задержалась особенно долго, но боги приняли жертву, и уже на следующий день снег начал таять. Настоящее чудо. Я была ребенком, плохо помню, как это было. Большие костры и хороводы, песни, люди, танцующие вокруг костров. Весело. Я танцевала тоже. Все это началось на закате, я видела начало, а потом меня увели спать. Знаю, что танцевали там до утра…

Только ли барана зарезали в ту ночь?

Красные ясени вокруг камней, словно пятна крови.

Еще на подъезде лошади начали волноваться, крутить головами, фыркать. И люди начали волноваться тоже. Ульрих взял с собой двоих из личной гвардии, но это просто люди, и против тварей им не устоять. Искандер пытался объяснить ему, что не стоит, что если уж тут кто-то и способен кого-то защитить, то только они с Ульрихом. Но Ульрих настоял, что такой человек, как он, не может ездить непонятно где один, необходимо сопровождение. Это дело не безопасности, дело принципа.

– Здесь твари, да? – спросил Ульрих, беспокойство мелькнуло в голосе. – Хигги?

– Боишься? – Искандер насмешливо фыркнул. – Сейчас будешь охранять свою охрану, а то их сожрут, ты скоро совсем без людей останешься.

– Ты знал?! – возмутился Ульрих.

– Как я мог знать? – Искандер развел руками, все так же ухмыляясь. – Я вернулся только вчера вечером и здесь еще не был. Но вчера в деревне днем я видел тварей. Прямо днем. Так почему бы им не ждать нас здесь? Если ты думаешь тихо сбежать отсюда в замок, то не стоит. Если лошади почуяли их, то и твари нас почуяли тоже. И пойдут за нами. Лучше уж встретить лицом к лицу.

Я видела, как Ульриха перекосило. Обвинять себя в трусости он не позволит.

– Ты не слишком самонадеян, Сандер?

– Скоро узнаем. Ингрид, держись ближе ко мне!

Не нравятся мне все эти игры.

– Я справлюсь сама!

– Только давай без глупости, – сказал он, глаза сверкнули. – Ты можешь относиться ко мне как угодно, но это не повод подставляться самой. Твоя смерть мне сейчас невыгодна в любом случае.

Хмуро, немного резко.

После всех этих разговоров в пути – я могу понять.

«Сейчас невыгодна». А потом? Или я придираюсь к словам?

– Зачем мы здесь? – спросила я. – Ты ведь не просто посмотреть приехал?

– А ты знаешь, что это? Изначально? – Мы уже подъехали, осталось недалеко, Искандер спрыгнул на землю. – Дальше идем пешком! – сказал громко. – Если лошадь испугается и понесет, будет хуже.

Гвардейцы подчинились сразу, я видела, как им не по себе.

Я тоже. Моя лошадь волновалась, и я уже видела достаточно за последние дни, чтобы оценить.

Ульрих еще какое-то время ехал верхом, всем своим видом показывая, что у него все под контролем.

Привязали лошадей у молодого ясеня.

Знаю ли я, что это?

– Алтарь древних богов, – сказала я.

– Да, – согласился Искандер. – Алтарь Земли. А Камень на вершине башни – алтарь Неба. Хранитель приносит жертву дважды. Кровь – земле, дух – небу. И взамен получает от богов благодать для своего народа. Но если Камень действует очень избирательно, испытывает тебя, то земля принимает любую кровь. Если жертва достаточна, то земля наполняет хранителя силой, и ему проще снискать благосклонность Неба. Но если в крови не хватает огня, то этой крови требуется куда больше. Земля примет, но потребует еще. И даже больше, чем один человек может отдать.

– Потребует еще? – у меня странные смутные сомнения закрались.

– А ты видела, как это происходит? Или тебя вообще держали подальше? Я слышал, что в Рёйгене Багряную рощу стараются не упоминать лишний раз. Традиционный ритуал стал тайным и запретным, потому что вывернулась его суть и изменилась жертва, которую приносят.

– Традиционный ритуал? Ты хочешь сказать…

– Мой дядя тоже приносит кровь. Я видел однажды, в Данхаре. Но если Камень благосклонен к тебе, если небо приняло и земля тебя приняла, то это скорее символическая жертва, не больше пригоршни. Почти как клятва верности.

– А если нет?

– Тогда как повезет, – его глаза сверкнули немного безумно.

– Я тоже видел это в Данхаре, – Ульрих смотрел на него с сомнением. – Присутствовал. Когда алтарь чувствует кровь, то выпускает тонкие нити, опутывает… Камень будет пить, пока не насытится или не вытянет все досуха. Здесь не Данхар, Сандер. Это в Данхаре нитям достаточно было лишь коснуться руки, коснуться крови и свернуться обратно. Но здесь не так, равновесие нарушено, и пригоршни крови не хватит.

– Значит, не хватит, – сказал Искандер ровно, пожал плечами.

Он казался очень спокойным, словно ему все равно, словно это не важно.

– И кого ты собираешься убить здесь? Меня? – Ульрих положил ладонь на рукоять меча.

– Не дергайся, – сказал Искандер холодно. – Я здесь не для того, чтобы самому продолжать делать то, что делал Магнус. Это будет иметь смысл только тогда, когда это будет моя кровь.

Ульрих даже назад шагнул.

– Ты ненормальный?

– А ты думаешь, почему Альфред отправил сюда именно меня? Потому что я готов рискнуть. И тебя вместе со мной. Потому что когда моя дурь не оправдает себя, нужен кто-то, кто подхватит дела, возьмется за все вдумчиво и осторожно. Я знаю, что ты только и ждешь моего промаха. Это и есть твоя задача. А пока я могу делать по-своему, я буду делать. – Искандер обернулся, оглядываясь по сторонам. – Вот только я еще не решил, сразу пойти к алтарю или сначала попробовать поубивать тварей? Они ведь рядом, ты чувствуешь? Если все выйдет, твари, скорее всего, уйдут сами.

– А если нет? – сказала я. Мне становилось как-то уж совсем не по себе.

Искандер губы облизал, вздохнул.

– Тогда лучше тварей для начала. А то если их много, вдруг Ульрих один не справится, – он подмигнул, как-то страшно вышло.

Мне показалось – он сумасшедший совсем. Человек не может говорить все это всерьез, тем более, не может делать.

– Вы двое, – Искандер махнул гвардейцам. – Встаньте около леди Ингрид, прикройте ее щитами и сами прикройтесь. И не смотреть. Прямо головы под щиты спрячьте. Не вздумайте высовываться, если хотите жить. Ульрих, тогда ты в ту сторону, я в эту. Оружие не дергай, меч тебе не поможет, только время потеряешь.

– А если твари не подойдут? – напряженно спросил Ульрих. – Я не вижу их. Чувствую, да, но не вижу.

– Сейчас приманим. Не волнуйся, я так уже делал, – Искандер ухмыльнулся, достал нож.

– Что ты творишь? – я попыталась остановить его, развернуть к себе.

Но такого не очень-то развернешь и остановишь.

– Прости, – сказал он, и чуть-чуть иронии. – Очень хочется кого-нибудь убить. Думаю, лучше всего убить тварей, как думаешь? Они все равно сами не уйдут, не отпустят нас. Так почему бы не сейчас? Отвернись и закрой глаза.

– А там, в деревне, ты просто отогнал их.

Искандер бросил короткий взгляд на Ульриха, пожал плечами.

– Я, честно, не знаю, как это вышло и как повторить. Может быть, тогда они и не собирались нападать, просто посмотрели на нас и ушли.

Усмешка.

Он знает. Я по глазам вижу, что все знает. При Ульрихе не хочет говорить? Или тут что-то еще?

Но неужели лучше так рисковать?

Придурок.

Только спорить с ним сейчас не выйдет.

Точно не сейчас.

Ульрих смотрит на все это, сжав зубы. Он готов. Я даже видела, как глаза начинают светиться изнутри, совсем не по-человечески.

– Отойди, – велел Искандер.

Взял нож, провел по ладони.

И даже прежде, чем первая капля скатилась по пальцам и упала в снег, я услышала рык тварей.

Со всех сторон.

Ульрих побледнел, оскалился, лицо вытянулось.

– Назад развернись! – бросил ему Искандер. – Ингрид! Назад.

Да, мне лучше отойти и не мешать, не лезть под руку. Я стою между ними.

Я чувствую, как страх подступает к горлу – это приближаются твари. Вижу, как гвардейцев начинает трясти. Им точно не место здесь, люди не могут с таким справиться.

Ближе…

Искандер стащил плащ, отбросил в сторону, чтобы не мешал.

На кончиках его пальцев сверкнули искры. Он чуть подался вперед, словно готовясь к броску.

Ульрих за моей спиной.

Твари… мне кажется, я слышу скрип снега под их лапами… если такое вообще возможно. Сначала очень тихий, приглушенный рык, предупреждающий. Потом с другой стороны, громче. И еще.

Холодный ком сворачивается в животе. Ноги начинают дрожать. Хочется бежать отсюда, спрятаться. Но бежать некуда. Именно здесь сейчас безопаснее всего.

Хочется закрыть глаза, зажмуриться. Но я должна видеть это. В моей крови тоже огонь. Я не отступлю.

Все, что я могу, – это смотреть.

– Как думаешь, сколько их? – голос Ульриха напряженный, до звона.

– А сколько тебе надо? – спрашивает Искандер. – Со сколькими ты можешь справиться?

Усмешка.

Никто не знает, удастся ли справиться даже с одной. Просто не было такого опыта.

– Смотри! – Искандер показывает в сторону.

И я смотрю тоже.

Ноги подкашиваются разом, подкатывает тошнота. Я опускаюсь на колени, потому что стоять уже не могу.

– Ингрид, поднимись! – требует Искандер. – Если можешь стоять – лучше стой. Иначе не успеешь отпрыгнуть в сторону.

– Думаешь, меня это спасет?

– Не важно, – говорит он. – Чуть-чуть больше шансов.

Я пытаюсь подняться. Пытаюсь смотреть даже.

Синие глаза твари смотрят на меня. Паучьи. У твари не два глаза, а куда больше… смотрят…

И я уже не вижу ничего, кроме этих глаз. Все в мире перестает существовать.

Мне кажется, я умру сейчас. Просто умру, сердце остановится.

Но что-то происходит… у меня так звенит в ушах, все так плывет, что я даже не сразу понимаю. С пальцев Искандера срывается огонь и летит в тварь. Вспышка! Тварь ревет, бросается к нам, но тут второй удар ей в морду. Пуф! И тварь рассыпается искристым снегом. Огонь сжигает ее.

– Одна есть!

Но радости никакой.

Они подступают.

И вот, я вижу еще глаза, и еще… сколько их? Десять? Двадцать? Хватит ли сил и времени на всех?

– Стеной! – командует Искандер. – Как подойдут, давай стеной!

Ульрих кивает.

И от него, полукругом, разбегается огненная стена, все шире. Огонь Ульриха чуть голубоватый, почти белый и почти прозрачный, призрачный, он колеблется маревом, топя снег под собой.

– Рано! – Искандер недоволен. – Слишком большой радиус! Не вытянешь!

Ульрих только фыркает, почти с презрением, и его стена поднимается выше, бежит быстрее. Твари рычат, ревут, я уже отчетливо вижу их. Но даже не могу понять, на что это похоже. Белая шерсть, но голые длинные, тонкие, узловатые лапы, почти волчья морда, если б не глаза… волчья до тех пор, пока тварь не разевает пасть. Пасть не волчья. Тысячи тонких, острых, словно иглы, зубов…

Не могу… тошнота подкатывает.

Я слышу всхлипы рядом.

Дико видеть такое… как два взрослых, крепких мужика трясутся, обнявшись, зажмурившись. Скулят. Один начинает выть в голос. Им страшно.

Но это не их вина. Это магия тварей, защититься от которой людям нечем.

Огонь с шипением бежит вперед.

Две твари выходят чуть ближе, и огненная стена Ульриха бьет по ним. Разбивает. Пуф! Белые искры в стороны.

Две.

Но другие лишь отступают, ждут. И стена гаснет.

Ульрих выдыхает, утирает пот со лба. Тяжело. Огонь требует усилий и концентрации.

Две твари. Но там, вокруг, намного больше.

Искандер ждет.

Мне хочется разрыдаться вместе с гвардейцами, потому что невозможно ждать. Мучительно. Но ждать недолго. Твари чувствуют горячую кровь. И все ближе.

– Жди! – требует Искандер. – Не дергайся!

В этот раз Ульрих слушает, ждет, не тратит силы впустую.

Твари подходят, окружают. Их больше десятка. Я не могу сосчитать, те, что стоят чуть дальше, – расплываются белым снежным маревом. Глаза мерцают.

Ближе.

Голова кружится.

Я вижу, как Искандер медленно ровно дышит, как поднимаются и опускаются плечи.

И ближе еще.

Твари припадают к земле, разевают пасть. Слышу голодный рык со всех сторон.

Еще немного…

Они окружают нас. Плотным кольцом. Одни из них крупнее, другие мельче… И мне уже кажется, что выхода нет. Сейчас они бросятся, и конец. Лишь несколько шагов.

– Давай! – командует Искандер.

И огненный круг рывком разлетается в стороны. С одной стороны белый, почти прозрачный, с другой – густо-синий.

Твари вскрикивают… я не могу назвать это иначе. Дикий предсмертный крик. И вместо тварей – стена снега, в человеческий рост… и оседает… Шелест осыпающегося снега.

Но за стеной я вижу еще глаза.

Твари бросаются на нас. И вот тут я не выдерживаю, вскрикиваю сама, закрываю голову руками. Не могу смотреть, кажется, даже стоять не могу. Какое-то время я почти ничего не соображаю, просто паника захлестывает. Огонь и рев вокруг меня. Вспышки. Я вижу огонь даже через плотно зажмуренные веки. Я уже не способна понимать, что происходит. Все мешается, мелькает…

Я плачу, кажется. Ужас тварей достал и меня.

Так хочется спрятаться.

И я, почти не понимая, что делаю, кидаюсь к гвардейцам… хоть куда-то, укрыться под их щитами, живые люди все-таки.

Но чья-то рука рывком отдергивает меня в сторону, отбрасывает.

И я вижу, как к людям бросается тварь. Но огненный шар настигает ее, разбивая снежными брызгами.

Я кричу. И люди кричат. Я вижу, как одного из них охватывает огонь, он не успел увернуться. Он катается по земле, стараясь сбить… Второй бросается в сторону, но тут его настигает тварь. И вспышка снова.

Безумие.

Я тоже умру сейчас.

Это… все…

Буря. Огонь и лед.

Я даже толком не поняла, когда все закончилось. И как.

Просто поняла, что стало тихо.

И долго еще сидела так, сжавшись.

Потом… шаги… кто-то идет, шаркая ногами, едва передвигая. Тяжело плюхается рядом.

– Жива?

Искандер.

Открываю глаза.

Он сидит рядом. Весь в черной копоти, на синем дублете прожженные дыры. Белое лицо, все в красных пятнах. Взъерошенные, слипшиеся от пота волосы. Совершенно безумные глаза.

– Как ты? – говорит он. Голос совсем хриплый, чужой.

– Жива, – шепотом говорю я.

Сама себе едва верю.

Он кивает.

– Ну и славно.

Потом проводит ладонью по лицу, размазывая грязь, и ложится, откидываясь назад.

Я оглядываюсь.

Недалеко, шагах в пяти, сидит Ульрих, закрыв лицо руками, его плечи дрожат.

Тихо. Ни ветра, ни снега.

Я только слышу, как шмыгает носом Ульрих. Нет, таких, как они, – ужас тварей не берет, но и бесследно все это тоже не проходит, накрывает позже.

Слышу рваное, сбивчивое дыхание Искандера.

Тоже стараюсь дышать, и понемногу отпускает.

Нужно найти способ остановить это. Как угодно, но остановить. Сейчас, наверно, даже я сама готова полить кровью жертвенный алтарь, если это поможет. Никакая дурь Искандера уже не кажется дурью. Если твари начнут приходить днем, вот так, Рёйген просто не доживет до весны.

– А ты огнем никогда не пробовала? – вдруг спросил он.

Я вздрогнула даже.

– Я не смогу так.

– Так и не надо, – сказал Искандер, глядя в небо. – У нас с Ульрихом большой опыт, еще с войны, тебе это ни к чему. Просто на всякий случай, если вдруг придется отбиться самой. Оно и по людям можно шарахнуть. Мало ли, – он скосил на меня глаза. – Ты… потренируйся. Я уверен, что силы у тебя хватит. И даже разгорится еще немного, если будешь использовать. У кого-нибудь из твоих есть огонь?

– Йокель, – неуверенно сказала я. – Но немного совсем.

– Это не важно, – сказал Искандер. – Надо понять технику.

– А ты?

– Ну, или я покажу… – он повернул голову ко мне. Вроде бы и смотрит на меня, но взгляд в пустоту, словно совсем не здесь.

– Это не женское дело, – отозвался Ульрих.

– Да? – удивился Искандер и приподнялся на локтях. – Женское дело сидеть и ждать, пока тебя твари сожрут? Вот уж счастье!

– А ты не собираешься жену охранять?

– Думаешь, я смогу постоянно быть рядом? Или ты думаешь, что рядом со мной, вот прям так, как сейчас, безопасно? Ты своих защитил?

Ульрих дернулся, огляделся.

Искандер со вздохом поднялся на ноги. Прошелся.

Остановился у разорванного тела одного из гвардейцев, присел рядом, перевернул.

– Вот иди, посмотри, – сказал он. – Ради чего они умерли?

Ульрих чуть подобрался, но остался на месте.

– Чего ты хочешь от меня, Сандер?

– Подойди.

Он вздохнул, но все же подчинился, подошел. Остановился, молча, поджав губы.

– Кто из нас способен с этим хоть как-то справиться? – сказал Искандер. – Я, ты, Тагир и, может быть, еще Мартин, отчасти. Из тех, кто способен хоть не умереть от ужаса: Эрик, Ингрид, ее Йокель, насколько я понял. Кадим… но – где он? И это все, что у нас есть. Поэтому единственное, что меня волнует сейчас, – как остановить эту волну. Пожечь всех – у нас рук не хватит. Нужно понять причины, которые волну запустили. И остановить.

– Как?

Ульрих смотрел не на Искандера, не на мертвого гвардейца, а куда-то в сторону.

– Ты все еще считаешь, что моя идея пролить кровь на алтарь так уж плоха?

Ульрих все же повернулся, смерил его взглядом.

– Ты умрешь, и мы с Тагиром останемся вдвоем. Да и Тагир не станет мне подчиняться. И что тогда?

– Просить помощи у Альфреда. Пусть присылает все резервы.

Ульрих вздохнул, пожал плечами.

Помолчал.

– Попробуй, – сказал наконец.

Искандер кивнул. Хлопнул Ульриха по плечу.

– Если что… жену мою не обижай, – сказал тихо.

– Зачем мне? – так же тихо спросил тот.

– Незачем. Ты тот еще сукин сын, Ульрих. Но тебе я верю больше прочих. Позаботься о ней.

– Сам не веришь, что выйдет?

– А хрен его знает, – Искандер криво усмехнулся. – Последнее время все идет как-то вкривь и вкось… Не знаю, во что верить. Ладно…

И отвернулся резко. Пошел к алтарю.

Я вскочила на ноги тоже.

– Ингрид, не подходи, – бросил он через плечо, не оборачиваясь.

Ладно, близко не буду, но я точно должна видеть.

Ему страшно. Он старался не показать этого, но я видела все равно.

Последние несколько шагов к алтарю дались с усилием.

Подошел. Провел ладонью по гладкой поверхности камня.

Закатал рукав.

Больше не глядя ни на кого, не оборачиваясь. Моргнул… такое напряженное, собранное лицо.

Нож достал.

Так и хотелось кинуться, остановить. Но нельзя мешать. Я тоже не знаю, как правильно.

А он, прямо с ходу, не раздумывая, полоснул по руке, чуть выше запястья.

Замер. Кажется, даже дышать перестал.

Первая капля скатилась по ладони, по пальцам… сорвалась. Еще в полете, не коснувшись камня, вспыхнула синим огнем.

Я видела, как напряженно дрогнула у Искандера рука.

Когда капля огня упала и ушла в камень, словно в песок… когда вторая капля была готова сорваться вот-вот… Из камня в ответ потянулись тонкие белесые нити.

Я видела, чего стоило Искандеру не отдернуть руку. Позволить коснуться. Поползти по коже, обвивая. Я видела, как он сжал зубы.

Нитей становилось все больше, они опутывали сильнее. Не вырваться.

Светились, мерцали, словно впитывая и пропуская через себя жидкий огонь.

Искандер стоял.

Нити опутали всю руку, до локтя, полезли под рукав.

Он тяжело дышал, и чем дальше…

С усилием. Потом не носом даже, ртом, заглатывая воздух.

Я даже представить не могла, что он сейчас чувствует.

Зажмурился.

Его щеки побелели, он покачнулся даже, переступил…

Оперся о камень второй рукой, словно вот-вот упадет.

Алтарь светился ровным светом.

Еще немного и…

Мне показалось, еще немного и все. Будет поздно. Проклятый камень убьет его, забрав не только кровь, но и жизнь, забрав все до капли…

Потому что не хватает? Потому что что-то не так?

Я обещала поддержать его, но не знаю, как это сделать.

Почему-то вдруг щелкнула мысль – на его месте должна быть я. Это ведь я наследница своего отца. Пусть я женщина, но это не имеет значения. Камень Ормхольма признавал меня с самого начала, пусть и не хватало силы. Но сила есть в моем муже, а во мне… Мы должны быть вместе, только так…

Я не знаю, что дернуло меня, но вдруг показалось – это единственно правильное.

Я рванулась к алтарю тоже. Быстро, пока не успела передумать.

Нож на поясе у меня тоже есть.

И резко провела по ладони. И даже прежде, чем капля успела скатиться, я приложила ладонь к камню.

Мы вместе должны сделать это.

Вскрикнула, потому что руку пронзило огнем.

Искандер открыл глаза, дернулся, только сейчас поняв, что я делаю. Попытался второй рукой схватить меня и оттолкнуть, даже что-то сказать попытался.

Не успел. Свет вспыхнул вдруг с такой силой, что оглушило, я зажмурилась. Замерла. Даже дышать перестала.

Все…

Свет вокруг нас и тепло. Завихрения огненного танца… но этот огонь… не обжигает.

Вдруг почти безумное понимание, что все хорошо.

Что жертва принята и боги благословляют нас. Вот так – благословляют.

Я стояла, не решаясь шевельнуться, стараясь все осознать.

Нити, опутавшие руку Искандера, отпускали, втягивались назад, пока не исчезли вовсе.

Тепло и свет. И такая легкость во всем теле.

И кружится голова.

Я падаю. Но чьи-то руки подхватывают, не дают удариться. Не Искандер, Ульрих.

Мой муж тоже не может стоять на ногах, опускается, садится, прислонившись к алтарю спиной. Смотрит на меня.

– И что теперь? – спрашивает Ульрих.