Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6. Ни о чем не жалеть

…По настоящему договору Данхар обязуется выплатить три тысячи марок золотом и двадцать тысяч марок серебром… а также передать на воспитание трех мальчиков из знатных семей.

Из Хевранского мирного договора

– Успокойся, – глухо и жестко велел он. – Слезай с лошади. Мы поговорим.

Удивительно, но я отлично вижу по его лицу, что он так же не ожидал этой встречи, как и я. Все пошло не по плану?

– Кто ты такой?!

Я уже и сама понимаю, но мне нужно услышать сейчас.

– Ингрид…

Он перехватывает меня поперек, рывком стаскивает с лошади. Хватка у него железная, не убежать.

– Скажи! – я смотрю ему в глаза.

И отчаянная ярость в этих глазах на мгновение полыхает синим огнем. И в это мгновение мне становится страшно – ему выгоднее убить меня, чем возиться. Но лучше умереть…

– Успокойся… – совсем тихо говорит он. Ярость и растерянность разом.

– Ну?!

– Искандер ибн Джабаль Убар Тайхари, – говорит он. – Твой муж.

Зубы сжимает.

Мой муж.

Я дергаюсь что есть силы, успеваю ему пощечину влепить, прежде чем он успевает перехватить мои руки.

– Ты врал! Все врал мне! Твоя клятва на крови ложь! Ты не собирался исполнять!

Его синие глаза темнеют.

– Подожди, сейчас… – шепотом мне, и разворачивается к своим. И рявкает так страшно, что мне хочется зажмуриться: – Все вон отсюда! Пошли в дом!

И тут меня обжигает. Я вскрикиваю, и Отер… Искандер… Как мне теперь его называть? Он дергается тоже, отпускает меня, встряхивает рукой.

Я не сразу понимаю…

– Что-то не так, господин? – данхарец в лисьем плаще удивленно и почти испуганно смотрит на него.

Клятва. Отер, чтоб его! Он клялся на крови, и сам огонь напоминает, что я потребовала исполнить, а он… По ладони, там, где еще остался след от пореза, бегут огненные жилки огня, растекаясь… Если он откажется от клятвы, огонь сожжет его целиком, прямо сейчас.

Но как он может не отказаться?

– Я не отказываюсь, Ингрид, подожди! – дышит сквозь зубы, ему больно, но он пытается справиться.

– Ее нужно убить! – кричат с крыльца. – Господин! Убить сейчас и клятвы не будет!

Я вижу даже, как один из них вскидывает лук.

Вот и все…

– Не сметь! Не стрелять! – Искандер разворачивается к ним, закрывая меня собой. – Пошли вон! И не высовываться, пока я не велю!

А потом еще орет что-то по-данхарски, я не понимаю ни слова, но кажется, что там сплошные ругательства, одно крепче другого. И его слушают. Очень сложно не послушать, когда так орут, даже мне страшно.

На что он надеется?

– Подожди, – говорит хрипло, уже мне. – Я не отказываюсь. Дай мне сказать… Ну, не здесь же, не будь дурой. Тебя же убьют.

Сжимает зубы, часто дышит. Левая рука заметно дрожит, и уже начинает тлеть рукав.

– Ты все врал… – выдыхаю я, понимаю, что почти нет сил.

Я представляла себе это не так.

Отступаю на шаг…

– Подожди… – он опускается на колени передо мной. – Я не отказываюсь. Вот. Я обещал привести и поставить на колени. И я перед тобой. Ты можешь убить меня прямо сейчас, я не дернусь, – он морщится. – Просто если дернусь, умирать от огня будет куда больнее. Но подожди, – он замирает, даже дышать перестает, когда я кладу ладонь на рукоять меча, немного вытаскиваю из ножен. – Ингрид, подожди. Не сейчас. Я никуда не денусь от тебя. Сейчас ты можешь решить, но можешь дать мне немного времени. Дай мне шанс объяснить тебе все.

– Не хочешь умирать?

Он фыркает, криво, с насмешкой – кто же хочет?

– Объясняй, – говорю я.

Он втягивает воздух шумно, почти мучительно. На левой руке огоньки заметно меркнут, огонь отступает, потому что я позволяю ему отступить. Жду. Искандер болезненно прижимает руку к себе, сгибаясь.

– Давай зайдем внутрь и спокойно поговорим, – просит он. – Если убьешь меня сейчас, сама не уйдешь, тебе не позволят. Зачем тебе? Но если дашь отсрочку, то потом, в удобный момент, снова можешь потребовать исполнения клятвы. Просто ничего не решай сейчас, дай объяснить.

– Если отступлю, ты убьешь меня сам.

– Зачем? – говорит он. – У меня уже была куча возможностей сделать это. Я мог бы просто позволить Зарифу пристрелить тебя. Я не хочу твоей смерти.

– Из-за Камня Ормхольма?

– И из-за Камня тоже. Не хочу. Договор, который будет полезен обоим.

Он смотрит на меня.

У меня нет выбора, на самом деле. Мне некуда бежать, меня не выпустят, не дадут уйти. Я уверена, они следят. И даже если мне чудом удастся сбежать, там, в метели, ждут твари.

– Хорошо, – говорю я. – Я дам тебе время.

Огоньки на руке исчезают окончательно, оставляя лишь красные пятна ожогов. Ничего, это он тоже переживет.

Искандер переводит дыхание, губы у него совсем белые, медленно поднимается на ноги, его слегка покачивает.

– Пойдем внутрь, там теплее. Возьмем выпить. Ты только держись поближе ко мне, – говорит он. – А лучше – за мной. Мне не нравится то, что произошло, так не должно было быть. И я сначала разберусь, как это вышло, а уже потом можем считать тебя в безопасности.

– Ты не доверяешь своим людям?

– Не всем. Но и отказаться от присутствия остальных я не могу. Идем.

Он даже дергается протянуть мне руку, но успевает одуматься вовремя.

Я киваю.

Хорошо. Мы поговорим.

* * *

Замечаю, как перед самой дверью он выпрямляется, прячет левую покрасневшую руку в складках плаща. У него все отлично.

А доверяет, значит, не всем.

Самое удивительное, что за его спиной мне действительно спокойнее. Я ему нужна. Так или иначе, но нужна. А значит, можно будет поторговаться. Гордо помереть на месте – самое глупое, что я могла бы сделать.

Все равно глупо… я так старалась от него сбежать…

– Тагир! – громко требует Искандер, делает знак данхарцу в лисьем плаще. Тот послушно склоняет голову. И дальше они оба говорят что-то по-данхарски, я не понимаю этого. Все, что могу понять, это «Кадим», они говорят о нем.

Что-то пошло не так?

Искандер хмурится.

Потом трактирщику уже:

– Пусть присмотрят за лошадьми. Мне нужна комната, еда и две кружки эля… для начала.

Его пожелания спешат исполнять. И комнату спешно освобождают, мне кажется, выгоняя кого-то из его же людей.

– Сюда, господин! Сейчас свежие простыни принесем…

Мы заходим, и он кивком предлагает мне сесть к столу, пока в комнате наводят порядок. Сам стоит у дверей, о чем-то тихо говорит с другим человеком, по-уэйски, но мне не разобрать.

Потом, когда суета стихает и нам приносят эля, он садится за стол сам. Пододвигает к себе кружку, задумчиво поворачивает ее, но не пьет.

Вздыхает.

– Я готов объяснить тебе все, раз моя игра так бездарно раскрылась. Спрашивай, что ты хочешь знать.

Он ненадолго закрыл глаза, зажмурился, и вдох-выдох… Потом снова посмотрел на меня. Усталость в его глазах. Все зря. Наверняка, ноющая боль в руке.

Нет, я вовсе не начинаю его жалеть. Просто сейчас он не выглядит победителем.

Спрашивать «Как ты мог?» – невероятно глупо.

– Ты не похож на данхарца, – сказала я.

– Ты тоже не похожа на северянку, – сказал он. – В моем отце половина данхарской крови, четверть уэйской и четверть рёйгенской. У матери пополам рёйгенской и сайской. А если копнуть чуть глубже, то и еще больше намешано.

Развел руками. Да, для таких, как мы, – важен лишь огонь в крови.

– Племянник данхарского атабека…

– Да, – он усмехнулся невесело. – Но не наследник своего отца, хоть и старший сын. Когда отец отправлял меня в Уэйсвик, вместе с другими мальчиками Данхара, он говорил, что, может, хоть это меня чему-то научит, выбьет из головы дурь, а то через край. Не научило. Вот мой брат – да, всегда был гордостью семьи. – Он немного дернул головой, вздохнул. – Но я ни о чем не жалею.

Усталость в голосе все равно, потемневшие глаза.

Давняя обида?

Его самого отдали в качестве дани Уэйсвику, двадцать лет назад, после войны, когда Данхар окончательно потерял независимость и стал частью королевства. Три мальчика из самых знатных семей, почти заложники, которых легко могли убить, если что-то пойдет не так. Но двое из них добились многого при дворе.

– Что теперь будет со мной? – спросила я.

– Ничего. – Он пожал плечами. – Не думаю, что твоя жизнь теперь должна сильно измениться. Ты моя жена и хозяйка Ормхольма, ты ничего не потеряла в правах, у тебя остаются твои люди, ты сама знаешь, что делать. Не волнуйся, я не стану сейчас принуждать тебя к исполнению супружеского долга. Разве что позже, когда встанет вопрос о наследнике, но пока это не важно, нужно понять, смогу ли я сам справиться здесь.

А если не справится, то и наследники ни к чему.

– Я не пойду с тобой к Камню.

– Я понимаю это, – согласился он. – Точно не сейчас. Ничего, пока я попытаюсь как-нибудь сам.

Еще вчера вечером я засыпала у него на плече…

Наверно, я хочу знать главное.

– В чем именно обвинили моего отца? – спросила я. – Мне так и не сказали. Только то, что он замышлял что-то против короля. Но это неправда.

Искандер вздохнул тяжело, провел ладонью по лицу, потер.

– Отчасти, – сказал он. Поднялся на ноги, прошел по комнате из конца в конец, остановившись у окна. – Не против короля лично, но то, что он делал, ставило под угрозу весь Рёйген. Еще немного, и мы получили бы вторую Эгору здесь. Только Магнус забывал, а может, просто не хотел видеть, что тут другой климат и что справиться с наступающим холодом будет все сложнее.

Вторую Эгору? Я, наверно, не понимаю чего-то важного.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он усмехнулся невесело.

– Если в крови не хватает огня, то есть ритуалы, которые вначале кажутся вполне безобидными… Можно усилить этот огонь ненадолго, обмануть Камень и богов. Твой отец придумал это не сам, ему подсказали. Поначалу это не было предательством в полной мере, и не было злого умысла, скорее от бессилия и отчаянья, Камень не принимал его, твари подступали. Он решился попробовать. Но если ты встал на этот путь, потом отказаться почти невозможно. Только крови со временем требуется все больше и больше. В Эгоре это практикуют уже не один десяток лет и… видимое благополучие, даже богатство, то, что видно со стороны… Но со стороны не видно, какую цену приходится платить, – он нахмурился. – Я пока не знаю, как справляться с этим, зашло уже слишком далеко.

– Ты хочешь сказать… – я не знала, могу ли верить. – Хочешь сказать, мой отец приносил… жертвы? Людей?

Это казалось почти безумием.

Я не верю. Отец не мог…

Поняла, что не могу сидеть. Вскочила, подошла к нему сама. Не знаю зачем. Страшно хотелось ударить, наорать, заставить ответить за ложь.

Но в то же время… Все отъезды отца, все его дела… случайные обрывки фраз. Он говорил, что мне не стоит волноваться и думать об этом, это не моя забота, но…

– Да, – Искандер смотрел на меня. Сожаление в его глазах. – Кровь. Сначала крови нужно совсем немного, можно даже никого не убивать, просто договориться. Потом больше. Поначалу даже куриная кровь подойдет, но потом понимаешь, что лучший эффект от горячей человеческой крови, в которой есть хоть капля огня. Ты ведь знаешь, что твой отец искал по всему Рёйгену тех, в ком хоть немного осталось этой крови. Но вовсе не для того, чтобы найти подходящего мужа для тебя, это лишь удобный предлог.

– Искал, чтобы убить? – сказала я.

Он кивнул.

– И не только для… собственных нужд. Последней каплей стала передача пленников Эгоре, этого Альфред уже не стерпел. Свои резервы Альфонсо Кавали успел основательно истощить, так что теперь смотрит в нашу сторону. Эгоре нужна свежая кровь. И это уже не просто внутренние дела Рёйгена, это серьезная угроза.

Не против короля лично, но это предательство все равно.

Нет. Как я могу верить в это? Отец был хорошим человеком. Он не был чудовищем.

– Я не верю.

Слишком много лжи, так почему бы этому не быть ложью тоже?

Последние несколько дней – сплошная ложь. И я не могу понять, за что ухватиться.

Искандер молчал, просто смотрел на меня.

– Почему я должна верить тебе?! – потребовала я.

– Можешь не верить, сейчас это не имеет значения, – сказал он. – Это ничего не изменит.

Нет.

– Ты убьешь меня? – сказала я. – Принесешь в жертву, как мой отец?

– Что за мысли у тебя? Не говори глупости.

Я уже ни в чем не уверена.

– Почему тогда ты не приехал открыто? Не сказал сразу мне все в глаза? К чему все это представление? Может быть, ты обманываешь меня до сих пор? Может, ты никакой не Искандер?

– Сандер, – он слабо улыбнулся. – Большую часть жизни я прожил в Уэйсвике, мне привычней на уэйский манер.

– Мне плевать.

– Хорошо. Можешь называть меня как захочешь. Я приехал открыто, но ты уже сбежала. За тобой могли бы отправить погоню и привезти силой, благо ты поступила очень предсказуемо, побежав на запад. Но силой решать это я не хотел. Подумал, что может быть отличная возможность узнать друг друга получше. И до сих пор считаю, что это было правильным решением, даже если все вышло так.

– Ублюдок! – тихо буркнула я.

Он усмехнулся.

В тишине я слышала шаги по коридору. Потом открылась дверь – нам принесли ужин, расставили.

Вот только есть не хочется совсем.

Искандер тоже только бросил на стол быстрый взгляд, сглотнул, потянул носом с голодным видом, но не двинулся с места. Он стоял, немного прижав левую руку к себе, обхватив ее правой.

– Если хочешь, – предложил спокойно, – послезавтра мы можем поехать в Багряную рощу, посмотреть своими глазами. Твой отец говорил, что алтарь находится там, и там же держали пленников. Я тоже еще не видел. Завтра вернемся в Ормхольм, отдохнем, а потом нужно будет начинать. Чем раньше мы поймем, что делать с этим, тем лучше.

Мы? Мы вместе. Только нет никаких «нас».

– Мой отец признался? – спросила я.

В это тоже сложно было поверить, он слишком гордый…

– Да.

Искандер смотрел мне в глаза. И было в этом что-то такое, словно «все признаются».

– Его заставили, – сказала я.

Искандер облизал губы.

– Он был герцогом Рёйгена, – сказал твердо. – В его крови все равно был огонь, пусть и немного. Таких, как мы, сложно заставить признаться в чем-то против воли. Даже под пытками. Он сказал – ты не знаешь ничего. Он всю жизнь старался тебя от этого беречь, чтобы, когда придет время, у тебя был выбор. А может, боялся, что ты можешь невольно выдать его.

Я зажмурилась. Отвернулась.

Послезавтра мы поедем смотреть…

Отошла, села в угол на кровать.

– Если хочешь побыть одна, я сейчас уйду и не буду мешать, – сказал Искандер. – Не пытайся сбежать, там метель и твари.

Хочу.

И мне некуда бежать.

Но нужно осознать это и подумать.

Он ушел. Но прежде, чем уйти, прихватил все же пирожок со стола.

* * *

Я долго сидела, поджав ноги, обхватив колени руками. Не хотелось ничего.

И ведь даже сказать, что я и подумать не могла, – нельзя.

Отчасти я знала. Без подробностей и масштабов, но понимала, что отцу приходится нелегко и он ищет альтернативные пути… Знала, что он приносил кровавые жертвы, но… я думала – ну, что там может быть? Петуха зарезать по старым традициям?

Наверно, мне было удобно закрывать на это глаза.

Когда его вызвали в Мидсворд, он… Он ведь знал, уже тогда понимал, чем это закончится для него. Он заходил ко мне попрощаться. Сказал, что я должна быть сильной и что должна верить, не забывать: все, что он делал, – только во благо Рёйгена. Все, что мог.

Но даже тогда не объяснил мне, что происходит.

Мы никогда не были особо близки, но у меня больше никого нет. Он и…

Уилл ведь тоже все знал. Он не раз уезжал с отцом, помогал ему в делах. Он не мог не знать. Его усмешки, когда я говорила, что отец ищет мне мужа. А я верила. В том, что Уилл всегда честен со мной, я не сомневалась никогда. Конечно, отец мог запретить ему, но это ничего не меняет.

И очень больно все равно, словно весь мир перевернулся.

Шмыгнула носом невольно. И снова.

Долго пыталась держаться, потом все же расплакалась.

Старалась тише, скорей успокоиться, боялась, что кто-то войдет и увидит меня такой, но никто не входил, и успокоиться не получалось. Просто не понимала, как мне теперь быть.

Старалась вытереть слезы и ровнее дышать. Что толку.

Но никого. И чуть расслабившись, я начинала рыдать снова.

Я ведь не плакала, когда узнала о смерти отца, старалась держаться. Тогда у меня вышло. Не знаю что, наверно, желание отомстить помогало мне. Желание сражаться за свою правоту, не отступать.

А сейчас я даже не знаю, как правильно.

Я так и сидела. Много времени, наверно, прошло. За окном давно темная ночь, ветер завывает. Даже внизу люди уже начали затихать, расходиться спать.

Я уже собралась было залезть под одеяло и спать тоже, когда постучали.

Не ответила сразу, побоялась, что голос подведет.

– Ингрид! – осторожно позвал он. – Можно к тебе?

– Зачем?

Я все же громко всхлипнула.

А он не стал больше ничего спрашивать и объяснять. Зашел. Закрыл дверь за собой. Подошел ближе, присел на корточки рядом со мной.

– Как ты? – спросил, заглядывая в глаза.

Как? Слезы, сопли, глаза красные, нос, небось, тоже красный, распух.

– Что тебе надо? – спросила я. Очень стараясь, чтобы голос ровно звучал. Не буду сейчас спешно ничего вытирать и прятаться, это еще хуже.

– Просто заглянул узнать, – сказал он. – Не бойся, я не напрашиваюсь к тебе в кровать, я буду спать там, – и неопределенно махнул в сторону двери. Вот же, я и не думала, но он мой муж, мог бы потребовать. Но он внимательно разглядывал меня. – Слушай… – и бороду у скулы потер, – хигги и раньше подходили так близко к жилью? Прямо под дверь, что слышно, как когти скребутся по крыльцу?

Меня даже передернуло, я чуть не вскочила.

– Здесь?

– Нет, тихо-тихо, – он почти протянул руку остановить меня, но так и не дотронулся, запнулся, положил руку рядом на кровать. – Тут мужик один из ближайшей деревни… Ну как ближайшей? Вот, примерно, как ты и говорила, часа два-три езды. Он в замок побоялся с этим, думал, может, здесь кого найдет. У них там две ночи твари прямо у домов ходят, на двери в хлев даже следы когтей, пытались добраться… Он днем приехал, но мне рассказали только сейчас, – оглянулся на дверь. – Наверно, поздновато уже ехать туда, давно стемнело, а пока доеду, и вовсе скоро утро. Но завтра по дороге мы заглянем.

– Ехать сейчас? – я даже не поверила. – Ночью? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

Он только фыркнул.

– Мне теперь разбираться с этим все равно. И дома не отсидеться. Мне очень нужна твоя поддержка, без Камня не справиться. Но даже без тебя Камень может принять меня, если народ поддержит. Все люди, живущие на этой земле, связаны, так или иначе. И их поддержка может в итоге перевесить чашу весов, даже если ты будешь против. Значит, мне придется убедить людей, что я на их стороне. Если потребуется выйти ночью драться с тварями, – значит, нужно будет выйти и драться. Это всегда впечатляет.

Он говорил это так серьезно, что мне немного не по себе.

Я понимаю, что в основе этого – чистый расчет. Но безумие все равно.

– Ты собираешься впечатлять людей своими подвигами?

Я все-таки шмыгнула носом, вытерла последнюю слезу на щеке.

– Собираюсь, – сказал он. Так спокойно.

Это вообще возможно? Он остался жив в прошлый раз, но…

– Сражаться с тварями?

– Да.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Понимаю, – сказал он. – Я видел тварей вблизи.

– И теперь думаешь, что сильнее всех? Гроза хиггов! Тоже мне! В тот раз тебе просто повезло!

Я и не понимала, почему меня это так задевало, заводило. Его дурь… Слишком самонадеянная дурь.

– Значит, буду надеяться, что повезет снова. Иначе мне не выполнить того, для чего меня сюда прислали.

– Для чего? Стать владыкой Севера?

Это почти смешно.

Искандер так и сидел передо мной на корточках, глядя немного снизу вверх.

– Сделать Север снова безопасным, – сказал спокойно. – И способным самостоятельно прокормить себя, как раньше.

Я даже зажмурилась. Глубоко вдохнула.

Спокойно.

– И сколько среди твоих людей тех, в ком есть огонь? – спросила я.

– Пятеро, – сказал он. – И еще ты…

– Я?

Вот уж не надо меня сюда…

– Ты спросила, я ответил. Больше огня нет. Но из пятерых, думаю, рассчитывать можно в лучшем случае на двоих, остальным не хватит сил справиться даже с той паникой, которой бьют твари. Как Кадим.

Тут он как-то особенно помрачнел.

– А где Кадим? – спросила я. – Он ведь точно не в Мьёльвуд поехал?

– Не в Мьёльвуд, – усмехнулся невесело. – Он должен был вернуться, приехать сюда первым. Сказать, чтобы люди здесь не высовывались, не бросались в глаза, не подходили ко мне и сделали вид, что меня не знают. Чтобы мы тихо провели ночь, а завтра отправились в Ормхольм. Кадима видели здесь. Тагир говорил с ним. Он утверждает, что Кадим велел выйти меня встречать, сказал, что все удалось и я везу сюда жену. Что можно больше не прятаться.

Поджал губы, покачал головой.

Это ведь не мое дело, но…

– Ты доверяешь Кадиму? – спросила я.

– Больше, чем себе. Я знаю его всю свою жизнь.

Я тоже знаю Уилла всю свою жизнь, но теперь, вдруг, уже не так уверена.

– А этому Тагиру доверяешь?

– Да, – и все же здесь он замялся немного. Вздохнул. – У меня, на самом деле, не так уж много людей, приходится верить. Пока я не вижу смысла для них вредить моим планам. И главное, Тагир из тех двоих, кто хоть что-то может сделать. В нем южный, золотой огонь, но он силен.

– Сильнее тебя?

Искандер фыркнул, потом встал. Вздохнул долго и устало.

– Для чего тебе это, Ингрид? Может, и сильнее, если дело дойдет до драки. Амбициозен. Его отец владеет обширными землями на востоке Данхара, он пятый сын, и дома уж точно ничего не светит. Ты хочешь знать, не боюсь ли я, что мне воткнут нож в спину? – раздражение мелькнуло в голосе. – Я думал об этом. Все возможно. Тогда подумай и ты. Если не будет меня, то Тагир не станет возиться с тобой, он просто возьмет силой.

– Ты мне угрожаешь?

– Я предупреждаю тебя. Ты злишься, что я обманул тебя? Фолька, дочь оружейника Йостейна?! Разве ты сама не врала мне? Ты и твой брат едете к тетке? Он твой брат? Просто я раскусил тебя первый, и моя ложь продержалась чуть дольше. А ты… – Он замолчал, покачал головой, потом вздохнул снова.

Подошел к столу, взял зачем-то миску с пирожками.

Сунул мне.

– Ладно. Поешь, – сказал тише и глуше, примирительно, тот запал прошел. – Завтра долгий день и нужны силы. Вкусные пирожки, я уже штук шесть таких съел. И ложись спать, не сиди, не реви полночи. Выезжаем еще до рассвета, а то всего не успеть.