Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Ульрих не выдерживает первый. Как только вспыхивает его красивый кафтан – он выскакивает. Останавливается.

Сандер – нет.

Все вокруг замирает, все смотрят только на него. Не дыша.

Мне кажется, даже сердце останавливается. И окончательно сбиваясь, умолкает музыка.

Сандер танцует в огне.

Он сам становится синим огнем. И круг за кругом.

И огонь полыхает все выше, уже не у земли, уже в человеческий рост. Вокруг Сандера стена огня. Я уже почти не вижу его самого, только пламя.

Еще немного, и…

Мне кажется, это длится вечно. Реальность ускользает, все это не на самом деле, так не может быть.

Огонь выше.

Стеной. И все костры по кругу вдруг вспыхивают ярче, ослепительно синим, словно отвечая Сандеру. И люди испуганно шарахаются в сторону, кто-то даже пытается бежать, но огонь вокруг, бежать некуда. Мы в стене огня. Кто-то кричит.

И вдруг вспышка света, так, что невозможно смотреть. Волной огня обдает…

И затихает.

Снова лишь двенадцать догорающих костров, красные угли…

Сандер обнимает меня. Он такой горячий, что почти невозможно терпеть. От его жара начинает трещать и тлеть моя рубашка…

Я не знаю, смеяться мне или плакать.

Не верю, что это закончилось. Не понимаю, что будет дальше.

Но все равно тянусь к нему, обхватываю шею, заставляю склониться и целую в губы.

– Идем, – Сандер ведет меня в сторону. – У нас есть еще одно дело на сегодня.

Не при всех, да… но без этого никак.

Глава 13. Искры и пепел

Слезы жены его прольются на погребальный костер, вспыхнут искрами.

Память о нем будет жить в веках.

Из Откровения Хьернбори Бесноватого

– Куда? Что ты хочешь сделать?

Он так настойчиво тащит меня за собой, что становится не по себе.

– Если ты сможешь родить сына после сегодняшней ночи, он получит куда больше силы, чем мог бы получить просто так. Северу нужен огонь.

Но даже не в спальню, куда-то за угол, подальше от посторонних глаз.

И там рывком прижимает меня к стене. Его ноздри нетерпеливо раздуваются.

Его глаза почти безумные, пламя мечется. Одежда на нем сгорела напрочь, светлая щетина на подбородке, волосы на голове… волосы лишь чуть-чуть остались пятнами, клоками, свернувшиеся от жара. Его руки горячие, словно угли.

Страшно.

Во всем его облике что-то нечеловеческое, звериное, словно это кто-то чужой.

Страшно так, что я пытаюсь вырваться. Почти инстинктивно.

– Сандер, нет…

– Не дергайся, у меня мало времени, – хрипло говорит он.

– Мало? Почему?

Он мотает головой. Объяснения потом. Подхватывает мою рубашку и меня разом, и уже никуда не деться. И в меня одним резким движением. Я вскрикиваю.

Я ведь сама этого хотела, сама ждала. Именно для этого моя рубашка на голое тело… сегодня такая ночь, что иного и быть не может. Но что-то не так. Сердце колотится. Огонь Сандера слишком горячий, обжигает.

Все, что происходит сейчас, это не по любви, не для удовольствия. Его лицо передо мной такое напряженное. Все, что происходит, – происходит только потому, что так надо, ритуал, возможность получить больше силы, получить благословение для нашей земли… остальное не имеет значения.

Не имеет.

Я знаю, что Сандер может быть внимательным и нежным, но сейчас, после этих безумных танцев, на нежность не осталось сил.

Сейчас он рычит, оскалившись. И все быстрее.

Я осторожно обнимаю его, закусив губу. Пусть… Мне кажется, все это не на самом деле. Слишком не так… Глаза полыхают…

Мне вдруг кажется, что не только глаза, но сам Сандер начинает светиться изнутри. Словно огонь под кожей. Переливается… Синий огонь. Он проступает рисунком… или почти чешуей… и лицо вытягивается, заостряются зубы.

Еще немного, я готова просто заорать от страха, на мгновение мне кажется – он сейчас разорвет меня.

Но тут накатывает волна огня. Накрывает. Обдает жаром. Какое-то время я ничего не вижу, не могу дышать…

Нет, потом все же кричу. Звенит в ушах.

А потом это стихает.

Тихая темная ночь… звезды… Легкий ветерок…

Глаза Сандера не горят больше… темные… огонь схлынул.

Только немного его внутри меня… это такое странное ощущение… тепло и чуть щекотно, словно что-то ворочается внутри, пытаясь найти себе место. Его огонь во мне.

Сандер отпускает, позволяя встать на землю.

Чуть отстраняется, упираясь в стену ладонями. Тяжело дыша.

Вот и все.

Он облизывает губы.

– Прости… – его голос глухой, едва слышно. – Я напугал тебя.

Это даже не вопрос. Напугал.

– Ничего, – говорю я. – Как ты?

– Голова кружится… – говорит он. – Это просто откаты силы. Ты не пугайся, если я…

Его шатает, ноги подгибаются.

Я осторожно выскальзываю, вниз и в сторону.

Он сначала прижимается к стене лбом, потом без сил сползает на землю, переворачивается, садится, прислонившись спиной.

Из носа катится капелька крови.

И я понимаю, что сейчас мне страшно еще больше, я просто не понимаю, что делать. Бежать, звать кого-то на помощь? Ему плохо. Но его же нельзя оставить здесь. Огонь схлынул, и он просто замерзнет. А сама я никуда не дотащу.

– Я боялся не успеть, – говорит Сандер, тяжело дышит. – Этот огонь… слишком яркий для меня, горячий… я понял, что не могу удержать такой… пытался, но не могу. Я боялся, он либо сожжет меня, либо схлынет слишком быстро, уйдет, я… Но теперь, – он поднимает на меня глаза, – если после этой ночи у тебя родится сын, он получит весь этот огонь. Это важно, Ингрид.

Я не знаю, плакать мне или смеяться.

Он сидит совершенно голый на припорошенной снегом земле. На плечах, на груди сухой тонкой шелухой облезает кожа. Это не вполне ожоги, но выглядит страшновато. А вот ноги обжег по-настоящему, танцуя в огне… Нет, думаю, на нем это заживет быстро, день-два и… Но сейчас это ожог все равно. Сжимается сердце.

Передал огонь нерожденному еще сыну?

– Здесь, в Ормхольме, давно рождаются только девочки, – говорю я. – У моей матери, у моей бабки… у ее бабки.

– У тебя будет мальчик, – говорит он. – Не бойся, ты проживешь долгую жизнь.

Мне хочется плакать.

– А ты?

– Не знаю, – говорит он. – Ты дольше. Я видел…

– Сандер, ты не можешь знать это.

Я опускаюсь на колени перед ним. Чувствую, как он начинает дрожать, от накатившей слабости, от холода.

Но улыбается почти блаженно, беспечно. На сегодня он сделал все, что хотел.

– Могу знать. Ты… – он смотрит вдруг куда-то вдаль, через мое плечо. Так внимательно. – Ингрид, принеси что-нибудь теплое, укрыться.

Я оглядываюсь. Там никого. Я не вижу ничего, на что можно было бы смотреть.

– Что там? – спрашиваю все равно.

– Ничего, – говорит он. – Иди.

Настойчиво. Словно хочет побыстрее избавиться от меня.

Но спорить глупо. Я не понимаю… Я иду.

Когда возвращаюсь с теплым плащом на меху, еще издалека вижу, что перед ним стоит Ульрих. Они о чем-то говорят. Ульрих наклоняется.

Мне, наверно, не стоит мешать? Но, пока меня не прогнали, я хочу знать тоже.

Я подхожу ближе…

И вдруг понимаю, что Ульрих достает нож.

Он убьет Сандера? Почти беззащитного сейчас… Сандер даже встать не может.

Нет!

Внутри вдруг все обрывается.

Я бросаюсь вперед, пытаюсь успеть…

– Нет! Ульрих!

Не остановить.

Ульрих резко оборачивается ко мне, небрежный взмах руки, и передо мной вспыхивает высокая огненная стена.

Я отшатываюсь. И уже почти собираюсь сквозь огонь кинуться, потому что нельзя же так…

Но вижу, как нож Ульрих отдает Сандеру. Тот берет, кивает. Словно все так, как должно быть. И проводит ножом по ладони. Синим вспыхивает кровь. Сандер говорит что-то, глядя Ульриху в глаза.

Он приносит клятву. На крови. Такую, что не нарушить.

Я не понимаю…

И тут же огонь передо мной гаснет, я снова могу подойти. Они закончили, и я не помешаю больше.

– Леди Ингрид! – говорит Ульрих громко, очень спокойно. – Простите, если напугал, но вы немного не вовремя. Все хорошо.

Я подхожу. Ноги почти не гнутся, дрожат.

– Сандер, что ты пообещал ему?

Сандер только качает головой. Не скажет. Это не мое дело, только их двоих. Сидит, закрыв глаза, прижавшись затылком к стене. Я вижу только, как глубоко и тяжело дышит.

– Не волнуйтесь, леди Ингрид, – говорит Ульрих. – Ничего такого, что не пойдет во благо всему Рёйгену.

Потом забирает у меня плащ, накрывает Сандера, а потом подхватывает, охнув, пригнувшись, взваливает себе на плечо.

– Я отнесу его в спальню, сам он не дойдет. Вам обоим стоит отдохнуть.

* * *

Я проснулась утром рядом с ним.

Сандер спал. Я слышала его сопение мне в ухо, глубокое, ровное.

Он лежал, обхватив одной рукой, прижавшись ко мне. Словно стараясь быть ближе, не потерять.

Я едва ли не впервые видела его спящим. Так странно. Он немного хмурился во сне, но скорее сосредоточенно. Хотелось обнять его в ответ, прижаться щекой к груди. У нас ведь все будет хорошо? У нас обоих? Так хотелось услышать это от него.

Несколько минут пыталась лежать тихо и не шевелиться, не мешать ему. Пусть спит. День на дворе, но это не важно. Ему нужно восстановить силы. Но потом поняла, что не могу, рука затекла, попыталась осторожно подвинуться, и он проснулся.

Я улыбнулась ему, даже немного потянулась поцеловать.

В первое мгновение Сандер улыбнулся мне в ответ, так тепло, почти счастливо, и даже потянулся обнять крепче. Но тут же вздрогнул, словно вспомнив что-то.

– Ингрид?

– А кого ты ожидал увидеть? – удивилась я.

Он мотнул головой – никого. Чуть отстранился.

И целовать его я уже не стала. Кольнуло что-то…

Сандер ведь сам вчера попросил меня остаться. Когда Ульрих притащил его и уложил в кровать, тогда у Сандера и сил-то совсем не осталось… Он попросил только, чтобы я осталась с ним. «Не уходи».

А сейчас… Что не так?

Сомнение на его лице.

Я видела, за ночь Сандер вполне восстановил силы, и руки у него теплые, и глаза не такие запавшие, как после огненных танцев. Синие глаза с искорками огня. Его огонь – с ним. Обожженная кожа на плечах и груди выглядит вполне нормальной, только чуть розоватые пятна еще заметны, ноги вот я не видела… но думаю, ничего, жить будет.

Тут не в огне дело.

Он смотрел на меня и молчал.

И чем дольше, тем больше мне не по себе становилось. Что за мысли у него в голове?

Что случилось?

Если попытаться вспомнить, что было… пока мы шли вчера наверх, пока Ульрих тащил его, я видела людей Ульриха, которые шли за нами. Много людей. Удивительно, но они не праздновали вместе с остальными, не танцевали у костров. Они чего-то ждали.

Дождались? Сделали как надо? Или тогда Ульрих отменил приказ?

– Сандер, что произошло вчера? – спросила я. – Что это была за клятва?

Он засопел.

– Не спрашивай. – Сел, потом даже отодвинулся подальше, по лицу пробежала тень. – Это мое личное дело.

– Я не верю. Даже если только твое, это все равно меня коснется. Что Ульрих от тебя хотел?

Он зажмурился, потер ладонью глаза. Потом посмотрел на меня. Очень упрямо.

– Это касается меня, Ульриха… может быть, еще Альфреда, потому что мы оба служим ему в равной степени и исполняем его приказы. Не тебя.

Я не понимаю.

– Если это касается Альфреда, значит, касается и Рёйгена в целом. Значит, касается и меня. Что произошло? Почему именно в тот момент, там? Потому что ты на время оказался слаб и не мог сопротивляться? Он угрожал?

Мне это не нравилось.

Сандер поджал губы, долго смотрел, и вдруг глаза его отчаянно сверкнули, словно он решился.

– Да! – и дернулся было встать. – Угрожал. Я должен кое-что сделать, или он убьет меня. Убил бы, прямо там. У меня не было сил, и я ничего не мог сделать. А тихо помереть – как-то не входит в мои планы. И пообещал. Это не касается тебя, так что не спрашивай.

Ноздри зло раздулись.

Встать он попытался, но сразу не вышло, ступни все же обжег, я успела увидеть подсохшую корочку. Охнул, чуть не упал на кровать снова, но схватился за стену. Устоял. Очень стараясь держаться, тяжело дыша.

– А знаешь, что еще я хочу сказать, Ингрид, – в его голосе злость и какая-то безумная насмешка. – Я приказал взять под арест Йокеля. И живым я не отпущу его. Но и не убью сразу, мне много нужно узнать. У меня есть основания полагать, что он также причастен к кровавым жертвам. Поэтому я велю отвести его в подвалы и… хорошенько развлекусь.

– «Развлечешься»? – Я встала тоже, подошла, заглядывая ему в глаза. – Что происходит, Сандер? Я не понимаю. Зачем ты врешь мне?

Да, Йокеля я на празднике не видела. Да, я знаю его всю мою жизнь, но так же знаю, что он всегда был верен отцу. И сейчас вполне мог бы… хотя это плохо укладывалось в голове.

– Даже не думал врать, – сказал Сандер. – Если хочешь, пойдем вместе, я покажу тебе…

– Нет, – я покачала головой. – Я говорю не о Йокеле, ты врешь в другом.

Он отвел взгляд. Кадык дернулся.

– Тебе лучше уйти.

– Что произошло?

Я попыталась взять его за плечи, заставить повернуться, посмотреть на меня. Но он мои руки жестко стряхнул, отмахнулся.

– Хватит! – сказал резко. – Мне это больше не интересно. Я получил от тебя все, что хотел получить. Не думай, что хорошо знаешь меня. Ты меня совсем не знаешь. Иди к себе.

Честно говоря, мне страшно становилось.

Что-то произошло, но я не могла понять.

* * *

– Милорд Ульрих! Мне нужно поговорить с вами. – Я нашла его на стене. Очень удачно, мы можем поговорить без посторонних.

– Леди Ингрид, – он церемонно склонил голову. – Я к вашим услугам.

Усмешка в уголках губ. Не слишком явная, но такая снисходительная.

– Я хочу знать, что произошло вчера, – сказала я. – Что это была за клятва?

– А Сандер, конечно, ничего не сказал? – Ульрих не удивлен. – Что ж, я тоже не могу сказать вам. Я лишь напомнил Сандеру о том приказе, который нам дал Альфред. А то некоторые действия Сандера идут вразрез…

А вот этого не может быть.

– Нет, – сказала я. – Любой герцог всегда приносит клятву верности королю. На крови, так, что обратного пути не будет. Обычно это общие слова, о том, что клянется верно служить короне и своей земле, делать все на благо. Мой отец клялся и искренне верил, что все, что он делает, – исключительно на благо Рёйгена. Такая клятва не отменяет свободы и не мешает делать ошибки. Но если был прямой приказ короля, если король требовал что-то конкретное, то уклониться возможности нет. Сандер не мог действовать вразрез приказу.

Ульрих хмыкнул, разглядывая меня с интересом.

– Вы пытаетесь защищать его?

Что-то сжалось. Я не понимала пока, но… Сандер нуждается в моей защите?

– Нет, – сказала я. – Просто хочу понять.

– Иногда все дело в формулировках, леди Ингрид. Сандер мастер давать клятвы так, чтобы потом была лазейка, чтобы уйти от ответственности. Вы же сами убедились. Вы требовали от него голову Искандера, но что ж? Эта голова пока на месте. Думаете, он в первый раз проворачивает подобное?

Не думаю.

– И что же он нарушил?

– Я не могу сказать вам это, – Ульрих склонил голову. – Это государственные дела, и касаются они только нас троих: меня, Сандера и Альфреда.

– Вас тоже?

– Я ведь здесь не просто так, леди Ингрид, – сказал он. – У Сандера горячая кровь, он слишком безрассуден. Да, сейчас именно такой и нужен. Чтобы преломить ситуацию, сразиться с хиггами, повести за собой людей, может быть, даже ответить на удар Эгоры, если они решатся. Но за ним нужно присматривать, иначе это безрассудство может зайти слишком далеко. Вчера у него хватило дури полезть босыми ногами в костер… А что, если бы вчера огонь сжег его? Пусть не смерть, но серьезные раны? Он не всегда понимает, когда хватит. И это поставило бы под угрозу нас всех.

– Но у него все вышло, – сказала я.

– Вышло… А если сегодня на нас нападут твари? Между прочим, только что из той деревни, которую Сандер пытался укреплять, а потом все равно бросил… оттуда приехал парень, сказал, что всю ночь хигги снова подходили к домам и выли под окнами, люди даже и не решились выйти к праздничным кострам. Что будет сегодняшней ночью? Способен ли Сандер встать на ноги, чтобы сам что-то решить? Или решать придется мне, а вся его сила ушла на то, чтобы сплясать и впечатлить людей? А как до дела…

Ульрих скривился презрительно.

Кое-как встать Сандер сможет, но вот ехать куда-то – точно нет.

Я понимаю, что Ульрих в чем-то прав. Во многом прав. И все же не могу отделаться от ощущения, что дело не в приказе Альфреда и не в том, что Сандер не всегда понимает, что пора остановиться. Ульрих ведет свою игру.

Он смотрел на меня так внимательно.

– Просто подумайте, леди Ингрид. Сандер старший сын. Но даже родной отец предпочел сделать наследником не его. Такой огонь пьянит и слепит глаза, безусловно. Но, может быть, стоит взглянуть трезво?

* * *

И все же, сил встать Сандеру хватило.

Я наткнулась на него на лестнице. Бледнея, зеленея, он пытался идти, хвататься за стену, думая, что его не видят здесь. Но, заметив меня, сразу оттолкнулся, встал прямо.

Одетый в поездку, меч на боку.

На висках капельки пота.

– Могу я спросить, куда ты собрался? – сказала я. – Или это тоже государственная тайна?

– Твари снова начали выходить к домам, – сказал он, пытаясь отдышаться. – Возьму Тагира, и поедем разберемся.

– Почти вечер, вы не успеете до темноты.

– Ничего, – сказал он. – До темноты, как раз, и смотреть не на что.

– У тебя хватит сил драться с тварями? Ты на ногах не стоишь.

– Мне не нужно стоять, – сказал он немного резко. – Я поеду верхом. И огня хватит.

Попытался пройти мимо меня, словно ничего не было, уверенно и прямо. Словно совсем не больно наступать на обожженные ноги. Ему почти удалось. Только через три ступеньки нога чуть подвернулась, но он только сжал зубы.

Упрямый. Его не остановить.

И убить не так просто. Прочности ему тоже не занимать. Думаю, именно поэтому Сандер и ведет себя так – кажется, что неуязвим, что все сойдет ему с рук.

Я злилась на него. За все его недомолвки, за обман, за то, что ведет себя порой как свинья. Но все равно не могла не переживать.

Скоро ночь, и там твари. Что если в этот раз неуязвимость – это только иллюзия?

Не только о нем, но и о себе.

Если он погибнет, это снова перевернет всю мою жизнь. Что со мной будет тогда? Король назначит нового герцога Рёйгена. Ульриха? А я? Перейду к нему? Сомневаюсь, что я нужна ему. Но хозяйкой в Ормхольме мне точно не быть.

А если Сандер прав и я действительно рожу сына? Что будет с нами?

Если только смогу пережить роды… от этого становилось совсем нехорошо.

Я плохо спала этой ночью.

Пыталась читать. Но что-то все те книги, которые я взяла к себе, – они только еще больше заставляли думать и волноваться.

Все утро и весь день потом.

Не находила себе места.

Он вернулся следующим вечером. Один. Без Тагира.

Спрыгнул с лошади. Он шел, чуть прихрамывая еще, но вполне уверенно. Я видела из окна. И даже издалека я видела злость.

Слышала его шаги, когда он поднимался.

Ждала у дверей его комнаты.

– Нам нужно поговорить, – сказала сразу.

Сандер устало зажмурился. У него такое серое, осунувшееся лицо… что я почти устыдилась. Ему нужно отдохнуть, а я пристаю тут.

– О чем? – спросил он.

Если бы сказал: «Не сейчас. Давай поговорим утром», я бы, пожалуй, согласилась и ушла.

О чем…

Он готов поговорить.

Хочу понять, что происходит. Но он не ответит. Каким вопросом можно Сандера зацепить?

– Хочу понять, что будет со мной, – сказала я.

– С тобой? – он удивился… Или не слишком удивился, я даже не поняла. Он так посмотрел на меня. Мне показалось, увидел в этом что-то свое.

– Если тебя сожжет огонь или загрызут твари, я хочу знать, Сандер, что будет со мной.

Он не спросил – почему вдруг? Не послал меня подальше.

Только кивнул.

– Заходи.

И указал мне на кресло.

Честно говоря, вот именно в этот момент мне стало не по себе на самом деле. Словно такого вопроса ожидал.

– Сядь, Ингрид, – сказал он. – Почему именно сейчас?

Его лицо напряженное, сосредоточенное.

– Наверно, просто накопилось, – сказала я. – С самой первой нашей встречи ты лезешь на рожон, не думая ни о чем. Еще в трактире ты выскочил сражаться с тварями, хотя даже никогда не сталкивался с ними, не знал, чем это обернется. Потом та клятва, которую ты дал мне… Я могла убить тебя. Я чуть было это не сделала. Я и сейчас могу, ты сам отказался возвращать мне клятву.

Сандер только фыркнул.

– Это ерунда. Я был уверен, что ты меня не убьешь.

Я покачала головой.

– А на башне у Камня? Я думала тогда – Камень убьет тебя. А потом у алтаря? Я уже не говорю о том, что ты мог сгореть в праздничном костре. Ты постоянно уезжаешь сражаться с тварями, и здесь тоже нельзя быть уверенной ни в чем. Если ты проиграешь? Что будет со мной?

– В случае моей смерти, – сказал Сандер, – мое место займет Ульрих. Он уже заранее получил одобрение Альфреда и принес ему клятву верности.

Меня чуть передернуло в этом месте.

– Альфред заранее не верит в твой успех?

– Не стоит, Ингрид, – Сандер покачал головой. – Ты и сама считаешь мои методы сомнительными, а мою смерть вполне вероятной. Альфред считает так же, но он не может рисковать, у него должен быть запасной вариант.

– Хорошо, – согласилась я. – Так что со мной?

Сандер нахмурился. Я вдруг заметила, он крутит что-то в руке между пальцами, что-то маленькое. Кольцо?

– У тебя будет два варианта, – сказал Сандер. – Остаться с Ульрихом и стать его женой. Он не так плох и не обидит тебя… Да, у него свои амбиции, свои цели, но вне этого… он вполне нормальный, даже порядочный человек. Не хуже прочих. Я не могу ничего сказать насчет любви, но и у нас с тобой только деловой договор. Ты сможешь договориться с Ульрихом. Если он не будет видеть в тебе угрозу, тебе нечего бояться.

Мы никогда не говорили о любви с Сандером. О чувствах. Никогда. Только то, что нужно для дела.

– А если будет видеть угрозу? – спросила я.

– Зачем тебе это? – в его голосе скользнуло напряжение. – Ульрих тебе не по зубам, такой враг не нужен. Лучше найти способ договориться. У тебя получится.

Мне не нравилось все это. Очень не нравилось.

– А второй вариант? – спросила я. – Ты сказал – их два.

– Ты отправишься в Мидсворд, во дворец. Это уже обсуждалось с Альфредом, с самого начала, он будет ждать тебя. Тебе не нужно даже подписывать какой-то отказ от претензий на Рёйген, ты и так была лишена этого права, когда казнили твоего отца. Официально ты не наследница, ты здесь как моя жена. Но, тем не менее, повторно выйти замуж тебе вряд ли позволят… разве что за человека, в котором огонь отсутствует полностью… Да, я думаю, это неплохой вариант, спокойный, удобный… Никаких лишних претензий, никакой угрозы.

– А если у меня родится сын?

Сандер глубоко вдохнул, втягивая носом воздух. Сдвинул брови.

– Альфред заинтересован в сильном огне и сильной крови, он позаботится о нем. Конечно, со временем потребует принести клятву верности. Если мальчик действительно получит силу, Альфред захочет ее контролировать. Но клятва верности королю – это не самое страшное, мы все ее приносим. Права на Рёйген он не получит тоже. У Ульриха будут свои наследники, чужие ему не нужны. Но… сын данхарского заложника и дочери предателя… Какие тут могут быть права?

– Заложника?

Он криво ухмыльнулся, посмотрел на меня.

Сжал что-то в кулаке.

– У меня никогда не было иллюзий, кто я. Меня и еще троих мальчиков отправили в Мидсворд как заложников после того, как Данхар проиграл войну. Если бы что-то пошло не так, нас бы убили не раздумывая. Но нам повезло. Знаешь, я почти двадцать лет жил с этим… Понимая, что в любой момент, хоть днем, хоть ночью, могут прийти люди и перерезать мне горло, и клятва не позволит мне даже дернуться. Альфред не давал забыть об этом… не то чтобы он напоминал, угрожал… но и забыть не давал. Я, наверно, устал бояться внезапной смерти. Я думал, – получив герцогство, смогу получить свободу…

Скривился так, словно… надежды не оправдались? Глупо было на что-то надеяться? Поводок держит крепко. «Это касается меня, Ульриха… может быть, еще Альфреда, потому что мы оба служим ему в равной степени и исполняем его приказы»…

Я смотрела ему в глаза, и как-то не по себе становилось. Неуютно. Нехорошо.

Внезапно вспомнилось, как он говорил, что все щедрые королевские награды спускал на женщин и выпивку. Пытаясь забыться?

А весь его безумный риск вдруг показался мне лишь отчаянной попыткой убежать от судьбы. Сделать по-своему. Хоть умереть не по воле короля, а по собственной… Безумно, да. Но если жить с этим двадцать лет…

Что ты за человек, Сандер? Я думала, что знаю, но… совсем не знаю тебя.

Я смотрела и не понимала, что сказать.

А он разжал руку, показывая мне. Кольцо на ладони.

– Кадим мертв, – сказал тихо.

– Что? Как?

Так внезапно, я даже растерялась.

– Его тело нашли в лесу, у трактира, у перевала, где мы впервые встретились, – сказал Сандер. – Привязанным к дереву. Его убили. Там… – он сглотнул с усилием. – От тела почти ничего не осталось, волки обглодали кости… или твари. Но кое-что еще можно было опознать. Личные вещи, его кольцо… он всегда носил… в нем нет никакой магии, просто фамильное. Вот.

На ладони.

Поджал губы. Отвернулся.

– Кто? – Но я, наверно, уже и так знаю. – Зачем, Сандер?

Значит, Кадим не предавал. Он наверняка приехал и сказал все так, как договаривались, но… Принципиальный и честный парень…

– Тагир, – сказал Сандер. – Он признался. По договоренности с Рикардо Кавали. За всем этим стоит семья твоего отца и интересы Эгоры. Тагир признался… и я убил его.

Тихо.

Сандер долго молчал.

Потом вдруг поднялся на ноги, прошел по комнате, где-то в углу достал небольшой бочонок вина.

Поставил на стол, кольцо положил рядом.

– Ингрид, если у тебя есть еще вопросы – спрашивай. А то я… планировал напиться сегодня. Хочешь? Стаканчик вина. За Кадима. За упокой его души. Ты ведь тоже знала его, пусть недолго… Хорошее вино, данхарское. Это Кадим притащил с собой, мы планировали отметить мою свадьбу.