Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18. Над полями вместе

Как плуг в землю, так и нож в тело.

Омыть водою, оросить кровью,

чтобы поднялись всходы, чтобы колос встал полный…

О посеве пшеницы

Сегодня!

Третий день солнце пекло совсем по-весеннему, и я точно знала, что это значит.

Удивительно, но с недавнего времени отчетливо чувствовала, как что-то меняется во мне. Это сложно объяснить… Но я знала, что серая лошадь на конюшне родила жеребенка, что рыжий кот с утра принес поварихе пятерых мышей, а она кричала и ругалась, потому что мышей боится. Знала, что девочка, которая помогает на кухне, всю ночь проплакала, потому что разбила тарелки и боится об этом сказать. Я никогда не видела эту девочку, не слышала о ней, не знала, как ее зовут, но все равно знала, что это случилось. Знала, что на чердаке просела и скрипит третья слева половица… Эти знания просто приходили ко мне.

Безумно? Я пошла, проверила – действительно скрипит. Действительно жеребенок…

Когда Сандер говорил – мы не вполне люди, я долго не могла оценить в полной мере, но сейчас… слегка не по себе.

Пока все это ограничивалось замком, но, думаю, пойдет дальше.

Я часть этой земли, часть этого мира. Действительно часть. Кровь от крови. Я знаю все, что происходит, даже если не вижу своими глазами.

Да, это пугает, но… Это часть меня.

А сегодня утром я проснулась с абсолютной уверенностью, что Сандер рядом. Он едет. Ближе к вечеру он будет здесь.

Весь день я ждала этого, не находя себе места. Если действительно так, то… Я не знаю, все так изменилось. Это не предвиденье, это что-то иное.

Потом, когда поняла, что уже скоро – сама поднялась на дозорную башню над воротами – отсюда хорошо видно всю долину.

Сандер где-то там. За холмом… Он едет на белом жеребце, с ним десять… нет, одиннадцать человек. Из них двое – рыцари, с огнем в крови, остальные просто люди.

Я видела, как он нетерпеливо рвется вперед, ему тоже хотелось домой… да, он уже считает Рёйген своим домом. Значит, ему удалось. Он оглядывается… потом, плюнув на все, бьет своего коня пятками в бока: «Пошел!» Скачет. Еще немного…

И сердце замирает отчаянно.

Тот момент, когда – либо я действительно увижу его, либо схожу с ума. Я ведь ничего не знаю о нем, не знаю, когда должен вернуться, не знаю, отпустил ли его Альфред. Знаю, что не казнил – точно, иначе вести бы дошли. Но отпустил ли? И в то же время, я твердо уверена, что через мгновение он появится на дороге за холмом.

Вот сейчас.

И…

Зажмуриться хочется, я не верю.

И на дороге действительно появляется всадник.

Это словно сон. Нереально. Я даже тру глаза. Все это мне снится?

Отсюда, конечно, не могу увидеть кто это, но мне не нужно видеть, я и так знаю!

Со всех ног бросаюсь вниз, к воротам! Хочу встретить его.

И по дороге бегом.

Над воротами дозорный трубит в рог. Они тоже видят! Значит, мне не померещилось.

Сандер!

Увидев меня, он гонит еще быстрее. Ко мне! И соскакивает почти на ходу, бежит, подхватывает меня на руки.

– Ингрид!

Радостно смеется.

Я обнимаю его, понимаю, что слезы неудержимо льются из глаз. От него так отчетливо пахнет огнем и паленой травой. Мой Сандер…

А потом, до замка, он несет меня на руках, не отпускает. Прижимая к себе чуть-чуть судорожно.

Это так хорошо.

– Ты увидела, что я еду, да? – говорит тихо, трется носом о мои волосы.

– Я знала, что ты едешь. Что сейчас появишься из-за холма. Еще даже до того, как увидела, – говорю я. – Чувствовала.

Он фыркает чуть недоверчиво. Не понять, верит ли.

Не важно, мы разберемся потом.

– Все ведь хорошо, правда? – говорю я. – Что сказал Альфред?

– Все хорошо, – соглашается Сандер, целует меня в лоб. – Я остаюсь герцогом в Рёйгене. И дальше – будем разбираться сами. Твой Федерико очень помог.

– Он не мой Федерико…

Сандер фыркает.

– Не важно. Он помог мне и решил не возвращаться домой. Приехал сюда, присягнул служить мне, – Сандер кивнул за спину. – У него есть причины не доверять своим.

Значит, Федерико приехал тоже.

Если закрыть глаза, я почти вижу подземелья. Темные… Только чадящие факелы на стенах. Цепи. Шипение огня. Какие-то люди приходят, смотрят на него, говорят с ним. Что-то хотят… Воды почти не дают, и это сводит с ума.

– Тебя держали в подземельях? – спрашиваю я. Должна спросить.

Ощущаю, как Сандер вздрагивает, чуть вытягивается.

– Ты знаешь? – и мотает головой. – Ничего страшного Ингрид, я ведь уже здесь. Все закончилось.

– Знаю, – говорю я. – Последнее время я просто знаю некоторые вещи. Вижу.

– Видишь? – он удивляется. – С каких пор?

Я улыбаюсь.

– С тех пор, как научилась прогонять тварей.

Он останавливается, замирает, смотрит на меня.

– Ты сражалась с тварями? – напряженное беспокойство в голосе.

– Нет, не сражалась. Я просто велела им уйти, и они ушли. Я не позволю, чтобы хигги нападали на моих людей.

Улыбаюсь. Слегка дико это звучит. И Сандер понимает тоже.

Осторожно ставит меня на ноги, заглядывает в глаза.

– Ты сказала им, чтобы они ушли, и они ушли? – словно не верит. Сомневается.

– Да, – говорю я. – Помнишь, ты и сам разогнал тварей своим рыком? Я тоже так могу, – и улыбаюсь снова. – Думаю, мы отличная пара, Сандер.

Что-то такое в его глазах… Недоверие? Ревность? Вот же, вся слава досталась мне.

Но все равно улыбается, почти через силу, стараясь все осознать.

– Слушай… а я ведь слышал… – смотрит на меня. – В трактире говорили об этом, но я как-то… не принял в серьез. Люди восхищаются тобой.

Я пожимаю плечами.

– Мне нужно было как-то защищать свою землю, пока тебя нет. – Я вздыхаю глубоко, а потом обнимаю его. Крепко. – Я так скучала, Сандер. Мне так не хватало тебя!

– Я тоже, – он обнимает меня в ответ. И выдыхает, слегка расслабившись. Все хорошо. – Я… люблю тебя, – улыбается мне. Потом тихо смеется. – Но знаешь, наверно, теперь буду тебя слегка бояться.

Очень честно, искренне. И то, что любит – честно тоже, я теперь знаю наверняка, меня не обмануть.

– Нашел, кого бояться, – довольно говорю я. Треплю его по волосам. – Ты и сам такой. Просто чудовище! Я видела.

– Ты права, мы отличная пара, – так же довольно соглашается он, осторожно кусает мое ухо. – Страшная женщина! Всегда о такой мечтал.

И просто неприлично ржет, подхватывает меня на руки, кружит.

– Тихо! – требую я. – Поставь! А то у меня закружится голова, и сам знаешь, что будет.

Ему весело. Но он сдается, хотя так и не отпускает, но кружить перестает. Тащит меня в замок, словно добычу. Наверно впервые за столько месяцев я чувствую, что всех хорошо, просто отлично, все именно так, как и должно быть. Удивительное ощущение расслабленности и покоя.

* * *

Жертву на алтаре в день весеннего равноденствия мы приносили вместе.

Сандер пытался что-то возразить, говорить, что в моем положении не стоит. Но я не стала слушать его. Со мной сложно спорить.

Я знала, что сейчас должна сделать это.

Знала, что сейчас безопасно. Этот мир, эта земля – приняли нас. Жертва – всего лишь немного крови, скорее символично. Все будет хорошо.

Я не боялась. А вот Сандер очень боялся за меня, у него тряслись руки. Я видела, как он напряжен, как нервно облизывает губы, как весь алтарь готов разнести, если вдруг кто-то покусится на меня. Немного смешно, немного наивно – он бы не смог помешать. Но я все равно ему за это очень благодарна.

За заботу.

За его огонь и его тепло.

За то, что всегда рядом и готов помочь.

Ему нелегко приходилось. На него разом свалилось столько дел, столько ответственности, столько долгов. И нужно как-то решать…

За эту весну я видела, как меняется Сандер.

Хотя, пожалуй, не могла бы наверняка сказать, что именно меняется в нем. Он оставался прежним, и в то же время, совсем другим. Старше, наверно, суровее… хотя и спокойнее, вместе с тем. Обретенная сила так действовала на него или обретенная власть? Да, он больше не мальчишка, не заложник, будущее которого темно и смутно. Он герцог теперь без сомнений. Альфред признал его, одобрил то, что он делает. Народ Рёйгена признал. Все мелкие лорды Рёйгена принесли Сандеру присягу, поклялись верно служить.

Сандер менялся.

Наверно, я менялась сама.

К концу весны мой живот стал уже отлично заметен под любым платьем, я чувствовала, как новая жизнь растет во мне. Так непривычно, странно… Я так хотела радоваться этому, прислушиваться, но до конца радоваться не могла. Знала, что все будет хорошо, но смутные сомнения все равно вылезали из дальних углов и не давали покоя. Моя мать, моя бабка… нельзя так просто взять и отмахнуться от всего этого.

Сандер говорил, что никому и никогда не отдаст меня. Он обнимал меня, прикладывал ухо к моему животу, слушая… пока там сложно что-то расслышать, кроме бурчания. Но ему все равно нравилось. «Даже не думай о плохом, – говорил он. – Ты еще должна меня пережить. А я в ближайшие лет сорок помирать точно не собираюсь, у меня большие планы». Улыбался. И я улыбалась в ответ.

Да, у него планы. Он собирался сделать все, чтобы пророчества сбылись. А если не будут сбываться, то подыграть.

Если не удалось родиться в правильный день, то фейерверки и синие пламя в небе можно устроить в нужную ночь как надо. Ритуальная смерть и ритуальное рождение заново, как истинного правителя.

Последние несколько дней перед летним праздником Сандер ходил, словно задумав хитрую шалость, глаза блестели. Он был уверен в себе. И даже если не слишком уверен, то готов рискнуть. Говорить об осторожности тут не имело смысла. Творить самоубийственные глупости – его суть.

Танцы вокруг костров. А потом – ночь в поле.

Танцевала я вместе с ним. В огонь особо не лезла, я не очень готова к такому, несмотря ни на что. Но прыгать через костер прыгала, тем более, что Сандер надежно поддерживал меня. Мне даже и прыгать-то особо не нужно, он переносил. С ним – легко.

А вот в поля меня не взял. «Нет, – сказал твердо. – Смерть, пусть и не настоящая, сейчас не для тебя. Не надо». Не послушаться невозможно. Я отлично понимала, почему так, и, в целом, была согласна… Но волновалась все равно. Я не буду видеть, не буду знать как он.

Но буду чувствовать, и это немного успокаивало.

Да, я чувствую не только мир вокруг, но и его тоже, как часть себя. Я знаю, даже не видя, когда ему радостно, когда ему плохо. Если хорошенько прислушаться, я чувствую, как бьется его сердце.

Все будет хорошо.

«Приходи ко мне на рассвете», – сказал он. «Обязательно приходи».

Огонь в синих глазах.

На самом деле, это оказалось страшно.

Именно чувствовать – что происходит с ним. Потому, что для того, чтобы все вышло как надо, смерть должна совсем близко подойти. Заглянуть в глаза. «Не бойся, – сказал он. – Я ходил на Пустоши, сейчас почти то же самое. Ничего нового не произойдет».

Я знаю, Сандер боялся смерти, хоть и никогда не признался бы в этом сам.

Все боятся.

Но наша магия, так или иначе, замешана на крови. Приходится мириться с этим.

Напоить землю своей кровью, отдать всего себя…

Я не пошла за Сандером, но все равно отошла в сторону, сейчас хотелось побыть одной. Пока все танцуют, поют и водят хороводы вокруг костров, я сижу, завернувшись в теплое одеяло на холме. Смотрю на звезды.

Сегодня такая тихая ночь.

Словно весь мир раскинулся передо мной…

Я жду.

Я знаю, что сейчас будет, и все равно, вздрагиваю, ощутив чужую боль. Его боль. Сердце сжимается. «Как плуг в землю…» Он режет руки сильно и глубоко, так, чтобы наверняка… Все почти взаправду. Ложится в траву. Закрывает глаза. Течет кровь… не остановить…

Мне страшно.

Смерть подходит ближе, заглядывает в глаза.

Я чувствую, как быстро бьется его сердце. И мое тоже отчаянно бьется.

Он ведь не может умереть так. Такие, как мы, вот так – не умирают.

Я чувствую его дыхание – чуть рваное, напряженное… невозможно расслабиться. Но потом все ровнее. Тише.

Я сижу, закрыв глаза…

Я дышу вместе с ним. И кружится голова. Его дыхание почти замирает.

Все тише…

Жизнь уходит, утекает из него, из меня тоже… Я не могу, это так тяжело… Мне кажется, это сама длинная ночь в моей жизни, потому что так ждать – невозможно. У меня не хватает сил. Я сижу, потом хожу кругами, не понимая, чем занять себя. Потом расстилаю свое одеяло на траве, ложусь, смотрю на звезды. Только нельзя спать…

Да я и не усну сейчас, столько мыслей в голове. Заснуть невозможно.

Звезды над головой… Мне кажется, они поворачиваются там… вокруг меня… невероятно.

Я слушаю дыхание Сандера где-то далеко, едва уловимое. Иногда начинает казаться, что я перестаю слышать, что он не дышит… но нет, потом я слышу снова. Он знает, что делает. Всегда знал. И я должна верить ему.

Холодно… я заворачиваюсь в одеяло по самые уши. Трава покрывается росой…

Одно счастье, что летние ночи коротки, а эта – самая короткая в году.

Еще немного, и небо начинает сереть на востоке.

И тогда – я могу больше не ждать.

Я встаю и иду искать его. Хочется бежать, звать, но рано еще, ночь не отпускает.

Подойти я смогу только, когда первый луч солнца коснется горизонта.

Я вижу издалека.

И даже сначала не вижу – чувствую его. Я знаю – вот, он там, в траве.

Осторожно, сама почти не дыша, подхожу ближе.

Чуть розовеет небо.

Сандер лежит совсем белый и неподвижный в неясном предрассветном свете. Словно мертвый. Я не вижу дыхание, только слышу в своем сердце… чуть-чуть… Сандер в траве, раскинув руки… Роса лежит на нем… на волосах, на ресницах.

Немного страшно.

Он даже не здесь сейчас. Он где-то там, на Пустошах, куда уходят мертвые. Но он вернется…

Я раздеваюсь сама. Подхожу и ложусь рядом, кладу голову ему на плечо. Он такой холодный… белые губы… я…

Так хочется потрясти его, обнять, согреть, убедиться, что он живой…

Но нельзя сейчас.

До слез. Не могу ничего сделать с собой, слезы льются. Словно я оплакиваю его. Всхлипываю.

– Я люблю тебя… – говорю шепотом.

И вдруг понимаю, что он улыбается. Совсем чуть-чуть, уголками губ. И это почти безумно.

И делает глубокий вдох. Судорожно. Словно выныривая из глубины, словно давно не мог дышать. Хватает ртом воздух. Вздрагивает. Его мелко трясет от холода. Но сердце снова начинает биться ровнее и чаще, я прижимаюсь ухом к его груди, слышу отчетливо.

Рассвет.

Живой. Все хорошо.

Сандер поворачивается ко мне. На мгновение мне кажется, – его глаза совсем черные, без белков, это пугает… но стоит моргнуть и наваждение уходит. Он просто улыбается мне.

– Ты такая тепленькая, – говорит немного хрипло и морщится от удовольствия. – Иди ко мне.

Обнимает и целует меня. Такие сухие холодные губы. Я обнимаю его, стараясь согреть, прижимаюсь к нему, вот только сейчас понимая, что все позади. Он ненормальный…

– Ты просто придурок, Сандер, – всхлипываю.

– Да, – соглашается он. – Иначе ничего не выйдет. А ты… как? А то нам бы еще ритуал плодородия отыграть.

Вид у него, как у бывалого заговорщика. Только губы дрожат от холода.

Мне и самой смешно.

– Только поаккуратнее там с ритуалами, – соглашаю я.

Он целует, переворачивает меня на спину. Руки у него тоже холодные, но уже начинают теплеть. Огонь в его сердце… Вот ж! Мне кажется даже – от него идет пар. Такие, как мы, не могут замерзнуть по-настоящему. Он сдерживал свой огонь, а теперь позволяет разгореться снова.

Жизнь возвращается. Стремительно. Накрывает.

И я вдруг чувствую, как сама земля наполняется силой под нами. И сила поднимается паром над землей… накрывает нас. Так, что дыхание перехватывает. Сила вокруг! Кажется, сам воздух начинает светиться. Потрескивать от напряжения. Невероятно. Все вокруг наполняется силой. Это кружит голову.

– Я люблю тебя! – Сандер меня обнимает. Нежно, осторожно…

Мы занимаемся любовью в поле, в утренней росе, и трава шелестит над нами. Это как-то нереально и чуть-чуть безумно. Вздохи и поцелуи, и нежные объятья его, и жесткие руки… и двигается он так осторожно, я сейчас не в том положении, чтобы резко и быстро… но самая большая радость сейчас от того что он здесь со мной. Он жив, мы оба живы и все хорошо. В этом действительно есть что-то сакральное – как небо и земля сливаются вместе, в одно целое. Нереально почти.

– Только посмотри! – восторженно говорит Сандер потом, садится, а потом встает в траве.

А трава вокруг нас вымахала едва ли не в человеческий рост!

– Так невозможно… – Я не могу поверить. – Но я, наверно, теперь свою одежду и не найду…

Он смеется.

– Забудь! Смотри! Сейчас будут фейерверки!

Сейчас он похож на мальчишку, глаза так и сияют.

– Смотри! – и смеется.

Складывает ладони перед собой, потом раскрывает… собирает в руках огонь, словно огненный переливающийся шар. И бросает в небо. Шар летит, поднимаясь все выше, разрастаясь… А потом Сандер посылает ему вдогонку второй, крошечный, словно стрелу. И эта стрела вонзается в большой шар, и разбивает. Небо вспыхивает синим пламенем над головой. Во все небо!

Это так безумно-волшебно, что дыхание перехватывает. Замирает сердце.

– Сейчас! Надо еще! Повыше! – Сандер едва ли не прыгает, потирая руки.

А потом небо вспыхивает снова. И снова.

Я смотрю заворожено. Почти не верю…

– Нравится? – улыбается так счастливо, глаза блестят. – Это меня Альфред научил. Если нужно знамение, чтобы все поверили – устрой его сам!

И небо сияет.

Он умер и родился заново в эту ночь. Тот самый…

* * *

В начале осени я родила сына.

Боялась ли я? Наверно, уже нет. Сандер всю ночь сидел и держал меня за руку, как и обещал. Ничего страшного не случилось. Я устала… но и только. Я знала, что все будет хорошо, будет так, как Сандер сказал. Я ему верю. Невозможно не верить после всего…

Нет, он так и не стал великим драконом, как в древних легендах, но его сила теперь чувствовалась без сомнений.

Урожай этого лета вышел втрое богаче предыдущего. А значит, все удалось. Овцы принесли больше ягнят, у нас будет шерсть и мясо. На рудниках откачали воду и укрепляли стены сейчас. На следующий год можно возобновить добычу в полной мере. Все это дела не одного дня, придется много работать, но Рёйген менялся.

И мы менялись тоже.

Сына назвали Сигурд. Белобрысый, синеглазый, так удивительно похожий на отца. Я уверена, он получит всю его силу и даже больше. Сандер таскал его на руках и пел колыбельные… Сигурд, будущий правитель Севера, сын Искандера ибн Джабаля, внук Массимо Манчини… удивительно, как все переплелось.

Мне сказали, у меня будет три сына и дочь, большая семья и долгая жизнь.

Судьба это или нет – я не знаю, и не хочу знать.

Будет как будет.