Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– За ушком? Да ты страшный человек, Отер, – я была почти поражена, но и почти готова простить ему все это. По крайней мере, в это утро простить. – Значит, я – дикий волчонок?

– Уже нет, – он, ничуть не сомневаясь, меня за ушком почесал.

– Думаешь, приручил? Волк никогда не станет домашней собакой.

– Это ведь хорошо, – беспечно сказал он. – Ты тоже страшная женщина, между прочим, – и немного повел плечом. – Смотри, как покусала!

– О-о-о, – я попыталась изобразить раскаянье, но что-то не вышло. На плече действительно черный синяк. – Я попробовала тебя на зуб? А ты это говоришь сейчас, чтобы я прощение попросила или чтобы покусала еще?

Тут он просто заржал. Обнял меня так крепко.

– Второй вариант мне нравится больше, – сказал, ни капли не сомневаясь. – Ты же не просто так кусать будешь, а и все остальное тоже?

– И все остальное тебе тоже покусать? – удивилась я.

– Страшная женщина, я же говорю! – подхватил и заставил меня рывком перевернуться, сам оказавшись сверху.

– Но тебе нравится, – сказала я.

– Да, – согласился он. – Знаешь… – и как-то вдруг посерьезнел, – я очень рад, что судьба свела нас вот так. Что все так вышло. Что встретил тебя. Как бы ни повернулось потом. Очень рад. Наверно, вот такую жену я всю жизнь и ждал.

Он лежал, опираясь на локти, глядя на меня.

И вдруг сожаление в его глазах, почти тоска.

Да, мне тоже жаль, что мы не встретились раньше, что все это не просто так… что это почти договор, ради общей цели. Почти война. И забыть об этом не выйдет, даже на одно утро.

– Знаешь, – сказала я, – сейчас я почти готова поехать с тобой в Мьёльвуд и забыть обо всем.

Он улыбнулся мягко и тепло. Коснулся губами моего виска, у самой брови.

– Я очень рад этому, Ингрид, – сказал честно. – Я тоже почти готов уехать и забыть. Но у нас не выйдет. Пройдет день, два, неделя… и ты сама начнешь жалеть, что поддалась этому чувству.

– Начну жалеть, – признала я. – Но так же буду жалеть, если не попробую.

Отер кивнул и по моим волосам легонько провел пальцами.

– Нам не стоит терять время, – сказал он. – Если Камень признает Искандера, то мне к нему уже не подобраться. Лучше решить все как можно скорее.

– Не признает, – сказала я.

– Почему? Потому что чужак? В твоем отце не было ни капли рёйгенской крови, но Камень в конце концов признал его. Камню достаточно огня. И если огонь сильный, остальное уже не важно. Думаешь, в Искандере только южная данхарская кровь? Да за столько веков перекрестных браков все перемешалось.

Я вдруг… вдруг взглянула на него другими глазами.

– Ты его видел? – спросила я. – Искандера?

– Да, – сказал Отер.

– И что он за человек?

Отер вздохнул, и вся утренняя мягкость и легкость исчезла окончательно.

– Он привык получать то, что хочет.

– Как и ты?

– Как и я. – Отер оттолкнулся от кровати, сел.

Он сидел, отвернувшись, все еще голый. Я смотрела ему в спину… Широкая крепкая спина, исполосованная плетью. И не такие уж старые эти следы, не в детстве, не мальчишкой заработанные. Сбоку они перекрывают другой широкий шрам, явно полученный в бою.

Так ведь не может быть? Если это…

Если он командовал людьми, то точно не простой голодранец. И высечь его плетью? Кто мог позволить себе такое?

Тунсет… Года три или четыре назад, я как-то не придала этому значение тогда, просто случайно слышала… К отцу приезжал человек. Из Тунсета. Я случайно слышала, как орал отец: «Как вы могли упустить его?! Да еще приехать с этим ко мне! Хоть понимаешь, что это значит?» Тот человек понимал. Гнев отца пугал его. «Он подыхал, милорд! Он не мог уйти сам! С пробитым легким… да у него вся шкура со спины под плетью слезла… он подыхал…»

Я не знаю, что было потом, что это был за человек. Мне было лет пятнадцать тогда, и я совсем о других вещах хотела думать. Подумала, может, вор и что-то серьезное там…

И сейчас приподнялась сама, потянулась к Отеру, коснулась его спины, провела пальцами.

– Скажи, у тебя свои счеты с Севером, да?

– С Севером? – удивился он. – Нет.

– А с кем?

Он покачал головой.

– Я не мстить сюда приехал. А попытаться исправить. – Вздохнул тяжело, поднялся на ноги. Подобрал штаны. – Ингрид, нам нужно собираться, иначе не успеем к вечеру доехать до жилья.

Когда спустились вниз, оказалось, что ни Кадима, ни Уилла уже нет.

– Доброго утра, милорд! – хозяин трактира кланялся, с интересом поглядывая на нас. – Желаете завтрак?

Так поглядывал!

Мы шумно ночью себя вели? Я подумала об этом только сейчас…

– Давайте завтрак. Что там у вас? – согласился Отер.

– О-о, милорд! Вы наверняка голодны! У вас прекрасная жена и такая горячая, что наверняка требуется много сил! У меня есть копченые…

Отер глянул на него так, что трактирщик разом заткнулся, подавившись словами.

– Простите, милорд, – краснея, еще ниже поклонился он. – Миледи…

Отер кивнул, прощая.

– Несите… что у вас там? На троих.

Трактирщик неуверенно оглянулся.

– На троих, милорд? Ваши друзья уехали.

Но… Уилл уехал? Не сказав мне?

– Оба? И Уилл? Белобрысый? – Отера это тоже удивило.

– Да, милорд.

– А то, что уехал Кадим, ты знал? – спросила я.

– Да, – сказал он. – Мы говорили вчера, что теперь каждый пойдет своей дорогой. Я знал, он попрощался. А Уилл не говорил ничего?

Отер внимательно смотрел на меня.

– Нет, – сказала я. – Я даже не думала…

И Отеру это не понравилось.

– В какую сторону он поехал? – спросил трактирщика.

– Он поехал дальше, милорд. На запад. Ничего не сказал, на рассвете просто вышел, взял лошадь и уехал.

– Он просто ревнует меня, – сказала я неуверенно. – Мы выросли вместе, и сейчас Уилл…

– Может, и так, – согласился Отер. – Ингрид, скажи… а Уилл часто ездил с твоим отцом?

Меня передернуло даже.

– О чем ты говоришь?

– Это просто вопрос. Твой отец доверял ему? Насколько Уилл был посвящен в дела?

Мне даже не по себе стало. И Отер… снова совсем чужой вдруг. Все вдруг показалось ложью, все эти игры и ласки, и только…

– Ингрид, – он сделал шаг ко мне, взял за плечи, заглянул мне в глаза. – Посмотри на меня, – попросил он. – Я ведь не желаю зла твоему Уиллу, он хороший парень и наверняка верен тебе. Но он молод и горяч, и сейчас совсем один в зимнем лесу. Я переживаю, как бы он не наделал глупостей. Чтобы с ним ничего не случилось. Ну… Ты веришь мне?

Я не знаю.

– Зачем тогда ты спрашиваешь о делах отца?

– Хочу понять, куда Уилл мог рвануть. Вдруг какие-то незавершенные дела?

Почти убедительно. То, как он говорит это, то, как смотрит. Этому почти невозможно сопротивляться.

– Ты поедешь за ним?

– Нет, – Отер покачал головой. – У нас нет времени, нужно возвращаться.

Глава 5. Как верить тебе?

Накроет метель белым плащом плечи его.

Белый дракон Севера поднимет голову.

Из Откровения Хьернбори Бесноватого

Мы заночевали в деревне. В другой, не в той, в которой останавливались позапрошлой ночью. Чуть ближе к Ормхольму, сюда добрались уже в темноте.

Почти не говорили по дороге. Не знаю отчего, просто не говорили. Только если нужно было что-то спросить.

Отер ехал чуть впереди, на полкорпуса, я за ним, глядя в спину. Он лишь изредка поворачивался, бросая на меня короткие взгляды.

Напряженные, чуть опущенные плечи, челюсти сжаты и нижняя чуть вперед. Я видела, как что-то беспокоит его, занимает все мысли, и не мешала. Поводов для раздумий хватает.

Завтра еще один спокойный день и спокойная ночь, а потом все изменится. Мы проберемся в замок тайком, я знаю подземный ход у северной стены, я сама через него выбиралась. И по замку потом, после заката, когда все уснут.

Мы спустимся вниз, к Камню Ормхольма. И тогда все решится.

Если у нас не выйдет, если Камень откажется Отара признать, или откажется сразу… иногда для этого нужно время… я не знаю, как быть тогда. Нас могут заметить… думаю, заметят наверняка.

И если заметят, обратно меня уже не выпустят. Но я им нужна, а для Отера это почти наверняка будет значить смерть.

Он молчал.

Я не пыталась дергать его разговорами, понимала, что ему наверняка хватает сейчас темных мыслей.

Нас накормили ужином, уложили спать. Здесь дом небольшой, так что в общей комнате, но подальше в углу за занавеской постелили тюфяк, теплые шкуры. Никаких глупостей сегодня, все услышат… но зато тепло и спокойно.

Насколько вообще может быть спокойно сейчас.

Я почти не спала прошлой ночью, и сегодня так неудержимо клонило в сон.

И все равно не уснуть, пока… не знаю, что-то не давало мне покоя. Мысли о будущем.

Отер лежал на спине, глядя в потолок.

– Не спишь? – тихо спросила я, пододвинувшись ближе, коснувшись подбородком его плеча. – Ты ведь знаешь, что делать?

Тихо и незаметно забраться в замок можно, я представляю как. Но вот тихо выбраться, боюсь, уже не выйдет. Если Камень признает Отера, весь Рёйген узнает.

Он повернул голову ко мне.

– Мы справимся, не бойся. Если Камень примет меня, то люди короля не посмеют просто убить. Как много людей в Ормхольме готовы поддержать тебя, а не присланного королем герцога, если дело дойдет до стычки?

– Думаю, мои люди верны мне. И… моему мужу, которого я выбрала сама.

– Хорошо. Сколько? – спросил он.

– В самом замке человек тридцать, я думаю. Было больше, но одни из них уехали с отцом и не вернулись, другие уехали потом, отказываясь служить новому герцогу.

– Тридцать… Думаю, как только вести разнесутся, люди потянутся сами. Мы соберем больше.

– Прольется кровь…

«И кровь прольется по всей земле! Твари выйдут на охоту».

Давние пророчества… я слышала лет пять назад, но никогда не принимала всерьез. А тут вдруг все встало перед глазами. Прольется кровь, потому что я хочу отомстить за отца.

– Если мы решим пойти против короля, без крови не обойтись, – сказал Отер.

Мне как-то не по себе стало.

Я все понимаю, конечно… Но мне страшно.

Немного сжалась, подтянув к себе ноги.

– Что-то не так? – шепотом спросил он, пододвинувшись ближе.

– Все так, наверно, – сказала я. Все как я и хотела.

Но на душе кошки скребут.

– Иди ко мне, – он обнял, прижал меня к себе. – Все правильно, не сомневайся. Все будет хорошо.

Поцеловал меня в макушку. Его объятья успокаивали, это было так хорошо.

– Тебя никто не обидит, – шепнул он еще, осторожно гладя меня по спине.

Я сейчас даже не за себя боюсь.

Но это успокаивало все равно. Его прикосновения успокаивали, его тепло. Или, скорее, его спокойная уверенность передавалась и мне тоже.

Я сама обняла его, положив голову ему на грудь, слушая, как сердце бьется.

– А ты не боишься? – спросила я.

– Чего?

– Того, что будет?

Он хмыкнул.

– Боюсь, наверно, – сказал он. – Но какая разница? Будет как будет, все равно.

Где-то за окном завывал ветер, снова метель поднимается. Но здесь, в доме, тихо и тепло, потрескивают угли в очаге… Будет как будет.

* * *

– Что ты делал в Тунсете? – спросила я на дороге. – Только правду, Отер. Я кое-что слышала, давно… года четыре назад. Кое-что знаю. Если ты соврешь, я пойму.

Ночная метель улеглась, но снег все еще шел, падая белыми хлопьями.

Отер глянул на меня, шумно втянул носом воздух. Выпрямился в седле.

– Что ты знаешь?

– Что ты там делал? – спросила я. Повернулась к нему, заглядывая в глаза. Сейчас на ходу толком ничего не разглядеть, но все равно.

Я ведь имею право знать? Я хочу разобраться. Все ниточки, которые у меня есть, – хочу стянуть и посмотреть на это еще раз.

– Меня наняли для одного дела, – сказал Отер. – Выкрасть бумаги.

– Что? – вот этого я ожидала меньше всего.

– Ингрид… Все это не так просто объяснить, – он поджал губы, и объяснять ему явно не хотелось.

– А ты попробуй, – сказала я.

Отер тяжело вздохнул, поскреб бороду. Уйдет от ответа? Соврет сейчас?

– Ты когда-нибудь слышала о Хьернбори Бесноватом? – сказал он. – Нищий сумасшедший, который бродил по разным землям, смущал народ невнятными пророчествами и предрекал всякие беды Рёйгену? Говорили, он одержим демонами… а может, просто повредился рассудком. Или даже, что никакой он не сумасшедший, что его наняли враги твоего отца, чтобы он поднимал народные волнения. Потому что некоторые пророчества были уж очень невыгодные.

Хьернбори… Я слышала, да, это было давно. Уже почти и думать забыла… Ходил босой, в лохмотьях даже зимой, от деревни к деревне, от города к городу. Я даже слышала, он спал на снегу и разговаривал с тварями, они не трогали его. Все это бред, конечно…

А потом этот Хьернбори куда-то пропал… может, все же твари сожрали.

Наняли враги моего отца?

Про реки крови – это ведь его слова. Он беды всякие предрекал, смерть, неурожаи, стаи тварей и лютые зимы, которые убьют все живое.

Я никогда не верила, мало ли сумасшедших.

– Что-то слышала, – сказала я, как-то не по себе стало. – Но ведь это просто бредни? Столько лет прошло, и…

Отер усмехнулся.

– Бредни, конечно, – согласился он. – Но твоему отцу, как я понимаю, они попортили много крови. Эти бредни были записаны и хранились в Тунсете. Меня наняли эти записи достать.

Он ехал рядом, глядя на меня, поджав губы, чуть вытянувшись даже. Не мог не понимать, по какому тонкому льду сейчас идет.

Враги моего отца. Кому нужны были эти пророчества?

«Красный волк Запада пожирает ваших детей! Кровь на его лапах…»

Я помню. Отец искал этого Хьернбори, но так и не смог найти. Хотел узнать, за что тот так ненавидит его. Хьернбори обещал отцу гибель.

Я и забыла об этом, но сейчас, когда отец мертв… я даже не знаю, что думать.

– Кто нанял тебя? – спросила я.

– Через посредника, – сказал Отер. – Я не могу сказать… Мне хорошо заплатили, и тогда это все, что мне было важно. Я тогда в эти дела даже не вникал, сказали принести – я принес. Ты думаешь, тот, кто нанял меня, хотел твоему отцу навредить? Это было четыре года назад…

– Теперь король казнил его, – у меня голос дрогнул, и что-то поперек горла встало.

Мне так тяжело об этом говорить…

– У короля уж точно были другие мотивы. Точно не старое пророчество сумасшедшего.

– А какие?! – не выдержала, голос сорвался. – Какие мотивы?! Отец всегда был верен! Он старался делать для Рёйгена все… Он не мог! Это все клевета!

Губы дрогнули.

– Ингрид… Ты винишь меня, что все вышло так?

Да.

Нет… Я, конечно, понимаю умом, что эти события слишком разные и по времени слишком далеко друг от друга. И тогда Отер не мог знать… и он уж точно расплатился за все своей шкурой. «Он подыхал! С пробитым легким…»

– У тебя личные счеты с моим отцом? – спросила я, стараясь успокоиться. Криком ничего не решить.

– Нет, – сказал он как-то очень честно, что не поверить нельзя. – За что? Меня тогда схватили, да, но схватили как вора. И да, схватили люди твоего отца, но это его земля, и они были в своем праве. Я отлично понимал, на что шел. Мне не за что мстить.

«В своем праве» обычно мстить не мешает. Но тут я Отеру отчего-то верила.

И все же.

– Кто тебя нанял? – сказала я. – Не верю, что ты не знаешь.

Он скрипнул зубами.

– Я не могу сказать.

– Почему? Ты хотел, чтобы я верила тебе? Разве не так? Если не буду верить я, Камень тоже не сможет принять и поверить.

Почти шантаж с моей стороны, но это правда.

И если подумать…

Отца Камень окончательно принял только после смерти матери. Я никогда не видела ее… Доверяла ли она отцу? Я вдруг подумала об этом только сейчас. Или причина была лишь в том, что в крови отца не хватало силы, что эта сила была Рёйгену чужой? Но тогда почему был выбран именно он?

Отер молчал.

Если я не смогу доверять ему, ничего не выйдет. И он понимает это.

– Это ничего не изменит, Ингрид.

– Я просто хочу знать.

Если он соврет сейчас – смогу ли я понять?

Он кашлянул. Задумчиво сжал и разжал пальцы.

– Адиль аль-Азам, хранитель Юга, – сказал тихо. – Не сам, конечно. Но изначально это исходило от него.

И вот тут где-то у меня колени дрогнули. Кольнуло сердце.

Значит, так и есть. Все это происки правителя Данхара. «Наш атабек сильная кровь»! Конечно! Отцу не хватало сил бороться с ними, не хватало огня. Я уверена, те записи Адиль аль-Азам нашел как использовать во вред отцу, пусть и не сразу, через несколько лет. Данхарцы коварны и умеют ждать. Освободил место. А потом нашел способ убедить короля отправить сюда своего племянника.

Отер не может не понимать. Поэтому он и не хотел говорить, он тоже к этому причастен, даже если и не знал… Причастен к обвинениям отца.

Сейчас я хочу смерти Искандера как никогда.

А Отер…

– Не подходи ко мне, – тихо сказала я, с трудом сдерживаясь, так хотелось расплакаться. – Я понимаю, что тебя, скорее всего, тоже просто использовали. Что ты уже поплатился за это. Но ты причастен все равно. Я не хочу тебя видеть.

– Ингрид… – он начал было что-то объяснять, но я остановила.

– Не подходи!

Ударила лошадь пятками в бока, поехав быстрее.

Мне нужно все это осознать.

И это не случайно.

Мы ехали несколько часов, и снег все усиливался. До вечера еще долго, но показалось, что начинало темнеть.

Удивительно… Я уезжала отсюда в метель и возвращаюсь снова, словно Ормхольм так встречает меня. И пусть ехать еще далеко, пока нам нужно добраться до жилья. Тут начинаются предгорья и кроме того трактира, где мы встретились, пожалуй, больше ничего рядом. Недавно видели деревеньку на пути, но если остановиться здесь, то завтра, за один переход, до Ормхольма не добраться.

Снег бьет в лицо.

Моя лошадь начинает крутить головой, идет медленнее, ей тоже не нравится такая погода. Я погладила ее по шее, успокаивая. Мы должны добраться…

Вот только если я не смогу Отера принять, все это не будет иметь никакого смысла. К чему тогда?

Он едет за мной, молча.

Я обернулась.

Надо что-то решать, времени у нас совсем немного. И молчание ничего не изменит.

Отер поймал мой взгляд, нагнал, поехав ближе. Но все так же, не говоря ничего.

Ему не в чем раскаиваться. Если он покинул Рёйген ребенком, то и никогда не служил моему отцу, он не мог этим предать его. Он служил королю, а то и…

– Отер… – я задумалась, как бы правильнее этот вопрос задать. – Ты говорил, у тебя большая семья. Где они живут сейчас?

Он прищурился, усмехнулся криво, словно бы с сожалением.

– В Данхаре. Но я сам вырос в Уэйсвике.

Вот и ответ. Данхар.

– А почему твой отец уехал отсюда?

– У него были свои причины. Личные. Земельные споры… Он… неплохо устроился там. Мир большой и возможностей много. А мне всегда казалось, что в столице, в Мидсворде, меня ждет лучшее будущее.

– А почему ты решил вернуться? Если у твоего отца дела идут неплохо, разве не ты наследник?

– Мы решили, что отцовское дело и земля достанутся моему брату. Он с отцом всю жизнь и в курсе всего. А я всегда был сам по себе. И Данхар не по мне, меня всегда тянуло на север. Когда мне предложили то дело в Тунсете, я согласился с радостью. Мне было интересно посмотреть на Рёйген, а это отличный повод. Мне не о чем сожалеть.

– Но ты… вор?

Он пожал плечами.

– Я никогда не был так щепетилен. Ингрид, к чему все это? Ты хочешь найти оправдания мне? Или наоборот?

– Я хочу понять.

– Тут больше нечего понимать, – сказал он. – Давай решим сейчас. Ты немного остыла и успокоилась, сейчас самое время. Чего ты хочешь? Ты со мной или нет? До Ормхольма полтора дня пути. Если ты не веришь мне, то в этом нет смысла. Хочешь повернуть назад? Расстаться? Жалеешь, что связалась со мной? Хорошо, я сделаю вид, что ты больше не моя жена. Но я кровью поклялся отдать Искандера в твои руки, поэтому, когда ты сбежишь, мне придется таскать связанного герцога по всему Рёйгену, чтобы тебя найти, вручить его и исполнить клятву. Это не очень удобно будет.

Он пытался серьезно, но уголки губ дрогнули в ухмылке.

– Почему связанного?

Глупый вопрос. Вообще все это – сплошная дурь.

– Думаешь, он добровольно поскачет тебя искать, чтобы ты смогла его прирезать?

Я зажмурилась. Потом выдохнула.

– Он будет меня искать. Я нужна ему.

– Будет. И найдет. И что потом?

Скорее всего, он пошлет своих людей убить меня, где-нибудь на дороге. А если Отер уйдет, я останусь одна. Даже Уилл бросил меня.

На мгновение я почувствовала себя в ловушке. Не отказаться и не уйти.

– Хорошо, – согласилась я, мне было нелегко согласиться. – Ты прав. Я не отказываюсь от договора. Но у нас с тобой только деловой договор, ничего больше. Я приведу тебя к Камню, а ты принесешь мне голову Искандера. А то, что было вчера ночью… Я больше не хочу.

– Брак это всегда договор, – сказал Отер. – А еще я поклялся защищать тебя. И я буду защищать, даже если ты не доверяешь мне.

Просто я нужна ему.

* * *

Когда мы добрались до трактира, уже темнело. Дороги почти не было видно, я уже начала бояться, что мы не дойдем.

Пару раз я слышала далекий вой. Хигги снова. Все возвращается.

Мы сделали круг. Так удивительно. Здесь началось все это. Всего-то четыре ночи прошло.

Еще на подъезде Отер заметно напрягся, вытянулся в седле, вглядываясь.

– Что-то не так? – спросила я.

– Не знаю, – он покачал головой. – Скорее предчувствие. А если не в трактире, где здесь поблизости еще можно переночевать?

Поздно, нам не успеть к другому жилью. Метель поднимается и воют твари, чем быстрее мы окажемся за стенами, тем лучше.

– Жилье будет только через часа два пути, если в сторону Ормхольма, – сказала я. – И чуть меньше, если обратно, мы проезжали, но нужно было на перекрестке свернуть.

– Далеко. – Отер скрипнул зубами. – Ночь уже. Ладно. Мы сейчас подойдем тихо, ты держись в стороне, не заходи пока. Я пойду посмотрю сам.

Нас ждут? Он опасается, что люди Искандера могут увидеть нас? Что такое он видит? Все как обычно.

– Что бы ни случилось, – сказал Отер, – не вздумай бежать в лес. Всегда есть шанс договориться с людьми, хоть выгадать время. А с тварями тебе не справиться.

– Все так плохо?

– Не знаю. Может, мне показалось.

– А если там люди этого данхарца? Что нам делать?

– Я сейчас зайду один, меня они не ищут. Посмотрю. Попрошусь спать на конюшню, возьму еды. Тебя мы тихо проведем с лошадьми, залезешь в сено и спрячешься. Завтра на рассвете поедем дальше, как собирались.

Ему не нравится, и это напряжение передается мне.

Мы подъехали к крыльцу, я чуть в сторону…

Отер спрыгнул с лошади.

– Я скоро…

Не успел.

Дверь распахнулась, и на пороге появилось трое мужчин.

– Господин! – радостно воскликнул один, данхарец в лисьей шубе. – Так вы привезли ее! Мы уже не ждали вас сегодня.

Господин?

Отер даже замер на мгновение, вытянулся.

– Да какого ж… – зашипел тихо.

Господин.

И в следующее мгновение он метнулся ко мне, схватив под уздцы мою лошадь, потому что я почти готова была рвануться прочь, забыв о всех тварях, что ждут на дороге.

– Ингрид, стой!

– «Господин»? – потребовала объяснений я. – Они твои люди? Кто ты такой?