Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12. Танец в огне

Огонь не мог причинить вреда древним лордам. Поэтому в праздник самой длинной ночи хозяин Ормхольма вместе со своей женой босые входили в костер и танцевали в огне до зари, под звуки музыки, и любили друг друга. После этого рождались самые сильные дети.

По легенде великий Сигурд Белый Дракон был зачат на костре в такую ночь.

Из книги «О первых людях»

Почти всю неделю до праздника было относительно тихо.

Открытых нападений тварей больше не было. Они приходили по ночам, выли под окнами, но не нападали. Мне хотелось думать, что теперь, когда Камень принял нас, все успокоится, по крайней мере вернется к тому, как было при отце.

Сандер уезжал почти каждое утро – осмотреть ближайшие деревни, узнать, как идут дела. Брал Тагира с собой, а Ульриха почти никогда. Я спросила как-то, он усмехнулся. Сказал, что некоторым людям проще доверять, когда они рядом и на виду.

Вечерами сидел в библиотеке или в кабинете отца, разбирал бумаги. Или читал. Иногда по полночи сидел, я почти не видела его.

Но иногда заходила сама.

Он сидел за столом, в куче бумаг… Признаться, если бы я впервые увидела его здесь, вот таким, хмуро и дотошно изучающим документы, делающим пометки на полях или на отдельном листе… Я бы не заподозрила, что этот человек способен на всю ту дурь, которую я видела.

Иногда они сидели там с Ульрихом, иногда еще я видела Эрика – невысокого, худощавого человека, который хоть и обладал каплей огня, но никогда не случалось, чтобы Сандер брал его выслеживать тварей. Эрик по большей части занимался хозяйственными делами.

Я старалась не мешать им, подходила, только если Сандер был один.

Свечи горели.

– Ингрид… – он поднял на меня глаза. – Ты чего не спишь?

Пожала плечами.

– Я мешаю?

– Нет, – он качнул головой. – Садись. Я совсем не уделяю внимание тебе…

– Не говори глупости, – сказала я. – Ты занят, я вижу. Может быть, я смогу чем-то помочь? Думаю, я уже рассказала все, что знаю, но, может быть, могу сделать еще что-то?

Он потер висок, вздохнул. Кивнул потом.

Достал из ящика стола сверток, положил на стол поверх бумаг, развернул.

Книга, почти полностью сгоревшая, остался только корешок, и то от угла. Остатки страниц черные совсем. Ох ты ж…

– Ты говорила, что у твоего отца была книга, – сказал Сандер. – Это она?

У меня даже внутри все заныло. Как же такое возможно?

Пододвинулась ближе, приглядываясь, осторожно тронула пальцами. Боялась, это рассыплется сразу.

– Думаю, да, – сказала я. – Никогда не держала в руках эту книгу, но очень похоже. Синий переплет, серебряное тиснение… Ты хочешь узнать, кто ее сжег? Где ее нашли?

Сандер втянул носом воздух, потер висок снова.

– Думаю, тебе стоит знать, – сказал он. – Это нашли в камине у Уильяма Корби, твоего… почти брата. Его комната стояла закрытой после вашего отъезда, а тут решили поискать, разобрать вещи.

И как-то совсем не хорошо…

– Этого не может быть. Уилл не мог.

– Сейчас я ничего не могу сказать наверняка, – согласился Сандер. – Возможно, это ему подбросили. Но тогда все равно ее сжег кто-то в замке. Кто-то из тех, кто знал о книге и ее ценности, из старых людей Магнуса. Если Уилл – это слегка упрощает картину, все можно понять. Возможно, Уилл действовал по приказу твоего отца, чтобы важные сведения не достались чужаку. Из мести. Из принципа. Возможно, он сделал это сам. Просто потому, что был предан Магнусу и ненавидел меня заранее. Он ведь поехал в Эгору, насколько я понимаю, искать помощи.

Сандер смотрел мне в глаза, пристально.

Мы расстались, и Уилл уехал. Дальше, на запад, как нам сказали.

Если Уилл – все проще, не нужно искать новых врагов. Когда мы уезжали отсюда вместе, я ведь сама желала смерти королевскому ставленнику Искандеру ибн Джабалю. И если Уилл знал о делах отца… Он ведь знал. Отец не раз брал его с собой.

Но даже если книгу сжег Уилл, то поить кровью Камень он точно не мог. В Уилле совсем нет огня, Камень бы сжег его.

– А если это сделал тот, кто приносил жертвы Камню? – сказала я.

И выбор-то тут совсем небольшой.

И если подумать…

Сандер молчал.

– Ты думаешь, Йокель мог сделать это? – шепотом сказала я.

– Не знаю, – сказал он. – Если бы я был уверен в этом, то Йокель уже был бы мертв. Это вызвало бы недовольство, конечно, Йокель всегда верно служил Рёйгену. Но все можно сделать тихо, взять с собой в лес, сказать, что загрызли твари.

Я вздрогнула даже.

– Но ты не уверен? – сердце колотилось.

– Не уверен. Это слишком просто. И все же, для того, чтобы приносить жертвы, нужно хорошо понимать, что делать и как. Это не случайная личная месть мне. Это часть большой игры. Среди моих… Мартин наполовину эгориец. Думаю, все нити идут туда… Но кроме крови Мартину больше предъявить нечего. Ульрих не станет. Да, у него свои цели и свои взгляды, но игры с Эгорой совсем не по его части. Тагир амбициозен и хочет большего. Есть поводы сомневаться в нем, но так же есть причины доверять. Он сражался в Тарве вместе со мной, и даже спас мне жизнь… Не знаю. Эрик напротив – не амбициозен совсем, но тут я ничего не могу сказать наверняка. У него большая семья и большие долги. Из всех людей, приехавших со мной, я абсолютно уверенно мог доверять только Кадиму… но его нет. Я больше ничего не слышал о нем.

Сандер сжал зубы.

– Ты думаешь, Эгора за всем этим стоит?

– Знаешь, сколько мы должны Эгоре? – спросил Сандер. – Королю Альфонсо и Рикардо Кавали лично?

Провел ладонью по лицу.

– Нет, – сказала я. – Много?

Он кивнул.

– Я смотрю на все это, и мне кажется, что проще отказаться платить и пойти на Эгору войной. – Он вздохнул тяжело, потер сзади шею. – Но на войну у меня тоже нет денег. И достойной армии нет. Нет даже лишнего железа, чтобы ковать мечи, тут одним огнем не обойтись. В такой войне я проиграю почти наверняка. Альфред сказал сразу, что если я только дернусь в эту сторону, он не станет меня поддерживать. Наоборот. Прикажет повесить сам или выдаст эгорийскому королю, если тот пожелает. Неприятности с Эгорой ему не нужны. Не сейчас точно.

– Альфред не станет тебе помогать?

Он усмехнулся.

– Альфред отдал мне целый Рёйген! Куда уж еще? Отдал потому, что я обещал справиться. А если не справлюсь я, то вот, есть еще Ульрих, за которым стоит невероятно богатый отец и отцовская армия. Я думаю, если понадобится, Ульрих может выплатить большую часть долгов Рёйгена лично, из своего кармана. Но не станет, конечно, даже оказавшись на моем месте. Что-нибудь придумает. С деньгами он управляется куда лучше меня.

– А у тебя своих денег нет? Твой отец тоже богат.

– Мой отец данхарец, Ингрид. Он и так считает, что Данхар дал Уэйсвику слишком много, и не пожелает дать еще. А личных средств у меня никогда не было. Пока я жил при дворе, отец высылал мне содержание, необходимое, для достойной жизни. Не могу жаловаться. Но ни на грош больше необходимого. Да, Альфред тоже щедро платил мне за службу, но его награды, по большей части, шли на гулянки и женщин, – Сандер глянул на меня. – Теперь я герцог. У меня теперь есть земля, которая должна бы приносить доход, но пока лишь множит долги.

– Ты не знаешь, что делать?

Он фыркнул.

– Я знаю, что делать, осталось разобраться как. Мы продаем лес, пушнину, рыбу… У нас самый лучший лес… – Он фыркнул снова, взъерошил волосы на затылке. – Это уже не так плохо для начала. Если мы доживем до весны, если будет удачное лето, то можно надеяться, что своего зерна нам хватит, не придется снова закупать. Если повезет весной, я постараюсь разобраться со старыми железными рудниками в Арне… там все затопило, я знаю. Но, может, удастся придумать, как с этим быть, я уже договорился с людьми, которые знают толк в горном деле. Но зимой они сюда не поедут.

Если доживем до весны.

Если…

– Пока меня больше волнуют твари, – сказал Сандер еще. – У нас не будет ни торговли, ни обозов с поставками, ни леса, ни пушнины, ничего, если люди будут бояться выйти из дома. Если дороги не будут безопасны. Если твари выйдут на охоту, то никакие деньги не защитят. Поэтому Рёйген отдали мне, а не Ульриху.

* * *

Я проснулась от криков. Ночь на дворе.

Не сразу поняла, что происходит и где кричат.

Да и потом…

Но кричали с улицы.

Я выглянула в окно. Там, внизу, бегали люди, суетились, таскали что-то. Кричали. Что там? Потом – отблески огня и запах дыма.

Что-то горит? Только этого нам еще не хватало!

Сама оделась быстро, побежала во двор.

Горели амбары.

Далеко, на заднем дворе, но зарево огня я увидела, как только выскочила на улицу.

После всего, о чем мы говорили с Сандером, – у меня просто сердце оборвалось. Конечно, здесь не все запасы Рёйгена, но все равно очень много, достаточно, чтобы кормить людей в замке, армию и помогать людям в ближайших деревнях до конца зимы. Если этого не останется…

Хуже всего, что это ведь не случайно. Загорелось не само. В такие совпадения я не верю.

Амбары пытались тушить, таскали воду, но у одного уже горела крыша, у другого вот-вот, и дым из всех окон. Я видела, что люди еще пытались что-то вынести, кучу мешков во дворе, но сейчас горело уже слишком сильно, туда не зайти. Не спасти все.

Плач и причитания, ужас на лицах.

Гвардейцы с ведрами воды, пытаются тушить. И слуги… Все, кто может хоть что-то сделать.

Из распахнутой двери амбара вдруг выскакивает Тагир, голый по пояс, с двумя мешками зерна на плечах. Весь блестит от пота. Сбрасывает мешки на землю, распрямляется, потягиваясь, смотрит на меня.

– Миледи! Мы пытаемся спасти все, что возможно, – говорит он, немного склоняет голову. – Нельзя допустить, чтобы вы голодали!

Герой.

Он тоже не боится огня?

– Что случилось?

Глупый вопрос, это и так видно. Но я лишь хотела понять подробности, хоть что-то понять. Как это произошло?

– Тагир! – Сандер не дает ему ответить. – Пошли!

Сандер выскакивает из дверей, кидает мешки на землю и тут же бежит обратно, я даже толком не успеваю его рассмотреть.

– Простите, миледи, – Тагир улыбается и снова склоняет голову, немного церемонно. – Мне пора.

Подвиги зовут!

Спокойно…

А то у меня сердце так колотится…

Я тоже могу как-то помочь. Конечно, в горящий дом я бежать не готова, моего огня не хватит на это. Но я могу помочь тушить, таскать ведра. Сейчас лишние руки не помешают. Я постараюсь сделать хоть что-то, а разбираться буду потом.

От едкого дыма слезятся глаза.

Но не стоять же так.

Я вижу, как появляется Ульрих, сонный, взъерошенный, очень долго с сомнением на все это смотрит, что-то спрашивает. Тоже спал, наверно, его разбудили. Потом Тагир подходит, говорит ему что-то, кажется, про Ульрихову трусость. Язвительно. И Ульрих сдается, хоть и ругается, снимает куртку и шелковую сорочку с кружевными манжетами… да, с такими кружевами точно не стоит, полыхнут в один момент… Я еще успеваю заметить, какой у него здоровенный широкий шрам через всю грудь… Потом очень решительно направляется к дверям амбара, поглядывая на крышу. Такие, как он, в огне, может, и не сгорят, но если обвалятся балки – уже ничего не поможет.

Кто-то из солдат пытается кинуться вместе с ним, но Ульрих ловит за шкирку, отбрасывает. Нет, обычным людям лучше не соваться в огонь.

И мне хватит стоять.

Лучше помогать таскать ведра. Тут ручеек у скалы, не замерзает даже зимой. Для нужд крепости этого вполне хватает, но вот чтобы тушить пожар – ужасно мало. Кто-то пытается загребать снег… Ведра нужно передавать – так будет быстрее всего. Одно, потом другое… не разогнуться. Но когда что-то делаешь, пытаешься справиться вместе со всеми – немного легче, паника отступает, кажется вот-вот, и мы справимся.

Некогда думать и бояться.

Я слышу, как гудит огонь и трещат перекрытия.

Амбар уже не потушить и не спасти, но хоть бы на другие постройки не перекинулось.

Я постоянно оглядываюсь, как Сандер там, очень страшно.

В какой-то момент понимаю, что Тагир и Ульрих уже не таскают мешки, а просто стоят, стараясь отдышаться, поглядывают на двери. Там полыхает так сильно, что даже для них соваться опасно. Ульрих сбивает огонь с тлеющих штанов.

Сандер? Он все еще там?

Они ждут.

Ульрих даже подходит к двери ближе. Если Сандер не появится, он побежит спасать? Или для него это как раз удачный поворот? Вглядывается в проем двери.

Я понимаю, что стою, замерев тоже.

Трещит крыша. И даже проседает местами. Хватит… нужно уходить скорее…

Движение там в огне.

– Хватит! – кричит Ульрих, когда Сандер наконец-то выскакивает, сам отбирает у него мешок.

Но Сандер не слышит, или не хочет слышать. Ему кажется, что он может еще. Что еще не поздно. Что никакой огонь ему не страшен вовсе.

Он пытается вернуться снова, но тут Ульрих кидается за ним. Хватает за плечо, разворачивает, сбивает с ног. Тащит назад. Сандер еще пытается вырваться, но Ульрих заваливает его на землю.

– Сандер, хватит! – рявкает страшно. – Прекрати!

– Отпусти! – Сандер бьет ему в морду, так от души, но Ульрих держит крепко.

– Помоги! – кричит Тагиру. – Держи его!

Тагир только качает головой.

И где-то тут с треском рушится крыша.

Все.

Сандер сдается. Позволяет себя уложить.

Они сделали, что могли.

Вот и все.

– Все, – говорит Ульрих тихо. Отпускает.

Сандер садится не сразу. Только когда Ульрих несильно пинает под ребра ногой.

– Вставай. От тебя не геройства ждут, а решений, как быть дальше.

Сандер смотрит на него с ужасом. Потом качает головой. Закрывает руками лицо. У него нет сил.

Я подхожу ближе, понимаю, что мне больно на это смотреть.

Сандер сидит согнувшись, тяжело дыша. Зажмурившись.

И дело не в усталости. Дело в отчаянье. Зная, как у нас обстоят дела…

– Сандер… – я осторожно дотрагиваюсь до его плеча.

Плечо горячее, обожженное. Ему все равно досталось, чуть ободранное и кровь запеклась.

Он вздрагивает.

Поднимает на меня глаза.

– Как ты? – спрашиваю я. Наверно, глупый вопрос. Дело не в нем самом.

Он качает головой, глядя на меня, разглядывая, словно не понимая, что я делаю здесь. Я и одета кое-как, еще водой облилась, пока помогала…

– Главное, что люди живы, – говорю я тихо, но твердо, как только могу. – Сандер, это не так страшно, как твари. Зерно можно купить. Продать все золото, что у меня есть… что есть в замке… не важно. Найдем, что продать. Это не страшно. Нам хватит на первое время. Сейчас важно не это, ты сам знаешь.

Важно, чтобы затихли твари.

Сандер смотрит на меня удивленно, недоверчиво.

Потом сглатывает с усилием, стараясь взять себя в руки. Кивает.

Сжимает зубы.

Потом медленно поднимается на ноги.

А я просто обнимаю его. Прижимаюсь. Почему-то кажется – сейчас это самое правильное, Сандеру очень нужна поддержка. Он сделал все, что мог, но его сил не хватает.

Он весь грязный, пахнет дымом.

– Все будет хорошо, – обещаю я. – Мы справимся.

– Спасибо, – шепотом говорит он, уткнувшись носом мне в макушку.

* * *

В замковом дворе разложили костры. Большим кругом, почти вплотную друг к другу.

Самая длинная ночь.

Сегодня никто не будет спать. Будет музыка и будут танцы.

Угощения на столах и горячий грог. Сегодня экономить на запасах нельзя. Завтра, но не сегодня. Этой ночью люди должны веселиться, радоваться и славить величие хозяина Ормхольма. Только так можно рассчитывать на мягкую зиму и благосклонность богов. Чем сильнее радость, тем больше силы Сандер получит от Камня, это действительно важно.

Важно забыть, хоть на эту ночь, обо всех бедах, всех неудачах, о том, что метели поднимаются снова.

Нужно праздновать и танцевать вокруг костров. Через костры прыгать.

Прошлой зимой все казалось так весело и легко… мы танцевали с Уиллом…

Я знаю, что задумал Сандер на эту ночь, и мне как-то не по себе.

Да, в него можно швырнуть огнем, он может забежать в горящий амбар, но тут… Мне казалось, это слишком.

Я видела, как он готовился.

Безумие.

Зашла вечером к нему, он сидел на полу, у камина, сунув руку в огонь.

– Сандер! – вскрикнула, подбежала, не понимая, что мне с этим делать. Попытаться оттащить?

Он посмотрел на меня, но руку не убрал.

А у меня даже в глазах темнеть начало.

– Сандер, что ты делаешь?!

– Сядь, – велел он. – Все нормально.

И руку все же вытащил. Показал мне. Волосы на руке сгорели совсем, немного потемнели ногти, но в целом… на ладони красные пятна. Я осторожно дотронулась, он вздрогнул, чуть вытянулся.

– Больно? – спросила я.

Сандер как-то неопределенно дернул плечами. Нахмурился.

– Знаешь… – облизал губы. – Если просто в огонь, то нормально, вот так, по верхам, – он снова провел рукой над огнем. – Я чувствую, как пламя касается кожи, но боли совсем не чувствую. Тепло, легкое покалывание. И так можно держать долго, не остается никаких следов. Я могу пробежать сквозь огонь, и мне ничего не будет. Могу получить огненным шаром в грудь… таким, посильнее твоего. Мы тут пробовали с Тагиром еще… заодно выяснили, что я ему не по зубам. Это хорошо. С Ульрихом я бы не стал, пожалуй.

– Ульрих сильнее тебя?

– Думаю, сильнее, – сказал он. – Даже при всей моей заемной силе от Камня… а я чувствую, что за последнее время сила выросла. Но мериться силой с Ульрихом я бы не рискнул. Его огонь чистый и светлый, мой – начинает сильно дымить на излете, значит, предел гораздо короче. Ульрих осторожен, не станет делать глупостей, не пойдет против короля, даже против меня как-то явно, его болтовня не в счет. Исподтишка бить не станет, это не в его правилах. Но и случая не упустит, если такой случай ему представится. Если сможет ударить наверняка – он ударит.

Я все же потянула его за руку.

– Зачем ты делаешь это?

– Хочу понять, выйдет ли у меня, – Сандер кривовато улыбнулся. – Ты же знаешь, что изначально на празднике танцевали не вокруг костров, а в самом огне?

Меня аж передернуло, нехорошо стало.

– Зачем, Сандер?

– Впечатлить народ, – он усмехнулся. – Чем больше народ любит своего лорда, тем больше силы лорд получает. А мне сейчас очень надо. Ты же видишь, что после того, как мы ходили к Камню с тобой, твари немного успокоились. Благосклонность Камня многое значит. Если я получу еще, то, может быть, твари уйдут совсем… Ну, пусть не совсем, но люди будут жить спокойно. В Данхаре спокойно не потому, что мой дядя так силен, он не намного сильнее меня. Там спокойно, потому что народ его любит и поддерживает во всем. На самом деле, в этом есть немного магии… но по большей части он покупает народную любовь. Раздает хлеб бедным, устраивает приемы и пиры. Он может себе это позволить. Я – нет. Мне нечего раздавать. Все, что у меня есть – это личная дурь. И если я не могу дать хлеба, то, по крайней мере, зрелище я могу попытаться…

– Но ты не уверен, – сказала я. Все же потянула его за руку, вытянула из огня. – Если бы был уверен, не сидел бы сейчас здесь.

Рука горячая.

На шее напряженно бьется жилка.

– Не уверен, – согласился Сандер. – Давай я покажу. Не бойся, сейчас ничего не будет.

Он отобрал у меня руку.

– Пробежать по костру я могу, хоть голыми ногами, тут ничего…

Он сунул руку в камин обратно и прямо пальцами поворошил угли, потом показал мне.

Ничего. Только черная сажа.

Продолжение будет… у меня что-то нехорошо заныло сердце.

– Это уже немало, – сказала осторожно.

– Этим никого не впечатлишь. Все будут прыгать через костер, и если я пробегусь по нему ногами, никто даже не заметит. Нужно много больше, чтобы все успели разглядеть и проникнуться. А больше…

Он сунул руку в угли, прямо туда…

Да что ж ты делаешь! Мне хотелось заорать.

Но даже так ничего сначала… но потом я вижу, как начинает дрожать рука, как он сжимает зубы.

– Прекрати! – я дернула его.

Еще немного, и он сдался. Вытащил руку. Развернул передо мной… хотя пальцы не разгибались толком.

В саже и золе.

Ожоги в двух местах. Не такие сильные, но совершенно отчетливые. У большого пальца кожа треснула…

– Долго я не могу, – сказал Сандер, вышло хрипло, больно ему. – У всего есть предел. И до завтрашней ночи надо придумать, как этот предел перешагнуть.

Я потянулась, обняла его.

– Не надо, Сандер, не делай больше так, – попросила тихо. – Я боюсь за тебя.

Да, мне было страшно немного. Все эти разговоры…

Хотелось спокойствия. Чего-то простого. И ни о чем не думать. Хоть немного не думать обо всех этих тварях, всех ужасах, об огне. Прижаться к нему…

Что еще у меня осталось?

– Иди ко мне, – шепнул Сандер, поцеловал меня в висок, потерся носом.

Он отлично чувствовал все это. Сгреб меня в объятья, глаза его снова азартно засияли. Осторожно уложил меня рядом с камином на ковер.

И руку в саже об себя вытер, усмехнулся.

Поцеловал меня в губы.

– Не нужно за меня бояться.

Подтянул ближе к себе. Улыбаясь. Его пальцы уже скользнули под мое платье. И сопротивляться этому нет ни желания, ни сил. Даже думать о том, что кто-то может войти… нет, не выходит.

В конце концов, он мой муж, и мне с ним так хорошо.

Потом, ночью, он ходил к Камню, я знаю. Один. Не стал брать меня в этот раз, не стал будить. Да, спали мы вместе. Впервые, как вернулись в Ормхольм. Я просто не стала уходить. Не захотела, не смогла. Рядом с Сандером было спокойнее.

И еще спокойнее от того, что пока он рядом – точно не выкинет какую-нибудь дурь, я все вижу.

Но ночью он ненадолго сбежал все равно. Я проснулась, когда скрипнула дверь. В постели никого.

Он ходил к Камню. Я не могла видеть, конечно, но я это чувствовала. Это как-то отдавалось у меня внутри… предчувствие, или что-то еще. Смутные видения. Мы ведь теперь связаны, и не разорвать.

Не знаю, что у него вышло… Я смотрела в окно… видела легкие всполохи синего огня в небе над башней, но не могу сказать, что это значит. Получилось? Должно получиться. Если уж Камень принял, то не откажется так просто. Вопрос лишь в том, чем это сможет Сандеру помочь.

Костры во дворе.

Еще немного, и все начнется. Уже собирались люди, музыканты начинали понемногу играть. Все в цветных нарядах, цветных лентах, медвежьих и волчьих шкурах, взволнованные. Сегодняшняя ночь во многом определит, будет ли зима суровой. Чем радостнее ты поешь, тем лучше, тем ближе весна. Хороводы в круге костров – словно танцуешь в огне. Дети, зачатые в эту ночь, считаются самыми сильными и счастливыми. И даже если после этой ночи женщина родит не от мужа, никто не вправе ее осуждать. Сегодня можно все. Нужно радоваться.

А отказывать танцевать нельзя. Если тебя позовут в танец – нужно идти. Конечно, и против воли тянуть нельзя тоже, сегодня все по любви.

Год назад я впервые поцеловалась… с Уиллом. Словно в другой жизни. Конечно, дальше поцелуев тогда не зашло, но мы танцевали, взявшись за руки, и вместе прыгали через костер.

Где Уилл сейчас?

– Готова? – Сандер подошел тихо, я и не слышала. Обнял меня за талию.

– К чему?

– Почтить богов! – широко ухмыльнулся. Глаза его как-то напряженно поблескивали, сосредоточенно и чуть-чуть безумно, это плохо сочеталось с веселой улыбкой.

Он пришел босиком. Тонкие льняные штаны, подвязанные у колен, и широкая беленая рубаха, какие надевают сегодня простые люди, расшитая цветами у ворота. У меня тоже такая под меховым плащом… почти такая, только шелковая и чуть длиннее, чуть ниже колен. И высокие сапоги. Я все же прыгать босиком не готова, сейчас слишком холодно, а через костер прыгать – горячо будет.

– Рубашка у тебя красивая! – Сандер осторожно под плащ заглянул, понимающе поднял бровь. – А под ней ведь ничего?

Я фыркнула, но позволила ему погладить, потрогать и убедиться.

Ничего под ней.

Я тоже планирую почтить богов сегодня! Так что давай, Сандер, без глупостей, у тебя должны остаться силы для меня. И рубашку на голое тело я тоже специально для тебя надела.

– Только не при всех, – шепнула, обняла его.

Он засмеялся.

– Тогда чуть-чуть подождать придется.

– А ты, я смотрю, совсем страх потерял? – Ульрих окликнул его, подошел. – В огонь лезть собрался?

На Ульрихе узкий парчовый кафтан по столичной моде, расшитый золотом. Шикарный, праздничный, в таком только на балах степенно танцевать, а не у костров отплясывать. Он смотрится здесь чужим. Но Ульрих и не пытается своим казаться.

Это Сандера, пожалуй, сейчас от местного парня не отличишь, а если цветочки на рубашке не разглядывать, то и вовсе за какого-нибудь конюха принять можно.

Интересно, что сапоги Ульриха – на высокой подошве, из толстой кожи, к такому кафтану не слишком идут. И еще меньше идут к шелковым кружевам. Огнеупорные? Не зря же он их надел.

– Ты тоже подготовился, – Сандер кивнул на эти сапоги, меня отпускать не подумал, так и обнимал, просунув руку под плащ, обхватив, тихонько поглаживая мою спину. – Ллорские? В них магии, небось, столько, что на горячих углях спать можно.

Ульрих весело фыркнул.

– Ллорские, – согласился. – Я и не скрываю, мне ни к чему. И магия хорошая, еще с тех времен, как и твое колечко.

Ухмыльнулся криво.

И сам на руку Сандера кивнул. Кольцо у Сандера только одно, простое, старое, с данхарским узором. Которое в бою защищает? Или не в бою?

Сандер, я видела, только чудом удержался, чтобы не дернуться, руку не спрятать. Пальцы дрогнули и сжались в кулак под плащом. Меня отпустил.

Не в бою, значит. Что не так?

– Действует колечко, я смотрю, – сказал Ульрих. – На жену точно действует, она к тебе так и льнет. Что ж… Или ты хочешь сказать, что это исключительно твое личное обаяние?

Язвительно.

Глаза у Сандера полыхнули.

– Это не твое дело.

– А что за кольцо? – спросила я.

– С приворотом, – ответил Сандер, ноздри дрогнули. – Заставляет людей больше доверять мне, идти за мной, – он смотрел прямо мне в глаза. – Восхищаться мной. Особенно на женщин действует и на детей… дети особенно восприимчивы. Помнишь, как ты удивлялась еще там, по дороге, как хозяйские дети виснут на мне. Вот как раз потому.

Зубы сжал.

Вот, значит…

Очередной обман… Или не обман? Он просто не сказал мне. Но ведь на Ульриха его магическое обаяние не действует. На Тагира не действует. Потому что они взрослые мужчины, а не дети? Потому что огонь в их крови?

Я устала от этого. И, пожалуй, мне плевать. Я хочу, чтобы жизнь в Рёйгене стала снова спокойной и благополучной. Я знаю, что Сандер свою жизнь готов положить за это… пусть у него свои амбиции, но не важно. Цель у нас одна.

– На меня не действует его колечко, – сказала, повернувшись к Ульриху. – Я ему не очень-то доверяю. А если чем и восхищаюсь, то только количеством дури у него в голове, никогда не видела такой. Но у нас деловой договор, и я обещала поддержать его. Для обоюдной выгоды, не ради любви. И сдержу свое слово. А еще… – я чуть перевела дыхание, взяла Сандера за руку. – Трахается он хорошо. С кольцом это или без, мне плевать, просто нравится. Поэтому я с ним. Пошли… – потянула Сандера за собой. – Нам пора начинать.

Ох…

Шла, глядя под ноги. Щеки горели, и уши тоже.

И сердце колотилось.

Сандер послушно, молча за мной, мою руку не отпускал.

У меня за спиной, я слышу, ржет Ульрих, весело ему. Не ожидал? А чего он ожидал, говоря про кольцо?

Мы идем между кострами, в круг.

– Ты сам объявишь начало? Или я? – говорю, изо всех сил стараясь собраться с силами и глянуть ему в глаза.

Сандер склоняется ко мне.

– Объявляй, леди Ормхольма, – в его глазах синий огонь. – Я постараюсь тебя не разочаровать!

Первый танец только наш.

Сначала все просто – в кругу, взявшись за руки. Мы так же танцевали на нашей свадьбе. И вот – снова. Сандер обнимает меня, ведет так уверенно, что мне нужно лишь довериться ему… Да, на эту ночь я доверяю полностью.

И плащ отбрасываю в сторону, сегодня не замерзнуть. Когда вокруг горят костры, когда столько людей и ты не останавливаешься ни на мгновение – замерзнуть невозможно. И тот огонь, который внутри меня, – замерзнуть не даст. Огонь Сандера…

Я вижу, как в нем жарко разгорается огонь.

Он улыбается мне.

Он держит надежно и крепко.

И если ведет меня прыгать через костры – я буду с ним прыгать. Это легко. Потому что в прыжке он подхватывает меня, словно совсем без усилий поднимает, и мы летим вместе. Так высоко, что ноги мои совсем не касаются языков огня.

Двенадцать костров разложены кругом. И нам с Сандером нужно прыгнуть через каждый. Нам вообще сегодня ни разу не увильнуть. Но с ним, сейчас, я не боюсь.

Я помню, как год назад мне требовалось собраться с духом каждый раз, перед каждым прыжком. Как мы с Уиллом готовились, разбегались, чтобы прыгнуть выше, не обжечься. Как отцу хватило сил лишь на половину, годы уже не те. А тут…

Все двенадцать, не останавливаясь.

А потом танцы снова. Уже все вместе, взявшись за руки. Меня кружат, несут. И это весело, на самом деле, сердце наполняется радостью. Песни кругом.

Сандер так и не выпускает моей руки, даже когда девушки пытаются увести его в свой хоровод. Это просто игра, ради смеха, ради забавы… и ничего это не значит, просто игра… и меня пытаются увести тоже. И даже не просто нашу пару разорвать, а унести меня силой. Но у Сандера так просто добычу не уведешь.

И снова прыгать через костры. Новый круг.

По два круга я еще ни разу, и что-то чувствую, двумя кругами тут не обойдется.

Прикосновения Сандера почти обжигают, не хуже огня. Его глаза светятся, это отчетливо видно. Немного страшно. Словно он совсем не человек.

Он прыгает босиком, и ноги его иногда попадают на горячие угли, откатившиеся в сторону. У меня даже сердце сжимается, я стараюсь не смотреть.

Но вижу Ульриха. Он идет по самой кромке костра напротив, отбивая удары сапогом в такт музыке, искры взвиваются, сухие сучья ломаются под его ногами. Сандер смеется, принимая вызов, подхватывает меня на руки, и вместе со мной, так же проходит круг.

Нет!

И вот тут мне становится страшно по-настоящему, потому что я понимаю – это не остановить. Не будь Ульриха, Сандер, может быть, в огонь еще бы и не полез, но теперь… Босиком…

Вокруг одного костра, потом вокруг следующего.

– Не надо! – еще пытаюсь я.

– Ничего не бойся, – уверенно говорит он. – Я знаю, что делаю.

Очень хочу верить, что знает.

Музыка все громче. И многие уже не танцует сами, а смотрят на нас. Ждут, затаив дыхание.

Я сама почти не дышу, невольно даже пытаюсь поджать ноги, потому что огонь все ближе, все выше, тянется к нам.

Искры подскакивают так высоко, что вспыхивает край моей рубашки. Я вскрикиваю.

Сандер быстро ставит меня на ноги рядом, на землю, прямо ладонью сбивает огонь.

– Дальше я сам, – тихо говорит он. – Не бойся.

Вокруг костра, и почти по самому костру. Прямо в огонь.

Музыка напряженно срывается на мгновение, умолкает, и в тишине я слышу только треск огня, ритмичные удары ноги о землю. Потом играет снова, немного нервно, рвано, но это уже не важно.

В огонь!

Ближе.

Мне еще кажется – Ульриху тоже огонь нипочем, магия защиты сильна, он уже и так кружится почти в самом огне.

На Сандере вспыхивает одежда. Горит. Только вот вместо обычного огня – горит синим. И Сандер словно не замечает, не чувствует жара. Он кружится в огне и смеется, так, что пробирает дрожь.