Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7. Понять, что ты прав

Верные друзья, те, что были с ним, предадут его, обрекая на смерть.

И лишь заклятый враг протянет руку помощи.

Из Откровения Хьернбори Бесноватого

– Твою мать!

Искандер выругался, спрыгнул с лошади и выругался снова, по-данхарски в этот раз, долго и витиевато.

В той деревне по дороге.

Кровь на снегу. Столько крови, что даже тошнота подкатывает.

Но слава всем богам – это не человеческая кровь. Наверно, стоит радоваться этому, но все равно страшно, радоваться не выходит.

Овцы. Твари сломали двери в хлев и задрали овец.

Это значит – двери им уже не помеха. Значит, люди – следующие.

Люди стоят в сторонке, наблюдая, сбившись в кучку, не решаясь подойти. Данхарцев они тоже слегка опасаются.

Искандер сам подошел к разорванной овце на дороге, перевернул, разглядывая кости.

– Сколько их было? – спросил громко.

– Это твари! – осторожно ответили ему из толпы. – Нельзя на них смотреть! Мы не видели, господин!

Искандер хмуро кивнул, сжав зубы, осмотрев следы вокруг, наверно, какие-то выводы сделав для себя. Следов немного, твари почти не оставляют следов, могут бежать по снегу, не проваливаясь.

– Такого не было раньше? – спросил он, хотя и так понятно.

– Нет. Что нам делать, господин? А если они вернутся?

Ужас в глазах людей.

– Собрать всех в большом доме, – велел Искандер. – Есть такой? Хорошо. Рядом жечь костры всю ночь. Большие костры, не жалеть.

– Всю ночь, господин? – И ужаса стало еще больше, потому что жечь костры нужно на улице, а это значит, твари могут подойти и даже укрыться будет негде.

– К огню они не подойдут.

И дверь ломать не станут?

Только уже вышло не так.

Да, это было всегда, но теперь каждый видит, что привычное рушится. Искандер стоит, оглядываясь на своих людей, всех нас, хмурится, пытаясь найти верное решение. С ним не спорят.

Смерть герцога и хозяина земли – всегда несет полосу смутного времени за собой. Метели стали чаще.

Искандеру нужно стать своим, чтобы что-то изменить.

Но что еще он может предложить?

– Значит, так, – громко сказал Искандер. – Тагир, ты останешься тут со мной, посидим ночь, посмотрим, не придут ли твари. Если придут, посмотрим, на что они способны. Остальные сопровождают леди Ингрид в замок. Она моя жена и хозяйка Ормхольма, так что в мое отсутствие подчиняетесь ей. Все, пошли.

Махнул рукой.

Тагир подъехал ближе, окинул взглядом ошметки овцы в снегу.

– Вы хотите остаться здесь, господин? А если действительно придут твари? Драться с ними?

Искандер глянул на него зло, с вызовом, снизу вверх, Тагир и не подумал спешиться.

– Ты испугался?

Тагир только скривился в ответ.

– Это безумная идея, господин. Вы не можете лично охранять каждого крестьянина в окрестностях.

– Каждого не могу, – сказал Искандер. – Но могу этих. И это теперь моя земля, мне теперь придется охранять ее, раз уж я собираюсь остаться здесь надолго. У меня хватит огня, чтобы не испугаться и не сбежать.

– А хватит огня, чтобы справиться со всеми тварями, которые набегут сюда?

И мне не нравится, как этот Тагир смотрит. Пусть я не одобряю такую идею, но пожалуй…

Я спрыгнула с лошади. Подошла.

– Я тоже останусь с тобой, – сказала твердо. – Хочу понимать, что происходит.

– Нет, – сказал он. – Это опасно.

– Да, – сказала я тише, еще ближе подошла, почти вплотную. – Если хочешь, чтобы я поддержала тебя, дай увидеть все своими глазами. Не отказывайся. Это и моя земля тоже, и, в отличие от тебя, я здесь родилась. Я имею право. Ты ведь сам сказал, что у тебя пять человек и я. Во мне тоже есть огонь. Может быть, недостаточно, чтобы драться с хиггами, но хватит, чтобы не помереть от ужаса при встрече. Я останусь.

– Это опасно, – повторил он, но я видела, как разглядывает меня с интересом.

– Опаснее, чем для тебя самого?

– Может быть, – сказал он тихо, но в уголках губ мелькнула ухмылка. – Значит, ты уже готова поддержать меня? – сам подался вперед так, что теперь почти касался меня. – Давай вот что, – сказал шепотом, – за каждую убитую тварь ты меня поцелуешь. А если смогу уложить сегодня троих, то завтра ты спишь со мной.

Кривая азартная ухмылка.

– Это не игра! – возмутилась я.

– Не игра, – он развел руками. – Я остаюсь здесь, и делаю все это потому, что пытаюсь защитить людей и разобраться, как поступать дальше. Не ради игр. И не забывай, что я твой муж, могу потребовать исполнения супружеского долга без всяких условий, ты сама поклялась. Тише, не дергайся, – он наклонился ко мне и теперь говорил совсем шепотом, для меня одной. – Я знаю, что ты возмущена и просто так меня целовать не готова. Но так же знаю, что как мужчина я точно не неприятен тебе. Вот только не спорь, тебе понравилось. Все, что между нами стоит, это твоя обида и твои принципы. А если вот так, на спор, то будет проще это принять. Ты как бы и не виновата будешь.

Он ухмылялся, его дыхание на моей щеке. Словно заговорщик.

И щеки от этого краснеют невозможно.

Хочется пощечину ему влепить, но…

Не ради игр, я отлично вижу это. Не ради награды. Не ради славы и поддержки даже.

Но в чем-то он прав.

– Пятерых, – сказала я, глядя ему в глаза. – Убей пять тварей.

Он засмеялся.

– Договорились! – И потом уже громко, своим людям: – Леди Ингрид остается!

* * *

Это немного странно, когда верные воины уезжают, оставляя господина сражаться одного. Втроем нас оставляют… но это не важно.

Я отлично понимала причины, обычные люди тут не помогут ничем, будут только мешать. Среди тех, что сейчас здесь, – больше ни у кого нет огня в крови. Искандер сказал, что в замке у него еще остался Ульрих, который также довольно силен, и еще двое, огонь которых едва теплится. И Кадим. Вспоминая Кадима, он мрачнел сразу и дальше отказывался говорить.

Да и некогда разговаривать.

Он взялся строить укрепления.

Вокруг самого большого дома ставили частокол, готовили площадки для больших костров. Четыре костра по углам. Нужны были бревна, хорошие дрова.

За бревнами для ограды отправили людей в лес, заняли делом всех мужчин в деревне.

Искандер сам взялся за топор, нужно было успеть к ночи. Хоть какую-то ограду поставить, расчистить вокруг, вбить в землю колья, укрепить.

Я видела, как Тагир подошел к нему.

– Зря стараемся, – сказал он. – Небо сегодня ясное, метель улеглась. Не придут.

– Значит, не придут, – сказал Искандер, обтесывая бревно от сучьев, чтобы плотнее встало.

– Ты собираешься сидеть тут, пока не придут? – поинтересовался Тагир. – А если через неделю? А если не сюда, а в соседнюю?

Искандер покачал головой.

– Завтра нам надо возвращаться в Ормхольм.

– И зачем тогда все это? – Тагир обвел рукой. – Сандер, я уважаю твои решения и не стану сейчас оспаривать открыто. Я не раз видел, как ты оказывался прав. Но сейчас это глупо. Мы построим, потратим весь день и завтра уйдем. Без всякой пользы. А это некому будет защищать. Они просто не выйдут, они будут сидеть по домам и прятаться.

– Не важно, – Искандер быстро глянул на него, не отвлекаясь от своего дела. А потом сказал еще что-то, по-данхарски.

Тагир так же, по-данхарски ответил ему. Потом что-то еще.

Потом снова, но иначе, со смехом, кивнув в мою сторону. И пошел…

Искандер со всей дури всадил топор в дерево.

* * *

Он сидел на старой колоде у костра. Огонь чуть теплился, да сейчас и не нужно больше. Тихая звездная ночь.

Я подошла.

– Ты не пойдешь в дом?

– Нет, – он поднял на меня глаза, устало. – Посижу тут.

– Всю ночь?

– Половину, – сказал он. – Потом Тагир придет сменить меня.

Левая рука у него замотана, и на ладони проступает кровь.

– Что у тебя с рукой? – спросила я.

– Ничего. Ожог от клятвы еще не сошел, и я тут… пока топором махал, немного содрал с непривычки.

Махал он сегодня целый день, это точно.

– Болит?

– Нет, – сказал он.

Болит, конечно. Я вижу, как он руку держит, снова к себе прижимая, придерживая другой. Но не признается.

Я вздохнула, протянула ему сверток.

– На. Пирожки для тебя, хозяйка, Гвенда, просила передать, а то ты не пришел ужинать, она переживает.

Он удивился. Совсем не ожидал. Даже взял не сразу.

– Спасибо, Ингрид, – сказал серьезно, как-то очень честно. – Хочешь, садись, здесь удобнее всего, а я вот на бревне…

Поднялся, пересел на лежащее бревно рядом. Сверток покрутил в руках и положил на снег, есть ему точно не хотелось.

Ладно. Я ведь сама пришла, так что можно и сесть.

– Пирожки на снег не клади, – сказала я. – А то совсем остынут. Пока теплые – вкуснее.

Он тихо засмеялся. Но поднял и на колени положил.

– Хорошо. А ты не хочешь?

– Нет, – я покачала головой. – Меня так накормили, что кажется, я сейчас лопну. Только упасть и уснуть.

Он кивнул.

Промолчал.

– Сегодня нет смысла тут сидеть, – сказала я. – Тварей не будет.

– Да. Обещать убить пятерых было слишком самонадеянно.

Провел ладонью по лицу.

– Зато люди сегодня могут спокойно спать, – сказала я.

– Да. А завтра? – спросил он. – Думаешь, Тагир прав? Во всем этом никакого смысла? Я не могу сидеть тут вечно.

– Думаю, оставаться и самому рубить острог, сбивая ладони в кровь, действительно мало смысла. Ты ведь герцог. Поручи это своим людям. Если в Тагире есть огонь, пусть он и охраняет тут. Это не твое дело.

Он фыркнул, разглядывая меня.

– Мое дело – смотреть свысока?

– Твое дело – думать об общем благе. О благе всего Севера, ты не можешь спасать каждого лично. И если для того, чтобы спасти всех, придется…

Я вдруг запнулась, поняла, что говорю. Отчасти это слова отца.

Если для того, чтобы спасти тысячи, придется принести кого-то в жертву.

Нет, он не прямо так говорил. Или я воспринимала это иначе. Не столь прямолинейно.

Искандер усмехнулся, понял, конечно.

– Общее благополучие – это все равно благополучие каждого в отдельности, – сказал он. – Я не могу закрывать глаза на маленькое зло для отдельного маленького человека, иначе большое зло станет только сильнее. Ты не понимаешь, как это устроено, Ингрид. Если я хочу получить всю силу этой земли, силу ее огненной крови и Камня Ормхольма, я должен доказать, что мне не все равно. Что я не чужой, что это теперь и моя земля тоже. Я такой же, как и эти люди, кровь от крови. Только тогда меня примут. А для того, чтобы стать одним из них, я должен сам сражаться с ними плечом к плечу. Излишнее высокомерие лишает опоры.

– Излишнее? Считаешь, что ты не достоин?

– Достоин, – серьезно сказал он. – Иначе бы я здесь не сидел. Я ведь не родился наследником Рёйгена, я заслужил это. Но сейчас, чтобы обрести корни, я должен пройти весь путь от начала и до конца.

– Я не нужна тебе.

Это даже не вопрос.

– Конечно, нужна, – сказал он.

– Но ты можешь обойтись и без меня. Ты с самого начала делаешь ставку не на мою поддержку, а на поддержку народа.

– Да, – он развел руками. – Тебя это смущает? Хочешь непременно быть самой необходимой для меня?

Усмешка в его глазах. Так, что краснеют щеки, и не от смущения даже… Как он смеет так?!

Но я отлично понимаю, что он прав.

И хочется уйти.

– Ингрид, – он не дает мне встать, как-то очень быстро сам встает на колено передо мной, берет меня за руку. Моя ладонь между его ладонями, большими, теплыми, одна замотана тряпкой… – Подожди, – смотрит мне в глаза. – Ты нравишься мне как женщина, и я точно не хочу тебя потерять. И я не хочу, чтобы что-то вмешивалось в личное. Добиваться твоего расположения только потому, что это нужно для дела, для обретения власти, значит потерять свободу любить тебя от всей души.

И улыбается так. Вот зараза.

И мне почему-то видится в этом расчет снова. Почти обман. Или я просто боюсь поверить?

– Прекрати, – буркнула я, пытаясь справиться и найти слова. – Сколько женщин у тебя было? Свобода любить от всей души сегодня одну, а завтра другую…

– Ты моя жена. И теперь единственная для меня. Хочешь, чтобы я поклялся тебе в верности до конца дней?

– Кровью?

Он ощутимо вздрогнул, хоть и очень старался не показать этого, все так же улыбаясь мне. Пальцы дрогнули.

– Хорошо, – сказал тихо.

– Ты готов поклясться в этом кровью? – удивилась я. – Зная, что любой неосторожный шаг в сторону будет стоить тебе жизни?

Он сжал зубы на мгновение. Выдохнул. И полез за ножом.

Он сделал бы это, я не сомневалась. Из чистого упрямства.

Закатал левый рукав.

Придурок.

– Прекрати! – я схватила его за руки. – Я уже видела это представление, – показала повязку на его ладони. – И что мне с твоей клятвы? Ты обещал мне голову Искандера, но повернул так, что эта голова все еще на его плечах. На твоих. Это не обман, ты все готов исполнить, но это и обман вместе с тем. И сейчас что? Что ты придумаешь? Все равно найдешь, как оставить себе запасной путь. Я не хочу. Мне тоже не нужна такая верность. А если путь увильнуть не найдешь, то через некоторое время, когда ты получишь всю власть, когда Камень признает тебя… я почти уверена, что признает, ты добьешься… Я даже верю, что сейчас искренне нравлюсь тебе. Но это уляжется. И тогда я начну ждать, когда ты придумаешь способ тихо устранить меня, потому что изменить мне и остаться живым ты не сможешь. И я начну тебя бояться. Даже если ты не будешь давать повод. Но ты так отлично врешь… Не хочу. Искандер. Я… – немного набрала воздуха, собираясь. – Я готова поддержать тебя как правителя, потому что я вижу силу и желание что-то изменить. Думаю, ты действительно именно тот человек, который нужен Северу. Если нужно, я пойду с тобой к Камню. Но как мужчине – я не верю тебе.

* * *

Деревня была пустой.

В часе езды от Ормхольма. Мы остановились посмотреть, и…

Тихо. Падает снег.

Этот снег повалил, когда мы были на полпути к Ормхольму. Еще не метель, но к вечеру может разыграться. Будет буря, и придут твари. И лучше бы доехать до темноты. Тут недалеко уже…

Деревня… Я не сразу поняла, что не так. Но никого, даже собаки не встречают нас.

Мы ехали вдвоем.

Тагир остался там, где они строили укрепления, и завтра Искандер обещал прислать человека сменить его.

А тут никого. Тихо.

Первое, что я заметила, – брошенная телега. Какие-то тюки навалены сверху, сундук, все припорошено снегом.

Потом – настежь распахнутая дверь.

Сломанная ограда скотного двора.

Дальше, у дома, что-то лежит…

– Подожди, не ходи сюда, – Искандер спрыгнул на землю первый. Пошел смотреть.

Нет, я не останусь, я пошла за ним сразу. Я должна знать.

Там лежал человек, это издалека видно. Припорошенный снегом. Я видела белую босую пятку, торчащую в сторону. Женщина. Длинные светлые волосы растрепаны. Ночью выбежала в панике, едва проснувшись?

Кровь тоже припорошена, видно не сразу. Много крови.

Искандер присел рядом, смахнул снег с лица. Лицо перекошено ужасом, застывшее в крике. Распахнутые остекленевшие глаза. Грудь разодрана когтями, разворочена, выломаны ребра, словно твари пытались добраться до сердца. Или пыталась…

– Люди… – я поняла, что меня начинает трясти. – Они добрались до людей. Что происходит?

Искандер поднялся на ноги.

– Они хотят крови, – сказал глухо.

Огляделся, пошел куда-то еще.

Там, на ступенях соседнего дома лежали двое. Взрослый мужчина с топором в руках. И мальчик. Только топор против тварей не поможет.

Дверь выломана, искрошена когтями. Твари пытались ворваться в дом… ворвались.

Искандер заглянул внутрь, я…

– Такого никогда не было! – почти всхлипнула. – В дом – никогда! Я не понимаю…

Безопасного места больше нет? Как это вышло?

Негде прятаться.

Холод внутри.

Искандер повернулся ко мне.

– Твой отец кормил их кровью, – сказал резко и зло. – А теперь… кормежка пропущена. Они пытаются взять сами. К тому же Ормхольм пока не признал нового хозяина, так что защита ослабла…

– Моего отца убили! – я понимала, что еще немного… я больше не могу, орать хочется. – Здесь никогда не было такого! Никогда! Только сейчас!

– Они не получили жертву и вышли, – сказал Искандер, медленно так, словно пытаясь убедить, глядя на меня.

– Так дай им! Неужели лучше так?!

Он облизал губы.

– Мы найдем другой путь.

Какой? Когда? Все это ведь повторится снова?

При моем отце не было такого. Он, может быть, делал что-то неправильно, но… не было!

Искандер смотрел на меня.

– Это из-за тебя! – вскрикнула я, шагнула к нему, ударила его в грудь, сначала легонько, лишь от нахлынувших чувств, потом сильнее. Он просто стоял. – Из-за тебя! Ты теперь герцог! Сделай что-нибудь! При чем тут мой отец?! Его убили давно! Ты! Это…

Истерика.

Все, что накопилось. Весь страх, усталость, растерянность.

Я не понимала, как теперь быть.

И так хотелось найти врага прямо сейчас. И так отлично Искандер подходил на эту роль. Я орала на него, била кулаками, он лишь слабо пытался прикрыться, но особо не мешал. Ждал, когда приступ затихнет.

– Из-за тебя! – Слезы текли по моим щекам. – Ты должен был быть здесь этой ночью! А не там! Ты сидел там в безопасности, а тут… Твари! Почему?! Это из-за тебя!

– Если ты знаешь, что я должен сделать, – тихо сказал Искандер, – скажи, я сделаю. Если ты считаешь, что моя смерть это остановит, то можешь убить меня.

Я подняла на него глаза.

Напряженное, осунувшееся лицо. И его глаза синие, и синее пламя в глазах. Смятение, страх и ярость, но все это где-то глубоко внутри, он не станет кричать.

Поняла, что истерика выдохлась.

Зажмурилась.

– Прости…

– Думаю, их надо похоронить, – сказал Искандер. – Сжечь тела. У нас еще есть пара часов до сумерек, попробуем, – он облизал губы. – Я принесу доски, скамейки, может быть… и дрова. Ты соломы принеси, чтобы быстрее занялось.

Тихий, ровный его голос. И это помогает прийти в себя.

Нужно что-то делать, хоть что-то…

Я сделаю.

Мы сложили большой костер в центре. Искандер принес погибших, уложил.

Их оказалось не так много, семь человек… не мало, конечно… Но это значит, что остальные смогли спастись и уйти. Ормхольм неподалеку, так что, наверно, пошли туда, там стены и люди, которые могли бы защитить.

Если все так, мы скоро узнаем, что тут произошло.

Огонь занялся не сразу. Искандер пытался сначала огнивом высечь искру. Но ветер задувал огонь. Тогда он потер ладони, поднес к соломе и… вдруг вспыхнуло синим. Языки пламени побежали, охватывая все, дрожа на ветру, но не думая гаснуть.

Я никогда не видела, чтобы это делали так.

Стояла, глядя, как пламя лижет разломанные скамьи. Потрескивает. Синие искры…

Это завораживало.

И такая пустота внутри. Даже не боль, не страх, а просто пустота. Я стою, словно в пустоте, не понимаю, куда двигаться дальше. И привычный с детства мир горит на этом костре. По-старому уже не будет.

Искандер подошел, осторожно тронул мое плечо.

– Ингрид…

И я отвернулась от всего этого, уткнулась носом ему в грудь. Просто мне надо было хоть на что-то опереться.

А он обнял меня, погладил по волосам. Молча. Ничего не говоря, ничего не обещая.

Я чувствовала его тепло, и тепло его рук, стук его сердца. Пока он рядом, я не останусь с этим один на один. Не так страшно.

– Поедем, – шепнул он. – Скоро ночь.

Пора, да…

И вдруг лошади заржали. Испуганно.

Я дернулась, но Искандер прижал меня к себе сильнее, и голову ладонью прижал.

– Подожди, не смотри, – сказал на ухо.

Лошади заржали снова.

– Что там? – спросила я.

Хотя и так почти понимала, что происходит. Этого не может быть, потому что еще довольно светло, но все же. Твари никогда не приходили днем, но они и в дома никогда не врывались.

Почувствовала, как Искандер медленно поворачивается, оглядываясь.

Да, я чувствовала, как подступает страх, как сворачивается внутри. Хочется скорее бежать отсюда. Но бежать нельзя, и поддаваться этому страху нельзя тоже. Это даже не мой страх, это твари подошли близко.

Холод накатывал, так, что все леденело. Не вздохнуть.

– Что там? Они здесь?

– Подожди, – Искандер говорил очень спокойно и ровно. – Тихо. Не бойся. И не смотри. Нельзя встречаться с ними взглядом.

– Они здесь?

– Я не вижу пока. Не смотри, нельзя. Закрой глаза.

– А тебе можно?

– Мне можно, – он говорил очень уверенно, медленно поворачиваясь кругом. Оглядываясь.

И вдруг замер. Разом напрягся весь, вытянулся.

– Что?

– Тихо, – шепнул он. – Не бойся. Не оборачивайся.

Как тут не бойся? Он говорит это, кажется, так спокойно, но я прижимаюсь к нему и отлично слышу, как ухнуло и отчаянно заколотилось сердце. Ему тоже страшно.

Мы умрем?

– Тихо… – одной рукой он обнимал меня, другую выставил вперед.

Близко.

Я не могла видеть, но отлично ощущала их присутствие. Несколько тварей. Совсем рядом.

Искандер стоит, не двигаясь. Ждет. Старается дышать ровно, но дыхание сбивается.

Сколько их?

И тихий рык. Сначала с одной стороны… скорее даже не рык, звериное ворчание, словно предупреждение. Потом с другой, чуть дальше.

Ладонь Искандера, которая прикрывает мою голову теплеет, словно наливаясь огнем. Он сам вытягивается еще больше, расправляя плечи. И вдруг тихий низкий рык у меня над ухом. Я даже не сразу понимаю, что это. Вздрагиваю. Но деваться мне некуда, Искандер крепко держит.

Низкий страшный рык из его груди, в ответ, так, что отдается вибрацией во всем теле. Не человеческий. Словно огромный зверь.

Долгий рык.

Потом тишина.

И холод метели отступает. Словно откатывается волна. Даже стихает ветер. Уходит страх, насылаемый тварями.

Мне кажется, несколько мгновений потом Искандер стоит не дыша, вглядываясь, стараясь осознать. Я и сама боюсь вздохнуть.

Потом чувствую, как расслабляются его плечи. Он меня отпускает. Крутит головой.

– Кажется, ушли, – говорит шепотом, почти растерянно.

Я немного отстраняюсь, смотрю на него. Не понимаю.

– Не спрашивай, – говорит он, синие глаза светятся изнутри. – Я сам не понимаю всего. Давай лучше поедем.