Текст книги "Синее пламя Юга (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16. Немного тишины

Судьбы нет. Все эти пророчества – дерьмо собачье.

Только ты сам определяешь свою судьбу.

Кадим ибн Макнун

В обморок я, кажется не падала, но какое-то время все как в тумане, в голове шумело…

Я лежала на боку зажмурившись, сжавшись.

– Ингрид! – меня тронули за плечо, легонько потрясли. – Ингрид, ты как?

Взволнованно.

Уилл.

Я с трудом открыла глаза. Было даже не столько плохо, сколько страшно.

Уилл сидел на дороге передо мной, весь забрызганный кровищей, слегка ошалевший.

Я моргнула, попыталась сесть.

– Нормально, – сказала неуверенно. – А ты… Ты убил его?

Уилл кивнул, и слегка безумно заулыбался.

– У него там нагрудник с магией… ох… Удар отводит, так что по шее не попасть, слишком близко. В голову уже – достать можно. – Уилла слегка передернуло. – Но я справился.

Глаза блестели безумно совсем.

– Почему ты помогаешь нам?

Он дернул плечами.

– Я могу что угодно думать о твоем… данхарце, – и скривился, – но тебя я в обиду не дам. Ты мне все равно что сестра, это всегда было… Я хотел сбежать, но… не могу, Ингрид. У меня больше никого нет.

Он улыбнулся. Улыбка на забрызганном кровью лице смотрелась дико.

Сандер…

Мне хотелось спросить, как он, но сердце сжималось. Боялась спросить. Вернее, боялась, что мне ответят…

– Вон он, – Уилл слегка подвинулся, чтобы я могла видеть, словно прочитав мои мысли. – Ничего, жить будет.

С легким пренебрежением, но все же.

Сандер сидел на земле, прижав к себе левую руку, обхватив ее правой, покачиваясь. Закрыв глаза. Куртка, рубашка на нем – обгорели почти полностью, только какие-то клочья остались. Весь залитый кровью, словно на него ведро опрокинули.

Левая рука сильно обожжена, еще немного, и клятва могла бы убить его.

Но он жив. Ничего.

– В нем столько силы и огня, – кивнул Уилл, – я никогда столько не видел. Ничего, не переживай, он справится.

В глазах Уилла мелькнуло что-то такое… словно отчаянье. Разочарование. Я ведь ему не сестра, что он бы там ни говорил. Даже если он всю жизнь понимал, что между нами ничего невозможно… но я ему не сестра. Но я все равно люблю его как брата.

– Уилл, – я невольно всхлипнула, протянула руку, дотронулась до его щеки, погладила. – Уилл…

Он сам чуть потерся щекой, колючей щетиной о мою руку.

– Ну, что ты, – и улыбнулся. – Все будет хорошо.

Я обняла его, честно, искренне. Я так рада, что он сейчас здесь, со мной. Он погладил меня по плечу.

– Ну, что ты, сестренка?

Я всхлипнула снова, поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Уилл.

Потом попыталась встать, подойти к Сандеру.

Но встать не смогла. Меня шатнуло, хорошо еще, Уилл успел поймать, поддержать. Он помог мне добраться, сесть с Сандером рядом.

Сандер приоткрыл глаза, глянув на меня.

– Ингрид… – и сморщился, сжал зубы.

Мне хотелось обнять его, но не решалась, боялась сделать хуже. Ему больно. Зрачки расширены. И я сейчас каким-то неловким движением могу задеть…

– Теперь никто не сможет отобрать у тебя Рёйген, – сказала я.

Он невесело фыркнул.

– Альфред, – тихо зашипел сквозь зубы, баюкая левую руку. – Альфред потребует объяснений.

– Ты думаешь, – у меня слегка заныло под ложечкой, – что все это было неправильно?

– Нет, Ингрид, – Сандер покачал головой. – Все правильно. Ты очень рисковала, но ты все сделала правильно. Вероятно, спасла мне жизнь. Но это непросто в любом случае. Альфред потребует ответить за смерть Ульриха.

– Ульриха убил я, – сказал Уилл. – Но я защищал свою госпожу, этой мой долг. А ты защищал жену.

Сандер кивнул ему.

– Спасибо тебе, – сказал искренне. – Прости, но я честно не ожидал помощи от тебя. Был неправ. Тебя обвинять точно никто не станет. Отвечать все равно мне. Альфред потребовал бы объяснения в любом случае, сейчас или потом.

Я попыталась оглянуться, но на лежащего чуть в стороне Ульриха, но посмотреть не хватило сил, меня мутить начинало.

Зато заметила, как к нам подошел Федерико.

– В таком случае, – сказал он, – всем нам нужно решить, что мы будем рассказывать. Главное – говорить одно и то же.

* * *

Как мы добрались в Ормхольм, я помню смутно. Все это нелегко далось мне. Я старалась держаться, но голова кружилась так, что Уилл, который сначала просто ехал рядом, перелез ко мне, держать и ловить, если мне вдруг станет плохо. Благо уже почти не тошнило, мы останавливались только один раз.

Сандер сейчас помочь мне не мог, он и сам едва держался в седле.

Четверо живых, двое мертвых. Да, мертвых мы тоже взяли с собой, не бросать же на дороге.

Нам еще нужно многое обсудить. Но сначала немного прийти в себя. Время есть.

Весь остаток дня я провела в постели. Сил не было ни на что.

К вечеру поняла, что мне без Сандера одиноко, да и хочется знать, как он там.

Пошла к нему.

Он спал. Поверх одеяла, не раздеваясь, только стащив сапоги.

Рука замотана свежими бинтами.

Я села рядом, не удержалась, легонько погладила по щеке. Борода у него обгорела, торчала клоками. Брови немного нахмурены.

От моего прикосновения дрогнули веки. Он открыл глаза.

– Ингрид… Я уснул, да?

– Да, – сказала я. – Но уже вечер, и так пора спать.

Он долго смотрел на меня молча.

– Иди ко мне, – потом потянул к себе, завалил на кровать рядом. – Не уходи, ладно.

– Конечно. – Я пододвинулась ближе, обняла его. – Как ты?

– Хорошо, – он пожал плечами. – Если не пытаться шевелить пальцами, то рука почти не болит. Так что не страшно, дня два-три и все. Я благодарен тебе, Ингрид, но, пожалуйста, не делай так никогда больше. Я очень испугался за тебя.

– Главное, что все получилось.

Прижалась щекой к его груди, слушая, как бьется сердце.

Теперь никто не может нам помешать.

Да, я знаю, Сандеру, скорее всего, придется ехать в Мидсворд, разговаривать с Альфредом. И эгорийцы… в какой-то степени, они своего добились, повод для войны есть, Луиджи мертв.

Но ведь мы справимся, правда?

Должны справиться.

Сейчас не хотелось думать о плохом.

– Знаешь, – сказал Сандер, осторожно поглаживая мою спину, – мне всегда не давали покоя те пророчества. Хьернбори, помнишь? Как-то запало в душу. Не знаю уж с чего, но я решил, что могу стать тем самым правителем Севера, о котором он говорит. Великим и могущественным. Тогда я вообще был никем и никаких перспектив, лучшее на что я мог рассчитывать – служба в личной гвардии короля. Не больше. Но я решил что могу получить все… и даже почти поверил. А потом, уже много позже, мне случайно попалось, что тот человек, о котором говорит Хьернбори, он родился… «пришел в этот мир» летом, в самую короткую ночь лета. А я, – Сандер усмехнулся, – родился осенью. Даже не в день солнцестояния какой-нибудь, а в самый обычный день.

Я приподнялась на локте, глядя на него.

– Но ведь ты все равно им стал. Сандер, столько всего уже сбылось…

– Иногда я думаю, что все проще, – Сандер улыбнулся. – Что Кадим прав. Хьернбори был не пророком, он был сумасшедшим. Или у него действительно был зуб на твоего отца… Сейчас не узнать. Все, что я сделал – сделал не потому что так предопределено, а просто потому, что захотел этого.

– Ты считаешь, что все эти пророчества ничего не стоят?

– Не знаю, на самом деле, – сказал он. – Пророчества ли это? Или обещания… Камень показывал видения и тебе и мне, причем взаимоисключающие видения. Он показывал то, что хотел получить. Может, и здесь… Обещание дать силу, если человек справиться.

Синие искры в его глазах.

– Тогда постарайся справиться, – сказала я.

* * *

Через две недели Сандера вызвали в Мидсворд.

Очень тяжело было его отпускать. Но ослушаться приказа короля Сандер не мог.

– Не бойся, все будет хорошо, – сказал он. Хотя я отлично видела, уверенности не было.

Придется как-то объяснить смерть Ульриха. А если объяснения Альфреду не понравятся? Если он решит Сандера за убийство наказать? Если решит отобрать Рёйген?

– Отобрать нельзя, – сказал Сандер тихо. – Камень уже признал меня. Так что либо согласиться, либо убить.

Очень хотелось верить, что Альфред не захочет рисковать. Найдется ли другой, кого Камень признает? Но ведь король уже один раз выбрал Сандера…

Но кто знает, не направят ли кого-то Ульриху на замену, чтобы за Сандером следить.

От всего этого голова шла кругом.

Если что-то случится, то как же я без него? Я ведь уже привыкла.

Эти две недели Сандер был рядом, почти не отходил, словно старался наверстать все, что было упущено.

Был со мной.

Мы спали вместе каждую ночь. Он сам предложил, сказал: «Пойдем ко мне, жена. Хватит уже». Такой довольный. Это было немного странно – засыпать и просыпаться с ним рядом, но я привыкла. Мне нравилось.

Нравилось, как он обнимает меня, тепло его тела, его поцелуи…

Мне нравилось, как мы сидели у камина, на полу, на лохматых медвежьих шкурах, потрескивал огонь.

Последняя, перед его отъездом ночь.

Мы ходили к Камню сегодня, это стало уже привычно. А теперь – здесь.

Сандер сидел, уверенно опираясь на левую руку, правой поглаживая мое бедро под сорочкой. Так просто, так спокойно и хорошо.

Левая рука у него почти восстановилась, только немного не до конца сжимались пальцы, мелкие движения еще давались с трудом, чувствительность вернулась не вполне, но в целом… Обычный человек мог бы от таких ожогов умереть, когда кожа слезала клочьями… Уж без руки остаться – почти наверняка. Но мы не люди. Мы оба. И от этого становится слегка не по себе.

И даже старые шрамы на Сандере начали потихоньку разглаживаться. Невероятно.

Огонь в его крови.

Сияние силы чувствуется так отчетливо.

Альфред ведь тоже увидит это, не сможет не оценить.

– У меня есть одна безумная идея, – шепнул Сандер, потерся носом о мою шею. – Сегодня Камень кое-что показал мне… И я думаю – почему бы и нет?

– У тебя все идеи безумные, – сказала я, сердце чуть сжалось. – Что же ты придумал в этот раз?

– На самом деле, ничего такого, – Сандер пожал плечами, коснулся моей шеи губами. – Ничего такого, что я ни делал бы раньше. Имеет значение только день… На алтаре в Багряной роще приносят жертвы в дни равноденствия, весной и осенью. К весеннему я, думаю, вернусь, так что все можно будет провести как надо. В день зимнего и летнего солнцестояния танцуют в огне. Я отлично чувствую, сколько новой силы мне дал зимний праздник. Что если летний может дать не меньше? Прийти в поле ночью, лечь на землю… – он облизал губы. – Искупавшись в утренней росе… это как символ преображения и новой жизни.

И что-то такое скользнуло в голосе, что заставило меня повернуться, посмотреть на него. Глаза Сандера лихорадочно поблескивали.

Новой жизни?

«Небо вспыхнуло синим пламенем, и молнии сыпались одна за другой, встречая его».

Вот только все ритуалы перерождения предполагают ритуальную смерть. Нужно умереть, чтобы родиться заново. Пусть не всегда по-настоящему.

Я знаю, что в эту ночь желающие получить силу и удачу выходят в поле, раздеваются, но завязывают глаза. Ложатся в траву. Нельзя говорить, нельзя двигаться, словно ты умер. Если пролежишь всю ночь до рассвета, не заснув и не шевельнувшись, и с восходом – искупавшись в утренней росе, то удачу получишь сполна. Как-то даже я пыталась сама, но не вышло, ночь выдалась такой холодной…

Я боюсь только, что в случае с Сандером эта игра в смерть может слишком далеко зайти. Очень боюсь. Есть ли у этих игр предел?

Он улыбается мне.

– Давай обсудим это, когда ты вернешься, – говорю я. Сейчас просто нет сил.

Он кивает.

– Договорились…

И все же, если у него есть планы на лето, то вернуться он рассчитывает. Все будет хорошо.

Он берет обеими руками мою сорочку и стягивает через голову.

И осторожно укладывает меня на мягкие шкуры. Склоняется ко мне, целует плечо у ключицы. Нежно. Губы у него теплые… и целует еще раз, рядом… и снова… его ладони глядят меня.

Не хочется думать о плохом.

Он ведь уедет завтра утром, так что не стоит терять время.

Я обнимаю его.

– А что ты видел? – все же спрашиваю. – Что Камень показал тебе?

Он закрывает глаза, зажмуривается, на мгновение замирает. Словно прислушивается к чему-то внутри.

– Видел, как лечу над полями, навстречу солнцу.

– Летишь?

– Да, – говорит Сандер, открывает глаза, мотает головой. – Но все это потом. А сейчас – иди ко мне. Я люблю тебя. – Смотрит на меня, словно какую-то тайну знает, словно загадку разгадал. – Твои глаза подобны бездонным омутам Вельга, – говорит чуть нараспев и улыбается. – Твои губы – алое пламя зари…

Если суждено – сбудется.

* * *

Сандер уехал, а я осталась одна. Словно оторвали частичку души.

Кто бы мог подумать, что такое будет со мной.

Я ведь влюбилась в него. В того самого данхарца, которого там ненавидела, еще не встретив ни разу.

А первую ночь после его отъезда даже места себе не могла найти, волновалась. Вдруг с ним что-то случится? Даже поплакала, так тоскливо и одиноко…

А утром мне сказали, что у стен крепости выли твари.

Ох…

Такого не было уже давно. С тех пор, как не стало Ульриха – тут вообще спокойно.

Мы думали даже, что все успокоилось, наладилось. Но вот опять.

Это от того, что уехал Сандер? Ормхольм на время остался без хозяина? Но ведь я здесь. Мою силу Камень признает тоже, хоть и не так, как Сандера. Но казалось, что если я осталась, то должно быть спокойно.

Или только лишь моей силы не хватит, мы нужны оба?

Или это от того, что я волнуюсь и плачу?

Благополучие земель во многом зависит от хранителя. И если в душе раздрай, то жди метели. Так бывает всегда.

Мне нельзя волноваться, нельзя плакать. Нужно успокоиться и держать себя в руках.

Но ведь я тоже живой человек, я не могу так…

Сандер мог и в огонь прыгнуть без страха. А я… Я должна постараться.

Верить, что все будет хорошо. Он вернется. Он же ведь не в логово к дракону поехал, а во дворец…

Нужно делами заняться… у хранителя Севера всегда есть дела. У Сандера всегда было дел по горло. Заняться делами, и тогда на переживания не останется времени.

А если останется, то пойти тренироваться с огнем. Ничего, в моем положении это не опасно, главное не выжимать все силы досуха… но я так и не смогу. Чем больше я тренируюсь, тем лучше для ребенка. Движение силы во мне, движение огня – все это питает его, помогает огню разгореться ярче.

Если только Сандер действительно сможет мне помочь. Это в его семье женщины живут долго, а в моей – женщины не могут пережить роды. Если Сандер не вернется, я боюсь, что не справлюсь одна.

Но думать об этом нельзя, иначе твари придут снова. Твари чувствуют не только кровь, они чувствуют страх.

Нельзя бояться.

Глава 17. Я смогу сама

– Еще дров сюда. Клади.

Я наблюдала, как готовят костры.

Деревенька чуть в стороне от Ормхольма, сюда уже не первую ночь приходят твари. Пока не трогают никого, только воют, пугают людей. Люди боятся, и страх притягивает новых тварей.

С этим нужно что-то делать. И без Сандера. Мне нужно самой.

Я взяла Мартина с собой, из всех оставшихся, только он мог как-то выстоять против тварей… еще Эйрик, но Эйрика лучше оставить в замке, боец из него плохой, зато управляющий хороший. Таких лучше беречь.

А вот поберечь себя – не выйдет.

Некому больше. И даже Мартин один не справится.

Зато моя сила выросла в последнее время, я научилась многому. Камень дал мне, или просто время пришло, или все вместе… не важно. Но пора попробовать в деле.

Страшно безумно. Но выбора у меня нет. Это мои люди и я не могу бросить их в беде.

Даже если люди со мной не согласны.

В деревне меня встретили без особой радости и доверия. «Что вы здесь делаете, миледи?» «Хотите сражаться, миледи? Почему вы?» Так, словно спрашивают: «Неужели получше никого не нашлось?» Не нашлось. Я здесь, потому что могу это сделать. Я даже показала им фокус, которому научил Сандер – огонь на ладони. Вот он, раз – и по щелчку ярко вспыхивает.

Я не буду ни с кем спорить, разумно это или нет. Я не буду никого уговаривать, что мне нужно позволить делать это. Я просто сделаю то, что считаю нужным. И на этом все.

По моему слову начали строить укрепления и складывать костры. Тут уже делали такое под руководством Сандера, так что ничего объяснять не надо.

И зажигала костры я своим огнем. Пусть все видят. Пусть знают, на что я способна. Хотя бы так.

Чем больше люди верят в меня, чем больше восхищаются мной, тем лучше. Их любовь и вера питает мой огонь и мою силу. Это важно для всех нас, это не пустые слова. Поэтому да, сейчас стоит произвести впечатление.

Вот только казаться сильной и уверенной – давалось нелегко.

Как сделать это, когда у тебя руки трясутся.

За ужином кусок не лез в горло, но я очень старалась сидеть и спокойно есть, словно все идет как должно. Все смотрели на меня. Ждали моего провала или чуда… и от этого становилось совсем нехорошо. Страшно разочаровать. Не справиться.

Поэтому, как только стало можно, я выскочила на улицу, посидеть в одиночестве. Сейчас отлично понимала Сандера, который ушел и сидел всю ночь один в первую, вот такую же ночь, когда мы ждали тварей в деревне. Одному проще.

Столько сомнений…

А если твари не придут сегодня?

Скамейка у костра… Мартин еще днем принес ее, поставил, чтобы было удобнее ждать.

Надо успокоиться… ровнее дышать…

Все небо заволокло. Темнеет. Искорки от костра летят в небо…

Снег падает белыми хлопьями.

У Мартина – лук и стрелы, которые он поджигает в костре. Он делал так не раз. Швырять личным огнем у него выходит плохо, силы не хватает, но в глаза тварям – хватает сил смотреть. Не дрогнув. Огонь есть огонь, и он стреляет по тварям. Каждый делает то, что может.

Пока Мартин в доме, придет чуть позже.

Наверно, я даже рада побыть одна. Собраться с мыслями.

Я закрываю глаза…

Огонь гудит, потрескивает.

Шелестит ветер…

Все люди уже разошлись по домам, закрыли окна и двери. Только где-то далеко еще лает собака… А потом затихает.

Я слышу, как в доме старосты, за моей спиной, обсуждают что-то, громко говорят. Если прислушаться, можно разобрать отдельные слова.

Но скоро деревня уснет или просто затаится до утра.

Опускается ночь.

Я сижу, слушаю… В этом есть что-то удивительное, словно еще немного, и я смогу прикоснуться к вечности. Весь мир передо мной. Это моя земля, и я часть ее. Каждый шорох, каждое дуновение ветра отзывается в сердце. Запах дыма, падающий снег… гудение ветра в деревьях где-то на краю деревни… Все это часть меня. Кровь от крови, я родилась здесь.

И постепенно, почти незаметно страх уходит, становится спокойно и хорошо.

Я сижу, слушаю…

Потом тихий скрип двери, шаги… и снег скрипит под ногами.

– Леди Ингрид, – тихо говорит Мартин, подходит, встает рядом, – вам не обязательно сидеть здесь всю ночь. Если я услышу тварей, то позову вас. А вы можете идти спать.

Я качаю головой.

– Я останусь, – говорю ему, открываю глаза, поворачиваюсь. Потом отодвигаюсь немного на край скамейки. – Мне здесь нравится. Садись.

Мартин немного мнется, потом подбрасывает в огонь еще дров и садится рядом. Неуверенно трет колени ладонями. Ему, похоже, неловко, неудобно, он не понимает, как сейчас себя правильно вести. Как вести со мной.

Наверно, мне бы больше хотелось посидеть в тишине, но я вдруг подумала… моя земля и мои люди… все, кто живет на этой земле. Мне стоит прислушиваться не только к голосу ветра, но и к голосам людей.

Вспомнила, как Сандер чинил ступеньку в хижине, где мы остановились на ночлег… тогда еще Отер. Все это тоже имеет значение. Все это связано.

Мартин… что знаю о нем?

– Ты ведь наполовину эгориец? – спросила осторожно. О чем правильно спросить?

Немного повернулась к Мартину, разглядывая его сосредоточенное лицо. Темные глаза, темные волосы выбиваются из-под надвинутого капюшона. Снежинки на волосах. Он чуть моложе Сандера, ему, наверно, лет двадцать пять…

– Да, – тихо сказал Мартин, потер колени снова. Ладони у него широкие, довольно грубые. – Мая мать эгорийка, дочь эгорийского купца, а отец – уроженец уэйсвика, рыцарь, всю жизнь служил королю…

Он, кажется, хотел сказать что-то еще, но замолчал, поджал губы. Что-то не так? Или просто не уверен, что мне это интересно?

Я видела, его огонь багряно-алый, как и мой. Огонь запада.

– Ты получил огонь от своей матери? – спросила я.

Мартин напрягся. Вытянулся, носом воздух втянул.

– Мартин, – сказала я, – прости, если я говорю что-то не то. Если не хочешь, не отвечай. Просто нас ждет долгая ночь, и я, наверно, ищу повод поговорить.

Он фыркнул, потом вздохнул и немного расслабился.

– Да нет, леди Ингрид, все хорошо. Просто этот огонь… он многим покоя не дает. Все сразу видят эгорийца во мне, некоторые даже шпиона, врага. У нас с Эгорой ведь всегда были непростые отношения. Но я никогда там не был. Мой дед сбежал из Эгоры в Уэйсвик, у него были какие-то неприятности с властями… – Мартин чуть кашлянул. – Ну, вы же слышали, леди, что они там иногда приносят в жертву людей? Тех, у кого ест огонь… У моего деда был. Я не очень знаю подробности, но ему пришлось бежать вместе с семьей, спасая свою жизнь. Даже моя мать родилась уже в Уэйсвике.

Я попыталась улыбнуться. Нет, врага в Мартине я не вижу точно.

– Я тоже эгорийка по крови, – сказала ему. – Но тоже никогда не была там, никогда не видела. И огонь… – щелкнула пальцами, зажигая на ладони маленький огонек. – Огонь тоже алый. Наверно, я просто хотела бы узнать об Эгоре больше… А у тебя большая семья?

– Братья? – спросил Мартин. – У меня один старший брат… был еще один, но он погиб… давно, он тоже был рыцарем. И еще у меня четыре сестры.

Мартин невольно улыбнулся, едва заметно, но его лицо потеплело.

– И огонь есть у всех? – спросила я.

– В той или иной степени. Всем нам достался огонь от матери, отец – обычный человек. У меня огонь слабый, у моего брата, пожалуй, даже еще слабее. А вот ярче всего огонь у одной из моих сестер. Она еще почти девочка, но это уже отлично чувствуется. От нее словно свет идет… как от вас… – тут Мартин чуть смутился. – Не так сильно, как от вас, но тоже… я…

Я улыбнулась.

– Да, я понимаю, – кивнула. – Это чувствуется на расстоянии. И запах паленой травы…

Мартин усмехнулся.

– Травы? Да, пожалуй. Запах огня. Это не спрятать. Моя другая сестра вечно смеялась, говорила, что от меня пахнет паленой шерстью, даже с закрытыми глазами можно понять, что я рядом. Но я знаю, что это чувствуют больше те люди, в которых тоже есть огонь, остальные – совсем слабо.

Он рассказывал мне о своих сестрах потом. И о братьях. Обоих, хотя старшего, погибшего, он помнил плохо, у них разница почти десять лет, и тот рано ушел служить при дворе, еще мальчишкой. Рассказывал об Уэйсвике, о Мидсводе, о дворце. Немного даже о своей службе…

Он отличный рассказчик.

Я тоже говорила о своем детстве. О Уилле. Настоящих братьев у меня не было, но какая разница. О разном…

Это было легко, приятно говорить… мы долго сидели так, даже смеялись, словно никакой опасности нет.

А потом вдруг это накатило…

Я почувствовала, словно волна тьмы надвигается со стороны леса.

Твари идут.

– Идут, – шепнул Мартин. – Миледи… вы бы поосторожней, все же, в первый раз. Держитесь пока за мной.

Спорить я не буду. Как бы там ни было, но Мартину, действительно приходилось делать это, а мне нет. Ничего, сейчас разберемся.

Для начала надо дрова в костры подкинуть, чтобы горело ярче.

И не волноваться, твари чувствуют страх. Дышать ровнее, спокойнее. Тут огонь горит, в огонь твари не полезут.

Ветер почти стих, но снег словно бы висел в воздухе туманом. Снежным маревом.

Они там.

Все словно замерло.

Я уже чувствовала ужас, насылаемый тварями.

Бояться нельзя. Сандер говорил – нужно почувствовать свой огонь, как он разгорается внутри, как наполняет меня. Тогда страх не причинит вреда.

Так и есть.

Наполняет.

И ужас обтекает меня волнами. Словно я валун посреди реки.

Мартин готовится. Его действия неторопливы, даже чуть замедлены, но сейчас я отчетливо вижу, как огонь разгорается в нем.

Он берет лук и стрелы. Всматривается в снежную мглу. Глубоко и ровно дышит.

– Их много, – говорит тихо.

Много.

Нельзя думать, о том, что будет, если мы не справимся.

Справимся, иначе быть не может. Сандер всегда справлялся. У меня нет его силы, но… я должна.

Твари надвигаются на нас.

– Можно совет, миледи? – Мартин облизывает губы, бросает на меня быстрый взгляд.

– Да.

– Давайте так… Пока они далеко, стреляю только я. Вы можете указать мне цель, если думаете, что я чего-то не замечаю. Стрела летит дальше без лишних усилий, а вам, если бить вдаль, придется тратить больше огня.

– Хорошо, – я киваю. Он прав.

Нужно приготовиться.

Мне кажется, я уже начинаю видеть горящие синие глаза…

Вон они…

– Ох… – Мартин невольно сглатывает, сжимает лук крепче.

Твари смотрят на нас.

Одна пара глаз. Потом еще… и еще…

Мартин поджигает стрелу в костре, натягивает тетиву. Вш-шух… Огонь летит вперед, чуть по дуге. И на излете вспыхивает искрами. Попал? Если бы стрела воткнулась в снег – это выглядело бы иначе.

Их слишком много.

Я не понимаю, почему сейчас пришло столько. Может быть, они почуяли меня, может быть, поняли, что Сандера больше нет здесь. Может, что-то еще.

Сердце колотится.

Если они бросятся все разом – нам не успеть. Просто не успеть справиться со всеми.

Я так отчетливо чувствую их. Как никогда.

Ведь можно иначе. Я сама видела…

Прогнать.

Я закрываю глаза. Удивительно, но с закрытыми глазами я вижу их куда более отчетливо. Вижу магию. Силу.

«Уходите!» – беззвучно говорю я.

Они прислушиваются. Я почти уверена – они слышат.

Одна из тварей, огромная… она делает шаг вперед. Поводит ушами. Принюхивается даже.

«Убирайся!» – говорю я.

Тварь скалится.

Вш-шух!

Летит огонек. Но тварь делает шаг назад, и стрела втыкается прямо у ее ног в снег. Гаснет с шипением.

Мне кажется, тварь смеется.

Вот тварь…

А потом они все вместе, словно стеной, делают шаг вперед…

Не успеть.

Спокойно… Я могу их остановить. Моя сила уходит корнями в эту землю. Камень всего лишь посредник, сила концентрируется в нем. Но я могу и напрямую забрать… Никогда не пробовала, никогда не получалось, но я знаю, что такое возможно. Моя сила – это моя земля, мои люди, их вера в меня.

Моя…

Я – это земля вокруг… моя суть…

Я чувствую эту силу в земле. Нужно лишь потянуть к себе. Совсем немного… направить.

И сила поднимается, наполняет. Я чувствую, как она течет во мне… до кончиков пальцев.

И не нужно даже никого убивать.

Нужно лишь захотеть. Лишь моя воля важна.

Твари замирают. Они тоже видят это движение силы. Они сами – это чистая магия, они не могут не понимать…

А я могу просто приказать.

– Убирайтесь прочь! – громко говорю я. От всего сердца, со всей верой. Понимаю, что слова мои больше похожи на рык, на рев, чем на человеческую речь. Сама чувствую себя зверем… чудовищем, что-то просыпается во мне… древняя огненная кровь…

Чувствую, как что-то приходит в движение. Словно камешек бросили в воду, и я в центре этого. Камешек поднимает волну, и волна катится, накрывая все на своем пути. Снег вспыхивает белыми искрами, взлетает в небо стеной. И тает…

А потом тишина.

Мы с Мартином стоим не дыша, пытаемся слушать. Что-то произошло, но что – сразу не понять. Белый вихрь снега перед нами… А потом снег ложится на землю, затихая.

И мы понимаем, что тварей нет.

Они ушли. Растаяли. Обратились в снег, в пар.

Мартин поворачивается ко мне. Благоговейный ужас в его глазах.

– Леди Ингрид! – шепотом говорит он, кажется, сейчас на колени упадет передо мной. – Это сделали вы? Прогнали их! Как?!

– Не спрашивай, – так же тихо говорю я, и так же, как когда-то мне Сандер. – Я не знаю, как это сделала и смогу ли повторить. Просто порадуйся, что сейчас они ушли.

Ушли.

Я действительно сделала это.

Я могу сама.

И сердце наполняет такая радость, что хочется прыгать и кричать. Но я только стою, и смущенно улыбаюсь.

* * *

Я думала, что все изменится теперь. Но ничего не изменилось.

Да, твари больше не тревожили нас. Иногда до меня доходили слухи, что они все еще воют где-то в лесу, на дороге, но к жилью больше не подходили.

Зима шла на убыль, еще немного и дни стали заметно длиннее.

Жизнь шла своим чередом – куча простых повседневных дел, которые надо решить: чем кормить людей, где пора чинить крышу, стоит ли мельнику платить виру за то, что чуть не убил соседского парня, или тот сам виноват? Люди шли ко мне со своими проблемами, как когда-то шли к моему отцу. И все своим чередом…

Я ждала Сандера.

Чем дальше, тем больше ждала.

Удивительно, но после того, как поняла, что сама могу справиться, что моей силы хватит, я начала ждать Сандера еще больше. Не потому, что он нужен Рёйгену, а потому что он нужен мне. Потому что я скучаю. Я люблю его. Он нужен мне как мужчина. Без него чего-то важного не хватает в моей жизни, во мне самой, словно оторвали кусок. Но он вернется и все встанет на место.

Я очень надеюсь, что он вернется.