Текст книги "Серебряный шквал (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Но я чуял не только хищника. В этом запахе была боль. Старая, глубокая боль, которая пропитала это место и сделала его таким, какое оно есть. Опасным и искажённым.

Я остановился и принюхался внимательнее. Да, определённо боль. И… скверна. Не та гнусная, агрессивная скверна, желающая пожрать всё и вся, с которой я сталкивался в шахтах и в лесах, а какая-то более сложная, смешанная с печалью и яростью.

– Что же здесь произошло? – пробормотал я.

И тут лес ответил мне.

Из чащи донеслись детские голоса – тонкие, испуганные, зовущие на помощь.

– Помогите нам!

– Дядя, мы здесь!

– Пожалуйста, отведите нас домой!

Каждый голос был отчётливо слышен, каждый нёс в себе страх и надежду. Сердце защемило – если дети действительно живы, каждая минута промедления может стоить им жизни.

Но звериные инстинкты снова подняли тревогу. Что-то было не так с этими голосами. Они звучали слишком чисто и громко. Слишком отчётливо для бедняжек, которые голодали, мёрзли и несколько дней провели в лесу.

Я заставил себя остановиться и подумать. Железные наёмники наверняка тоже слышали эти голоса. Вдруг они пошли на них? И исчезли.

– Ещё одна ловушка, – понял я.

Надо проверить.

Но как устоять? Голоса звучали так реально, так убедительно. Особенно один – тонкий девчачий голосок, полный слёз:

– Дядя, мне страшно… Пожалуйста, найди меня… помоги…

Руки сами собой сжались в кулаки. Пускай это ловушка, но вдруг среди иллюзий есть и настоящие голоса? Вдруг дети действительно зовут на помощь?

Я вынул кусочек сердца горы и использовал металлическую ци, чтобы создать лёгкую тонкую проволоку, соединяющую меня с последним деревом на тропе. Если придётся отступать, она укажет дорогу обратно.

– Держитесь! – крикнул я в сторону голосов. – Я иду!

И осторожно сошёл с тропы в густую чащу.

Чем глубже я шел между деревьев, тем сильнее становилось ощущение искажённости. Я постоянно терял направление, расстояния здесь не ощущались как положено. Иногда мне казалось, что я иду уже час, а свет, скользящий сквозь листву, говорил, что прошло всего несколько минут. Иногда было наоборот, солнце заметно сдвигалось по небу, как будто его подтолкнула чья-то рука, хотя я сделал всего десяток шагов.

Голоса то приближались, то удалялись, но никогда не оказывались достаточно близко, чтобы можно было определить точное направление.

А ещё здесь было слишком много завихрений ци. Моё восприятие постоянно натыкалось на водовороты энергии, которые парили над землей или были спрятаны расщеплёных стволах бамбука. Я то и дело находил странные камни с царапинами, а в одном месте чуть не напоролся на какие-то пружины, крючки и куски проволоки. Остатки старых ловушек, многие из которых проржавели и рассыпались от времени.

Выходит, тут пытались кого-то поймать… Иллюзорные ловушки были устроены по-другому. Значит, тут охотились две разных группировки? Или иллюзии были сделаны, как защита от охотников?

Использование металлической ци для продвижения в этом странном лесу оказалось более затратным, чем я ожидал. Постоянное расширение восприятия, анализ искажений пространства и завихрений ци и поддержание проволоки, всё это требовало неимоверного количества энергии. К тому времени, когда я наконец нашёл лагерь железных наёмников, я чувствовал заметную усталость.

Лагерь располагался в небольшой лощине между холмами. Точнее то, что от него осталось.

Простой шалаш был разорван и разломан ударами острых когтей, а снаряжение разбросано по всей поляне. Котелок валялся в кустах, кем-то раскиданы остатки еды. Но крови почти не было, я нашёл только несколько тёмных пятен на траве.

Я сел на землю, переводя дыхание. Мне требовался отдых и медитация. Я дёрнул свою тонкую металлическую нить к себе, притянул и смотал её. Лагерь будет моей новой точкой отсчёта. Мои глаза закрылись, началась медитация, но я не погрузился в неё полностью.

Я не мог позволить себе отпустить все чувства и отрешиться от мира. На наёмников напали, значит, и на меня могут напасть тоже. Нельзя быть быть беспечным. Тигр согласно оскалился.

Мы подремали-помедитировали не дольше горения одной палочки благовоний [*], и я почувствовал себя легче. Часть потраченной энергии восстановилось, хотя было очень трудно зачёрпывать и усваивать искажённую и запутанную ци этого места. Почувствовав, что силы действительно вернулись, я встал и осторожно обошёл лагерь, читая следы происшедшего. Железные наёмники устроились здесь на ночь. Вот видны остатки костра, места, где стояли палатки. Они чувствовали себя в относительной безопасности.

…А потом что-то напало на них.

Следы борьбы были повсюду. Глубокие борозды в земле от оружия и тяжёлых ударов, обломанные ветки, вмятины на стволах деревьев. Железные сражались храбро и умело, я видел следы организованной обороны. Вот тут они стояли спина к спине, но…

Но их превзошли хитростью. Или силой. Или и тем, и другим. Я никак не мог понять, сколько было атакующих. Никаких следов на земле!

В центре лагеря я нашёл неприятную улику: поломанный меч одного из железных наёмников. Клинок был надломлен пополам, но не от удара о твёрдую поверхность. Металл выглядел так, словно его… высосали. Выпили силу из стали, оставив только хрупкую оболочку, которая рассыпалась прахом у меня в руках.

– Скверна, – прошептал я, отбрасывая обломки.

Такое воздействие на металл могли оказывать только существа, питающиеся жизненной энергией. И чем больше они пожирали, тем сильнее становились.

Среди разбросанного снаряжения я обнаружил обрывки каких-то сетей. Не рыболовных, нет. Эти были сделаны из прочного материала с вплетёнными серебряными нитями. Сети для ловли крупной добычи, людей или больших зверей. Я точно знал, что серебро несёт в себе силу луны и Инь, оно используется для обнаружения скрытого, для зеркал и амулетов, чтобы обнаружить невидимое… Значит, её могли использовать кое-для чего ещё… «Например, для ловли чудовищ», – мрачно подумал я.

Это было странно, в вооружение обычного наёмника не входило такое. Я ожидал увидеть мечи, кинжалы и луки. Я не слышал, чтобы в гильдии кто-то пользовался сетью. При мне в кузницу не приносили подобное, да и мастер Лю не давал мне приводить в порядок такое снаряжение.

Серебряные нити, аккуратно помещённые в плотные волокна, говорили о богатстве и подготовленности. Такой материал стоил дорого, а работа по его вплетению требовала специальных навыков. Определённо, это не случайная догадка, что может пригодиться. Кто-то тщательно подготовился к походу в лес. Я потратил некороторое время и вытянул из сети серебро. Мне как-то совсем не нравилось, то, что я находил.

Выходит, в лесу живёт некое чудовище, возможно невидимое, похищающее детей и создающее иллюзорные ловушки… Точно ли я справлюсь с таким?

Похоже, это задание становилось только опаснее с каждой минутой.

Я сел на валежину и попытался собрать воедино всё, что знал. Пропавшие дети. Исчезнувшие наёмники. Старые ловушки на поляне. Сети с серебряными нитями. Пространственные искажения и иллюзии. И те следы существ, питающихся душевной энергией. Запах скверны.

Железные наёмники попались в чудовищную ловушку. Пришли спасать детей, а сами стали новыми жертвами.

Слишком много странного в этом лесу. И охотники, и дети могли стать жертвами скверны, но… Искажённые твари не умели колдовать, а кто-то специально расставил иллюзорные ловушки по всему лесу. То есть тут живёт ещё кто-то, обладающий магией и знанием формаций… Связан ли он с пропажей детей?

– Я не готов к бою, – тихо произнёс я вслух, глядя на разрушенный лагерь. – Я не понимаю, против чего я буду сражаться… Мне нужно больше информации. Что я вообще могу противопоставить тому, что здесь творится?..

Ответ пришёл сам собой. Металлическая ци. Способность чувствовать скрытые предметы, читать следы магических воздействий на сталь, усиливать или ослаблять металлические вещи по своему желанию.

Я не брошу это задание.

Я должен попытаться его выполнить.

[*] Одна палочка горит около 15-ти минут.

Глава 15

Под корнями

Я снова обвёл глазами разрушенный лагерь. Железные наёмники скорее всего были второй-третьей звезды, без особой выраженной элементальной ци… Они полагались на опыт, командную работу и обычное оружие. Я был сильнее каждого из них в отдельности, но смогу ли я вообще справиться с тем противником, которому они проиграли? Здесь требовалось нечто большее, причём я не знал, что.

И мне это сильно не нравилось… Людей бы я просто побил кулаками или оружием, со скверной я бы расправился своей ци, но здесь… Я должен искать любые подсказки, которые дадут мне преимущество!

След от лагеря вёл дальше на север, к самому ущелью. Я последовал за ним, стараясь экономить силы и не тратить ци попусту. Своё усиленное восприятие ци оставил активным лишь в минимальном радиусе. Ровно столько, чтобы не наступить в скрытую ловушку или не поддаться иллюзии.

Чем ближе к ущелью, тем более странными становились звуки. Где-то вдали журчала вода, но эхо от неё отражалось неправильно. Словно звуки тоже попадали в пространственные искажения и доходили до меня не тем путём, которым должны были.

А ещё я начал различать запах бамбука. Не обычного, а какого-то особенного – более резкого, с оттенком горечи. Тут пахло не как в деревне.

– Значит, близко, – понял я.

Тропа привела меня к краю глубокого ущелья. Я остановился на самом краю и заглянул вниз.

Зрелище было впечатляющим. Расщелина уходила в землю на несколько сотен шагов, а её ширина достигала сотни. Склоны поросли густыми зарослями странного чёрного бамбука, который действительно отличался от обычного. Стволы были темнее, листья имели синевато-зелёный оттенок, а сама растительность казалась более плотной и агрессивной. Казалось, что сами деревья впитали в себя чью-то боль и ярость.

И магия. Древняя, мощная магия пропитывала это место. Это чем-то напомнило мне гору Шаньлу, но местная волшеба была как будто повреждена. Словно что-то прекрасное и чистое годами подвергалось воздействию скверны, пока не изменилось до неузнаваемости. Как если бы на горе Оленя разлили дёготь и подожгли…

– Боль, – выдохнул я. – Я чую чужую боль…

Это была не абстрактная концепция, а почти физическая сущность. Я чувствовал её своими обострёнными чувствами: тяжёлая, давящая аура печали и ярости, которая поднималась из глубин ущелья как зловонный туман. Мне даже казалось, что я вижу клубы своими глазами, но, возможно, острое восприятие культиватора просто играло со мной злую шутку.

Спуск вниз оказался сложнее, чем я ожидал. Тропа была, но едва заметная, петляющая между зарослей бамбука и скальных уступов. А сами заросли были не такими безобидными, как казались сверху.

Стебли чёрного бамбука оказались покрыты мелкими шипами, которые цеплялись за одежду и царапали кожу. Края листьев были словно маленькие кинжалы, острые и зазубреные. А там, где я случайно надломил один из побегов, выступил сок молочно-белого цвета с резким и противным, дурманящим запахом. У обычного бамбука не должно было быть такого.

– Ядовитый! – понял я, поспешно отстранившись.

Но не только ядовитый. В этом соке была магия – тонкая, но искаженная. Будто растения здесь впитали в себя ту самую боль, которая наполняла ущелье.

Спускаясь всё ниже, я начал замечать ещё одну странность. В некоторых местах заросли расступались, образуя небольшие просветы. И в этих просветах наметилось что-то определённое и упорядоченное, а не хаотично-природное…

Камни. Не обычные валуны, а обработанные человеческими руками каменные блоки, поросшие мхом и оплетённые корнями бамбука. Остатки какой-то древней постройки.

– Святилище, – понял я. – Остатки того самого храма.

Я подошёл к одному из блоков и осторожно очистил его от мха. Под растительностью скрывались вырезанные на камне иероглифы, но большинство из них стёрлось от времени. Удалось разобрать только несколько знаков: «семья», «защита» и «вечность».

А потом случилось что-то совсем странное.

Воздух вокруг меня внезапно сгустился, наполнившись древней магией. Я почувствовал, как что-то шевельнулось в глубине души, не мои привычне звериные инстинкты, а тот, кто всегда был со мной. Четвёртая звезда в даньтяне вспыхнула холодным серебристым светом, и передо мной встала прозрачная фигура.

Тигр.

Но не такой, какого я ощущал в своих мыслях. Он нереальным. Огромным, размером с небольшую лошадь, словно сотканным из инея, жидкого серебра и звёздного света. Его полосы переливались, как созвездия на ночном небе, а глаза горели холодным пламенем далёких звёзд. Когда он дышал, от его пасти поднимались клубы серебристого пара.

Это было моё истинное «я» – та звериная душа, которая жила во мне, но которую я никогда не видел отдельно от себя. Почему он решил показать себя?

Звёздный тигр повернул ко мне морду, и в его взгляде я прочёл понимание. Боль. И древнюю мудрость, которая была старше человеческих слов. Он медленно обернулся и двинулся между камней святилища, время от времени оглядываясь, словно проверяя, следую ли я за ним.

Я доверился ему как самому себе. Точнее, как той части себя, которая всегда знала больше, чем мог понять мой человеческий разум.

Почему нет.

Я не строил иллюзий. Именно благодаря ему я выжил в горах, потеряв свой разум и память, потеряв самого себя. Я доверял ему больше, чем кому-либо.

Мы шли между древних камней, и с каждым шагом воздух становился всё плотнее, насыщеннее магией. Тигр остановился в центре руин, у самого большого из сохранившихся блоков, и лёг, положив массивную голову на передние лапы. Его звёздные глаза смотрели не на меня, а сквозь меня, прямо в прошлое.

И тогда мир вокруг нас изменился. Не сразу, не резко, просто перетёк из одного состояния в другое. Заросли бамбука стали выглядеть ухоженными, а камни святилища – целыми и чистыми. В воздухе появились фигуры.

Семья.

Мать, отец и двое детей, но не люди. Полулюди с характерными чертами – удлинёнными ушами, золотистыми глазами, когтями вместо ногтей и пятнистыми хвостами, которые виднелись из-под одежд. Одна из разновидностей яо, духов-оборотней. Ягуаров, судя по пушистым хвостам.

Они смеялись, играли и ухаживали за садом из чёрного бамбука. Дети бегали между взрослых, отец что-то рассказывал, мать готовила еду на открытом огне из принесёнными деревенскими даров. Обычная семейная идиллия.

Я посмотрел на звёздного тигра. Он неподвижно лежал рядом, но в его облике чувствовалась печаль, глубокая, первобытная скорбь хищника, видящего страдания сородичей.

Видение продолжалось несколько минут. Я видел счастливую жизнь этого семейства, их заботу о святилище, их связь с магией этого места. А потом…

Потом пришли охотники.

Люди в тёмных одеждах, вооружённые сетями и дротиками с теми самыми серповидными метками. Они окружили святилище, напали внезапно и жестоко!

Семья яо-гуев защищалась отчаянно. Отец превратился в огромное существо с когтями и клыками, мать окутала святилище защитными чарами. Но охотников было слишком много, а их оружие было создано специально для борьбы с такими противниками. Сети с вплетёнными в них серебряными жилами взметнулись в воздух!

Родители погибли первыми в тугих путах. Старший ребёнок попытался было прикрыть младшего, но – резкий удар меча – и его жизнь оборвалась!

Звёздный тигр поднял голову и издал глухой звук. Не рычание, а что-то среднее между стоном и воем. Звук боли, которую испытывает один хищник, видя мучения другого.

И тогда случилось что-то ужасное. Младший из детей, мальчик, который казался совсем малышом, испустил крик такой боли и ярости, что сама магия места откликнулась на него. Чистая энергия святилища смешалась с его страданием и изменилась, став тёмной и искажённой! Маленькая тень с клыками и когтями, окутанная облаком тьмы, ринулась на охоников!!!

Видение оборвалось. Звёздный тигр медленно поднялся и подошёл ко мне, коснувшись моей руки холодной, призрачной мордой. На миг я почувствовал его мысли, не словами, а образами и эмоциями.

Понимание.

Сочувствие.

А потом он растворился в воздухе, вернувшись туда, где жил всегда – в глубины моей души.

– Ребёнок, – прошептал я в наступившей тишине. – Один из детей выжил и превратился в то, чем стал. А потом ущелье изменилось…

Теперь я понимал не только что произошло, но и почему мой внутренний тигр показал мне это.

Месть. Многолетняя, терпеливая месть людям, охотникам, которые убили его семью. Теперь он заманивал людей, например, похищал детей, чтобы привлечь новых охотников и уничтожать их одного за другим. Возможно именно его запечатали на двадцать лет, а потом он снова пробудился…

Железные наёмники попались в эту ловушку не потому, что были слабы. Они стали жертвами чужой войны, которая длилась уже тридцать лет.

И звёздный тигр хотел, чтобы я это знал. Хотел, чтобы я понимал своего противника – не как человек понимает человека, а как зверь понимает зверя.

Мне было гнусно на душе, но я не мог отступить. Тот ягуар… он превратился в чудовище. Не по своей воле, но… Его следовало остановить.

Я продолжил спуск, но теперь каждый шаг давался мне всё тяжелее. Не физически. Я был в хорошей форме и мог идти ещё несколько часов. Дело было в магии места.

Бамбуковая роща становилась всё гуще и агрессивнее. Стебли тянулись ко мне, пытаясь зацепить одежду или оцарапать кожу. Побеги росли прямо на глазах, создавая новые препятствия на пути. А из надломленных стволов всё чаще сочился тот ядовитый млечный сок.

Я понял, что просто идти вперёд больше нельзя. Растения становились моими противниками, и скоро они могли полностью перекрыть мне дорогу.

Пришлось применить силу.

Я обнажил когти и покрыл их тонким слоем звездного металла и металлической ци. Они, как пять отточенных клинков, засветились едва заметным серебристым огнём и стали невероятно острым. Я взмахнул рукой и они прорезали стебли бамбука как масло.

Но каждый удар стоил мне энергии. Металлическая ци текла из даньтяня к оружию, делая его сверхострым, но истощая мои запасы. К тому времени, когда я прорубил себе путь через самую густую часть зарослей, четвёртая звезда заметно потускнела.

– Надо беречь силы, – сказал я себе, убирая когти. – Настоящая схватка ещё впереди.

Я вышел на небольшую поляну у подножия ущелья. В центре её рос огромный дуб – настолько старый и массивный, что пять человек не смогли бы его обхватить. Крона терялась где-то высоко наверху, а толстые корни расползались во все стороны, образуя естественные ниши и гроты. Вернее, когда-то рос… Сейчас великан сбросил всю листву, протянув искалеченные скверной ветви к жестоким небесам. Он был мёртв, причём очень давно…

И сразу же я почувствовал их. Камни, те самые резные камни под землёй, – много, очень много. Сердце формации, спрятанное в корневой системе древнего дерева.

Здесь была пещера.

Вход в неё скрывался между двумя массивными корнями. Но моё чувство ясно говорило – там, за завесой тьмы, находятся люди.

Живые люди.

Сердце забилось быстрее. Неужели дети? А может, кому-то из железных наёмников удалось спастись?

Я осторожно приблизился и заглянул в пещеру. Темнота была почти полной, но звериные чувства позволяли различать основные контуры. Природный грот, расширенный и обустроенный чьими-то руками. По стенам тянулись искусственные ниши, а в полу были выдолблены углубления.

И в самой глубине пещеры, там, где царила кромешная тьма, я различил странные решётки – живые, сплетённые из толстых корней и побегов.

Тюремные камеры.

Я скинул сумку, оставив её у входа, и осторожно двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался эхом в тишине грота, но я старался ступать как можно тише.

Чем глубже в пещеру, тем сильнее становился запах. Не только боль и скверна – здесь пахло страхом. Человеческим страхом, свежим и острым. И ещё чем-то растительным, горьким – запахом древесного сока и земли.

– Есть кто живой? – прошептал я, добравшись до первой решётки.

В ответ из темноты донеслось слабое всхлипывание.

– Дядя? – тонкий детский голосок, полный надежды. – Дядя, ты нас спасёшь?

На этот раз голос был настоящим.

Я подошёл ближе к решётке, вглядываясь в темноту. Постепенно глаза привыкли, и я различил маленькую фигурку, прижавшуюся к дальней стенке камеры.

– Как тебя зовут? – спросил я тихо, стараясь не напугать ребёнка ещё больше.

– Лю… Лю Синь, – прошептала девочка. – Дядя, дядя, если ты настоящий, пожалуйста, отведи меня к папе…

Сердце сжалось. Восьмилетний ребёнок, совсем малышка, одна в каменной клетке, не понимающая, почему родители до сих пор её не забрали.

– Я наёмник, пришёл вас спасти, – ответил я. – А остальные дети где?

– Там, – она указала дрожащей рукой в глубь пещеры. – В других клетках. Но Дагэ болеет, а Эргэ совсем не разговаривает.

Я ощупал решётку руками. Живые побеги, толщиной с руку взрослого мужчины, переплетённые так плотно, что между ними не протиснуться даже ребёнку. И повсюду – острые шипы, длинные как иглы. Древесина была странной, неестественно твёрдой, словно окаменевшей. Я попробовал надавить, но побеги не поддались, хотя я приложил немалую силу.

– Отойди от решётки, – попросил я девочку. – И закрой уши.

Она послушно отползла в угол, зажав ладошками уши.

Я выпустил когти и покрыл их тонким слоем металлической ци. Они засветились едва заметным серебристым огнём, становясь острыми как бритвы. Одним быстрым движением я рубанул по нижним побегам решётки.

Древесина оказалась прочнее, чем я ожидал. Когти прошли сквозь неё, но с трудом, словно я резал не дерево, а кость. Звук был тихим, но неприятным, как хруст и скрежет одновременно.

Несколько точных ударов, и я вырезал отверстие достаточно большое, чтобы девочка могла пролезть. Шипы пришлось обламывать руками, и несколько капель моей крови упали на землю, прежде чем порезы затянулись.

– Дядя, ты волшебник? – восхищённо прошептала Лю Синь, выбираясь наружу.

– Что-то вроде того, – улыбнулся я, втягивая когти. – Выходи, но тихо. Мы ещё не в безопасности.

Девочка была грязной и испуганной, но физических повреждений я не заметил. Похититель держал детей живыми и относительно невредимыми. Возможно, им действительно нужны были живые приманки.

– Покажи мне, где остальные.

Лю Синь провела меня к трём другим камерам. В первой сидела Ван Мэй – семилетняя девочка, которая при виде меня разрыдалась от облегчения. Во второй – старший из братьев Чжао, Дагэ. Двенадцатилетний мальчик выглядел бледным и больным, но был в сознании.

– Дядя наёмник, – объяснила ему Лю Синь. – Пришёл нас спасать.

А в третьей камере лежал Эргэ, младший из братьев. Десятилетний мальчишка не реагировал на мой голос, смотрел в пустоту стеклянными глазами.

– Что с ним? – спросил я у Дагэ, вырезая отверстие в его клетке.

– Не знаю, – мальчик с трудом поднялся на ноги. – Третий день как замолчал. Ест, пьёт, но ни слова не говорит. Будто его душа куда-то ушла.

Я освободил и Ван Мэй, и последнего из братьев. Эргэ позволил мне вывести себя из камеры, но двигался как сомнамбула: механически, без признаков осознания происходящего.

Каждое освобождение стоило мне энергии. Металлическая ци текла из даньтяня к когтям, делая их достаточно острыми, чтобы резать магически укреплённую древесину. К тому времени, когда все четверо детей были свободны, четвёртая звезда заметно потускнела, и начала тускнеть третья.

– Что с вами делали? – тихо спросил я у детей, когда мы собрались в одном из гротов.

– Страшный дядя приходил, – прошептала Ван Мэй, крепко держась за руку Лю Синь. – Смотрел на нас, что-то говорил. А потом Эргэ закричал и больше не говорит.

– Какой страшный дядя?

– Высокий, худой, волосы чёрные, длинные и спутанные, – ответил Дагэ. – Глаза жёлтые, как у волка. И когти вместо ногтей. Он дикий… А ещё от него пахло… пахло…

– Смертью, – закончила за него Лю Синь. – Пахло смертью и болью.

Яо-гуй. Дух-оборотень, но не доброжелательный дух природы, а чудовище, искажённое яростью и местью. Тот самый ребёнок, который выжил тридцать лет назад и снова охотился на людей.

– Слушайте внимательно, – сказал я детям. – Мы сейчас выйдем отсюда и пойдём домой. Но идти надо тихо и быстро. И что бы ни случилось – не отставайте от меня.

Они кивнули, даже Эргэ как-то отреагировал на мои слова, дёрнув головой.

Мы осторожно двинулись к выходу из пещеры. Я шёл впереди, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь. Дети держались группой позади, стараясь не шуметь.

Но когда мы были почти у выхода, случилось то, чего я опасался.

– Какая трогательная картина, – раздался голос из темноты. – Храбрый наёмник спасает невинных детей.

Я резко развернулся, заслонив собой детей. Из глубины пещеры выходила высокая худая фигура. Человек, но не совсем: удлинённые пропорции тела, когти вместо ногтей, длинные чёрные волосы свешивались на лицо неопрятными прядями и, как упоминали дети, глаза, горящие жёлтым светом в темноте. По всему его телу вились чёрные жгуты пульсирующих вен.

Скверна!

Я не смог сдержать удивления. Такого я ещё не видел! Я думал, что скверна убивает своего носителя во всех случаях, но тут… Заражённый оборотень был явно жив. Его ярость, боль и желание скверны пожирать слились воедино. Бывший ягуар стал настоящим демоном, заставив скверну служить себе. Более того, его глаза не были пустыми, полными ярости, как у диких животных, нет, в них блестел огонь разума, что делало моего противника намного опаснее!

– А ты не такой, как остальные, – продолжил яо-гуй, остановившись в десяти шагах от нас. – От тебя пахнет металлом. И… чем это ещё?..

Он принюхался, и в его жёлтых глазах появился интерес:

– О-о-о, как интересно. Культиватор-оборотень. Редкая разновидность. Скажи мне, храбрец, какого ты рода? Волк? Медведь?

– Это неважно, – ответил я, медленно выпуская когти. – Отпусти детей, и я уйду.

Яо-гуй рассмеялся, раскрывая пасть, усеянную острыми зубами. Звук был только похож на смех, но в нём не было ничего весёлого и ничего человеческого:

– Уйдёшь? После того, как прошёл все мои ловушки, нашёл моё логово и освободил приманку? Нет, друг мой. Ты забыл свою гордость дикого зверя. Ты служишь грязным людишкам, я не могу тебя отпустить. Ты останешься здесь навсегда. Как и все твои предшественники.

Я нахмурился:

– Железные наёмники?

– Что от них осталось, – существо махнуло когтистой рукой в сторону дальних туннелей. – Неплохо сражались, особенно их лидер. Но в конце концов все сломались. Люди такие хрупкие, когда остаются одни с собственными страхами.

Он начал хихикать. Звук был мерзкий, он как будто царапал мои нервы и ввинчивался в голову. Дети за моей спиной судорожно вздохнули. Я почувствовал, как во мне начинает закипать ярость. Не человеческая злость, а звериная ярость хищника, увидевшего угрозу для детёнышей.

– А дети? – стиснув зубы, спросил я. – Зачем они тебе?

– Приманка, – просто ответил яо-гуй. – Люди готовы на всё ради спасения своих детёнышей. Приходят сюда группами, хорошо вооружённые, полные решимости и наглые. Потрясают оружием. Выкрикивают угрозы. Самодовольные выродки! А потом… – он облизнулся ярким красным языком, показав острые отточенные зубы, – потом они кормят мою боль и мой лес!

Он сделал шаг вперёд, и воздух наполнился запахом гнили и ненависти:

– Десятилетия, беспечный культиватор. Десятилетия я собираю дань с тех, кто когда-то убил мою семью. И ещё буду собирать сотянми лет, пока последний из их рода не ляжет костями в этой пещере.

– Эти дети не виноваты в том, что случилось с твоей семьёй, – попытался я достучаться до остатков разума в этом существе.

– Виноваты, – просто ответил яо-гуй. – Они люди. А люди убили всех, кого я любил. Этого достаточно.

И тут я понял, что переговоры бесполезны. Слишком долго это существо питалось болью и местью, чтобы его можно было переубедить словами. Здесь поможет только сила.

– Дети, – тихо сказал я, не отводя глаз от противника, – когда я скажу «бегите» – выходите из пещеры и поднимайтесь по ущелью вверх. Я прорубил дорогу в бамбуке, а на деревьях есть метки, идите по ним, они приведут вас на тропу. И бегите в деревню, не останавливайтесь ни за что.

– А ты? – прошептала Лю Синь.

– Я задержу его, – ответил я, окутывая тело звёдным металлом.

Яо-гуй снова рассмеялся:

– Один против меня? В моём собственном логове, на моей территории? Ты храбр, юный культиватор. Но храбрость без силы – это просто более красивый способ умереть.

– Посмотрим, – процедил я сквозь зубы.

Четвёртая звезда в даньтяне засияла боевым огнём. Где-то в глубине души проснулся хищник, готовый к схватке не на жизнь, а на смерть.

Это была не просто битва за спасение детей. Это было столкновение двух природ: человеческого сострадания и звериной мести, защиты невинных и жажды крови.

И я не собирался проигрывать.

Яо-гуй смотрит на вас, как на еду. Покормите котика!

Глава 16

Битва с яо-гуем. Часть 1

Тьма вокруг нас взорвалась!

Из чёрной глубины пещеры вылетели острые, как иглы, шипы. Я мгновенно оценил их траекторию, и сердце моё сжалось от ужаса. Они летели не в меня. Они целились в детей!

Инстинкты сработали быстрее мысли. Я рванулся вперёд, одновременно оттолкнув детей назад свободной рукой. Шаг Ветра – одна из немногих техник, которые я освоил в совершенстве. Я никогда ещё не использовал его так, но выбора не было. Мои руки были заняты, а вот ноги…

Воздух вокруг меня закружился вихрем, образуя стремительный поток. Я пинком направил его на шипы, и они отклонились, попав в в воздушную воронку, но не все!

Несколько шипов прорвались сквозь защиту. Я выбросил левую руку вперёд, призывая металлическую ци, усиливая тот доспех, что уже окутал мои руки. Серебристая дымка прокатилась по моей ладони, и я почувствовал знакомую тяжесть звёздного металла. На руке возник импровизированный щит: плоская пластина из чистой ци, армированной частицами металла из моих меридианов. Шипы ударили в щит со свистом и отскочили, задрожав от сильного удара.

Но это была только первая волна!

Пол пещеры ожил. Корни и лианы, толще моей руки, взметнулись из трещин в камне. Они извивались, как змеи, целясь в ноги детей. Бамбуковые побеги, острые и крепкие, пропитанные энергией яо-гуя, выстреливали из стен, пытаясь пронзить, схватить и опутать!

Я крутился на месте, разрывая лианы когтями. Металлическая ци пульсировала в моих пальцах и выпущенных когтях, делая их твёрже стали. Каждый взмах оставлял в воздухе серебристый след, каждый удар разрывал растения, источавшие густой сок и воняющин гнилью.

Но их было слишком много! На место одной разорванной лианы тут же вырастали две новые.

– Не двигайтесь! – рявкнул я детям, отбрасывая очередной бамбуковый шип.

Старший мальчик закричал: лиана обвилась вокруг его лодыжки и потащила к стене. Дагэ задёргался, пытаясь освободиться, но куда ему было тягаться с зачарованными растениями!