Текст книги "Недотрога для Сурового (СИ)"
Автор книги: Екатерина Дибривская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 18.
После завтрака Суровин везёт меня на свидание в город. Мы гуляем по пляжу, обедаем в небольшом уютном ресторанчике на набережной, уходим куда-то в центр. В какой-то момент Сергей просит меня постоять на одном месте, а сам куда-то отходит. И я стою, с улыбкой гадая, что задумал Сергей Дмитрич.
Я поднимаю голову. Надо мной пышная крона пальмы. Как удивительна природа! В средней полосе давно уже расползлась хмурая серость, а тут дыхание осени едва коснулось буйной растительности. Редкие жёлтые и красные мазки на деревьях и кустарниках до сих пор утопают в обилии зелени. И даже солнце пригревает ещё вполне по-летнему.
Я настолько увлекаюсь созерцанием красоты вокруг, что не успеваю заметить, как внезапно мои глаза накрывают чьи-то ладони, а жаркое дыхание щекочет изгиб шеи. Я испуганно дёргаюсь, а за спиной раздаётся бархатный смех, от которого душа поёт. Руки освобождают меня от шутливого плена, и я поворачиваюсь лицом к их обладателю. Во рту пересыхает, когда я натыкаюсь на тёмные смеющиеся глаза, и Сергей говорит:
– Юля, Юля, Юленька, не бойся. Меня не бойся. Это всего лишь я, солнышко моё ясное!
Я испытываю дежавю. Словно уже бывала в такой ситуации. Нотогдаона пугала меня до чёртиков, асейчася радостно кидаюсь на шею мужчины и прижимаюсь к его губам.
– Где ты был? – спрашиваю с любопытством.
– В салоне красоты, – усмехается он, кивая головой в сторону. Я отслеживаю направление взглядом и вижу красивую вывеску.
– Не думала, что ты такие посещаешь, – хихикаю, и он щипает мою ягодицу.
– Я – нет. Но решил, что ты захочешь сделать причёску, макияж или маникюр… или всё вместе взятое… перед походом в клуб.
У меня пропадает всё настроение. Он что же, считает, что я недостаточно хорошо выгляжу для похода в клуб с ним и его друзьями?! Обида обжигает изнутри. И зачем взял только с собой, если стесняется показать своим друзьям?..
– Можно спросить? – тихо начинаю я, и Суровин с готовностью кивает. – Ты считаешь, что мне нужно сходить в салон красоты, потому что не хочешь показывать в таком виде своим друзьям?
– Что? – непонимающе смотрит на меня Сергей Дмитрич. – Ты чего придумала, Юлька? Решила, что я стыжусь тебя, что ли? Ты самая удивительная красавица, каких я когда-либо видел! Даже если ты выйдешь в люди в картофельном мешке, ничего не поменяется. Ты останешься самой прекрасной, ягода, в целом свете! Даже если абсолютно голая… – Он осекается и вздыхает. – Ну, голой лучше выходить всё же не стоит, а то я за себя не ручаюсь…
– Зачем тогда задумал эту пустую трату времени и денег? – спрашиваю прямо, испытывая облегчение от его слов.
– Мне нужно отлучиться ненадолго. На встречу вон в тот бизнес-центр, – он показывает на здание с противоположной стороны сквера. – У меня там назначена деловая встреча, а тебе там будет скучно… Плюс, вопросы будут решаться несколько неприятные и довольно серьёзные…
– Я понимаю, – мягко перебиваю его оправдывающийся тон. – У тебя есть свои дела, я понимаю. Ты можешь просто мне сказать, и я найду, чем себя занять. Погуляю по городу, здесь так красиво!
– Мне бы не хотелось, чтобы ты гуляла здесь одна. Пойми меня правильно, но юной очаровательной особе может быть вполне опасно бродить в одиночестве по улицам незнакомого города. Я буду переживать, волноваться…
– Хорошо, – решительно киваю я. – Тогда я пойду в салон. Сделаю укладку, макияж или маникюр. А может, и всё вместе. Ты же платишь!
Со смехом Суровин сжимает меня в ручищах и целует, а потом берёт под локоток и вверяет в профессиональные руки администратора салона красоты.
Пока его нет, я прекращаюсь… в незнакомку. Действительно красивую незнакомку. Парикмахер делает какие-то маски, наносит какие-то бальзамы, спреи на мои волосы, и они начинают сиять. Массаж и маски от визажиста выравнивают тон лица, кожа приобретает здоровый вид, пропадают синяки под глазами. С аккуратным маникюром мои короткие ногти сразу смотрятся иначе. Да что там! С профессиональным уходом я вся выгляжу иначе! Да и чувствую себя иначе!..
Больше я не ощущаю себя малолетней любовницей респектабельного, уверенного в себе мужчины. Словно внешний лоск прибавляет внутренней уверенности и мне самой! Я больше не маленькая, забитая грузом прошлого девочка-подросток. Я молодая и красивая женщина. Рядом со мной сильный, заботливый и любящий меня мужчина. Которого я люблю всем сердцем. И если он полюбил бледную тень от девушки в зеркале, то эта усовершенствованная версия меня ему сильно придётся по вкусу, я уверена. И горящий мужской взгляд при встрече тому подтверждение.
– Юлька! – перехватывает дыхание у Суровина. – Какая же ты невероятная красавица у меня, ягода!
– Это всё твой салон красоты, – кокетливо говорю ему. – А я-то обычная!
– Нет, Юль. Это ты, а салон лишь выгодно подчеркнул твою естественную красоту. Выглядишь настолько великолепно, что я уже жалею, что решился на такое. Теперь не расслабишься ни на секунду в этом дурацком клубе! Того и гляди, какой-то ушлёпок решит тебя увести…
– Ну я же не корова, чтобы меня можно было взять и увести, – веселюсь я. – Люблю-то я тебя, Сергей Дмитрич. Это ты делаешь меня счастливой, всячески поддерживаешь и заботишься обо мне. Это ты любишь меня. И по утрам, лохматую и ненакрашенную, тоже любишь ты. Поэтому и вся моя красота тоже только для тебя…
– Убедила, ягода! – усмехается он. – Иногда сложно поверить, что ты действительно можешь любить такого взрослого дядечку, как я, и не смотреть в сторону более молодых экземпляров.
– Говорит мне женатый мужчина! – закатываю я глаза. – Серьёзно, Сергей. Тебе не о чем волноваться. Все мои мысли заняты только тобой, а на других я не смотрю.
– Я люблю тебя, Юлька! – расслабленно говорит мужчина, прижимая меня к себе. – И боюсь тебя потерять. В моём возрасте любовь уже не что-то легкомысленное. Я хочу, чтобы ты понимала это. Понимала, что я планирую провести остаток своей жизни с одной женщиной, и эта женщина ты.
Он заглядывает в мои глаза. Его взгляд серьёзный, сосредоточенный. Язнаю, что он не врёт мне, не пытается навешать лапши на уши. Говорит то, что на мыслях держит. А мне вдруг вспоминается, что сказала Аглая.
«Это только пока.»
Значит ли всё это, что Суровин обсуждал свои планы с другом? Поэтому молодая соседка и сказала, что «этих неугомонных не остановишь, они всегда добиваются своих целей»?
Честность и открытость подкупают, правда. У меня не было причин не доверять Сергею, но его признание словно делает нас ещё чуточку ближе, а моё сердце переполняется от чувств.
– Что ж, – выдыхаю я ему в лицо. – Спасибо, что сказал.
– И всё? – кривовато улыбается он.
– Рада, что ты поделился со мной своими планами? – уточняю я.
– Что-то посущественней, Юль. Уверен, ты можешь!
– Я тоже мечтаю провести с тобой всю свою жизнь, Сергей, – с лёгкостью признаюсь я. – Разве это не очевидно?
– Всегда приятно услышать, а не додумывать самому, – с усмешкой бросает мне. – Счастлив узнать, что наши планы совпадают, Юлька.
– Независимо ни от чего, я хочу быть с тобой, – киваю я. – И я счастлива, что наши планы совпадают.
Ближе к вечеру, когда я уже внимательно осматриваю себя в зеркале, Сергей Дмитрич обсуждает что-то с другом и соседом, Ильёй. Как выясняется чуть позднее, они договаривались, чтобы мы поехали вместе с Лютаевыми, но возникло одно «но»: соседи могут сорваться в любой момент домой из-за сына, и тогда мы останемся без машины. Впрочем, это затруднение имеет простые пути решения, поэтому всё было быстро оговорено. И буквально в следующее мгновение мы уже покидаем дом, чтобы сесть в огромную машину соседей.
Я думаю, что мы с Суровиным поедем на заднем сиденье, вместе. Меня одолевают противоречивые чувства: с одной стороны, я выгляжу достаточно прилично в своём платье, со стильной укладкой и после визажиста; с другой – мне всё равно боязно, как примут меня друзья моего любимого. Поэтому мне хочется, чтобы Сергей держал меня за руку всю дорогу и я могла хоть немного расслабиться. Но Аглая запрыгивает вперед меня, вынуждая Сергея занять пассажирское кресло рядом со своим мужем.
– Ох, я так переживаю! – шепчет девушка. – Боюсь расплакаться, и Илья просто развернётся и увезёт меня домой.
Её глаза действительно лихорадочно блестят, и я тихо спрашиваю:
– Что-то случилось?
– Шутишь? – она закатывает глаза. – Первый раз сыночка решилась оставить на несколько часов между кормлениями! Илюша сопротивлялся, но мне же прекрасно известно, что без меня он не поехал бы, нашёл бы тысячу отговорок, а с друзьями не виделся уже довольно давно.
– То есть тебя бы не оставил, а сына – запросто? – удивляюсь я.
Аглая краснеет и широко улыбается:
– Не запросто. Мне пришлось долго его убеждать, но Милена нам не чужая, она за Артёмку глотку любому перегрызёт, так что муж уступил.
– Тебе повезло, – вырывается невольно, и собеседница непонимающе смотрит на меня.
– В плане – повезло?
Я морщусь и поясняю:
– Ну, с Миленой. Она же дочка твоего мужа, вот и говорю, здорово, что у вас такие близкие отношения.
– Сначала она – моя подруга, всё-таки. Мы подружились раньше, чем у нас с Лютаевым закрутилось. – делится со мой Аглая.
– Вот я и говорю, что тебе повезло. Ты, наверное, знаешь, что у Сергей Дмитрича тоже есть дочь? Так вот, уверена, Ленка придушила бы нашего с её отцом ребёнка при первой возможности, хотя изначально она тожевсё-такимоя подруга… – выпаливаю я.
Аглая сочувственно сжимает мою руку.
– Я очень боялась, как Милена отреагирует на наши отношения с Ильёй. А потом оказалось, что она заметила «пробежавшую между нами искру и всячески поспособствовала разжиганию пламени чувств». Мне повезло иметь такую подругу. И мне жаль, что твоя подруга пока не понимает, как важно встретить в жизни самого главного человека и быть с ним!
– О чём шепчетесь, девчонки? – весело спрашивает у нас водитель, хотя его серьёзный взгляд с тревогой смотрит через зеркало на молодую супругу.
Сергей, напротив, поворачивается вполоборота и с улыбкой смотрит на меня.
– Всё хорошо?
– Да, всё просто великолепно! – немного нервно отвечаю ему.
– Девочкам уже и посекретничать нельзя? – звонко восклицает моя новая знакомая. – Кстати, кто-нибудь из вас, мужчины, уже предупредил Юлю насчёт именинника?
– А что с ним не так? – тут же спрашиваю я.
– О, понятненько! – сочувственно протягивает Аглая. – Ты не в курсе. Ну, тогда я постараюсь тебя подготовить!
Суровин, усмехнувшись, отворачивается, а Лютаев закатывает глаза. Кажется, кто-то из них бубнит себе под нос что-то вроде: «Ну начинается!», но я не уверена. Аглая склоняется ближе ко мне. Её волосы щекочут мою шею, но я прислушиваюсь к торопливому шёпоту девушки.
К концу поездки я знаю, что Андрей – так зовут именинника и третьего друга мужчин – циничный бабник, манипулятор, провокатор и агрессор. Это если вкратце. От рассказов соседки Суровина мне хочется сбежать из машины на полном ходу. Я уже не уверена относительно того, как пройдёт этот вечер. Меня пугает перспектива стать объектом пошлых шуточек и насмешек заядлого холостяка без каких-либо принципов. И меня вовсе не успокаивает заверение Аглаи, что «ему просто нужно привыкнуть к тебе, как и тебе – к нему!».
От волнения хочется на мгновение скрыться, поэтому первым делом, войдя в немноголюдный танцевальный зал ночного клуба, торможу.
– Что такое, Юль? – спрашивает Сергей, держащий меня за руку.
– Где здесь туалет? – пищу я.
– Там наверху, в випке, есть отдельная уборная, – он тянет меня в сторону лестницы, но я упрямо качаю головой.
– А можно где-то тут сходить?
– Не дотерпишь? – шутит Суровин, но ведёт меня в нужную сторону и говорит возле двери с обозначением «ж»: – Подожду тебя здесь.
Мне нужно несколько минут, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Чтобы успокоить накрывающую меня панику и восстановить шаткое равновесие.
Поэтому я прошу его:
– Давай ты просто скажешь мне, где вы сидите, и я приду, как закончу, ладно?
– Юль…
– Народу ещё совсем немного, – терпеливо упрашиваю его. – Я только схожу в туалет и сразу приду к тебе. А если что-то пойдёт не так, то сразу тебе позвоню, идёт?
Он поджимает губы, и я привстаю на цыпочки, бегло целуя мужчину.
– Ну же, Сергей! Не заставляй меня краснеть и смущаться, пожалуйста! – умоляю его. – Я хочу спокойно посетить дамскую комнату, не переживая, что ты тут подпираешь стену.
– Ладно, – недовольно кивает он. – Но ты сразу позвонишь, как выйдешь, и будешь на связи всю дорогу до меня. Это ночной клуб, а не театр. Здесь всякое случается.
– Обещаю, – заверяю его и ныряю за дверь.
Все звуки глохнут. В огромной чистой уборной на несколько кабинок ни души. Я закрываюсь ненадолго в одной из них, а потом подхожу к зеркалу и мою руки.
И чего распереживалась? Разве друг Суровина может оказаться хуже его дочери? Ну потерплю всякий бред, подумаешь! Да и Сергей разве позволит кому-то откровенно издеваться надо мной? Уверена, что нет.
Это осознание приносит лёгкость, и я, полная решимости вернуться скорее к своему мужчине, иду к двери.
Но совершенно неожиданно она открывается, и в дамскую комнату проходит какой-то мужик.
Не просто проходит. Он смотрит на меня, плотно прикрывает дверь и запирает её изнутри.
– Что вы делаете? – испуганно спрашиваю у незнакомца.
– Знакомлюсь с тобой поближе, сладкая, – усмехается он, подбираясь ко мне.
От ужаса я забываю, как дышать. Нащупываю в кармане телефон и достаю его, пытаясь разблокировать экран дрожащими пальцами. Но мерзавец просто подходит ближе и забирает его.
– Верните, – с отчаянием прошу у него, в глубине души понимая всю тщетность своего положения. – Пожалуйста…
– Не верну, – хмыкает он. Я раскрываю рот, и мужчина говорит: – Кричать бесполезно. Защищаться тебе нечем. Позвонить ты не сможешь.
Я зажмуриваюсь, когда он подходит вплотную. Не будь я такой упрямой, не оказалась бы в этой ситуации! И зачем прогнала Сергея? Кому лучше от этого?
– Как звать тебя, сладенькая?
– Ю-Юля, – запинаясь от сковывающего ужаса, произношу я.
– У тебя два варианта: сама разденешься или возьму силой. В первом случае, я тебе хорошо заплачу. Во втором, будет больно, мерзко и противно. Какой выберешь?
Я распахиваю глаза, которые мгновенно наполняются слезами, и смотрю в лицо этому подонку.
– Никакой. Я выбираю никакой вариант, – говорю запальчиво, отступая назад, пока не упираюсь в раковины.
– Разве тебе не нужны деньги? – усмехается он, снова медленно надвигаясь на меня. – Пять минут, и двадцать тысяч у тебя в кармане.
– Мне не нужны никакие деньги! – кричу я, близкая к истерике. – Отвалите!
– Тридцать? Сорок? Сто? – выплевывает он суммы. – Сколько дать тебе денег, чтобы поставить раком и трахнуть по-быстрому? Ни одна живая душа не узнает, а ты положишь в карман приличную сумму денег.
– Вы издеваетесь? – бешусь я. – Вы больной? Какие деньги?!
– Большие. Любая сумма. – пожимает он плечами. – Все соглашаются. И ты согласишься. Просто назови цену, и я мгновенно переведу её тебе на карту. Миллион хочешь?
– Вы точно псих! – взрываюсь я. – Какие деньги? Какой миллион? Я не собираюсь спать с вами ни за миллион, ни даже за десять! У меня есть любимый мужчина, который скоро решит, что меня нет слишком долго, и отправится на поиски. И вот когда он придёт к запертому туалету…
В этот момент ручка опускается, но дверь не поддаётся. Раздаётся деликатный стук, потом – стук громче и требовательней.
Мерзавец тяжело вздыхает и идёт к двери, проворачивая защёлку. В это же мгновение дверь распахивается, и в помещение врывается Суровин.
Он сразу бросается ко мне.
– Испугалась? – Он обнимает меня.
– Очень, – всхлипываю я. – Не оставляй меня больше, ладно?
– Не оставлю, Юлька. – Сергей целует мою макушку и говорит в сторону: – И что это было?
– Экспресс-тест, – слышу смеющийся голос моего недавнего кошмара.
– Напомни, я тебя просил её не трогать, не задирать?
– Должен же я был как-то убедиться, что ты собираешься пустить всю жизнь под откос не из-за сомнительной девицы, охотницы за твоим состоянием! Вот и устроил маленькую проверку, братух.
– Пересчитать бы тебе зубы!.. – вздыхает Суровин. – Ещё друг называется!..
Страх перед домогательствами незнакомого мужика отходит на второй план. На первый же во всей красе выходят разочарование и неуверенность.
Я деликатно отстраняюсь и спрашиваю у Сергея:
– Ты его знаешь? Ты делился с ним своимисомнениями? Значит, всё-таки считаешь, что я с тобой из-за денег!
Я пытаюсь вырваться, но Сергей Дмитрич крепко удерживает меня на месте.
– Нет, Юль. Нет. Я так не считаю. Этот кретин сам себе что-то там, в своей башке, считает постоянно…
– Да я как лучше хотел!.. – разводит руками этоткретин. – Только убедиться, что мой дружище не совершает ошибку!..
– Андрюх, найди себе уже бабу постоянную, а? – устало говорит Сергей. – Ты переходишь все границы в своём стремлении доказать что-то, да только доказываешь, походу, самому себе! Убедиться в собственной правоте хочешь, да всё не получается, да? Знаешь, Дрон, я попросил тебя об одном грёбаном одолжении! Всего об одном, но ты облажался, и да, теперь вполне может оказаться так, что Юля от меня уйдёт, решив, что это я устроил ей проверку. И тогда, мой дорогой друг, всё действительно окажется напрасным. Жалею, что вообще прилетел к тебе!..
Суровин берёт меня за руку и тащит к выходу, но я упираюсь. Если этот мужик и есть друг Сергея, тот самый Андрей Хмурских, то нужно просто перетерпеть время привыкания и притирок, верно? Так сказала Аглая.
Сейчас, когда я понимаю, что на самом деле мне ничего не угрожало и не угрожает, я могу размышлять относительно спокойно.
Он обидел меня, да. Испугал до безумия. Но делал ли он это из злого умысла? Не думаю. Даже если мне обидно, что кто-то может решить, что я связалась с Суровиным из-за денег, я не могу винить его друга в желании устроить какую-то дурацкую проверку. И Сергей не должен.
– Стой, Сергей! – обращаюсь к мужчине, натыкаясь на скептический взгляд его друга. – Всё в порядке, честно. Он же просто пытается защитить тебя. Именно так и поступают настоящие друзья. Я не могу винить его за это, а ты тем более не должен. Давай просто забудем об этом маленьком инциденте и продолжим веселиться?
Суровин нехотя кивает.
– Юля, это мой надоедливый друг Андрей. – представляет мне ухмыляющегося мужчину. – Дрон, это моя Юля, и честное слово, ещё раз…
– Не думаю, что это потребуется, – нагло заявляет хозяин клуба. – Она, вроде, ничего так.
Я закатываю глаза. «Ничего так», – это, очевидно, высшая оценка у этого Андрея. Надеюсь, мы не часто будем пересекаться, потому что Аглая права: никаких светлых чувств он не вызывает. Но нравится он мне или нет, но он – друг Сергея. Иначе мы не были бы здесь.
– С днём рождения, Андрей! – выпаливаю я.
Сергей отпускает мою руку.
– Ну иди сюда, засранец!
Мужчины крепко обнимаются, и я оттаиваю. Можно сколь угодно злиться, обижаться, ставить ультиматумы, заставить выбирать между двумя близкими, причиняя, при этом, боль человеку, которого любишь. А можно научиться сосуществовать, привыкнуть, принять окружение любимого таким, какое оно есть. И я выбираю именно этот вариант.
Глава 19.
Суровин утаскивает меня в центр отдельного кабинета, чтобы потанцевать, вслед за нашими соседями. От смущения я не знаю, куда себя деть, и даже немного завидую смешливой девушке Аглае, которая безо всякого стеснения виснет на своём муже и целует его, когда ей только заблагорассудится. Я же так не могу… Не верится, что имею на это право. Но Сергей сам всячески оказывает знаки внимания, то касаясь, словно невзначай, то бегло целуя, то приобнимая меня.
– Поедем домой с Лютаевыми, – шепчет он мне на ухо, кружа в танце.
– Я думала, ты хочешь задержаться..?
– Я хотел, но…
– Стой, – перебиваю я. – Ты из-за меня, что ли? Не надо. Если ты хочешь остаться подольше, то давай мы сделаем это. Я не в обиде, честно. И мы прекрасно проводим время.
Это правда. С того инцидента в туалете больше не было никаких острых моментов. Мои опасения оказались напрасны: дав обещание Суровину, Андрей больше не пытался меня задеть. Если быть совсем точной, он вообще не пытался со мной больше контактировать. Как и я. В основном, за столом велись беседы о маленьком сынишке Лютаевых, о языковой школе Ильи, о планах Суровина в связи с новыми обстоятельствами. Аглая принимала живое обсуждение, а я помалкивала и слушала, разглядывая нашу тесную компанию.
Спокойный и умиротворённый присутствием жены Илья, совсем не похожий на владельца школы для детишек. Скорее, больше на какого-то музыканта. Брутальный и крупный интеллигент Сергей, совершенно не похожий на доктора технических наук. Больше – на респектабельного бизнесмена. Вальяжный и развязный Андрей, всем видом кричащий о сексе, нескончаемом потоке девиц и выпивки, типичный прожигатель жизни. Даже если у него и есть постоянная женщина, она не вхожа в этот круг доверия. Он единственный в этой компании друзей похож именно на того, кем является. Но за этой маской прячется что-то другое, гораздо более глубокое, чем он пытается показать. Иначе я вообще не понимаю, как тот же Суровин, педагог, профессор, научный деятель, может дружить с этим типом бандитской наружности!
После танца мы снова устраиваемся за столом. Аглая скидывает туфли и бесцеремонно забрасывает ноги на Илью, и Сергей вопросительно смотрит на меня, на что я лишь отрицательно качаю головой, перехватывая насмешливый взгляд со стороны владельца заведения.
– Ну, конечно, не стесняйтесь, – протягивает он. – Будьте тошнотворно милыми, как подобает семейным парочкам!
– Не начинай, – скривившись просит Аглая. – Не будь занудой и брюзгой! У тебя же была какая-то… Вика, кажется… куда она делась?
– Понятия не имею, о ком ты, куколка, – скалится он. – У меня подружки-недельки, может, среди них и Вика имеется, я не силён в запоминании имён.
– Фу! Ты, Андрюш, отвратителен! – смеётся Аглая. – Только я размечталась, что станешь на человека похож, как снова за старое.
– Тебе показалось под действием гормонов, – не остаётся он в долгу. – У пузатых такое часто случается.
Девушка показывает ему язык, а её муж вклинивается в перепалку:
– Видимо, гормональный фон моей жены вызвал у нас всех коллективные галлюцинации, иначе почему нам всем показалось, что у вас намечается что-то серьёзное?
– Оставьте Хмурого в покое, – говорит Сергей. – Захочет, поделится, а нет – придётся нам от любопытства мучиться.
– Если хотите о личном, – усмехается Андрей, – то могу вам сказать одно: дела в Москве идут в гору. Вынужден признать, Лютый, идея твоей супруги оказалась просто прорывной.
Илья целует макушку Аглаи и говорит:
– Она у меня умница, ага.
– Да-да, – радуется девушка. – Неужели ты это признал! – И поясняет специально для непонимающей меня: – Андрей хотел открыть клуб в столице, но я сказала, что это глупо: клубов и бар там полно, а чтобы пробиться на перенасыщенном рынке, нужно уникальное торговое предложение, например, кафе в западном стиле, знаешь, типа такого, как показывают в зарубежных сериалах, где тусуются школьники и студенты, завтракают семьи и куда парочки приходят на свидания? И Андрей открыл просто балдёжное кафе!
– Класс! – киваю я, не представляя, о чём она говорит.
– Обязательно сходим туда посидеть, – обещает новая знакомая.
– А ещё меня пригласил на юбилей дядюшка Ульрих! – сияя улыбкой, оповещает друзей Андрей, и мужчины пускаются в очередные обсуждения и воспоминания.
Вечер тянется и тянется, но всё же подходит к концу. Когда Лютаевы начинают собираться домой, Сергей принимает окончательное решение ехать с ними.
– Рад знакомству, Юля, – говорит мне на прощание именинник. – Хорошая ты девушка, надеюсь, я в тебе не ошибся.
Я не знаю, что на это ответить. Смотря, чего он от меня ожидает. Я не могу решить проблемы его друга. И даже не могу их не создавать, поскольку, кажется, все его проблемы из-за меня.
Всё, что у меня есть, это только моя любовь, а будет ли этого достаточно в конечном итоге, покажет время.
В воскресенье поздним вечером мы возвращаемся домой. Я устало падаю на кровать с единственной целью: закутаться с головой в одеяло и скорее заснуть. После недолгого промежутка сна прошлой ночью, раннего подъёма сегодня утром и прогулки до самого вылета голова просто раскалывается, а ноги гудят. Но Суровин не даёт мне осуществить желаемое. Упрямо садится на кровати рядом и начинает тормошить, раздевая и приговаривая:
– Нет-нет-нет, ягода, в одежде спать ты не будешь. Я набрал тебе ванну, с пеной и солью, полежишь несколько минут, пока я соображаю лёгкий ужин. Так тебе самой будет завтра лучше, чем если ты сейчас заснёшь голодная и не освежившаяся с дороги.
– Сергей Дмитрич, – сонно бормочу я. – Ммм, вы такой занудный профессор! Всё учите и учите… Разве нельзя просто дать человеку поспать?
– Занудный, значит? – усмехается он. – Ну, сейчас я тебе покажу! Есть у меня пара способов, как тебя взбодрить!..
Одним рывком мужчина снимает с меня штаны вместе с трусиками и звонко шлёпает ладонью по обнажённым ягодицам. От неожиданной вспышки жжения на коже оковы сна мгновенно рассеиваются, и я обиженно воплю на всю квартиру:
– Ты с ума сошёл?! Мне же больно!
– Нет, Юль. Тебе не больно. На самом деле нет. Кожа горит, но я не пытался ударить тебя, не так, чтобы причинить боль. Лишь лёгкое предвкушение удовольствия.
Он нежно гладит ушибленное место, шлёпает снова. Теперь его рука приземляется в опасной близости к промежности, и я выпячиваю попку, чуть раздвигая ноги, чтобы он коснулся менятам.
– Проснулась? – В голосе Суровина чувствуется самодовольная улыбочка, и я хихикаю:
– Только ради продолжения!
Ещё один шлепок, и Сергей гладит меня между ног, размазывая сок вдоль складок и поднимаясь выше. Ставит меня на четвереньки, одной рукой приспуская свои штаны, и моментально врывается в лоно.
От резкого заполнения я всхлипываю. Сергей Дмитрич стискивает пальцами мои бёдра, задавая высокоскоростной темп обратно-поступательных колебаний, от которых я сотрясаюсь внутри и снаружи. На копчик приземляется тёплая влажная капля, и в следующее мгновение Суровин размазывает слюну, увлажняя отверстие анального входа. Мягко и осторожно толкается туда пальцем, двигаясь синхронно с каждым проникающим резким ударом. Возбуждение концентрируется. Яркие, ослепляющие вспышки удовольствия ударяют мелкими разрядами, пока не взрываются, рассыпаясь миллионами мурашек по коже. Мои громкие стоны заполняют напряжённую тишину, когда меня накрывает лавиной оргазма, и где-то за ними и оглушающим биением сердца в ушах я слышу сдавленный стон мужчины, который торопливо выскальзывает из меня, чтобы выплеснуть семя на мои бёдра.
Я обессиленно утыкаюсь лбом в подушку. Моя пятая точка остаётся торчать кверху, но мне всё равно. Я млею от глубоких душевных волнений такой невероятной первой любви и полного физического удовлетворения своих похотливых и низменных потребностей. Даже немножко неловко, что я настолько чувствительна к интимной близости с этим конкретным мужчиной!..
Суровин проходится невесомыми поцелуями вдоль моего позвоночника, звонко целует полушарие ягодиц, поглаживая второе. Он нежен, нетороплив, оглаживает кончиками пальцев всю меня, втирая семенную жидкость в тонкую кожу, словно помечая своим запахом. А когда мы окончательно отходим от вспышки безудержной страсти, подхватывает на руки и несёт в ванную.
– Сергей Дмитрич, ты лучший! – шепчу в его губы, которые расползаются в довольной улыбке.
– Это ты лучшая, Юлька. И это ты делаешь меня таким.
Оставив меня нежиться в пушистой пене, мой мужчина мужественно берёт на себя приготовление ужина. Но вскоре возвращается с двумя бокалами вина и зажигает свечи, и мы просто лежим обнявшись, попивая из пузатого хрусталя и неторопливо обсуждая поездку.
Наш вечер наполнен романтикой и кажется мне нескончаемым. Но всё же вскоре наступает момент, когда Суровин притягивает меня к своей груди, укутывает в одеяло и желает приятных снов.
«Все мои сны о тебе», – хочу ему признаться, но засыпаю быстрее, чем успеваю даже до конца додумать эту мысль.
Как следствие приятного вечера, утро выдаётся отвратительным. Для начала, едва открыв глаза, понимаю, что ни я сама, ни Сергей не поставили будильник и я проспала первую пару. Начинаю бешено носиться по квартире, подкрашивая ресницы на ходу одной рукой и собирая рюкзак – другой. Суровин быстро сооружает какие-то сэндвичи, которые я проглатываю, не разбирая вкуса, делаю несколько свежесваренного кофе, а Сергей Дмитрич одевается, чтобы подвезти меня. Это здорово экономит время, и я лишь немного опаздываю на вторую пару.
Иду по опустевшему коридору к аудитории. Звук моих шагов гулко разлетается по этажу, ударяясь о стены и возвращаясь ко мне отчётливым эхом. Перед нужной мне аудиторией поворот к пожарной лестнице. Именно туда меня внезапно заталкивают. В темноте я не сразу могу разглядеть человека напротив, но стоит глазам чуть привыкнуть, я различаю прямо перед собой знакомые черты лица и тяжело сглатываю. Лена.
– Узнала, бывшая подруга? – со злостью цедит она. – Ну вот и встретились…
Ленка впивается пальцами в мои плечи и с силой толкает в сторону стены, отчего я больно ударяюсь лопатками и затылком. До искр из глаз.
– Отпусти! – прошу её, но она качает головой.
– Не так быстро. Сначала немного поболтаем.
Сейчас Лена похожа на безумную. Губы поджаты в тонкую нить, горящий злостью взгляд направлен прямо в моё лицо. Думаю, сейчас она вцепится в него своими нарощенными ноготками и выцарапает мне глаза, но она протяжно вздыхает, горестно и разочарованно.
– Да как у тебя совести хватает таскаться на занятия!.. – сетует бывшая подруга. – Тебя должны были выгнать! Видеть тебя не могу!.. Почему не выставили вон вместе с моим папашей?!
Она впечатывает в меня вопросительный взгляд, и я осторожно отвечаю:
– Потому что Сергей Дмитрич заступился за меня, взял всю вину на себя…
– Я не понимаю!.. – чуть ли не визжит она. – Он мог обвинить тебя… Он должен был…
Неожиданно я понимаю, чего Лена добивалась своим доносом. Она не подставляла отца и даже меня. Она хотела показать мне, что я ему безразлична. Безразлична настолько, что он готов скинуть всю ответственность на меня, лишь бы удержать своё положение. И это злит меня гораздо больше самого факта, что она сдала своего отца.
– Ты жалкая, эгоистичная, маленькая стерва! – медленно проговариваю и толкаю её в грудь. – Ничего в жизни сама не делала, кроме вечных интриг и склок! Ты понятия не имеешь, каково это – терять что-то, чего ты добился честным путём, потому что у тебя есть родители, которые всю жизнь приносили тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой… Всё, что у тебя есть, куплено на деньги твоего папы. Даже место в универе… Твоя квартира, все драгоценности и шмотки… Ты даже в магазин за продуктами не ходишь! И как ты отблагодарила его, а, Лен? Из-за тебя, из-за твоего детского, неокрепшего и эгоистичного мышления он потерял всё: эту работу, возможность преподавать в стране, издавать свои научные труды… Ты просто мелочная дрянь, которая считает, что весь мир обязан вращаться только вокруг тебя, и понятия не имеешь, сколько трудов вложено в твою безоблачную жизнь! Ты даже не потрудилась хоть раз подумать об этом своими куриными мозгами! Но с лёгкостью разрушила огромную и важную часть жизни своего отца! Ты реально считала, что он поступит иначе? Тогда ты ещё глупее… Тогда ты попросту не потрудилась даже узнать, что за человек твой отец! Он никогда не даст в обиду тех, кого любит, и будет защищать их ценой собственных интересов. Он и тебя защищает, Лен. Всегда. Жаль, что твои детские обиды не дают тебе этого понять…
