Текст книги "Юго-Восточная Азия и экспансия Запада в XVII – начале XVIII века"
Автор книги: Эдуард Берзин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц)
Борьба за рынки Западной Индонезии
Основным богатством Суматры были перец и золото. Как писал в своем меморандуме об использовании природных богатств Индонезии известный голландский колониальный деятель Я. П. Кун: «Перец растет на горах, лежащих в середине Суматры, где живет народ, называемый минангкабау. Эти люди спускаются вниз по разным рекам со своими товарами и обменивают их на ткани, соль и другое нужное им. Это происходит на западном берегу Суматры в Приамаме, Тику и других местах, а на восточном берегу – в Палембанге, Джамби, Индрагири, Кампаре и других местах. Но по реке Джамби, наиболее удобному пути, прибывает наибольшее количество перца» (цит. по [233, т. I, с. 55–56]).
В первой четверти XVII в. перец начали выращивать и на Западном побережье Суматры за счет сокращения здесь пло-щадей под продовольственными культурами. В это же время султаны Бантама также усиленно внедряют культуру перца в своих владениях, заставляя крестьян заменять рисовые поля плантациями перца. Натуральные налоги здесь также платили главным образцом перцем.
Другое богатство Западной Индонезии – золото добывалось в центральной части Суматры, где номинально правил «император» минангкабау, как его называли голландцы. Некогда его предки были властителями большого государства, контролировавшего почти весь остров, но после подъема портовых городов-государств в XVI в. центральносуматранское государство пришло в упадок и распалось на мелкие и мельчайшие княжества и даже отдельные общины, которыми управляли старейшины. Контроль над перцем и золотом перешел в руки тех, кто контролировал порты, и борьба за власть над портами стала основным содержанием истории Западной Индонезии.
Первоначально эта борьба велась в основном между Аче, Джохором и Бантамом. В первой четверти XVII в. львиную долю захватило Аче. Оно отняло у Джохора принадлежавшие ему территории на Восточной Суматре и ряд территорий на Ма-лаккском полуострове. Бантаму удалось захватить лишь область Лампонг, лежавшую на южной оконечности Суматры. Независимыми остались только два небольших, но очень богатых княжества Юго-Восточной Суматры – Джамби и Палембанг, номинально объявивших себя вассалами Матарама. Матарам был далеко, но, пока его могущество не пошло на убыль, его авторитет как бы охранял эти княжества от захвата со стороны сильных соседей.
В середине 20-х годов XVII в. в эгу многостороннюю борьбу за западноиндонезийский перец и золото вклинились Голландия и Англия. Первые их шаги были скромными. В этот период для них главной задачей было зацепиться за суматранский берег, в особенности в тех местах, которые не были под властью сильных правительств, установивших монополию на торговлю перцем и высокие пошлины [19]19
В 1628 г. голландский агент в Аче доносил в Батавию: «Мы вынуждены платить чиновникам короля Аче за ввоз тканей и ввоз перца такие налоги и пошлины, что накладные расходы достигают 21–22 %… Времена переменились. Если прежде можно было вести торговлю в разных местах свободно и без помех, то теперь ачехцы заняли весь западный берег Суматры и держат жителей в таком страхе, что они не смеют торговать с нашими судами» [101, 1628, с. 341].
[Закрыть].
15 сентября 1615 г. первый голландский посол Абрахам Стерн прибыл в Джамби и договорился с местным князем – пангераном об открытии здесь голландской фактории. Он же стал первым голландским фактором в Джамби и с удовлетворением доносил Я. П. Куну: «Джамби знаменитый перечный порт и может поставлять от 40 до 50 тыс. бантамских мешков перца ежегодно» [233, т. I, с. 55].
В 1616 г. Стерн вступил в переговоры с послами Палембанга, прибывшими в Джамби, и в принципе договорился об открытии фактории и в этом княжестве. Он доносил по начальству: «Палембанг богат не только перцем, но и бензоином, воском, деревом и „драконовой“ кровью (красной смолой для сургуча)» [242, с. 187]. Палембангский князь, однако, не утвердил этого соглашения, потому что, когда его послы возвращались из Джамби, на них напали голландские суда. Голландский генерал-губернатор поспешил направить в Палембанг посла с извинениями, и конфликт был улажен.
Вслед за голландцами в Джамби и Палембанге появились англичане. Но их маломощная компания не могла составить серьезной конкуренции голландцам. Когда в 1634 г. Аче стало угрожать Джамби войной, пангеран Джамби обратился за помощью одновременно к голландцам и англичанам. Англичане отказались, ссылаясь на нехватку военных сил, а голландцы прислали эскадру из нескольких судов, и нападение Аче было предотвращено. Этот эпизод подорвал престиж англичан на Восточной Суматре, В 1629 г. голландский посол Геррит Брукман посредничал в заключении мира между Аче и Джамби и снова спас это княжество и голландские барыши [242, с. 189].
После разгрома ачехского флота португальцами в том же. 1629 г. появился еще один претендент на восточносуматранский перец. Португальцы, долгое время находившиеся в глухой обороне, решили перейти в наступление. В апреле 1630 г. они совершили набег на Джамби. В порту Джамби в это время стояли одно английское и три голландских судна. Португальцы потопили один из этих кораблей, а остальные захватили. Гол-. ландцы, однако, быстро подтянули сюда новые силы из Батавии и наголову разгромили португальскую эскадру. Командир ее, адмирал Ботельо, был убит. Это была последняя агрессивная акция португальцев в Индонезии. В 1641 г. Малакка пала, и португальский хищник окончательно вышел из игры. Теперь из европейцев на суматранский перец претендовали только голландцы и англичане. Последние, хоть и на вторых ролях, продержались в Джамби до 1681 г. [242, с. 190; 263, с. 123; 270, с. 104].
К 1640 г. положение голландской Компании на Юго-Восточной Суматре так укрепилось, что голландцы, сбросив маску «бескорыстных покровителей», начали диктовать Джамби и Палембангу их внешнюю политику, не стесняясь в случае надобности прибегать к вооруженной силе. В 1641 г. голландцы добились от князя Палембанга разрешения превратить свою факторию в этом княжестве в маленькую крепость и установить в ней восемь пушек, якобы для защиты от врагов Палембанга– Португалии и Матарама [96, т. II, с. 347–348]. Выставленный голландскими послами предлог был явно надуманным, потому что португальская угроза уже миновала, а Матарам был, хотя и номинально, сюзереном Палембанга.
Пангеран Палембанга, серьезно озабоченный такой непрошеной «защитой», решил обратиться за помощью к сюзерену. Он лично направился в Матарам, чтобы принести Агунгу положенную дань уважения и обсудить создавшееся положение. Агунг обнадежил пангерана и направил вместе с ним в Па-лембанг свой флот. Но голландская агентура своевременно донесла об этой акции генерал-губернатору Антони ван Димену. В устье реки Палембанг матарамский флот внезапно атаковала стоявшая там в засаде голландская эскадра из семи судов под командованием Иеремии ван Влита и рассеяла его. Корабль пангерана попал в руки голландцев. Ван Влит потребовал от палембангского князя немедленного ответа на вопрос: «Князь за Матарам или за дружбу с генерал-губернатором?» [45, с. 63; 158, с. 251–252]. У пангерана не было выбора. 20 октября 1642 г. он подписал с ван Влитом договор о «вечной дружбе и союзе» с голландской Ост-Индской компанией. По этому договору в Палембанге запрещалась продажа перца кому-либо, кроме голландцев, голландские подданные в княжестве получали право экстерриториальности, князь обязывался «выдавать головой» Компании ее должников и разрешал голландцам нападать на матарамские суда в территориальных водах Палембанга [96, т. II, с. 380–386].
Ободренные успехом в Палембанге, голландцы вскоре провели аналогичную операцию в Джамби. Когда в конце 1642 г. голландский резидент Хендрик ван Гент узнал, что пангеран Палембанга собирается, в свою очередь, в Матарам, он предъявил князю ультиматум – отказаться от поездки или голландская фактория будет закрыта. Пангеран отказался выполнить условия ультиматума, и тогда ван Гент эвакуировал весь голландский персонал и имущество фактории. Это было равносильно объявлению войны. В начале июля 1643 г. на рейде Джамби появилась сильная голландская эскадра. 6 июля пангеран был вынужден подписать кабальный договор, аналогичный тому, который подписал Палембанг [96, т. I, с. 407–408].
Вслед за малыми государствами Суматры настала очередь. Аче. После смерти султана Искандера Тани (1636–1641) мужская линия ачехских султанов прервалась. Вновь поднявшие голову крупные феодалы посадили на трон его вдову Тадж Уль-Алам (1641–1675), случай довольно редкий в мусульманских государствах. Тадж Уль-Алам была первой из четырех султанш, которые правили в Аче до 1699 г., правили в основном номинально, всеми же делами распоряжались сменявшие друг друга придворные клики. Уже в первые годы правления Тадж Уль-Алам начинается довольно быстрый упадок Аче. Оно теряет все свои завоевания на Малаккском полуострове (кроме Перака), ослабевает его власть в княжествах на Восточном берегу, и только за особенно богатый перцем Западный берег Аче продолжает цепко держаться до 60-х годов XVII в. [158, с. 271; 270, с. 118].
Голландская дипломатия мгновенно использовала политические изменения в Аче. Султан Искандер Тани умер 15 февраля 1641 г., едва успев получить известие о взятии голландцами Малакки, а уже в марте 1641 г. голландская Компания навязала его преемнице договор, по которому Аче предоставляло голландцам право беспошлинной торговли в землях Аче на западном берегу Суматры (в княжествах Тику, Паданг, Приамам, Индрапура) и запрещало торговать в этих землях англичанам, французам и датчанам [96, т. I, с. 345–346]. Этот договор был ценой за посредничество Компании в переговорах с Джохором о мире, который был заключен летом 1641 г. [45, с. 60; 101, 1640–1641, с. 423–424].
В 1645 г. генерал-губернатор А. ван Димен направил в Аче посольство с требованием, чтобы султанша заставила Перак предоставить голландской Компании оловянную монополию. Переговоры тянулись долго. Тадж Уль-Алам не хотела или, скорее, не могла принудить непокорного вассала выполнить требования голландцев. В июле 1647 г. Совет Батавии решил перейти к санкциям. Он издал постановление, запрещающее всем индийским купцам плавать на Суматру и в Малайю. Вместе с прежним запретом на торговлю англичан, французов и датчан это лишало Аче почти всех торговых контрагентов, кроме самих голландцев. Подобное самоуправство, и притом в мирное время, вызвало бурю возмущения в Аче. Последовал обмен резкими нотами. Тогда в 1648 г. Компания вообще закрыла свою факторию в Аче и установила морскую блокаду его владений. Аче, целиком зависевшее от внешней торговли, держалось два года, но все же было вынуждено пойти на переговоры. Голландцы тоже потерпели за это время значительные убытки, поскольку, господствуя на море, они не обладали достаточными силами, чтобы высадиться на сушу и захватить источники производства олова и перца. 15 августа 1650 г. был достигнут компромисс. По новому договору Аче и голландская Ост-Индская компания делили пополам олово, добываемое в Пераке, другим государствам доступ к нему был закрыт [96, т. I, с. 538–541; 242, с. 289–290]. На несколько лет в отношениях Голландии и Аче установилось затишье.
Малайя во второй четверти XVII в
С 1623 по 1627 г. голландцы ежегодно атаковали Малакку, но все попытки взять этот сильно укрепленный город оставались безуспешными. После 1627 г. военный конфликт с Матарамом потребовал от голландцев стянуть все свои силы в Батавию. Между тем ачехский султан Искандер Муда, в руках которого к этому времени оказалось все побережье Малаккского пролива, за исключением Малакки, собрал всех своих вассалов для окончательного удара по португальской крепости.
Но чрезмерное возвышение Аче вызвало серьезную тревогу у оставшихся еще независимыми малайских княжеств. Антиачехскую коалицию возглавила княгиня Паттани, Кроме нескольких мелких князей к ней присоединился вышедший из укрытия султан Абдул Джалил, призвавший джохорцев к восстании} против Аче. В 1629 г. ъморском бою близ Малакки соединенный португальско-малайский флот нанес сокрушительное поражение флоту Искандера Муда. Ачехцы потеряли 19 тыс. человек и почти все свои корабли [157, с. 50; 182, с. 73].
После этого могущество Аче пошло на убыль. Правда, Искандер Муда еще в 1635 г. оказался в состоянии совершить новый набег на Паханг, чтобы отомстить ему за союз с Португалией, но к моменту смерти воинственного султана, 27 декабря 1636 г., почти все владения Аче на Малаккском полуострове были утрачены. Только Перак еще признавал себя вассалом Аче. Но уже в 1632 г. малайские князья настолько непринимали в расчет Аче как крупную державу, что стали планировать полное очищение полуострова от иностранного присутствия, т. е. изгнание португальцев, которым они только три года назад так эффективно помогли. Энергичная княгиня Паттани предложила организовать новую, антипортугальскую коалицию из Паттани, Джохора, Камбоджи, Джамби, Индрагири и Голландии [271, с. 115].
Голландия, однако, отказалась примкнуть к лиге, потому что хотела приобрести Малакку для себя, а союзники на это не соглашались. Между тем Португалия усилила свои позиции в Юго-Восточной Азии, заключив военный союз с Англией. Положение неустойчивого равновесия сохранялось, до 1637 г., когда голландской Компании удалось разорвать единый фронт малайских союзников, заключив сепаратный договор с Джохором [20]20
В обмен на помощь против португальцев голландцы обещали султану построить для него в Джохоре крепости европейского образца, снабжать оружием и оказывать военную помощь против Аче.
[Закрыть][157, с. 39].
С этого времени Малакка постоянно находилась в плотней блокаде с суши и с моря. Когда ее обширные запасы истощились, летом 1640 г. начался последний этап борьбы за Малакку. С июня 1640 г. голландский флот подвергал город постоянной бомбардировке. В июле к голландцам подошло подкрепление – 40 джохорских парусных судов с большим количеством воинов на борту. 2 августа 1640 г. союзники высадились у стен Малакки и начали возводить вокруг города земляные укрепления. Тропические болезни косили голландские войска. К ноябрю 1640 г. у голландцев осталось только 1707 мушкетеров, из которых 470 были больны, и, если бы не подход нового контингента джохорских войск под командованием генерала Шри Биджа Дираджи, осаду пришлось бы снять, К январю 1641 г. осадные батареи пробили бреши в стенах двух бастионов, но-основная крепость все еще держалась. Однако и положение Малакки в это время было отчаянным. Более трети жителей города умерло от голода, еще большее число под покровом ночи бежало из Малакки. Комендант Малакки Мануэль де Сузо Кутиньо решил пойти на сделку с голландцами. После имитации штурма 14 января 1641 г. город пал. «Чтобы овладеть Малаккой, – писал К. Маркс, – голландцы подкупили португальского губернатора. В 1641 г. он впустил их в город. Они тотчас же поспешили к его дому и убили его, чтобы „воздержаться“ от уплаты условленной суммы подкупа в 21 875 фунтов стерлингов» [3, т. 23, с. 762].
Павшая Малакка представляла плачевное зрелище. На улицах лежали непогребенные трупы. Из 20 тыс. жителей в городе осталось, по одним сведениям, 3 тыс., а по другим – 1400 человек [242, с. 260; 271, с. 117]. Голландский командующий М. Картеку приказал гражданскому населению снести все свое золото, серебро и деньги в церковь св. Павла. Только после этого оно получило разрешение эвакуироваться на голландских судах в Негапатам. Офицеры и солдаты остались в голландском плену. Убитый губернатор Сузо Кутиньо через два дня был объявлен «внезапно умершим» и похоронен голландцами с большими почестями [271, с. 117].
Малакка, перейдя в руки голландцев, окончательно утратила свое значение как центр мировой торговли. Голландцы, однако, сохранили ее как военную базу, контролирующую Малаккский пролив. Корабли, приходившие этим путем с запада, обязаны были заходить в Малакку и приобретать за значительную сумму «пропуска» для плавания в морях Юго-Восточной Азии. Корабли же, идущие с востока и не имеющие уже таких «пропусков», вообще топили без предупреждения. Другой функцией Малакки при голландцах было военное давление на богатые оловом малайские княжества, с тем чтобы заставить их продавать олово только голландцам.
Уже в 1641 г. первый голландский губернатор Малакки И. ван Влит потребовал от князя Перака, чтобы он прекратил всякую торговлю с иностранцами и предоставил голландской Компании монополию на скупку олова в его княжестве. Получив отказ, голландцы послали эскадру блокировать устья Перака. Но перакский князь держался твердо, и голландцы временно переключились на другие оловоносные районы. 18 июня 1642 г. Компания подписала договор с князем Кедаха, по которому тот обязывался поставлять ей половину своего олова по фиксированным низким ценам. 19 марта 1643 г. небольшое княжество Джанк Сейлон (Уджунгсаланг), номинальный вассал Сиама, подписало с Компанией договор, предоставляющий голландцам исключительное право на скупку всего олова (княжество в это время экспортировало около 370 т олова в год). 1 января 1645 г. Компания подписала аналогичный договор с княжеством Бангери. Во второй половине 40-х годов XVII в. голландцы добились монополии на торговлю оловом в северо-малайских княжествах Паттани, Сингора и Лигор, которые также были вассалами Сиама. Наконец, в декабре 1650 г. послы Компании добились от сюзерена Перака султанши Аче подписания договора, по которому олово Перака должно было в равных долях продавать Компании и Аче, а все остальные конкуренты устранялись с перакского рынка [253, т. III, с. 81, 170].
Голландцы в этот период не стремились к широким территориальным захватам в Малайе. Однако им была необходима определенная сельскохозяйственная периферия, которая, по их расчетам, могла бы прокормить Малакку. В 1641 г. губернатор И. ван Влит заставил правителя лежавшего близ Малакки небольшого княжества Нанинг подписать договор о вассальной зависимости от голландской Компании. Но жители Нанинга не признали этого договора. Голландцы посылали в Нанинг одну за другой военные экспедиции, но они обычно не давали результата. Более того, экспедиция 1644 г. была полностью разгромлена нанингцами. Только в 1647 г. Нанинг признал свою вассальную зависимость от Компании, но прочно закрепиться в этом княжестве голландцам так и не удалось. К тому же попытки выращивания риса в окрестностях Малакки не увенчались успехом (здесь издавна существовали только садовые культуры). Рис и другое продовольствие, как и при португальцах, пришлось ввозить из Сиама и с Явы [271, с. 125–126].
Джохор после 1641 г. вступил в период расцвета. Как младший партнер Голландии, он мог теперь диктовать свои условия окрестным государствам и в полной мере воспользовался внезапно открывшимися перед ним возможностями. Султан Абдул Джалил не только вновь покорил Паханг, но и вопреки старой традиции не посадил никого туда вассалом, а сам принял титул «правитель Паханга». Затем он подчинил себе минангка-баусские княжества Центральной Малайи и вернул прежние владения Джохора на Восточной Суматре – Рокан, Кампар, Сиак и Индрагири. Аче, в это время переживавшее глубокий упадок, ничем не могло ему помешать. Восстановленная столица в Бату-Саваре, хотя и ненадолго, стала крупным международным портом. Голландцы, хотя и обманули своего союзника при дележе малаккской добычи [21]21
Они вернули Абдул Джалилу только половину джохорскнх пушек, захваченных ранее португальцами, а остальную артиллерию отдали Аче и мелким малайским княжествам, очевидно чтобы уравнять в известной степени баланс сил между местными правителями [45, с. 59].
[Закрыть], на первых порах щедро давали «пропуска» судам, приписанным к Джохорскому порту. На рынке Джохора в изобилии имелось золото, слоновая кость, камфора, медь, олово, орлиное дерево, съедобные птичьи гнезда, соль, рис, ротанг, воск, китайский шелк, фарфор и фаянс, индийские ткани, опиум. Большие доходы Джохору приносила прямая торговля с Китаем, которую он перехватил у Паттани. Ежегодно в Джохор из Китая приходило 8–10 джонок – огромных судов с экипажем в несколько сот человек, товары которых раскупались за 2–3 недели. Благодаря существовавшей в Джохоре системе патронажа (все купцы, местные или иностранные, были обязаны иметь патрона, который за долю в прибылях охранял их от произвола других феодалов) феодальная верхушка Джохора хорошо наживалась на торговле. Крупные феодалы и сами участвовали в торговых предприятиях, ссужая купцам-мореходам деньги из 25 % [45, с. 38].
Джохорский флот патрулировал в Малаккском проливе, пресекая случаи пиратства, а голландская Компания, также заинтересованная в том, чтобы местных купцов не мог грабить никто, кроме нее, предоставляла за это Джохору право беспошлинной торговли на Малаккском рынке.
Голландцы, впрочем, пристально следили, чтобы джохорская торговля не приносила ни малейшего ущерба торговым монополиям Компании. Когда в 1643 г. Абдул Джалил установил связь с султаном Макасара Ала-уд-дином (через джохорцев, бежавших в Макасар после погрома 1615 г.) и принял на паях с ним участие в «контрабандной» торговле с островами Пряностей, голландцы без разговоров захватили джохорскую джонку, встретившуюся им близ островов Банда, и послали джохорскому султану грозную ноту протеста. Когда в 1647 г. в Джохор прибыл английский представитель Филипп Уайлд с просьбой разрешить английской Компании открыть здесь факторию, Абдул Джалил сначала дал такое разрешение, но потом, под давлением голландского резидента, аннулировал его [45, с. 69].
3 июля 1647 г. генерал-губернатор и Совет Батавии приняли решение запретить всем индийским купцам плавать в Малайю, Этим они рассчитывали пресечь «контрабандный» (с их точки зрения) вывоз олова в Индиго. Этот акт произвола вызвал возмущение малайцев. Но султан Абдул Джалил и после этого не пошел на разрыв с голландцами. Он по-прежнему посылал свои войска, чтобы подавлять антиголландские движения на полуострове [242, с. 289].
