Текст книги "Огненный Удар (ЛП)"

Автор книги: Эдриенн Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Эдриенн Вудс

Огненный удар

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Firebolt

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серия: Драконианцы #1 / The Dragonian #1

Переводчики: july_5, maryiv1205, EllaFV, pikapee, Taube770

Редактор: Евгения Волкова

«Человек должен подняться над Землей – в верхние слоя атмосферы и за ее пределы – только так он полностью поймет мир, в котором живет».

– Сократ~

Глава 1

Девушка, чье сердце пело о чуде, бубнила мне на ухо. Чудо, которое подарит то, что мне нужно – шанс на полунормальную жизнь.

Дверь спальни врезалась в стену и вырвала меня из размышлений. С рукой, запутанной в медных волосах, и с огромными карими глазами, фигура папы заполнила весь дверной проем.

– Упакуй сумки, – у него были сжаты челюсти, это означало, что не было никакого другого выхода. Он выбежал из комнаты так же внезапно, как и появился.

Я с такой силой сжала зубы, что появилась острая боль в глубине глаз, и поняла, что отсутствие сна сделает нас сильнее. Всеми фибрами души я хотела взорваться.

С тех пор, как я могла помнить свое имя, папа и я находились в бегах. От чего? Убейте меня.

Все прошлые две недели я вышагивала вверх и вниз по дому, изо всех сил пытаясь заснуть ночью, в ожидании этого дня.

Из любви к чернике никакой шестнадцатилетний подросток не должен так жить!

Я поднялась с кровати, и с первым шагом, который сделала, запуталась пальцами ног в широкой штанине джинсов. Пыталась удержать равновесие, придвинулась ближе к шкафу, но, дико размахивая руками, упала. Глухой стук прокатился по деревянному полу, казалось, будто я что-то сломала.

Папа влетел в мою комнату.

– Ты в порядке?

Он поднял меня на ноги, будто пушинку.

Слезы появились в углах глаз, угрожая пролиться, когда я глядела на него.

– Не смотри на меня так, Елена. Пожалуйста, поторопись, – он стащил мой чемодан с верхней полки и бросил его на мою кровать. – Мы должны идти. Сейчас же.

– Папа…

Он начал хватить одежду с полок и бросать их в мой маленький чемодан. Потом сделал паузу, вздохнул и нежно посмотрел на меня. Отец мягко погладил меня по щеке рукой.

– Это не было правильным местом, медвежонок. Пожалуйста, ты должна мне доверять.

Он снова потянулся к моим полкам, пока я сжимала руки в кулаки. Мое сердце колотилось быстро, когда те два слова крутились в моем черепе.

– Доверять тебе, пап?

– Елена, у нас немного времени, – прокричал он. – Упакуй сумки! Ты можешь задать вопросы позже, – он ушел, и звук от его шагов разносился по коридору, когда он так топал.

Задать вопросы? Да, верно! Я едва получила ответы, которые не объясняли, почему мы в тысячный раз в бегах. «Доверься мне» и «я скажу тебе, когда придет время» – эти те два ответа, которые давал ей папа. Думаю, что время никогда не будет подходящим.

Было бесполезно спорить с ним, так или иначе. Однажды он бросил меня через плечо и вынес без моих вещей.

Поэтому я схватила все нужные мне вещи: мой mp3-плеер, фотографию, о которой папа не знал, с изображнием мамы, дневник из-под кровати. И бросила их в свой рюкзак. Их было не очень много, но это было все, что делало мою несчастную жизнь менее жалкой. Я застегнула чемодан и глубоко вздохнула. Осматривая спальню в последний раз, я попрощалась со своей шестидесятой комнатой.

Папа меня чуть не сбил меня в коридоре своей армией сумкой, перекинутой через плечо. Он проворчал, и я подумала, что это было извинением, взял мой чемодан и побежал вниз по лестнице. Он всегда снимал эти огромные старые дома, меблированные и рядом с сельской местностью, и мы всегда покидали их после трех месяцев.

Клаксон просигналил, когда я закрыла входную дверь. Я закрыла глаза и сделала еще один глубокий вдох. Всего два года, тогда мне исполнится восемнадцать, и я буду свободна от этого фрик-шоу. Огромные капли дождя тяжело падали на землю. Запах влажной грязи наполнял воздух. Это был мой любимый запах.

Вода растекалась по земле, покрывая все трещины в подъездной дорожке, вынуждая меня прыгать, как по классикам. Обувь застряла в одной из трещин, и я плюхнулась в огромную лужу. К тому времени, когда я достигла грузовика, мои джинсы и обувь промокли насквозь.

Тепло от печки в грузовике ударило мне в лицо, когда я влезла, и я покрылась гусиной кожей. Как только захлопнула ржавую дверь, папа надавил на педаль газа. Шины взвизгнули, и грузовик резко стартанул, будто дьявол гнался за нами. Моя нижняя губа немного дрожала, когда он выехал на дорогу. Уличные фонари мелькали пятнами, и я надела наушники. Та же самая глупая песня о чуде быстро раздалась из моего mp3, заглушая звук двигателя и стук капель по крыше, бас стал бесконечным саундтреком к моему страданию.

Чувство полного одиночества сжимало мое сердце, когда я смотрела из окна. Дома с белым частоколом и удобным магазином, просвистевшим во вспышке. Слеза скатилась по моей щеке. Молча со всем прощаясь, я выдыхала, создавая туман на стекле. Протянув указательный палец, я нарисовала маленькое сердечко. Вот почему мама уехала. Она не могла справиться с паранойей, но почему она уехала без своей двухлетней дочери, было тайной, покрытой мраком. Папа постоянно напоминал мне о последнем, и это было единственное время, которое он когда-либо говорил о ней. Если бы он когда-нибудь обнаружил, что у меня была та фотография, он убил бы меня. Так сильно он ненавидел ее за то, она бросила нас.

Свет фар машины, проезжающей по встречной полосе, попал мне прямо в лицо. Я закрыла глаза, ожидая, пока он исчезнет. Когда я была маленькой, я наблюдала за папой, когда мы уезжали из очередного дома. Он бы смотрел в зеркало заднего вида каждые пять секунд, все мускулы на его лице были бы напряжены, а его скулы были бы вжаты в руль. Я не могла заставить себя посмотреть тогда в окно, потому что раньше меня пугало то, что я могла увидеть возможную причину, по которой он убегал, или того, кто нас преследовал. Теперь же я не смотрела на него и не волновалась о том, через что он проходит. Он создал эту проблему. Со мной в роли багажа. Это было ритуалом, который я проходила каждые три месяца, и ничего не изменилось за эти шестнадцать лет.

Знак «Автомагистраль 40» пролетела в вихре, и пикап медленно двинулся к развилке.

Глаза начало щипать, когда я смотрела на дождь, стекающий по стеклу. Каждая капелька напоминала другой город, другое место, которое я никогда не смогу назвать домом. Истощение поглотило меня, и мои веки отяжелели. Я прижалась головой к окну, изо всех сил стараясь не заснуть.

Внезапно мимо меня пролетела огромная фигура. Папа свернул влево, от этого я завалилась на бок. По телу разбежался адреналин. Я выпрямилась на сиденье и пристегнула ремень безопасности. Затем вытащила наушники и попыталась понять, что только что произошло.

– Что это было? – я посмотрела на папу.

Он продолжал бросать взгляд в зеркало заднего вида, каждые пять секунд. Бусинки пота катились по его виску. Он был испуган, это противоречило его личности. Я никогда в жизни не видела папу таким испуганным.

– Папа!

– Ты видела, куда оно делось? – спросил он, пытаясь сделать так, чтобы его голос звучал спокойно, но я могла расслышать страх в каждом слоге.

– Делось что? Папа, что это было?!

– Ты мне не поверишь, если я скажу.

– Хоть раз в жизни просто скажи! – прокричала я. Шестнадцать лет разочарования вырвались из моих легких. Я не могла больше жить в неизвестности.

– Хорошо, – он пробормотал что-то еще, что я не разобрала. – Ты помнишь истории, которые я тебе раньше рассказывал?

– Истории? Какие истории?

– О Пейе, Елена, – он снова посмотрел в зеркало заднего вида огромными, немигающими глазами.

Смутно, но я не сказала об этом.

– Какое это имеет отношение?

– Они настоящие.

Я застыла и уставилась на него.

– Все это реально. Драконы, магия, стены, все это реально.

– Папа, драконы… – я глубоко вздохнула. Драконы не существовали, но затем изображение чего-то огромного, пролетевшего мимо меня пару секунд назад, промелькнуло в голове. – Ты имеешь в виду, что это был дракон?

Он кивнул и оглянулся через плечо.

Фигура с огромными лапами и когтями появилась у передней части грузовика. Шины завизжали, и я тоже. Автомобиль крутанулся на газоне пару раз и замер на темном участке дороги. Сердце заколотилось с огромной скоростью в груди. Во рту пересохло.

Прижавшись носом к холодному стеклу, я осмотрела горизонт на наличие каких-либо признаков жизни. Помимо фар пикапа, не было ни лучика света, проглядывающего сквозь мрак, дождь лил как из ведра, позволяя видеть фигуры, и я не знала, были реальны или воображаемы. Драконы не существуют.

– Ты в порядке? – прокричал папа.

– Да, – я оторвалась от стекла.

– Елена, мне нужно выйти…

– Нет, нет, пожалуйста, не оставляй мне здесь! – я чувствовала, как страх начинает подниматься, и в глазах начало все расплываться. Почему я боюсь? Драконов не существует.

Он обхватил мое лицо и заставил посмотреть на него, его руки дрожали.

– Послушай меня, Елена. Слушай!

Я пыталась сглотнуть слезы, но это было бесполезно. Они застряли в горле, заставив замолчать, когда он прощался.

Он с силой обнял меня и поцеловал в лоб. Я ощутила любовь за этим поцелуем.

– Гони, будто ад сорвался в цепи, слышишь? Ни тормози. На шоссе 40 есть мотель. Просто езжай по дороге и не проедешь. Кое-кто по имени Мэтт будет ждать тебя там.

– Ради бога, пап, снаружи льет как из ведра. Я не оставлю тебя здесь с… – мы можем рационально разобраться в этом.

Папа поежился и быстро осмотрелся. Когда он снова посмотрел на меня, то сжал челюсти. Я знала, что мои слова не произвели на него никакого воздействия. Он уже решил за нас обоих.

Моя сила вернулась, когда я постепенно смирилась с тем, что должна была сделать.

Посреди дороги появился человек. Из-за дождя мне было трудно его разглядеть, но фары грузовика обозначили его фигуру. Я прищурилась, чтобы разглядеть его. Он был высоким с длинными черными волосами, мокрые пряди льнули к лицу. На нем были только штаны, ни футболки, и, похоже, без обуви. Пару секунд он просто смотрел на пикап, и от этого мое сердце забилось быстрее. Он начал медленно приближаться.

– Паааап? – я шлепнула отца по плечу, пытаясь изгнать страх из моего тела.

– Елена, – он схватил меня за запястье, – со мной все будет хорошо. Ты должна уехать. Сейчас. И, медвежонок, прости. Не важно, что будет происходить, не останавливайся.

– Папа? – у меня безумно дрожала нижняя губа. Он поцеловал меня еще раз в лоб и мягко вытер слезы большими пальцами.

– Встретимся там, – отец вылез из грузовика и хлопнул дверью. Я снова посмотрела на мачо, идущего к папе, который теперь стоял прямо рядом с пикапом. Я быстро пересела на сиденье водителя, глубоко вздохнула и пристегнулась.

Руки дрожали на руле, я сделала еще один глубокий вдох.

«Ты можешь это сделать», – произнес голос в моей голове пару раз. Ключ торчал в замке зажигания, и я резко дернула его вправо. Пикап зарычал и затих. Парень исчез в темноте, и страх пронесся по моим венам.

– Нет, нет, нет, нет! Пожалуйста, не умирай сейчас, – бормотала я, когда пыталась завести двигатель. Мужчина снова появился в слабом свете фар. Он подходил все ближе.

– Заводись, глупый кусок дерьма! – прокричала я, когда кровь шумела в ушах.

Двигатель ожил, и я вскрикнула, когда фигура человека прыгнула к пикапу. Папа подпрыгнул и перехватил его в воздухе.

– Уезжай, Елена! – прокричал он, перекрикивая стук дождя.

Я надавила на газ, шины завизжали, когда я проехала мимо папы, который боролся с парнем на дороге. Слезы застилали глаза.

Я не могла просто оставить его там. Хотя изо всех сил пыталась смириться с тем, что происходит.

Мой отец и другой человек быстро исчезли в зеркале заднего вида. Я вытерла слезы тыльной стороной руки и повернула зеркало так, чтобы видеть папу, но они исчезли в ночи.

«Ни за что не останавливайся», – повторял голос папы в моей голове.

Мои руки дрожали на рычаге, когда я переключала на третью передачу. Что-то мощно ударило со стороны пассажира. От удара меня тряхнуло, грузовик перевернулся пару раз и остановился на крыше, оставив меня висеть в воздухе. В голове и теле пульсировала боль, теплая кровь бежала по черепу. Я начала проваливаться во тьму.

Ударила молния, образуя на дороге языки пламени, заставляя меня очнуться. Что-то слева привлекло мое внимание, когда огонь медленно начал ползти в сторону перевернувшегося грузовика. Боль в голове помутила зрение, и я не могла точно разглядеть фигуру, но когда она подняла грузовик и поставила его на асфальт, пронзительный вопль слетел с моих губ.

Огромный синий зверь на четырех лапах, размером с трибуну, стоял перед пикапом, был виден только его живот. От вида я затаила дыхание и застыла. Драконы не существуют.

Часть его головы появилась передо мной. Огромные рога на кончике носа задержались в дюйме от ветрового стекла, когда он дышал, туманный конденсат оседал на стекле. Одно его ухо с бахромой повернулось, как у кота, почуявшего опасность.

Существо поставило лапу на капот, и я задрожала, когда грузовик начал ломаться. Показалась часть его крыла. Оно, казалось, было растрепанным с острым когтем на конце. Синие чешуйки овальной формы покрывали все тело, блестя в огне от дороги. Может быть, это только так выглядело сквозь слепящие меня слезы. Глубоко посаженные глаза-бусинки посмотрели прямо на меня. Картина передо мной просто стала моим худшим кошмаром. Я завизжала, когда вес дракона сместился, заставляя пикап смяться еще больше.

Еще один дракон щелкнул челюстями передо мной. Два огромных медных рога были расположены плашмя на верхней части его медной головы. Синий дракон зарычал и рванул в сторону нападающего медного, разинув пасть. Мощным рывком драконы слетели с капота пикапа и, к счастью, подальше от меня. Грузовик слегка дрожал и стонал, будто с него ушел огромный вес; мое сердце забилось сильнее, как если бы я только что пробежала сто метров.

Огненный удар с неба осветил всю сцену передо мной.

Больше драконов с грохотом приземлялись посреди дороги. Один, казалось, был зеленым с длинной шеей и подобной плавнику гривой, сбегающей от вершины головы к хвосту. Облако темного тумана выходило из его ноздрей. Другой дракон был красным и странно красивым, но что-то злое читалось в его ауре. Они нападали на медного дракона с потрясающей дикостью.

«Убирайся отсюда!» – пронзительно орал голос в моей голове. Я пыталась быстро расстегнуть ремень, но защелка не работала. В течение следующих нескольких минут земля содрогалась от огненных ударов, молнии летали в воздухе, пока я пыталась освободиться.

Папа бы не бросил меня здесь! С каждой секундой я все больше беспокоилась об отце.

Драконы приближались к грузовику пару раз, но медный дракон отгонял их назад, будто защищая меня. Я покачала головой, пытаясь изгнать эту мысль. Драконы не существуют. Просыпайся. Кончики пальцев саднили от бесконечной борьбы с ремнем безопасности.

Мое лицо было залито слезами и кровью, но я знала, что мне придется выйти из машины и быстро. Дрожащими руками, я стучала по пряжке кулаком, пока она не разблокировалась. Отбрасывая злую сдержанность, я увидела, как медный дракон яростно укусил синего за шею. Я видела, как кровь брызгала и собиралась в густые лужи на дороге. Тот пошатнулся и упал на землю.

Электричество, заставляющее тело двигаться, вскоре угасло. Зеленый и красный драконы прыгнули на медного. Он жестко сбил красного на землю и раздавил зеленого дракона огромными передними лапами. От звука разрывающейся плоти мне стало плохо и пришлось наклониться, когда судорога сжала мой желудок. Изображение медного дракона, разрывающего крыло зеленого, поселило новый страх глубоко в моем сердце.

«Папа, где ты, черт побери?» – взмолилась я в темноте.

Красный дракон вновь поднялся и улетел, когда медный дракон разорвал зеленому дракону шею. Потом медный дракон перевел взгляд на меня. Господи Боже! Я заставила себя отвернуться от гигантского зверя и начала бить в лобовое стекло моими недавно освобожденными ногами. Новое чувство срочности отдавалось в каждом ударе.

Ну же! Я ударила три-четыре раза, но это только оставляло длинные трещины в стекле. Наблюдая за тем, как медным дракон тащиться к пикапу по неровным трещинам в асфальте, я увидела место происшествия еще более устрашающим. Медный дракон остановился прямо перед пикапом. Наши глаза встретились, и я увидела вертикальные зрачки внутри пары темных насыщенных карим радужек. Мое сердце бешено забилось в груди, когда он нежно запустил один из когтей в стекло и вырвал его.

Он остановился, пялясь на меня, кажется, вечность, затем сделал несколько шагов назад и кивнул в мою сторону.

Он хочет, чтобы я вышла? Тебе это кажется, Елена. Дракон не настоящий.

Я застыла. Я не могла двигаться. Дракон начал сжиматься. Его крылья и ноги уменьшались, пока не исчезли. Его большая голова и рога тоже обратились в ничто. Я смотрела, как огромная фигура дракона растаяла, превратившись в фигуру человека, низко припавшего к земле. Фигура подняла голову, и огромные порезы на лице сочились кровью. Казалось, будто кто-то выкачал весь воздух из моих легких. Я, наконец, обнаружила моего отца… без клочка одежды.

Глава 2

– Папа? Что… – я не смогла найти слов для описания того, что случилось или того, что только что увидела.

Пошатываясь, он двинулся к пикапу, и я закрыла глаза. Я буду травмирована до конца жизни, после того как увидела его голым. Голова дурела от слов «дракон» и «папа», и, снова, «дракон», крутившихся в ней, и я боялась, если я произнесу эти мысли вслух, то отправлюсь в психушку.

Тишину нарушил звук расстегивающейся молнии его армейской сумки. Я слышала, как он надевал штаны. Как я могла не знать, что отец – дракон?

– Можешь открыть глаза, Елена, – его голос раздался где-то у лобового стекла.

– Пап, почему ты не…

– Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так. Прости, – он протер порезы на лице куском ткани. Наши глаза встретились, отец посмотрел на меня, его челюсти были сжаты. С лица исчезли все следы медного чудовища. Одну руку он поднял вверх, словно сдаваясь, а вторую протянул мне. Я ухватилась за нее, и он помог мне вылезти через дыру, которая теперь была вместо лобового стекла. У меня дрожали руки, а порез на голове невыносимо жгло.

Мои джинсы с толстовкой цеплялись об осколки стекла и рвались о них, но я не отводила взгляда от отца, пока вылезала через окно. Когда я оказалась снаружи грузовика, то смотрела, как отец смочил рубашку чистой водой из бутылки. Он поднес ткань к моей голове.

– Ай!

– Стой спокойно, – сказал он и мягко коснулся моего лба прохладной влажной тканью. Я сжала зубы. Ощущение было такое, словно меня ударили кувалдой.

Я не знала, что сказать, и воздух был заполнен отвратительной тишиной, пока он накладывал повязку на мое лицо.

– Мне нужно позвонить.

– Пап? – я ухватилась за его взмокшую от пота руку, и он повернулся ко мне лицом. – За нами гонятся еще драконы?

– Я не знаю, медвежонок, – он нежно погладил мою щеку большим пальцем. Затем набрал номер и осторожно поднес трубку к уху. Его взгляд шарил повсюду, лицо было подсвечено мягким сиянием экрана. – Мэтт, это Герберт. На нас напали драконы… нет, я говорил тебе не по телефону. Мы застряли на шоссе I-40, просто встреть нас, и, пожалуйста, поторопись, я не знаю, будет ли их больше, – отец выключил телефон и убрал обратно в карман штанов.

– Елена, мне нужно кое-что тебе сказать. Поверь, я планировал сделать это совсем не так, – он резко втянул воздух и потер нос указательным и большим пальцем. – Я хотел повести тебя на вкусный ужин и постепенно ввести в курс дела, но… – он вдохнул, моргнул пару раз и отвел взгляд. – Медвежонок, – отец снова посмотрел на меня, в его глазах стояли слезы, – я люблю тебя больше, чем саму жизнь, и никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Тебе нужно это понять.

Я кивнула, но тот факт, что папа может трансформироваться в дракона, когда захочет, с трудом укладывался у меня в голове.

Он тяжело сглотнул и опустил взгляд.

О чем он умалчивает?

Хриплый вой, пронзивший темноту, заставил нас подпрыгнуть.

– Елена, просто беги, – закричал отец и показал мне направление. – Так быстро, как можешь. Мэтт уже в пути, беги сейчас же!

Я услышала треск рвущихся джинсов, и, когда обернулась, отец уже превратился в дракона. У меня даже не было времени сказать «прощай» или «я тоже тебя люблю». Все, что могла сделать, это выполнить то, что он просил, и я побежала.

Слезы застилали мне глаза, и я рьяно их вытирала. Не то чтобы это помогало, все вокруг и так было угольно-черным, и я ничего не видела перед собой. Больно упала на землю, но встала и продолжила бежать. Я не оборачивалась назад, пока, молча, умоляла мотель показаться на глаза. Еще один хриплый вой заставил меня снова споткнуться. В этот раз всю дорогу осветило пламя. Я посмотрела назад и увидела силуэт дракона, того что был с красивой мордой. У меня по спине пробежала дрожь, когда я вспомнила зло, которое он испускал.

Где отец? Я умру. Не сдавайся, Елена. Вставай!

Я сделала, как сказал мне голос в голове, и продолжила бежать, пока дракон, таящийся в темноте, шел по моему следу. За мной крался хищник, которого я не видела, но с каждой новой волной дрожи, я ощущала его присутствие.

Я вскрикнула, когда нечто твердое ударило меня в грудную клетку. В один момент я еще стояла на земле, а в другой взлетела в воздух. Его когти вонзились в мое тело, и я была уверена, если он сожмет их хотя бы немного сильнее, то разорвет меня пополам.

Он пах серой, а шум его крыльев громыхал у меня в ушах. Я начала неудержимо кашлять, когда его сильный запах прокрался мне в легкие. Глаза стало жечь, и, казалось, что у меня сейчас взорвется голова.

Все мое тело содрогнулось, когда дракон столкнулся с чем-то твердым. Я ощутила, как вся масса дракона была отброшена назад, а его хватка исчезла с моего торса.

Я падала и кувыркалась в воздухе. Перед глазами предстал размытый образ еще одного дракона, скалящегося на красного дракона. Красный дракон выдохнул пламя, которое осветило небо. Оба дракона становились все меньше, пока я летела вниз. Сердце билось так быстро, что, казалось, оно находится у меня в горле. Затем все погрузилось во тьму и замолкло.

***

Глухие голоса звучали, как фон. Сначала я не могла разобрать, что именно они говорили. Они были гулкими, словно проходили через консервную банку. У меня в голове задержался только один вопрос: «С папой все хорошо?»

Зрение возвращалось постепенно: сначала свет, потом оттенки серого. Надо мной стояло четверо, но я не могла различить даже их пол.

– Констанс? – отчетливо произнес мужской голос с ярко выраженным азиатским акцентом.

– Не сейчас, мастер Лонгвей, – сделала замечание женщина с британским акцентом.

Я пыталась поднять руки. Почему я не могу двигаться?

Британка рявкнула кому-то о поломке какой-то медицинской штуки, и одна из фигур куда-то исчезла.

– Вы должны знать кое-что еще, – произнес справа от меня голос, с выговором смутно похожим на американский. – У нее есть метка. Тоже темная.

Метка? Это плохо. Когда люди говорят о метках и знаках, это обычно означает уродов. Я урод! У меня ускорилось сердцебиение, и это ощущалось так, будто что-то тяжелое сидело на моей груди.

– Но ты говорил, что ее отец был драконом, – озадачено произнес азиат.

– Как такое возможно, Мэтт? – спросила британка.

– Я не знаю, Констанс. Я рассказал все, что знал.

Мэтт? Где мой папа?

Пока незнакомцы разговаривали, ко мне начало возвращаться зрение. Я увидела три фигуры, склоняющиеся надо мной. Британка была одета в длинный белый лабораторный халат, с шеи свисал стетоскоп. Ее волосы удивительно отливали серебром, и казалось, что она источала уверенность. Азиат был низким, среднего возраста, одетый в самую уродливую гавайскую рубашку, которую я когда-либо видела. Американцем со светлыми золотыми волосами и огромным носом, как я подозревала, был Мэтт, ему было около пятидесяти.

– Ты хорошо справился, Мэтт, – с одобрением похлопал азиат его по плечу.

– Мне жаль, что я не добрался туда раньше, – сказал Мэтт, в его глаза вернулось что-то темное. Мое сердце заколотилось быстрее.

Доктор снова обратила внимание на меня.

– Ты знаешь, как ее зовут?

– Думаю, он называл ее Элоизой или Еленой. Хотя все-таки Еленой, – ответил Мэтт.

– Елена, ты меня слышишь? – спросила она, светя какой-то штукой мне в глаза. По ним тут же заплясали черные пятна, которые на некоторое время меня ослепили. Отвратительно.

Женщина повторяла мое имя. И каждый раз становилась все более обеспокоенной.

– Констанс?

– Нет, мастер Лонгвей, – сказала доктор. – Я не сдамся. Она слишком молода и едва успела пожить. Я…

– Ты не можешь их спасти, Констанс. Их умы не осознают реальность. Ей нужно…

– Нет! Я не дам ей сыворотку, мы должны попытаться вернуть ее, ее метка темная! Елена, пожалуйста? – в ее глазах стояли слезы, когда она обращалась с мольбой к моему неподвижному телу. – Всего лишь один раз моргни. Это все, что тебе нужно сделать.

«Моргни, Елена», – требовал голос в голове. Я не хотела никакой сыворотки, но, во имя всех святых, я не могла моргнуть.

Она подождала пару минут и начала выкрикивать мое имя.

Азиат вытаращился на нее, потрясенный этой внезапной вспышкой.

Наконец я моргнула. Множество раз, испугавшись, что они не заметили.

Доктор начала смеяться, пока вытирала слезы с лица тыльной стороной руки.

Мэтт сделал глубокий вдох.

– Чем я могу помочь, Констанс? – спросил азиат, который, как я сообразила, был Мастером.

– Сейчас ничего, просто дайте ей отдохнуть. Она через слишком многое прошла за один день.

***

Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на маленькой кровати в больнице. Все конечности моего тела снова работали, кроме рук. Они двигались сами по себе, дергая и вырывая капельницу, выпирающую из-под кожи. Все вокруг забрызгало жидкостью. Машина, присоединенная к шприцу, издала очумело-высокий звук.

Оглядевшись вокруг, я заметила, что все остальные кровати были пустыми. Я резко села прямо, отчаянно разыскивая глазами отца. Они его не нашли?

– Все будет хорошо, – раздался голос доктора рядом со мной. Звук заставил меня подпрыгнуть. Наши глаза встретились, и я обнаружила, что пялюсь на нее, как идиотка. Её светло-серые глаза с темными пятнами на радужке начали меня успокаивать.

Теплые руки мягко надавили мне на заднюю часть челюсти. В следующий момент я ощутила прикосновение холодного металлического диска ее стетоскопа. У меня по всей коже побежали мурашки, пока она передвигала металлический диск вдоль моей спины.

– Дыши, – властно приказала она.

Я глубоко вздохнула. Вопрос о судьбе отца вертелся на языке, когда я пыталась сделать еще один вдох. Слезы накатывали на глаза, в то время как я проигрывала в голове разные варианты развития событий. Когда она закончила, стетоскоп вернулся на ее шею.

– Где мой отец?

Уголки ее губ опустились, и слезы наполнили глаза.

Я знала, что после случившегося прошлой ночью, шанс того, что он остался в живых был призрачным.

– Он… мертв? – едва эти слова сорвались с губ, я почувствовала, как что-то в груди сжалось от едва сдерживаемых эмоций.

Она кивнула.

– Нет, – произнесла я тихим шепотом, и у меня по щеке покатилась слеза, приземляясь на белые простыни постели. Горло перехватило, и я с трудом пыталась дышать. Констанс аккуратно помогла мне сесть, свесив мои голые ноги с края кровати. Она надела мне на лицо кислородную маску, и воздух снова наполнил легкие, когда она приказала мне делать глубокие вдохи.

Ошеломляющая боль достигла моего сердца, разбившегося на миллион осколков. Я больше не могла сдерживать слезы и позволила им гневно течь по моему раскрасневшемуся лицу.

– Милая? – доктор взяла мое лицо в ладони и наклонилась ко мне. Она обняла меня и подождала, пока я успокоюсь. Только тогда, когда мои рыдания превратились во всхлипы, она заговорила снова: – Меня зовут Констанс. Ты попала к нам два дня назад. Помнишь?

Два дня назад? Я кивнула, сжав зубы. Мышцы челюсти напряглись.

– Как он умер?

– Его убили драконы, – сказала Констанс.

У меня задрожала нижняя губа, и я попыталась подавить новые слезы.

Я слушала ее рассказ о том, как Мэтт поймал меня прежде, чем я ударилась о землю. Должно быть, именно Мэтт был тем, кто вступил в схватку с красным драконом. Один из его коллег отправился на поиски выживших, но не нашел никого. Все драконы, кроме нас, были занесены в список. Её объяснения порождали больше вопросов, чем ответов. Вопросов, на которые я не могла найти ответов.

Она налила полный стакан воды.

– Елена, почему драконы преследовали твоего отца?

– Не знаю. Я даже не знала, что он был драконом! – честно сказала я, взяв из ее руки стакан.

– Когда ты узнала? – задумчиво спросила она.

– Ночью на I-40, – фраза звучала как заголовок плохой песни о любви.

В голову внезапно пришел последний разговор с отцом.

– Где я? – спросила я.

– Ты в Пейе. Это мир…

– Я знаю о Пейе, – перебила я, не зная, что и думать.

– Он рассказал тебе о нашем мире? – воскликнула она потрясенно.

Я кивнула настолько сильно, насколько смогла позволить раненая шея.

– Тогда, я уверенна, ты знаешь, что ни один человек не может уйти после того, как прошел стену.

Я вздохнула. Все рассказы были как в тумане. Голову занимали единственные слова «Бермудский треугольник». Я безуспешно попыталась вспомнить больше деталей. На глаза опять навернулись слезы. Я уступила им, зарыв лицо в ладонях, и зарыдала снова.

Она крепко обняла меня, прижав к груди, и зашептала слова утешения мне в волосы. Когда рыдания снова успокоились до сухих всхлипов, Констанс осторожно заговорила:

– Я сожалею, что спрашиваю это у тебя, Елена, но скажи, твой отец когда-нибудь упоминал о метке Драконианов?

Я вскинула голову и огромными глазами уставилась на Констанс.

– Метка?

– Твоя метка обладает большой значимостью здесь, – продолжила она. – А такая темная, как твоя… ну, если коротко, дети драконов не носят на себе что-то настолько особенное.

Вы имеете ввиду, я урод. Я помотала головой.

Все это вертелось в моем сознании, заставляя голову кружиться. Прикоснувшись к щекам, а затем скользнув руками на затылок, я прилегла на подушку. Я сверлила взглядом потолок, на котором очень быстро вращался вентилятор, пока все не смазалось перед глазами, превращаясь в ничто. Папы нет. Я никогда не увижу его снова.

– Я не должна была оставлять его той ночью, – сказала я в потолок и снова расплакалась. Я даже не попрощалась с ним.

– Не вини себя, Елена, – ответила Констанс, предлагая мне только поддержку, никакие слова не могли уничтожить боль и вину.