355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эд Макбейн » Игра в безумие. Прощай, сестра. Изверг » Текст книги (страница 19)
Игра в безумие. Прощай, сестра. Изверг
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 01:26

Текст книги "Игра в безумие. Прощай, сестра. Изверг"


Автор книги: Эд Макбейн


Соавторы: Джулиан Саймон,Жан-Пьер Конти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Глава XXVI
Проблемы можно решать и так

Утро понедельника, десять тридцать. Поль Вэйн ехал по широкой дубовой аллее к обширной сельской усадьбе примерно восемнадцатого века, со множеством пристроек, изменивших облик дома до неузнаваемости. Какой-то парень забрал его багаж и указал дорогу к гаражам за домом. Двери ему открыл улыбающийся джентльмен в грубошерстном твиде.

– Я Джей Барнс Лоуренс. Прошу называть меня просто Джей. А вы…?

– Поль Вэйн.

– Очень приятно, Поль.

Через облицованный деревом холл его провели в уютную гостиную, где беседовали двое мужчин.

– Это Поль Вэйн. Поль, познакомьтесь, Питер Медли и Джеффри Стартвент-Эванс.

Медли был высок, с грубым лицом и глубоко посаженными глазами. Стартвент-Эванс держал себя так, словно пытался соблюдать дистанцию от собеседников и вообще всего вокруг.

– Вы приехали очень рано, – заметил Лоуренс.

– Я выехал вчера вечером и переночевал в деревенской гостинице.

Лоуренс всплеснул руками.

– Жаль, что я не знал. Вы вполне могли ночевать здесь, как Питер и Джеффри. Правда, они приехали издалека.

– Из Лидса, – Медли произнес это так, словно речь шла про Владивосток.

– А Джеффри из Свенси. Хотели успеть к самому началу, как и вы. Скоро будут и остальные, на этот раз небольшая группа, всего восемь человек. Вы курите, Поль?

Портсигар раскрылся, как капкан.

– Нет, спасибо.

– Я повторю вам то же, что и остальным. Здесь вы останетесь на две недели. В комнатах есть расписание – когда тут завтрак, обед и ужин, и мы хотели бы, чтобы вы его придерживались. В остальном первую неделю можете заниматься чем угодно. Знакомьтесь друг с другом, дискутируйте о любых проблемах, служебных и личных, занимайтесь любыми играми – здесь есть теннисные корты, хотя погода их не пощадила, и еще очень неплохой спортзал – можете играть, гулять, делать все, что захотите.

– Меня интересует церковная архитектура, – замогильным голосом заявил Медли.

– Полагаю, геттингенский собор славится своими интерьерами. До конца недели акклиматизируетесь и привыкнете друг к другу. На следующей неделе вас разделят на две группы по четыре человека – собственно, разделитесь вы сами, увидите, – и займетесь практической деятельностью – деловыми играми. Теперь не время говорить о них подробнее. Добавлю только одно. Курс основан на старом религиозном тезисе: «Познай самого себя». И реализуй еще один: «Познай ближнего своего».

Потом Поля Вэйна отвели в светлую теплую комнату окнами на гаражи и парк за домом. Он взглянул на свое отражение в зеркале. Под глазами глубокие темные круги, лицо поцарапано. Подышав в ладони, принюхался. Показалось, что от него несет перегаром.

– Мне придется последить за собой, – сказал он, сам не зная, что имеет в виду.

На улице все так же шел мелкий дождь.

Утро понедельника, десять пятнадцать. Шел мелкий дождь. Открыв ворота Бэчстед Фарм, тело Памелы Уилберфорс внесли в дом. Доктор Аттерли, в тот день еще жизнерадостнее настроенный, чем накануне, провел предварительный осмотр. Девушку, по-видимому, убили вечером в пятницу или в субботу рано утром. Была удушена шнуром, как остальные, изрезана, как остальные, подвергалась сексуальному насилию, как все они… Но следы укусов на горле и груди на этот раз отсутствовали. Подробные выводы – после вскрытия.

– Не заваливайте меня работой, – хохотал Аттерли по дороге домой. – Подождите с очередным трупом хотя бы сутки, будьте так добры.

Следователи заняли под штаб-квартиру комнату в ратуше Саттон Виллис. Там Хэзлтон и утомленный Полинг занимались множеством мелочей, связанных с расследованием, кроме всего прочего, вызвав отца Памелы на опознание тела дочери и Дика Сервиса на опознание Анны-Мари. Телефонограммы Рэя Гордона еще успели к утренним выпускам газет, которые разукрасились заголовками типа «Неизвестная девушка найдена мертвой в лесу» или «Маньяк из Роули убивает снова». Из Лондона нахлынули толпы газетчиков, привлеченных находкой очередного трупа. Возбужденно толкаясь у Бэчстед Фарм, они гудели как пчелы, роящиеся вокруг царицы.

Полингу казалось, он не выдержит, а возможность появления в любую минуту сэра Фелтона никак не улучшала настроения. Для репортеров он сделал заявление, что в ближайшее время будут произведены аресты. В результате все журналисты разместились в деревенском пабе, который хозяин открыл в половине одиннадцатого и собрал такую выручку, о какой и мечтать не мог.

Понедельник, десять тридцать. Стоя перед дверью «Плюща», Плендер возился с замком. За ним переминался Патерсон. Плендер еще не успел просмотреть документы и разобраться со странным своим ощущением, что он что-то упустил. Второй ключ подошел к замку, и оба они вошли в холл.

У пустого дома своя атмосфера, и, еще не позвав Вэйна по имени, Плендер знал, что в доме никого нет. Методично обыскав дом сверху донизу, они не нашли ничего интересного, пока не спустились в подвал. Бетонный пол в углу был взломан, в нем зияла дыра. Несомненно, на этом месте лежало тело Анны-Мари Дюпон.

Света в подвале не хватало. Патерсон по приказу Плендера включил фонарь. Бетон вокруг дыры был светлее и не того качества, что весь пол.

– Закопал ее и забетонировал! – ахнул Патерсон.

– Да. Но почему снова выкопал?

Патерсон не замедлил высказать свою точку зрения.

– Эта яма, куда он ее засунул, не слишком глубокая. Видно по количеству выкопанной глины. Видно, он спешил, и не спрятал ее достаточно глубоко. Слой бетона был тонким и неравномерным, он потрескался. И труп начал вонять.

– В этом что-то есть. Но что ему мешало вырыть яму снова, глубже, и все опять заделать? Как это странно, а?

Больше у Патерсона идей не было.

Аттерли произвел вскрытие, оно в основном подтвердило то, что они и так знали. Частички у француженки на теле и волосах были бетонной крошкой, смешанной с глиной и песком. Единственной интересной новостью оказалась возможность, что незадолго до смерти у девушки были половые сношения. Выслушав телефонный рапорт Плендера, Полинг взорвался:

– Почуял, что дело худо, и сбежал. Возьми мы его чуть раньше…

Хэзлтон поднял взгляд от заключения вскрытия.

– Может быть, он просто уехал туда, куда и собирался, в Геттингем Кастл.

Назвал номер девушке, сидевшей на связи.

– Спросите мистера Лоуренса. Не говорите, кто спрашивает.

Чуть позже, положив трубку, избегал взгляда своего начальника.

– Он там. Переночевав в деревенской гостинице, приехал сегодня утром. Я попросил Лоуренса предупредить нас, если он соберется уезжать.

– Тут только два часа езды. Я сам его возьму. – Полинг чувствовал, что на разговор с сэром Фелтоном у него духа не хватит.

– Это участок Тибби Монсера, мы служили вместе. Мне поговорить с ним?

Полинг согласился. Протокол следует блюсти. Без особого удовольствия слушал разговор Хэзлтона со старшим инспектором Монсером из хемпширской криминальной полиции, который пообещал, что лично прибудет в Геттингем Кастл, потом вышел. Шагая к машине в сопровождении Брилла и водителя, разминулся с «ягуаром» сэра Фелтона.

Прибыл элегантный молодой человек, некий Грей. Заговорил со Стартвент-Эвансом:

– Когда закончил?

– В шестьдесят третьем. Хаус. А ты?

– Нью-колледж. Ты наверняка помнишь толстяка Спокса.

– Разумеется. И того невыносимого коротышку, что таскался вечно за ним, помнишь его невероятный лондонский выговор, как же его звали?

Поль Вэйн отвернулся и закрыл глаза. Чувствовал, как у него дергается левая щека. Голоса, словно птичий щебет, отодвинулись куда-то вдаль. Вдруг почувствовал, как независимо от его воли поднимается его рука, почти до уровня плеча. Открыл глаза: рука спокойно лежала на подлокотнике. Встав, торопливо вышел. Двери за ним хлопнули еще раз. Это был Медли.

– Знаете, здесь есть еще одна гостиная?

Они прошли через холл. В другой гостиной на столах лежали журналы, некоторые – в папках, как в приемной у врача. Медли сел в кресло рядом с Полем.

– Полагаю, вам не по душе эти университетские снобы. Я их тоже не переношу. Знаете, я не англичанин, вырос в долинах Уэльса. Слышен акцент? Я старался от него избавиться.

– Я бы и не заметил.

– Очень мило с вашей стороны. Знаете, англичане обычно не любят уэльсцев. Потому я и держусь в стороне. У вас что-нибудь не в порядке?

– Что вы имеете в виду? – Поль даже отодвинулся, но Медли нагнулся поближе.

– Мы все здесь потому, что с нами что-то не в порядке. Я расскажу вам, что со мной. Я начальник производства у Свейна, это ответственная должность, можете мне поверить. И у меня там появилось двое снобов, знаете, таких, после университета. Они меня, конечно, ненавидят.

– А почему вы здесь?

– Утверждают, что эффективность производства падает, – понуро заметил Медли. – Говорят, я не могу сосредоточиться на работе. Но это только предлог. А что у вас?

– Я тут для повышения квалификации. Новые методы работы с людьми, исследование мотивации и так далее.

– Это они вам так говорят. Но увидите, дело тут в другом, за этим явно что-то кроется.

Отворились двери, в них появилась тщательно причесанная голова Лоуренса. Увидев их, он облегченно вздохнул:

– А, вот вы где. Знакомитесь? Отлично. Прибыли еще двое…

Вэйн молча обошел его и взбежал по широкой лестнице. Лоуренс внизу прислушивался, пока не закрылись двери.

У себя в комнате Поль Вэйн достал из чемодана блокнот, сел к письменному столу, откуда открывался вид на старую конюшню, перестроенную под гаражи, на мокрые деревья за ней, и начал писать.

Брилл уже слышал о слабости Полинга – порассуждать о версиях происходящего – и был готов ему подыгрывать:

– Так вы уверены, мистер суперинтендант, что это Вэйн? Его рук дело?

Полинг не любил жаргонных выражений, ко рад был возможности проверить прочность той цепочки доказательств, которая связала Вэйна с убийствами. Начинал он с аморального поведения в прошлом, хоть никогда его ни в чем не обвиняли, и предполагаемой импотенции, часто встречающейся у сексуальных маньяков-убийц. И все улики – пишущая машинка, загадочное поведение в пятницу вечером и то, что труп Анны-Мари был замурован у него в погребе.

– Это еще не окончательно доказано, не забывайте. Но чтобы выдвинуть обвинение, этого достаточно. Не сомневаюсь, следы бетона найдем в багажнике его машины.

– Да, сэр. Факт тот, что мы не обнаружили никаких связей между ним и порножурналом, или между ним и той женщиной, которая там заправляла. Или женщиной, которую он упоминал в письме.

– Вполне возможно, сержант, и я склоняюсь к мнению, что женщины этой просто не существует.

– И наш приятель делал все сам?

– Да, Вэйн работал в одиночку.

– Но если вы считаете, что труп был у него в подвале, то ведь тогда подвал этот был еще не его. Я только хочу сказать, что он туда еще не переехал, когда француженку убили. Зачем же ему прятать тело в доме, куда он собирался переезжать, почему не избавиться от него сразу?

– Откуда я знаю? Думаю, он полагал, что так ее наверняка не найдут. Я написал статью об убийцах такого рода, те часто прячут жертву в собственном доме. Вспомните Кристи, вспомните Криппена. Когда почувствовал, что мы дышим ему в затылок, решил избавиться от трупа.

Брилл прекратил дискуссию из опасений рассердить шефа. И он считал, что Вэйн виновен, но видел в этой версии множество прорех.

Понедельник, двенадцать тридцать. Плендер положил папку с документами посреди стола, слева поставил поднос с кофе и сандвичами. В папке было все с самого начала, с момента исчезновения Анны-Мари Дюпон, – протоколы допросов, донесения о беседах, ложные признания – все, что произошло до воскресной ночи. Он ел, и пил, и при этом систематически просматривал материал, пытаясь найти факт, который так свербил у него в памяти.

Понедельник, двенадцать тридцать. В управлении полиции графства познакомились с Тибби Монсером, одним из тех веселых здоровенных типов, которых Полинг терпеть не мог. В машине по дороге к Геттингем Кастл Полинг проинформировал того об обстоятельствах дела. Инструкции требовали, чтобы при аресте присутствовали представители полицейских властей.

Входные двери распахнулись еще до того, как машина остановилась перед ними.

Джей Барнс Лоуренс провел их в холл.

– Видимо, излишне надеяться, что ничего серьезного не произошло, ибо иначе вас бы тут не было. Но, надеюсь, вы будете действовать достаточно деликатно. Вэйн показался мне довольно не в себе.

– Где он сейчас?

– В своей комнате. Позвать?

– Пока нет. Вначале мы хотели бы осмотреть его машину.

Поль Вэйн давно закончил писать. Сидел, обхватив руками голову, и тупо смотрел на дождь. Видел, как трое мужчин, обходя лужи, подошли к его автомобилю, стоявшему под навесом, и открыли багажник.

Поль Вэйн сложил исписанные листки, дописал еще три слова, вложил листы в конверт, заботливо его заклеил и написал всего лишь одно слово. Потом встал из-за стола.

В багажнике и невооруженным взглядом видны были следы глины и бетона. И пахло гнилью. За один из болтов зацепился обрывок мешковины, похоже, от мешка, которым был прикрыт труп. Еще там были какие-то частицы, напоминавшие кожную ткань в состоянии разложения. Осмотрели машину на предмет пятен крови или иных следов, позволивших бы установить, не в нем ли перевозили других убитых, но ничего не нашли. Монсер вопросительно поднял бровь, Полинг кивнул.

Лоуренс, слегка обеспокоенный, ожидал их в холле. Собрался что-то сказать, но Монсер похлопал его по плечу.

– Не беспокойтесь, дорогой мой, ничего не случится. Где его комната?

– Я покажу вам.

Когда они двинулись по лестнице, из гостиной в холл вышли двое мужчин, с нескрываемым любопытством уставившихся на них.

– Только прошу вас, поделикатнее.

– Скорей начнем – скорее кончим. Это здесь?

Монсер тихонько потрогал ручку, потом постучал. Никто не ответил. Полинг шепнул Лоуренсу:

– Позовите его.

Лоуренс дрожащим голосом произнес:

– Поль, можно войти на минутку?

Тишина.

Монсер снова повернулся к Лоуренсу:

– У вас есть ключ?

Теперь он даже не пытался говорить потише.

– Внизу, в канцелярии. Но если ключ внутри, не сможем…

– Ничего, справимся. Принесите его.

Когда Лоуренс вернулся, Монсер взял ключ, присел и с минуту повозился с замком. Слышно было, как внутри ключ упал на пол. Вставив в замок другой, повернул его. Двери открылись. Вошли.

Комната была пуста, по крайней мере вначале так показалось. Брилл первым увидел тело, висевшее за дверьми, багровое опухшее лицо, петлю на горле из пестрого галстука. Положив тело на пол и стянув петлю, Монсер с Бриллом попытались сделать искусственное дыхание. Полинг с недовольной миной отвернулся. Джей Барнс Лоуренс воскликнув: «Господи!» – повторял это снова и снова.

– Закройте двери, – приказал Полинг.

Лоуренс сделал это, не отводя глаз от тела на полу и качая головой.

– Повесился… Кто мог подумать…

– Не стойте так, вызовите врача…

Уходя, Лоуренс продолжал покачивать головой. Полинг взглянул в окно.

– Он увидел нас у машины.

Подняв конверт с надписью «Полиции», открыл его.

– Бесполезно, – бросил Брилл, разгибаясь. Монсер продолжал свои попытки. Полинг читал письмо Вэйна:

«Я пишу это, потому что за последние три месяца после переезда в Роули жизнь моя пошла прахом. Элис от меня ушла. В это странное заведение меня отправили на какие-то курсы для дилетантов, а после моего возвращения Хартфорд позаботится лишить меня места.

Ясно, что полиция подозревает меня в убийствах. Жизнь моя, как я понимаю, кончена. Начать новую? Невозможно.

Но хочу, чтобы все знали правду. Я повел себя глупо, лгал полиции, но не совершал никаких преступлений. Меня кто-то преследует.

Я хочу написать все, что знаю о деле Олбрайт. На допросе я говорил чистую правду. Луизу Олбрайт я почти не знал. Проводил до дому и поцеловал, не больше. Узнав о других случаях с девушками, полиция меня заподозрила, и напрасно. Ничего я не знаю о письме, отпечатанном на моей машинке. Не могу объяснить. Но говорил я одну чистую правду.

До вечера пятницы.

В пятницу я вернулся домой и не нашел Элис. Немного выпив, обошел дом и пошел в подвал взглянуть, забрала ли она чемоданы. Чемоданов там не было. На том месте, где они лежали, бетонный пол потрескался и осел. И воняло. Ковырнув рассыпавшийся бетон, я нашел труп.

Чей это был труп, как туда попал, сколько там лежал? Понятия не имею. Но я перепугался. Чувствовал, что от него нужно избавиться. За мной следили, снаружи стояла полицейская машина. Придя, могли найти труп и арестовать меня.

И я взял лом и выкопал ее – яма оказалась мелкой и плохо забетонированной. Уложил в багажник, накрыл мешком и ее тряпками, валявшимися в яме. Поехал на болота, остановился, засунул труп в бурьян и забросал листвой и ветками.

Была это женщина. К ее смерти я не имею никакого отношения. Пока еще ее не нашли, но, разумеется, когда-нибудь наткнутся, рано или поздно. И снова возьмутся за меня. Я этого не вынесу.

И почему это случилось со мной?

Поль Вэйн».

В конце письма было нацарапано:

«Полиция здесь. Осматривает машину. Я больше не могу».

Монсер поднялся, вытирая пот со лба.

– Да, он отгулял свое, это точно. Ну что, признался, небось все выложил?

– Нет.

– Но как же так? Чего ж он повесился? И еще на таком чудном галстуке.

Полинг взглянул на тело.

– Не знаю…

Брилл тоже посмотрел на то, что было Полем.

– Проблему можно решить и так…

Понедельник, двенадцать тридцать. Боб Лоусон довольной улыбкой встретил Брайана Хартфорда.

– Садись, Брайан. Я рад, что ты нашел для меня минутку. Тебе должно быть интересно, что Джой Фиддик уже вне игры. Их интересы переменились. Точнее, мы заключили с ними соглашение, по которому получаем доступ на американский рынок. Начнем работать в Штатах по-крупному. Понадобятся большие затраты, конечно, но игра стоит свеч. Ты себе это представлял не так, а?

Отпираться не было смысла.

– Не так.

Теперь он ждал вполне определенных выводов, но ошибся. Видимо, сочтя, что победителю позволено быть великодушным, Лоусон предложил ему повышение и расширение полномочий – все руководство американским проектом. Хартфорд предложение тут же принял.

Иногда противника нужно уничтожить, но часто лучше подкупить. Боб Лоусон настолько был доволен собой, что набрал номер доктора Уинстенли и условился о визите.

Понедельник, четырнадцать тридцать. Хэзлтон, войдя в кабинет Плендера, захлопнул за собой дверь. Выглядел он неважно.

– Вы уже знаете?

– Что?

– Вэйн увидел, что обыскивают его машину, и повесился. Этого нельзя было допустить. Проклятый идиотизм.

– Значит, это все-таки он? – Казалось, Плендер разочарован.

– В письме он ни в чем не сознался, только, что избавился от трупа француженки. Нашел ее в подвале и перепугался. – Тут он заметил груду бумаг перед сержантом. – Какого черта вы в них роетесь?

– Материалы следствия. Я был уверен, что видел в них что-то очень важное, слова кого-то из допрашиваемых.

– Не понимаю, о чем вы.

Плендер сглотнул слюну, прежде чем ответить. Хэзлтон понял, что сержант крайне взволнован.

– Брилл подал очень подробный рапорт о вашей беседе с Альбертой Норман. Смотрите, – что она сказала об Алистере: «Он был лентяем. И скряга». Она так говорила?

– Вполне возможно. Ну и что?

– Слово «скряга» сейчас нечасто услышишь, правда?

– Ну и что? Вполне возможно, она придумала Алистера, чтобы скрыть что-то другое. И неизвестно что.

– Вот мой рапорт о допросе Джоан Браун. Когда я спросил, почему она ушла с работы, заявила, что ее шеф был старым скрягой. – Он ткнул пальцем в строчку. – Не удивительно ли, что она употребила то же самое слово? Как выглядела Норман, сэр? Подождите, я вам скажу… Метр пятьдесят пять – пятьдесят восемь, довольно плотная, высокий лоб, нос чуть изогнутый… – он даже нарисовал его, – довольно полные ноги, крупные ступни.

– Нос похож… а если еще крашеные волосы, и грим, и очки…

– С простыми стеклами. Она могла изменить все что угодно. Но только не нос. Жаль, что в тот день меня не было. Я бы ее опознал.

Хэзлтон взял листок, на котором записан был разговор Плендера с Джоан Браун, и перечитал его.

– Пожалуй, вы правы. Но что это дает? Джоан Браун исчезла и снова вернулась, ну и что?

– Она утверждала, что ездила к родителям. Тогда я им не звонил, ибо счел это важным. Позвонил сегодня, говорил с обоими. Мать рассказала, что Джоан приехала совершенно не в себе, плакала и кричала, что совершила нечто ужасное. За неделю оправилась, и начались скандалы, что, полагаю, для них нормально. Скандалы продолжались до тех пор, пока она не собралась и не уехала. Еще в двенадцать лет утратила контакт с родителями и перестала ходить в церковь. Родители – рьяные методисты, призывали на нее адские кары даже по телефону.

– Потом она объявлялась?

– Да. В прошлом месяце получили два заказных письма, в каждом было по пятьдесят фунтов. И листок: «С приветом. Джоан». И вот что еще. В четырнадцать лет с ней была неприятность. Поймала пса, привязала его и изрезала так, что тот истек кровью.

Хэзлтон вытаращил на него глаза.

– После этого все кругом ее так возненавидели, что, едва окончив школу, ушла из дому. И потом появлялась только изредка.

– Полагаете, она участвовала в убийстве француженки, испугалась и сбежала домой, потом почувствовала желание продолжать и вернулась?

– Это логично, не так ли? Особенно если вспомнить историю с псом.

Хэзлтон согласился:

– Да, это логично. Но не забывайте, все это только теория. Суперинтендант на это не клюнет.

Плендер скромно кашлянул.

– Но это не все, сэр.

– Еще одна теория? Перестаньте забивать этим голову, Гарри, а то заработаете за столом геморрой.

– Это не теория. Я отнес в лабораторию, и там все проверили. Я заметил случайно, когда рылся в бумагах.

Говорить он пытался как можно скромнее. Положил на стол письмо почтальону Роджерсу с конвертом и рядом – карточку со сведениями о Доме Плантатора из конторы агента по торговле недвижимостью. Карточка была из фирмы «Борроудэйл и Трэпни». Лаборатория подтвердила идентичность характеристик обоих документов. Вне всяких сомнений, оба были напечатаны на одной и той же машинке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю