Текст книги "Давай притворимся (ЛП)"
Автор книги: Э. Сальвадор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Это унизительно, оскорбительно – то, как держу ее прижатой к себе, как нагло смотрю, как произношу эти слова – и более чем всерьез.
Челюсть Анны напрягается, она поджимает губы, а затем закусывает нижнюю. И какой бы оскорбленной и злой ни выглядела, я вижу: ей это нравится. Она сжимает бедра, выпрямляется и ослабляет хватку на моей шее.
– И ты тоже это знаешь. В ту минуту, когда я предложил заплатить за твое тело, должна была дать мне пощечину, – шепчу я ей на ухо, прежде чем втянуть мочку в рот и прикусить, игнорируя протест из-за сережки. Забавно, что ее волнует именно это. Отстраняюсь, снова двигаю бедрами и заставляю замереть на мне. Анна стонет и больше не отталкивает, только сжимает бедра. – Вместо этого ты сделала, как я сказал, и отсосала мне, как хорошая маленькая игрушка для траха, которой и являешься. Потому что ты этого хочешь, да? Чтобы тебя использовали и унижали. Готов поспорить всем содержимым своего счета, что ты уже вся течешь. Вот насколько легкодоступна .
Она опускает голову, словно пристыдившись, но я поддеваю ее подбородок пальцем, заставляя смотреть на меня.
– Теперь нечего сказать? Куда делся твой острый язычок? Где Анна, которая говорила, чтобы я отвалил?
Отпускаю ее подбородок и бедра, расстегиваю две пуговицы на рубашке, вытаскивая ткань из-за пояса джоггеров.
– Мне нужны деньги, – выдыхает она, но взгляд полон вызова и решимости. – Я здесь только ради этого.
Перестаю играть с подолом ее рубашки и откидываюсь назад.
– Слезь.
Она хмурится, щурится и смотрит озадаченно. Но не двигается с места.
– Что...
Хватаю Анну и осторожно снимаю с себя, усаживая на подушки. Достаю телефон, захожу в банковское приложение и перевожу ей пять тысяч.
– Я отправил деньги. Должно хватить на неделю. Позже вышлю еще. Можешь уходить или остаться, – я выпрямляюсь, наблюдаю, как ее озадаченность сменяется еще большим недоумением, и иду в спальню, чтобы взять галстук из шкафа.
Не проходит и минуты, как она входит в мою комнату.
– Сай...
– Стоп, – приказываю я, прежде чем она успевает сделать от двери еще хоть шаг.
– Что с тобой? Почему ты так...
– Встань на колени.
Она фыркает со смешком.
– Что?
– На колени, – повторяю я, усаживаясь на край кровати.
Ее губы приоткрываются, затем смыкаются, когда опускается на пол.
– Хватит вести себя странно и...
– И на четвереньки, – голос звучит глуше, чем раньше, член пульсирует в трусах, и, как бы отчаянно ни хотелось его поправить, я этого не делаю. – Выполняй или убирайся.
Она проводит языком по верхним зубам, резко выдыхает носом и выполняет приказ.
Уголок моего рта дергается, и она замечает это. Губы кривит чертовски самодовольная ухмылка, и на этот раз я даже не пытаюсь ее сдержать. Только не сейчас, когда она стоит передо мной на четвереньках, глядя с презрением. Но жар в ее глазах слишком силен, чтобы его игнорировать. Слишком очевиден. Она может лгать, но я знаю: Анна этого хочет.
– Ты здесь не потому, что нуждаешься в деньгах. Ты знаешь, я и так из дам. Ты здесь, потому что хочешь, чтобы с тобой обращались как с игрушкой для траха. Хочешь, чтобы тобой играли и пользовались. Поэтому поползешь ко мне, – я делаю паузу, наблюдая, как округляются ее глаза, а щеки заливает румянец осознания. – Ты сделаешь это, потому что хочешь – нет, нуждаешься , – чтобы я использовал твое тело так, как вздумается. Тебе нравится такое обращение. Ты здесь, в моей комнате, на четвереньках, в мокрых насквозь трусиках, и отчаянно жаждешь прикосновений. Так что ползи ко мне, Анна. Сделай это сейчас, и я дам то, чего ты на самом деле хочешь.
На ее лице то же выражение, что и тогда, когда член был у нее во рту. Она заинтригована и возбуждена. Анна поднимает руку, подтягивает колено. Она ползет ко мне – сначала неуверенно, с пылающими щеками, взгляд мечется по сторонам, избегая встречаться с моим. Я знаю: ей стыдно. Она унижена и не может поверить, что это ее заводит.
Я не могу оторвать взгляд от ее бедер и задницы в форме сердца. От того, как покачивается грудь в такт каждому движению.
Когда Анна оказывается у моих ног, я хватаю ее за руку и рывком поднимаю вверх; она вздрагивает.
– Чертовски легкодоступная. Не терпится попробовать тебя на вкус.
22
Анна

Среда, 18 декабря
Я знала, что Сайлас меня провоцирует. Знала, что произойдет, если пойду за ним наверх. Я знала – и все равно сделала это, потому что хотела.
Понятия не имею, что будет дальше и как, но мне все равно. Потому что это, как ни стыдно признаться, захватывает.
Встать на колени и ползти? Ни за что в жизни я бы не подумала, что сделаю такое для кого-то, особенно для мужчины. И, несмотря на то, как унизительно это было, я не могу отрицать тот прилив жара, что пронзил тело.
Это было будоражаще и пьяняще. То, что я чувствовала в «Солт» и когда он пришел в мою квартиру – именно то, что чувствую сейчас. Только на миллион градусов жарче.
– Я знал, что ты придешь, – говорит он, обхватывая ладонью мою шею сзади, а другой рукой прижимая за спину, стирая расстояние между нашими губами.
В поцелуе нет ничего мягкого: он интенсивный, головокружительный, за ним трудно угнаться. Язык касается каждого уголка моего рта, зубы ударяются о мои, и челюсть ноет: он берет с той же силой, с какой отдается.
Сайлас заставляет меня встать на цыпочки, убирает руку с шеи, хватает хвост и дергает достаточно сильно, чтобы запрокинуть голову назад. Кожа головы горит, но пульсация между бедрами лишь усиливается.
Я перестаю дышать, почувствовав, как что-то скользнуло из его рта в мой, и выдыхаю, только осознав, что это жвачка. Он передал ее так ловко, несмотря на яростный поцелуй... Но как только понимает, что она у меня, тут же отстраняется. И все же крепко держит меня за волосы, не давая опуститься на пятки.
– Подержи мою жвачку, – хрипло, с ноткой превосходства произносит он.
Сначала ползти, а теперь жвачка? Не верю, что мне это нравится.
– Какая она?
– Мятная, – говорю я, повторяя его прежний ответ.
– Как относишься к тому, чтобы тебя связали?
Я никогда не была так возбуждена. Кажется, вся взмокла.
– Меня никогда не связывали.
– Я не спрашивал, случалось ли это. Я спросил, как ты к этому относишься? – он приподнимает бровь.
Из глаз рвутся искры, но Сайлас не ослабляет хватку.
– Так, что мне хочется попробовать.
Он улыбается сладко, слишком сладко, и от этой улыбки по спине бежит дрожь предвкушения.
– Хороший ответ.
Он выпускает мои волосы и талию, позволяя встать на полную стопу, затем разворачивает и толкает на кровать.
Я падаю на спину, матрас мягко пружинит. Приподнимаюсь на локтях, жую жвачку, пока он забирается на кровать, встает коленями между моих бедер и нависает.
Время будто останавливается. Это кажется чем-то большим, чем просто игра, большим, чем просто развлечение.
Его слова, сказанные пару минут назад, эхом отдаются в голове, и я не могу от них избавиться. Хочу разобрать их по косточкам, потребовать объяснений, но молчу.
Наклонившись, Сайлас проводит губами по моим. Прохладное мятное дыхание обжигает, и я вдыхаю его запах. Взгляд скользит к моему рту, а затем к груди, которая вздымается слишком часто.
– Позволишь владеть тобой, будто ты моя? – он нежно прикусывает верхнюю губу. – Использовать, будто ты моя? – теперь нижнюю. – Пробовать на вкус, будто ты моя? Трахать, будто ты моя? – он втягивает губу между зубов, прежде чем отпустить и провести по ней языком.
Мои глаза закрываются.
– Я вся твоя, – голос звучит густо и хрипло; дыхание перехватывает, когда он приподнимается и отстраняется от меня.
– И никогда об этом не забывай, – Сайлас одаривает меня лукавой, кривой улыбкой и задирает футболку выше груди. – Черт, ты прекрасна.
Он прижимает меня к постели, чтобы легла на спину, и проводит языком от груди вниз по животу, мимо пупка, к поясу джоггеров.
Я сдерживаю стон, наслаждаясь теплым ощущением языка на своей коже. Он стягивает с меня штаны, снимает обувь и швыряет все это куда-то в дальний угол комнаты.
– Садись, – приказывает он, и когда я повинуюсь, снимает с меня футболку и бюстгальтер. Я сижу на краю кровати только в стрингах и носках.
– Черт возьми, Анна.
– Хватит смотреть, прикоснись ко мне, пожалуйста, – умоляю я, откидываясь назад и раздвигая для него бедра. Я не чувствую ни малейшего стыда из-за того, насколько темно-красная ткань между ног промокла.
– Руки вверх, – он хватает галстук, который я не заметила на кровати, и туго обматывает им запястья.
– В чем смысл? – спрашиваю я, когда он поднимает мои руки над головой.
– Да ни в чем, собственно, – он открывает ящик тумбочки и копается там.
– Тогда зачем ты...
Он опускается на колени, хватает мои бедра и перекидывает ноги через свои плечи.
– Смысл в знании. В том, что у меня власть, что ты позволишь делать, что я хочу, не задавая вопросов. А теперь следи, чтобы руки были наверху, иначе я остановлюсь.
Вау.
Я киваю, не раздумывая, вздрагиваю, когда его голова опускается, и я чувствую язык сквозь промокший хлопок. Воздух вырывается, когда он проводит им по центру, и глаза закатываются, пока водит языком вверх и вниз.
– О... – стону я, едва не поддавшись желанию опустить руки, но вместо этого сжимаю их в кулаки. – Еще... еще, – я жую жвачку медленно, перетирая ее между зубами.
Пальцы Сайласа впиваются в бедра, сжимая их с силой. Я уверена, его тупые ногти оставят вмятины, а может, и синяки от того, как сильно держит, но мне все равно. Я подаюсь навстречу, выгибая спину, пока с губ срываются все более прерывистые стоны.
Но когда он останавливается, я почти кричу от интенсивного нарастающего давления. Руки дергаются, пальцы впиваются в ладони, напоминая не опускать их.
Он стягивает стринги по бедрам. Скользкий материал оставляет мокрый след, и Сайлас тянет его дальше – мимо коленей и лодыжек. Делая это, он слизывает соки с ноги, оставляя собственный след слюны.
– Боже, – хнычу я нетерпеливо, отчаянно.
– Нет.
Сайлас
, – поправляет он, голос грубый и такой же отчаянный, как звуки, срывающиеся с моих губ. – Единственное имя, слетающее с губ, будет именем того, кто между твоих бедер.
–
Да
, – выдыхаю я сбивчивый вздох.
Он перекидывает мои стринги через плечо, возвращает бедра на прежнее место, а свой рот туда, где я хочу его больше всего. Сайлас не играет и не дразнит меня: он лижет долго и глубоко, язык у самого входа. Он стонет, и вибрация звука посылает дрожь по моему телу. Но я замираю, когда вводит в меня язык. Проникает так глубоко, как только может, скручивая и массируя так, что я начинаю сомневаться в собственном существовании. Не понимаю, как его язык на такое способен. Бедра выпрямляются, потому что мне нужно больше давления, что-то, способное снять напряжение с ноющего клитора.
– Сайлас, мне нужно больше, – умоляю я, задыхаясь. Глаза закатываются, когда его язык быстро и жестко проникает внутрь. Сайлас хрипит прямо в меня, и кажется, я слышу, как он сглатывает. И снова – будто испивает. Черт возьми, так и есть,
он
испивает меня. Черт. – Пожалуйста... б-б-больше. Больше!
Сайлас вытаскивает язык, и я с шумным выдохом опускаюсь на кровать. Он снова нависает надо мной, рот блестит от соков. Но когда замечаю что-то розовое и слышу тихое жужжание, я снова замираю.
Приподнимаясь, я вижу в его руке мини-вибратор-стимулятор.
– Уйди, – скрежещу я, упираясь ладонями в его грудь и отталкивая.
Встревоженные зеленые глаза скользят по мне.
– Что не так? Я что-то сделал...
– Ты, должно быть, шутишь. Кто знает, на ком ты его успел испробовать.
Никогда никого сюда не приводил
– так прям и поверила.
– Я много кем являюсь, но точно не лжецом. Твоя ревность чертовски горяча, – оставляя вибратор включенным, он бросает игрушку рядом со мной, заносит руку за голову и снимает футболку. – Ты первый человек здесь и будешь последней.
Я сверлю его взглядом, но Сайлас лишь усмехается.
– Сайлас, я серьезно.
– Я купил его и еще кое-что сегодня утром, но мы начнем не спеша, – он прижимается губами к моим. Голос уже не игривый и не дразнящий, как прежде. – Доверься мне, Анна.
Доверься . Пожалуйста?
Я не думаю... Нет, знаю, что он не лжет. Не понимаю, почему так ему доверяю, но что есть, то есть. И мое прежнее недоверие рушится.
– Ладно, я тебе доверяю, – я снова откидываюсь на кровати.
Его прекрасная, рельефная грудь и торс выставлены напоказ, но, к сожалению, я не могу прикоснуться к ним из-за связанных запястий. Если бы могла, я бы ласкала каждый сантиметр его кожи, исследуя так, как мечтала с той ночи.
– Позже я покажу чек. Обещаю, – он берет вибратор и подносит его к моим половым губам, проводя круглым силиконовым наконечником, и помещает толстое бедро между моих ног, прижимая руки над головой. – Открой рот, сделай его как никогда влажным, – мои губы раскрываются шире, позволяя вращать игрушку вокруг языка, пока та не становится мокрой от слюны. Затем Сайлас вынимает ее и ведет вниз по моему горлу, к твердым соскам.
Игрушка вибрирует на коже, быстрые движения заставляют давление между бедер нарастать. Отчаянно нуждаясь в облегчении, я трусь о его ногу, обтянутую джинсами.
Сайлас прижимает игрушку и свою ногу, наклоняется ко второму соску с пирсингом. Обводит его языком, облизывает и быстро пощелкивает, играясь.
– Да! Да, вот так! – выкрикиваю я, продолжая тереться о него. Я тону в наслаждении, настолько интенсивном, что начинаю дрожать.
Сайлас не останавливается, но когда прикусывает самый кончик соска и сильно тянет, я кончаю так яростно, что спина отрывается от кровати.
Даже когда он убирает рот и игрушку, я стону, не осознавая происходящего, пока не вижу, как Сайлас снова опускается на колени и перекидывает мои бедра через свои плечи.
– Скажи «бубенчики», и я остановлюсь, – тембр такой хриплый, такой низкий, что не похож на истинный его голос. – Ладно? Ты скажешь, да?
– Ладно, скажу, – я вцепляюсь в покрывало, пока он лениво проводит игрушкой по внутренней стороне моего бедра.
Тело дергается, не в силах вынести ожидание. Я задерживаю дыхание, замираю, когда чувствую вибрацию на половых губах, и когда голодные, горящие глаза встречаются с моими, на лице Сайласа появляется гордая улыбка.
Ему не нужно озвучивать мысли, роящиеся в голове, я их чувствую. Не нужно говорить ничего унизительного, потому что знает, что я на грани. Знает, что мог бы попросить меня сделать почти что угодно, и я бы согласилась. Он выглядит чертовски самодовольным, потому что знает: попроси он – я бы встала на колени и стала бы умолять.
Раздвигаю для него бедра еще шире, снова начинаю кусать губы, ноздри раздуваются.
– Если не скажешь «бубенчики», я не остановлюсь.
Без предупреждения он раздвигает мои губы, обнажая пульсирующий клитор, и кладет на него жужжащую игрушку. Глаза закатываются, челюсть отвисает, и я вцепляюсь в кровать, чтобы не взлететь. Затем снова погружает язык в мое лоно.
Происходит так много всего, что я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как не опустить руки. Бедра дрожат, а сердце колотится так быстро, что я боюсь, будто оно выпрыгнет из грудной клетки.
– Сайлас, да! Черт, не останавливайся, – я постанываю, стискиваю зубы от интенсивности, с которой он двигает языком, глотает соки и водит круглым силиконом по клитору. – Блииин. Блииин, Сай... Сай... Сайлас... О! – запрокидываю голову, мышцы скручены в тугой узел.
Я кончаю снова, выкрикивая его имя, пока Сайлас продолжает играть с клитором. Он не ослабляет ни игрушку, ни язык, и я почти уверена, что повысил уровень вибрации, потому что игрушка гудит громче, быстрее.
Он прижимает ее плотнее, вытаскивает язык и принимается вылизывать киску, уделяя ей пристальное внимание. Я бьюсь в конвульсиях и стону, крепко зажмурившись, пока давление в глубине живота снова нарастает. Но через секунду оно взрывается, и я кончаю сильнее, чем прежде, челюсть ноет от того, как широко был открыт рот.
Я тяжело дышу, и, хотя «бубенчики» вертятся на кончике языка, не произношу этого. Не тогда, когда Сайлас опускает мои дрожащие ноги, хватает за бедра и переворачивает на живот.
– Встань на колени, – хрипло командует он, и я повинуюсь. Медленно, но повинуюсь.
Грудь прижата к кровати, соски скребутся о покрывало, а задница поднята вверх. Мне не дают времени спросить, что он будет делать, потому что Сайлас шлепает меня по ягодицам так сильно, что чувствую каждую волну, каждое жжение, и удовлетворение сковывает каждый нерв обжигающим жаром.
Я изрыгаю длинную вереницу ругательств сквозь стоны, прерываясь лишь тогда, когда Сайлас проскальзывает игрушкой между моих бедер и удерживает ее, погруженную между губами киски.
– Сожми бедра и не смей уронить, – он шлепает меня по заднице сильнее прежнего, и от этого я сжимаю бедра.
– Черт, – выдыхаю я, вгрызаясь в покрывало и пуская слюни. Игрушка скользит по клитору, подозрения подтверждаются – он
определенно
снова повысил уровень. Это чувство... о Боже, с ума сойти, я снова кончаю. Как это возможно? – Сай... Сай... – я не могу выговорить его полное имя.
Смесь стона, крика и прерывистых вздохов – единственные звуки, вырывающиеся из моего рта. Мозг в густом тумане, и я не могу сформулировать ни мысли, ни слова. Не уверена, что все еще дышу.
– Ты невероятна. Так горяча, не могу насытиться тобой... твоей задницей, – восхищается он, растирая ягодицу грубой ладонью, прежде чем убрать игрушку. Сайлас швыряет ее на кровать рядом с моим лицом, и я успеваю заметить блестящую резину, прежде чем закрываю глаза. Затем слышу звук молнии, шуршание сбрасываемых джинсов и обуви.
– М-м-м... – вот все, на что я способна, оправляясь от оргазмов. Каждые несколько секунд меня пробирает дрожь, клитор пульсирует, а бедра сжимаются, будто тело все еще гонится за кайфом.
– Еще? – хрипит он, длинные пальцы скользят вниз по моей пылающей щели между ног, по промокшим складкам.
– Еще, – я удовлетворенно вздыхаю, киваю, хотя мозг твердит, что достаточно. Я знаю, что будет дальше, и хочу чувствовать его повсюду.
Сайлас быстро вводит в меня палец. Дыхание прерывается, я утыкаюсь лицом в кровать, впиваюсь зубами в покрывало, пока он трахает меня пальцем, но когда добавляет еще один, я быстро сжимаюсь вокруг них. Двигает пальцами так невероятно приятно, так глубоко. Чувствую, как костяшки скользят внутри, как пальцы изгибаются и раздвигают меня. Они попадают в точку настолько чувствительную, что я визжу и подставляю задницу под его руку. Не могу перестать гнаться за оргазмом, не могу перестать умолять о нем.
– Вот так! Сайлас, да! Именно... – кричу я, пока он продолжает выжимать оргазм пальцами. – ...так.
Я медленно покачиваюсь, приходя в себя, и глубоко вдыхаю, сосредотачиваясь только на том, чтобы взять дыхание под контроль.
Слышу слабый звук рвущейся фольги и, открыв глаза, вижу, как обертка от презерватива порхает в воздухе, пока не падает на кровать.
– Готова? – кончик его члена касается входа.
Нет. Конечно, нет. Я видела его член. Он был у меня во рту. Я знаю, насколько он толстый и большой, больше всего, что когда-либо было. Это безумие.
– Да, – тем не менее, я ловлю себя на кивке и отвечаю.
– Какая хорошая игрушка, – он проводит длиной между моих половых губ, ударяя по клитору при каждом движении, пока я не начинаю извиваться и пододвигать задницу ближе. – Такая легкодоступная.
Я сжимаюсь от одних его слов.
– Пожалуйста, – скуля, я выгибаю спину, как кошка, и еще шире раскрываюсь.
Я в ступоре, высоко в облаках, неумолимая, жаждущая и такая возбужденная.
– Сделай это, – умоляю я.
И он делает. Медленно погружает в меня кончик, растяжение оказывается выше всяких похвал.
– Святые угодники, – я скрежещу зубами, а Сайлас стонет, одной рукой сжимая мое бедро, другой, как полагаю, направляя член внутрь.
– Анна, черт, черт... – его пальцы впиваются, сжимают и щипают кожу, пока проникает чуть глубже. С каждым толчком я сжимаюсь вокруг него, задерживаю дыхание, потому что, несмотря на то, что член был у меня во рту, это другое. Он такой толстый, что я чувствую, будто вот-вот потеряю чертов рассудок. – Анна,
meu bem
, расслабься, дыши, ты такая чертовски тугая. Нужно, чтобы ты расслабилась, – думаю, он наклоняется ко мне, потому что чувствую горячую потную грудь у своей спины, губы на плече, зубы, впивающиеся в кожу. Не удивлюсь, если завтра на ней останутся следы. – Мне
жизненно
необходимо, чтобы ты расслабилась. Я с ума схожу по тебе. Черт возьми, Анна... черт.
Я не могу ничего сказать, лишь становлюсь податливой, пока он входит глубже. Все кажется туманным, медленным и совершенно вне э контроля. Я вцепляюсь в покрывало, снова впиваясь в него зубами.
Но лишь когда Сайлас погружается в меня целиком, я ощущаю каждый сантиметр. Яйца шлепают по клитору, а обе его руки обхватывают бедра. Громкий шлепок, влажный звук потной кожи и наши голоса разносятся по комнате. Он замирает во мне, стиснув зубы.
– Ты невероятна, – я слышу изумление в его голосе, а затем чувствую, как член слегка выходит, прежде чем снова вонзиться в меня. – Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть это, – и повторяет движение. – Забыть тебя.
Я вскрикиваю, глаза закатываются, когда он делает это снова и снова, пока киска не приспособится к размеру.
– Сильнее. Жестче. Трахни меня быстрее.
Сайлас хрипло усмехается и подается вперед, оказываясь глубже, чем когда-либо. Он попадает в точку, о существовании которой я не подозревала. Яйца шлепают по клитору, звуки такие непристойные, такие чертовски грязные, что от них я становлюсь еще мокрее.
Сайлас движется быстро, жестко, как я и просила, но интенсивность, с которой меня трахает, заставляет почти умолять остановиться. Я дергаюсь с каждым толчком, соски чувствительны от трения о покрывало. Созревает еще один оргазм, я так близко, что чувствую его. Сейчас, с минуты на минуту, я кончу, но слова замораживают желание сделать это.
– Не смей кончать, пока я не кончу. Сделаем это вместе, – требует он. Я слышу, как его зубы скрежещут друг о друга, как дыхание стало тяжелым и неконтролируемым. Движения такие же – дрожащие, отчаянные.
Я прикусываю губу, сдерживая оргазм, но когда оглядываюсь через плечо, то вижу, как Сайлас смотрит на мою задницу. Она подпрыгивает и колышется, и я чувствую, как он раздвигает ягодицы и смотрит на мою дырочку. Когда наши взгляды сталкиваются, он бросает мне самую развратную усмешку и плюет между ягодиц, прежде чем поднять руку и размазать слюну.
Это так горячо. Почему это так горячо? Святые угодники.
Он не вводит палец, хотя задняя дырочка странно подергивается, будто желая этого. Думаю, я тоже этого хочу. Он лишь трет вокруг и поверх нее, но резко останавливается и запрокидывает голову, вены на шее вздуваются. Движения становятся неуклюжими.
– Кончай, – хрипит он.
Этого достаточно, потому что, по команде, все, что сдерживала, прорывается наружу, и я разваливаюсь на части прямо под ним.
Не знаю, как вообще приду в себя, и продолжаю думать об этом, когда член Сайласа наконец высказывает из меня. Ненавижу эту пустоту, и не будь я настолько истощена, то попросила бы его трахнуть меня снова.
Не могу взять дыхание под контроль. Не могу ничего, кроме как думать о том, как сложится жизнь дальше.
Ничто и никогда не сравнится с ним. Ни один другой человек, и уж точно ни одна игрушка. Мне конец.
Плюхаюсь на живот, лежу неподвижно и приоткрываю один глаз, когда Сайлас ложится рядом и кладет маленький кусочек белой бумаги.
– Что это? – хрипло спрашиваю я, разглядывая его раскрасневшееся лицо, потное, обнаженное тело и набухшие мышцы, пока он развязывает галстук.
– Чек, – выдыхает он.
Я лениво улыбаюсь, глаза едва держатся открытыми.
– Не нужно было показывать. Я тебе доверяю.
– Нужно было. Я купил кляп. Надо знать, что ты о них думаешь, – Сайлас отвечает собственной растерянной улыбкой. – А, и отдай жвачку, – он обхватывает затылок, мягко меня притягивает к себе и нежно целует. Просовывает язык в мой рот, водит по языку, пока не нащупывает жвачку, и забирает ее обратно.
Вау, это было... стоп, он сказал «кляп»?
