Текст книги "Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)"

Автор книги: Джулия Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 40
Сирша

Я сама доехала до больницы, отстав от Луки всего на несколько минут.

Но когда я приехала, я не знала, что делать. Я хотела быть рядом с ним больше всего на свете, но он очень злился на меня. Я тоже не была счастлива, но я могла простить его, потому что знала, что ему больно.

Я написала Луке, чтобы сообщить ему о своем прибытии, затем села в вестибюле и стала ждать.

И ждала.

В какой-то момент я, должно быть, задремала, потому что что-то меня разбудило. Прикосновение или, может быть, присутствие. Это не имело значения. Когда я открыла глаза, передо мной стоял Лука.

Его щетина стала гуще. Глаза – пустые, красные от усталости. Одежда и волосы растрепанны, что было на него совсем не похоже. Но, чёрт возьми, он всё равно выглядел потрясающе. Грустным, измученным, но таким желанным, как всегда.

– Клара? – прохрипела я.

Он кивнул.

– У нее сотрясение мозга и перелом ключицы. Она спит и еще не встретилась со своей дочерью.

Я проглотила слезы и сосредоточилась на своем облегчении.

– А ребенок?

– В отделении интенсивной терапии, но выглядит она хорошо. – Он обхватил затылок. – Ты должна уйти.

Я поднялась на ноги, желая, чтобы он раскрыл руки, чтобы я могла войти в них.

– Я хочу быть здесь. Если вам, ребята, что-нибудь понадобится, я...

– Нет, Сирша. Я не позволю своей семье привыкнуть к твоему присутствию, когда мы оба знаем, что это временно.

Больно. Тяжелый взгляд в его глазах. Расстояние, которое он установил между нами. Мы не были временными, даже если он верил в это прямо сейчас. То, как я любила его, никуда не исчезло. Мы должны были поговорить друг с другом, и не раз, но сейчас этого не произойдет. Не тогда, когда эмоции были сильными, а защита была еще выше.

– Но я хотела бы помочь, если смогу. Я могу остаться здесь и быть на связи, если возникнет необходимость. Я не буду мешать.

– Ты не понимаешь. – Челюсть Луки изогнулась и задрожала, прежде чем он выплюнул семь слов, которые испарили каждую унцию моей надежды, что мы сможем найти выход из этой ситуации, поразив меня до глубины души. – Я не хочу, чтобы ты была здесь.

Мое сердце подскочило к горлу, настолько большое, что я не могла вдохнуть больше, чем струйку воздуха. Мой рот попытался изобразить храбрую улыбку, но, вероятно, это выглядело безумием. Лука не был сосредоточен на мне. Его взгляд был устремлен в пустоту. Как будто меня там больше не было.

Он не хотел меня. Ни здесь, ни где-либо еще.

– Хорошо, – прохрипела я. – Я уйду. Передай от меня поздравления Кларе, когда она проснется.

Я колебалась мгновение, давая нам обоим шанс передумать. Лука оставался бесстрастным и находился далеко-далеко, и я не могла оставаться здесь ни секунды.

Я ушла, не сказав больше ни слова, пройдя через вестибюль и выйдя через парадные двери. Я не смотрела, куда иду, и наткнулась прямо на кого-то, идущего внутрь. Он схватил меня за бицепсы, удерживая.

– Сирша?

Я сосредоточилась на мужчине передо мной.

– Эллиот. Я...

– Ты плачешь.

– Да? – Я прикоснулась к своим щекам, потрясенная, обнаружив, что они мокрые. Я думала, что сдерживаю слезы.

– Клара...?

– Ой. – Мои глаза округлились. – Нет, с Кларой все в порядке. С ней все в порядке, и я просто ухожу. Хорошо, что ты здесь ради Луки. Ему нужен друг.

Эллиот не отпускал меня.

– Какого черта ты его оставляешь? Ему нужна жена.

Я покачала головой, позволяя глазам упасть на пол.

– Он не хочет, чтобы я была здесь.

Его пальцы сжались вокруг моих рук, прежде чем отпустить их и нежно потереть. Однако, когда он говорил, он был сосредоточен на делах.

– Хорошо. Я проверю Луку. Тебе нужно, чтобы я организовал для тебя поездку домой?

– Нет. Я в порядке. Я приехала сама.

Он посмотрел на меня с натянутым выражением лица.

– Ты уверена, что это безопасно? Ты расстроена.

Я глубоко вздохнула. Я знала Эллиота Леви достаточно хорошо, чтобы знать, что он не позволит мне ускользнуть из виду, если сочтет, что я представляю опасность для себя или других. Его мать погибла в автокатастрофе, поэтому он не относился к вождению легкомысленно.

– Я в порядке, Эллиот. Мне просто нужно вернуться домой.

Чтобы убедить его, потребовалось еще несколько минут, но в конце концов он отпустил меня. Я ехала осторожно, возможно, даже слишком, чем если бы в моей голове не был неодобрительный взгляд Эллиота. Я не хотела слышать его дерьмо, если разобью свою машину, поэтому позаботилась о том, чтобы не сделать этого из злости.

Даже будучи с разбитым сердцем, я не могла позволить Эллиоту Леви взять надо мной верх.

Спустя несколько часов я все еще не знала, что делать. Лука не вернулся, а стены нашего дома сужались. Будучи сдавленной, я не могла ни спать, ни думать. Я хотела, чтобы он вернулся домой, чтобы мы могли поговорить, но в то же время боялась этого. Он недвусмысленно сказал мне, что не хочет, чтобы я была рядом.

Или по его правилам, или никак.

Мне не с кем было поговорить об этом. В любой другой ситуации я бы пила вино с Элизой, пела песни Долли Партон до тех пор, пока у меня не сломался голос, и позволила бы ей вытирать мои слезы. Но я не могла этого сделать. Если бы я это сделала, мне пришлось бы признать нашу ложь.

Мне нужно было пространство, чтобы привести в порядок свои мысли и решить, что делать дальше. Я не могла быть здесь, когда Лука вернется домой.

Не сейчас.

Не тогда, когда я не знала, что ему сказать или что произойдет дальше.

Итак, я собрала сумку и написала ему записку. Затем я обняла Клементину и попросила нашего швейцара присмотреть за ней, пока не вернется Лука.

Как бы мне ни хотелось сесть в самолет и переехать куда-нибудь на другой конец земного шара, я не могла этого сделать. Теперь у меня здесь были обязанности, поэтому я не уезжала навсегда.

Только на время.

ГЛАВА 41
Сирша

К девяти часам вечера того же дня я была в «Уголке Радости» и пила пиво вместе со своей невесткой. Музыка кантри перекрывала шум разговоров вокруг нас. Пары танцевали. Друзья играли в дартс. Наш маленький столик был островком страданий посреди веселья.

Ну, я была несчастна. Елена смотрела на меня с едва сдерживаемым нетерпением. Обычно у нее было его не так много, но беременность высосала из нее все остальное.

Приехав в Вайоминг, я провела день, обнимая детей, катаясь на Афине и избегая вопросов. Елена настояла на своем после ужина.

Она не требовала ответов, но я знала, что не выберусь из этого города, не выплеснув все свои эмоции. В глубине души, вероятно, именно поэтому я приехала сюда. Елена не была нейтральной стороной, но раскрытие ей правды не взорвало бы нашу с Лукой группу друзей.

Достаточно было одного пива, и я была готов к разговору.

Когда я начала, все вылилось сразу.

– Мой брак с Лукой – это договоренность. Ему в основном нужна была жена для его имиджа, а мне нужен был муж, чтобы моя мать не говорила о свиданиях. Он попросил меня выйти за него замуж сроком на два года, и я согласилась, потому что... ну, ты знаешь, какая я. Я всегда говорю «да». Но он с самого начала сказал мне, что хочет остепениться и в конечном итоге заключить настоящий брак, и я объяснила свою позицию против брака. Мы два человека с принципиально разными убеждениями по этому поводу. Это должно было быть просто. Я так думала.

Я помахала пустым стаканом проходящей мимо официантке. Одного пива не хватило бы. Оно только начало стирать острые края моего выпотрошенного сердца. Я собиралась добиться полного онемения.

Елена скрестила руки на груди, подняла бровь и ждала, пока я продолжу, что я и сделала.

– Мы влюбились. Это было не нарочно, но это произошло, и это было прекрасно, Эл. Быть с Лукой так же легко, как дышать. Большую часть времени я забывала о нашей договоренности. Он был только моим, а я – его. Но затем у Клары – это его сестра – случился кризис в браке. Ее муж оказался таким презренным человеком, и Луке пришлось держать бремя своей семьи, пока все рушилось.

Передо мной поставили полную бутылку пива. Благодарными руками я взяла его и сделала большой глоток. Елена взмахнула скрещенной ногой и ждала, пока я продолжу.

– Он пришел домой вчера вечером, и я могла сказать, что он был не в себе. Он узнал, что у меня в квартире еще есть кое-какие вещи, к тому же на мне не было колец, и обвинил меня в том, что я одной ногой уже за дверью. Он был так зол, что не хотел слушать ничего, что я говорила. Потом он сказал мне, что любит меня. В первый раз. Я тоже люблю его. Как я могла не полюбить? Я никогда не любила мужчину так, как люблю его. Но потом... он потребовал, чтобы наш брак стал настоящим. Он хотел, чтобы я сказала «да» прямо здесь и сейчас, зная, как я отношусь к браку. А я не смогла, Елена. Конечно, я не смогла.

Моя голова упала на руки, слишком тяжелая, чтобы ее можно было держать вертикально.

– Потом Клара попала в автокатастрофу, поэтому Луке пришлось срочно ехать в больницу. Он не позволил мне поехать, но я все равно последовала за ним. И он...

Моё горло было слишком тугим, чтобы выговорить слова. Елена положила свою руку на мою и крепко сжала ее. Моя невестка была не самым демонстративным человеком. Если я получала поддержку, я, должно быть, действительно выглядел несчастной.

– Он сказал мне, что не хочет меня. Он сказал мне уйти.

Мне больно. Боже мой, как же мне было больно. Что мне было делать? Мне никогда не следовало соглашаться ни на что из этого. разделить воскресный бранч со своими друзьями и встречаться с Лукой снова и снова? Я уже знала, что не смогу. Времени бы не хватило.

Я никогда не смогу его забыть.

Как я могла? Он так сильно меня любил. Ни один другой мужчина никогда не сможет прикоснуться к тому месту внутри меня, которое он вырезал для себя. Без него там будет только пустота.

– Это все? – Елена покопалась в сумочке и достала пластиковый тюбик, который я слишком хорошо знала.

Я протянула руку, и она вытряхнула мне в ладонь жевательную резинку с марихуаной, а затем бросила тюбик обратно в сумку.

– Что ты имеешь в виду? – Я почти вскрикнула. Разве она не слушала? – Я только что сказала тебе, что у меня разбито сердце.

– Но почему? Я не понимаю проблемы. Твой муж хочет жениться на тебе. Вы уже женаты. Ничего не должно меняться.

Возможно, я выпила слишком много пива. Она сбивала меня с толку.

– Но... это была договоренность. Это было не по-настоящему.

Покачав головой, она фыркнула.

– Вы были преданы друг другу?

Я кивнула.

– И ты уже сказал, что влюблена.

Я снова кивнула, медленно пережевывая жевательную резинку.

– Вы вместе завели кошку.

– Клементину. – Я скучала по ней, а не прошло и двадцати четырех часов. К счастью, швейцар прислал мне ее фотографии, когда проверял ее.

Елена наклонилась.

– Секс... хороший?

– Хорошо даже близко не подходит описанию.

Ее губы изогнулись.

– Вы познакомились с семьями друг друга.

– Да, но это было частью соглашения...

Она щелкнула пальцами, игнорируя меня.

– Я предполагаю, что этот брак законен, верно?

– Да, конечно.

– Тогда в чем проблема? Ты замужем за мужчиной, который хорошо тебя трахает, любит тебя и твою кошку, добр к тебе, богат, как Бог, чертовски горяч... Я этого не понимаю.

Как Елене удалось так сильно перевернуть мое сознание, что я начала не понимать собственных проблем? Была ли она ведьмой?

Может, дело в травке... и пиве.

– Я не верю в брак? – Да, это прозвучало как вопрос. В этот момент я сомневалась в себе.

Елена рассмеялась.

– Ты хоть знаешь, во что веришь? Знаешь, твой брат пытался использовать твоих родителей как предлог, чтобы бросить меня.

Я откинулась на спинку стула, сердце замерло.

– Я помню это. – Это было десять лет назад, и я до сих пор помню, как говорила Локу, что он был идиотом из-за того, что расстался с Еленой. К счастью, он быстро вытащил голову из задницы, и она простила его. Я могла бы заставить отца удочерить ее, чтобы она все еще была моей сестрой, если бы он этого не сделал.

– Тогда ты также вспомнишь, что это не сработало. Он очень быстро понял, насколько глупо было использовать ошибки своих родителей как оправдание тому, чтобы не жить той жизнью, которой он хотел. И вот теперь я вижу, как ты делаешь то же самое, хотя у тебя было место в первом ряду, когда Лаклан сам всё запорол, и я не могу не задаться вопросом, почему ты тоже ведешь себя глупо. Это страх?

Я вздрогнула как от пощёчины, которую она мне нанесла.

– Ты ведешь себя грубо.

– Нет, я говорю прямо.

И именно поэтому я пришла к Елене. Она никогда не лукавила. Она не станет жалеть меня и говорить, что мои решения верные, если они совершенно неправильные.

– Я никогда не хотела выходить замуж.

Она выгнула бровь.

– И все же ты замужем.

– Но это не по-настоящему.

– Ты продолжаешь это говорить. Я не думаю, что это слово означает то, что ты думаешь.

– Я вышла за Луку только потому, что у этого был конечный срок. Это он изменил наши условия. Он даже не захотел обсудить это. Всё должно было быть только так, как ему нужно, или никак.

– И ты правда выбрала никак?

– Я не верю в брак, – прошептала я.

– Это не сказка, детка. Это договор между двумя людьми – и именно это у вас с Лукой. Было ли честно с его стороны менять условия? Нет, конечно нет. Похоже, он был полным придурком.

– Он накричал на меня.

Потому что ему было больно. Мой Лука был обижен и злился. Если бы меня там не было, он бы кричал на стены. Вымещал свою ярость на холсте или на кучках глины. Но там была я. И я не была стеной или глиной. Я была женщиной с неконтролируемыми чувствами, дрожащими коленями и бьющимся сердцем.

Ее глаза сузились.

– Он причинил тебе боль?

– Нет. Мне мне это не понравилось, но я его не боялась.

Тосковала по нему. Запуталась из-за него. Нуждалась в нем. Злилась на него. Но никогда его не боялась.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы Лаклану пришлось его убить.

– Он бы убил. – Мой брат не играл, когда дело касалось женщин, которых он любил.

Она кивнула.

– Без вопросов. Твой отец, вероятно, тоже вмешался бы в это.

– Нет необходимости в насилии. – Моя голова становилась все легче, а вместе с ней и мои тревоги. Жевательная резинка творила свое волшебство. – В любом случае, я не думаю, что ты его снова увидишь.

Елена вздохнула и взяла в руки газированную воду, повернув ее. Затем она потянулась к моей руке.

– Я хочу танцевать. Если я пойду туда одна, мне придется отбиваться от одного-двух одиноких владельцев ранчо, так что тебе придется танцевать со мной.

Жевательная резинка настолько расслабила меня, что я позволила ей поднять меня на ноги и дотащить до танцпола. Все танцевали какой-то танец, о котором я не знала, но я все равно присоединилась. Вскоре меня затянуло в него, я шаркала и крутилась, возможно, делала все неправильно, но мне было наплевать. Это было хоть что-то, кроме мучений, и я вцепилась в это обеими руками.

Одна песня смешивалась с другой. Мы с Еленой танцевали вместе, и каждый раз, когда парень смотрел в нашу сторону, она скалила зубы. Даже беременная она привлекала внимание. Возможно, потому, что в ней было что-то от злой Эльзы – пугающая, но чертовски притягательная.

Мы крутились до тех пор, пока у нас не закружилась голова, и мы не подпрыгнули в поту. В конце концов, мы пошли в бар, чтобы выпить еще.

Симпатичная барменша с черными волосами и ярко-голубыми глазами оперлась локтями на стойку и ухмыльнулась.

– Что будете? – спросила она.

Елена погладила меня по голове.

– Джой, это Сирша. Сирша, Джой.

Я помахала Джой, которая, как я предполагала, была владелицей, поскольку ее имя было повсюду, и она помахала в ответ.

– Сирша не верит в брак, – сказала Елена.

Джой кивнула на мои кольца.

– Жаль твоего мужа.

Я спрятала руку за спину. Елена хихикнула.

– Верно? Я сказала ей, что нельзя не верить в брак, когда ты буквально замужем. В любом случае, Сирше нужен шот. Пожалуйста, что-нибудь сладкое и сильное. А я пожалуй буду еще один стакан газированной воды.

Джой отдала честь Елене.

– Поняла тебя.

Елена повернулась ко мне, пока Джой наливала нам напитки.

– Знаешь, я отнеслась к этому с подозрением, когда ты позвонила нам и сообщила, что вышла замуж. Все время, что я тебя знаю, ты была категорически против брака. Но потом ты появилась здесь с Лукой, и я увидела, как он на тебя смотрел. А потом он был так терпелив с Калебом, который бросал ему вызов на каждом шагу, и я подумала: «Похоже, Сирше повезло с ним».

– Он хороший, – согласилась я.

Джой протянула нам напитки и пошла дальше. Я проглотила сладкую жидкость, выдыхая, когда она ударила мне в горло и согрела грудь.

– Я думаю, он тебе подходит. – Елена глотнула газированной воды и вытерла рот тыльной стороной ладони. – Он твой маяк.

– Мой что?

– Иногда я волнуюсь за тебя, детка. Ты долгое время плыла без курса, называя это свободой и приключениями. Это хорошие вещи, но я вижу, что ты используешь свою любовь к приключениям как прикрытие своего страха совершить что-либо. Ни работы, ни города, ни дома. Но с тех пор, как Лука вошел в твою жизнь, ты стала привязываться. Ты начала дело, о котором думала много лет. У тебя есть кот, которого ты всегда хотела. И ты влюбилась. По уши. Я думаю, что быть с Лукой дало тебе чувство безопасности, которого тебе не хватало, чтобы ухватиться за то, чего ты действительно всегда хотела. Ты можешь исследовать неизведанные воды, потому что он – твой маяк, ведущий тебя домой. Ты хоть представляешь, какая это редкость? Иметь кого-то, кто действительно тебя видит, ценит и поддерживает?

Слезы навернулись у меня на глазах. Я не могла плакать в баре «Уголок Радости». Я категорически отказывалась. Итак, я прикусила внутреннюю часть щеки, пока не взяла себя в руки.

– Я его очень люблю, – прохрипела я. – Но я не знаю, как с этим справиться. Как мне преодолеть эти чувства, которые я испытывала так долго?

– Вы должны поговорить друг с другом. – Она обняла меня за плечи. – Он был не прав, когда заставил тебя сделать выбор, а потом обошёлся с тобой жестоко, когда ты не смогла сказать то, что он хотел услышать. Но обойти это невозможно. Вам придётся пройти через всё это вместе. И это случится только если вы оба будете к этому готовы.

Я прислонилась к ней головой.

– Я не знаю, готов ли он.

– Ты не узнаешь, пока не встретишься с ним, детка. Бегство поможет только на время.

Я не была готова отказаться от Луки.

Но я также не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Не тогда, когда я еще не знала, способна ли я быть той, кем он хотел меня видеть.

Если он вообще хотел меня.

ГЛАВА 42
Лука

Мне казалось невозможным, чтобы в мире было что-то не так, когда я держал племянницу на руках.

Я был вторым, кто ее держал. Клара не хотела отдавать ее, и я это понимал. Я старался изо всех сил сыграть роль Миллера, фотографируя каждый момент и следя за тем, чтобы Клара чувствовала себя максимально комфортно.

В больнице время было не чем иным, как абстрактной теорией. Время от времени я дремал и доедал остатки с подноса Клары. Наши родители поначалу колебались, но отцу нужно было отдохнуть ради собственного здоровья, поэтому я остался с ней ночевать.

Пока Клара спала, моя племянница ерзала в своей колыбели, поэтому я вытащил ее и прижал к груди. Антонелла Росси, Нелли, снова сделала этот кривой мир прямым. Я полюбил ее еще до того, как мы встретились, но никогда не испытывал ничего подобного, глядя в ее крошечное круглое лицо и ощущая, будто падаю и тону одновременно.

– Я сделаю это правильно для тебя, – прошептал я. – Когда я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом, Нелли, детка. Дядя Лука любит тебя.

Ее губы сморщились, и длинные ресницы коснулись щек. Для меня этой реакции было достаточно. Все, что она делала, было чертовски потрясающе.

На третий день сестра и мать выгнали меня. По их словам, я был ходячим зомби. И, возможно, я был. Но дело в том, что я предпочитал ночевать в больнице, чем встречаться с неизвестным за ее пределами.

Эллиот ждал меня снаружи. Как бы мне не хотелось ни от кого зависеть, я не спал несколько дней и мне было не до вождения.

– Как малышка? – спросил он, как только я пристегнулся.

– Она здорова. Ест как чемпион. – Я вздохнул, проведя рукой по лицу. – Ненавижу, что она родилась посреди дерьмового шоу.

– Клара справится.

Я кивнул. Моя сестра была более чем способна справиться с материнством. Это не был ее план, и ее сердце было разбито, но она была полна решимости. Когда Клара была полна решимости, она делала все, что хотела. Вот кем она была.

– Она уже справляется.

Его большие пальцы постукивали по рулю, пока он ехал по тихим улицам Денвера. Было рано. Еще не так много людей вышло. Чем больше расстояние между нами и больницей, тем больше рассеивался мой мысленный туман. Это было похоже на выход из многодневного состояния фуги, и ясность постепенно возвращалась.

– Я видел, как Сирша выходила из больницы.

Я повернул голову в его сторону.

– Когда?

– В первую ночь. Она попросила меня быть рядом с тобой, потому что ты не хотел, чтобы она была там.

Это ощущение погружения не было похоже на то, которое я испытывал, когда держал Нелли. Оно затянуло зыбучим песком, сжимая мою грудь так, что я не мог дышать. Я выбросил из головы все, кроме Клары и ребенка, в дымке всего происходящего, и все это вернулось обратно.

– Я не могу сейчас об этом говорить.

Обычно это все, что мне нужно было сказать, чтобы заставить Эллиота отступить, но не в этот раз. Он молчал целую минуту.

– Я знаю Сиршу уже давно и никогда не видел ее такой. Она была похожа на побитую собаку. И я думаю, что это ты пинал.

Резкость в его тоне заставила меня сесть прямо. Что-то в этом пронзило мои чувства, насторожив меня.

– У нас возникли разногласия.

Он фыркнул.

– Ты называешь этим отказ своей жене быть в больнице? – Он взглянул на меня прищуренными глазами. – Тебя я тоже знаю давно и никогда не думал, что в тебе есть склонность быть жестоким.

– Жестоким? Ты понятия не имеешь, что произошло между нами.

– Сделала ли она что-то такое, ради чего с ней обращались как с мусором? Ты это мне говоришь?

Я открыл рот, чтобы сказать «да», но ничего не вышло. Грубая правда заключалась в том, что Сирша не сделала ничего плохого. Все это было на мне. Я был тем, кто требовал от нее того, на что не имел права. Я потерял самообладание и накричал. Я говорил с ней так, будто она была никем, хотя на самом деле она была всем.

– Нет. Она этого не сделала, – признался я, и это было похоже на жевание стекла. Это не ее вина, что она не хотела того же, что и я. Она была честна с самого начала. Это я отклонился от договоренности.

– Мне все равно, что ты сделаешь. Найди способ это исправить.

То же осознание покалывало. Теперь я узнал это. Собственничество.

– Почему ты так беспокоишься о моей жене? Ты встанешь в очередь, чтобы занять мое место или что-то в этом роде?

Эллиот разразился смехом, что было редкостью.

– О, ты зашел так далеко. Я оставлю это без внимания, поскольку ты не спал несколько дней. Как только ты отдохнешь, я надеюсь, ты поймешь, насколько неправильно то, что ты только что сказал, на всех уровнях.

– Ты прав. Это было за пределами нормы. Я просто удивлен твоей заботой о Сирше.

Его пальцы сжались на руле, но это был единственный признак того, что он на меня зол.

– Очень мало людей, которые важны для меня. Элиза одна из них. Ты другой. Будучи ее лучшей подругой и твоей женой, Сирша попадает в эту категорию из-за того, кем она является для вас обоих. Я не хочу объяснять сестре, почему муж ее лучшей подруги ее обманул. Так что исправь это, прежде чем до этого дойдет.

– Я не знаю, можно ли это исправить.

– Ты умеешь говорить. Я не сомневаюсь, что в тебе это есть.

Эллиот оставил меня с этим напутствием, и, поскольку это была единственная уверенность, которая у меня оставалась, я ухватился за нее.

Швейцар улыбнулся и помахал мне рукой, когда я вошел. Я бы продолжил идти, кивнув, если бы он меня не позвал:

– Вы вернулись, мистер Росси?

Я склонил голову, не понимая, почему он спрашивает. Обычно мы не обменивались любезностями.

– Я вернулся.

– Замечательно. Не беспокойтесь о Клементине. Я составлял ей компанию последние несколько дней. Проще простого.

Я уставился на него, не уверенный, что мое изнеможение сбивает меня с толку больше, чем я думал.

– Ты позаботился о моей кошке?

Он медленно кивнул, нахмурив брови.

– Конечно. Миссис Росси попросила меня об этом. Я сделал что-то не так?

Я отступил назад, покачав головой. Какого черта? Зачем Сирша попросила этого парня позаботиться о Клем?

Мне нужно было подняться наверх и разобраться в том, что происходит, я быстро поблагодарил и направился к лифту, нажимая кнопку пентхауса.

Как только я вошел в дверь, ко мне подошла Клементина. Я подхватил ее на руки и поцеловал в макушку.

– Где твоя мать?

Она мяукала, но это не помогло. Но мне не нужна была кошка, чтобы понять, что квартира пуста. Присутствие Сирши было безошибочным, а сегодня утром оно отсутствовало. Если бы не Клем, я бы сказал, что мой дом опустел.

Но, возможно, мне так показалось.

Мне нужно было наладить свою жизнь. Поскольку Миллер ушел, а Клара ушла в декрет, «Росси» нуждался в моем присутствии больше, чем когда-либо. Мне следовало вздремнуть, быстро принять душ, надеть костюм и отправиться в офис. Это было ответственное дело.

Долг перед семьей и компанией заставил меня пошатнуться. Мне нужно было сделать шаг, но в какую сторону?

Мне действительно нужно было подумать всего несколько секунд, прежде чем мой выбор стал очевиден.

Мой следующий шаг будет в направлении Сирши, куда бы она ни пошла.

Неся Клем по квартире, я искал улики. Мой желудок сжался от разочарования при виде пустого кабинета. Я надеялся найти ее там.

Клем выпрыгнула из моих рук, когда я вошел в нашу спальню. Запах Сирши висел в воздухе, но был недостаточно сильным, на мой вкус. Она вторглась в каждый уголок моего дома. Меня. И мне никогда не хотелось возвращаться к той паутине, которая была там раньше. Она принесла столько света и сладости.

В центре нашей кровати лежал лист бумаги. Нельзя пропустить. Я сел на край и поднял его. Моя рука дрожала, пока я читал.

Лука,

Я собираюсь провести некоторое время в Вайоминге, чтобы дать нам обоим необходимое пространство. Следующие две недели я буду работать на ранчо. Когда я вернусь, надеюсь, мы сможем сесть и поговорить о том, куда мы идем дальше. Если ты захочешь полностью прекратить договоренность, я пойму. Никаких обид с моей стороны не будет.

Если тебе что-нибудь понадобится или что-то изменится с Кларой и ребенком, пожалуйста, дай мне знать, и я вернусь, как только смогу приехать. Что бы с нами ни случилось, я всегда буду рядом, если я тебе понадоблюсь.

Я хочу, чтобы ты знал, что я действительно люблю тебя. Мне жаль, что мы закончили отношения на плохой ноте. Я очень расстроена этим, если честно.

Всего хорошего. Я скоро поговорю с тобой.

Искренне,

Твоя неудобная жена

Почему, черт возьми, это прозвучало как прощание?

Потому что ты сказал ей уйти, ублюдок.

Мы не закончили. Отнюдь нет. И я никак не мог ждать две недели, чтобы поговорить с женой.

Особенно, когда она так подписала свое письмо. Моя рука дернулась от необходимости напомнить ей, что в ней нет ничего неудобного, несмотря на то, что я сказал.

Я провел большим пальцем по обручальному кольцу и снял его, чтобы посмотреть на надпись, которую обнаружил в день нашей свадьбы.

В тот день, когда я понял, что вляпался по уши.

Я включил телефон. Нужно было ответить на тысячу звонков. Прочитать миллион электронных писем. Я проигнорировал их всех и нажал на контакт Сирши, открыв нашу переписку. Она не писала мне с тех пор, как приехала в больницу, и часами ждала в вестибюле новостей. Несмотря на то, что я сказал ей не приходить, а затем бессердечно прогнал ее, когда она все равно пришла.

Что, черт возьми, я сделал? Паника, чтобы отправиться в путь, чтобы добраться до жены, сжимала мою грудь. Но если я сейчас сяду за руль, я подвергну опасности других.

Я отправил ей сообщение, чтобы сообщить, что происходит.

Я: Сегодня вечером я буду в Вайоминге, а потом приеду за тобой.