Текст книги "Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)"

Автор книги: Джулия Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 37
Сирша

Лука привел меня в свою студию.

В последнее время мы проводили там гораздо меньше времени. Вместо этого мы вместе ужинали, катались на его байке, играли с Клем.

Это не означало, что Лука не ходил туда один. Ходил. Только теперь вместо целого вечера он проводил в своей студии час или два.

Моя рука все еще дрожала в его руке, когда он втащил меня внутрь. Единственная причина, по которой я не расплакалась в кабинете, заключалась в том, что дело было не во мне. Луке было больно. Я была владельцем оружия, которое ранило его. В его обязанности не входило утешать меня, когда я была неправа.

Смирись с этим, лютик.

Лука был милее, чем я заслуживала, но кто я такая, чтобы говорить ему, что он не может быть таким?

– Я сделал для тебя кое-что, – сказал он.

– Что? Ты сделал?

– Да. Все началось с наброска, который я не смог сделать правильно.

– Мой эскиз, – пробормотала я.

– Мм-хм. Потом поймать тебя стало чем-то вроде навязчивой идеи.

У меня вертелось на языке сказать ему, что он поймал меня несколько месяцев назад. Что я принадлежу ему и не собираюсь в ближайшее время вырываться из своих пут.

Но, конечно, он имел в виду не это.

Его рука была теплой вокруг моей, когда он потащил меня глубже в студию.

– Тогда я понял, что мою красотку невозможно поймать. Когда я перестал пытаться ограничивать тебя чем-то одним, меня осенило. И... ну, вот видишь.

Стены были покрыты пятнами краски и вмятинами, но в остальном пусты. Теперь они были домом для рисунков, картин и хромированных скульптур.

Сначала я подошла к своему сияющему серебряному профилю. Он был полым и односторонним, что позволяло подвешивать его к стене. Над моим ухом был заткнут цветок, а металлические завитки моих волос сыпались позади меня. Мой подбородок был поднят вверх, а рот растянулся в широкой улыбке.

Лука стоял позади меня, крепко сжимая мои бёдра. Его пальцы вцепились в мои кости, словно оторванная пуговица, пытающаяся вновь пришиться.

– У тебя есть вопросы? – тихо спросил он.

Я кивнула, но ничего не вышло, что заставило его усмехнуться и прижать меня немного крепче. Но, боже мой, его гравитация была единственным, что удерживало мои ноги на земле. Мне нужна была его поддержка, иначе легкость моих костей выдаст меня.

Мы вместе перешли к следующему фрагменту, который представлял собой карандашный набросок той же позы. Профиль, развевающиеся волосы, улыбка. Я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, но остановилась. Когда я уронила руку, Лука поднял ее и положил кончики моих пальцев на бумагу.

– Это фотография, которую сделал судья, – пробормотал он мне на ухо.

– Фотографии, которые ты скрывал от меня с того дня.

– Я не знал, что ты хочешь их.

Я повернула голову и взглянула на него через плечо.

– Хочу.

Он промурлыкал:

– Теперь я не знаю, хочу ли я ими поделиться.

Я прислонилась спиной к его груди и наклонила лицо в сторону, чтобы поцеловать его в челюсть.

– Пришли их мне, когда захочешь, чтобы они были у меня.

Мы перешли к акварельной живописи. Я читала об этом. Мои ноги свисали с дивана, один палец крутил кончик пряди волос. Должно быть, это было основано на одном из многих вечеров, которые я провела с ним в студии.

Мое сердце растянуло грудь, заставляя ее чувствовать себя сдавленной и переполненной. Мой язык был слишком велик для рта, а мозг уменьшился до размеров горошины. Я не могла сформулировать слова, а тем более выговорить их.

Лука перевел меня на следующий эскиз, затем на следующий. Там было по меньшей мере десять набросков карандашом или углем, на которых я читала в разных позах. Всегда расслаблена и безмятежна. Действительно ли так выглядело мое лицо или такой меня видел Лука?

Я вспомнила ночи, которые мы провели здесь, когда он наконец впустил меня в свой личный мир. Что-то во мне поселилось. Тревога, с которой я боролась. Лука заметил это и увековечил это чувство на бумаге.

Последнее, что висело на стене, была хромированная скульптура двух рук. Я узнала наши кольца. Это были наши руки.

– Я взял это с одной из фотографий. Мне понравилось сочетание твоих тонких пальцев и моих...

Я развернулась и столкнулась своим ртом с его. Его ответ был немедленным: он взял меня на руки и поцеловал в ответ с душераздирающим пылом.

Я не сделала в этой жизни ничего, чтобы заслужить всё это. Ни искусство. Ни заботу. Ни этого мужчину. Особенно сегодня, когда я так сильно облажалась.

Он должен был знать, что это слишком. Я не должна была иметь что-то подобное. Я не могла понять, как это принять.

– Лука, – всхлипнула я в его требовательные губы. Я должна была сказать ему, потому что он, очевидно, этого не понимал. – Я этого не заслуживаю.

Его пальцы запустились в мои волосы на затылке, грубо сжимая их в кулак. Грохот сотряс его грудь.

– Не тебе решать это, не так ли? Это я решаю. На протяжении нескольких месяцев ты была единственной, что меня вдохновляло. Моя чертова красотка. Ты – все, что я хочу рисовать и лепить, и я буду делать это до тех пор, пока не буду удовлетворен.

Он коснулся моих губ, когда я открыла их, чтобы возразить ему.

– Больше никаких споров. Пришло время сказать мне, как тебе все это нравится.

Я схватилась за его рубашку, погружаясь в его тепло.

– Мне это чертовски нравится, Лука. Я никогда не видела себя такой, какой ты меня видишь.

– Однажды ты увидишь. Я еще не закончил с тобой. – Его рука скользнула вниз по моему боку и обхватила мою грудь. – Далее я собираюсь лепить это, а это значит, что мне нужно, чтобы ты позировала для меня обнаженная. Это может занять часы, возможно, дни. Тебе придется лежать и позволять мне смотреть на тебя.

Я сжала губы, чтобы сдержать усмешку. Предоставив Луке поднять мне настроение. В нем было что-то такое, и я любила его за это.

Я любила его за это.

Я действительно любила этого человека. И вид этой студии заставил меня подумать, что он, возможно, тоже меня полюбил.

Мы не должны были влюбляться. Я даже не могла подумать, что это будет означать для нашего соглашения. Но рот Луки врезался в мой, возвращая меня в настоящее и подальше от всяких «а что, если».

Этот мужчина увидел меня. Он понимал меня, как никто и никогда. Когда все утихнет и о Кларе позаботятся, мы поговорим.

Если бы Лука тоже меня любил, тогда мы могли бы вместе понять, что это значит.

Но сейчас мне нужно было показать ему, насколько он важен для меня и какой особенной он заставил меня почувствовать – так, как я умела лучше всего.

Своим телом. Шёпотом выдохов. Руками, обвившими его. Губами, нашедшими его губы. Это был язык, на котором мы оба могли сказать всё, что хотели, без страха. И услышать друг друга без споров.

Мы говорили так часами. Пока все не было сказано.

Затем Лука обвил меня калачиком в своей постели, между прохладными простынями, и поцеловал меня на ночь.

ГЛАВА 38
Лука

Как только мой частный детектив вытащил первую нить, тайная жизнь Миллера начала распутываться.

Это было хуже, чем я мог себе представить.

Он не изменял, но мне почти хотелось, чтобы он это сделал.

Миллер Фэйрфилд был хуёвым человеком.

Я даже не мог сопоставить образ этого незнакомца, который был моим зятем в течение многих лет. Знал ли я его когда-нибудь?

Через три дня все это было разложено передо мной, и я был потрясен степенью его развращенности. Это выходило за рамки того, что подозревал детектив из Теннесси, и на сегодняшний день все было передано в ФБР.

Все, чего я хотел, это пойти домой, погрузиться в свою жену и забыть все, что я узнал. Но был не в порядке. Слишком зол. Слишком огорченный и растерянный, чтобы идти домой к Сирше. Однако она знала, что происходит, и пообещала ждать меня, когда я приду домой.

Моя чертова жена.

Эллиот и Уэстон бросили все, чтобы встретиться со мной и выпить. У них обоих были свои компании, но я без колебаний попросил их уйти пораньше. Никто не спросил, почему. Они появились в баре, который я назвал, ровно в четыре тридцать. У Уэстона дела с балансом между работой и личной жизнью шли лучше, но Эллиот редко уходил с работы раньше восьми вечера.

Тем не менее, он показал себя так, как всегда, когда дошло до дела.

Я уже выпил один стакан. Это было необходимо, чтобы успокоить мою кровь, прежде чем я разолью все это безобразие повсюду.

Прежде чем начать говорить, я позволил им выпить половину выпивки.

– Последние шесть месяцев Миллер преследовал пару, которая ведет бизнес-блог в Теннесси.

Эллиот поставил стакан на стол.

– Блять.

Уэстон потер глубокую линию между бровями.

– Какого черта он это делает?

Я пожал плечами, но мои плечи были слишком тяжелыми, чтобы их можно было поднять далеко.

– Это вся информация, которую я получаю от следователя, который контактировал с детективом, ведущим это дело. Тереза и Альберт Грейвс ведут Grave Business Report.

Эллиот нахмурился.

– Я никогда не слышал об этом.

– Я тоже, – согласился Уэстон.

– Это потому, что ее прочитали всего несколько тысяч человек. Я понятия не имею, как Миллер это нашел, но Грейвс опубликовал несколько резких статей о квартальном отчете «Росси» о прибылях и колебаниях цен на наши акции. Им было что сказать, когда я занял пост генерального директора, но, черт возьми, то же самое сделали и многие другие журналисты. Я не знаю, почему Миллер выбрал этот блог, чтобы стать одержимым, но он это сделал.

Уэстон запустил пальцы в волосы.

– Что именно он сделал?

– Преследование началось с того, что их электронную почту подписали на всякую чепуху, как «Сатанинский храм», «Нэшвиллская ночь извращений», «Партия зеленых»... глупости, раздражающее дерьмо. Но досадно в том смысле, что их бомбардировали изо дня в день. Но на этом всё не закончилось. Следующими пошли анонимные угрозы в соцсетях. В духе, заткнитесь или потонете. Затем он разместил их адрес в Интернете. Выставил его в объявлениях о раздаче бесплатных щенков, на сайтах знакомств, даже как место проведения вечеринки свингеров... и люди действительно начали приходить к их дому.

– Господи, – произнес Эллиот. – Он действительно настолько глуп?

Я покачал головой.

– Я не знаю, что происходило у него в голове. Может, он сорвался, у него случился нервный срыв. Мне плевать. Он терроризировал этих людей. Когда Клара узнает...

Уэстон положил руку мне на плечо.

– Когда она узнает, ты будешь рядом с ней.

– Меньше чем через месяц она родит ему ребенка. – Моя голова упала, она даже тяжелее плеч. – Он посылал им эмбрион свиньи. Мертвых крыс. Насекомых. Но самое худшее... самое худшее то, что мужу доставили ритуальный венок. А на следующий день он прислал ему книгу под названием «Жизнь после смерти супруга». Этой паре за шестьдесят. Детектив сказал, что мужа пришлось госпитализировать из-за нерегулярного сердцебиения из-за стресса, вызванного всем этим. Миллер действительно мог убить этого человека.

Уэстон тяжело вздохнул.

– Святое дерьмо. Я знаю, что он никогда не был твоим любимчиком, но это следующий уровень.

– Он не был моим любимчиком, потому что я думал, что он был мягким, а не психопатом. – Я поднял голову, хотя в моем черепе как будто торчал нож. – Я понятия не имею, каким будет следующий шаг. Что я должен сделать? На этот счет нет никакого руководства.

Эллиот покрутил свой напиток, лед зазвенел. Из нас троих он был наименее раздражен, но это был Эллиот. Его способ показать, что он заботится, заключался в том, чтобы прийти, позаботиться о том, о чем нужно позаботиться, максимально плавно и всегда быть рядом, как недвижимая гора.

– Я свяжу тебя с кризисной командой. «Росси» понадобится план на корпоративном уровне. Доверьте им внедрение одного из них для компании. На личном уровне я не сомневаюсь, что ты справишься. Будь рядом с Кларой. Без вопросов позаботьтесь обо всем, что ей нужно.

Уэстон кивнул в ответ на слова Эллиота.

– И в этой неразберихе не пренебрегай Сиршей и вашими отношениями. Независимо от того, насколько велик кризис, ты не можешь его отложить. Пусть она будет рядом, как человеком, на которого можно опереться.

Уэстон говорил исходя из своего опыта. Когда Andes переживал кризис, он полностью сосредоточился на его устранении, оставив Элизу одну в темноте. Я бы не повторил его ошибок.

Впереди меня ждал трудный путь. Когда это станет достоянием общественности, начнется настоящий ад. Моей единственной надеждой было сохранять молчание как можно дольше.

– Нами тоже, – сказал Эллиот. – Все, что тебе нужно – контакты, которые тебе нужны, – мы здесь. Ты не справишься с этим в одиночку, даже если тебе так кажется.

– Я знаю, что не справлюсь. – Я проглотил толстый комок в горле. – Не раз я чувствовал вас за своей спиной.

Эллиот поднял подбородок.

– Хорошо. Не сомневайся в этом.

Сирша ждала меня с распростертыми объятиями, когда я пришел. Я упал в них, в нее, сжимая ее, как единственный буй в центре морского водоворота. Никто из нас не мог контролировать, насколько сильно нас будут трепать, но, если бы я держался за неё, я бы увидел обратную сторону всего этого.

Я был в этом уверен до глубины души.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

– Я знаю, красотка.

Ее пальцы вцепились в мою рубашку сзади.

– Скажи мне, как сделать так, чтобы тебе было легче.

Выдохнув, я прижался своим лбом к ее лбу.

– Ты уже делаешь это. Вся грязь ждёт меня, но сейчас она не так давит. И всё это – благодаря тебе. Останься со мной.

– Тебе не нужно просить об этом.

Мой рот дернулся. Первая почти улыбка за день, и, конечно же, именно она вытянула ее из меня.

– Я и не просил.

Она хрипло рассмеялась.

– Пойдем со мной в кабинет.

– Показывай путь.

Прежде чем я вошел в эту дверь, я подумал о трахе. Жестком и грубом. Заставляя ее кричать. Вымещать свое разочарование на ее теле. Заполнить пустоту во мне, заставляя ее кончать снова и снова, пока мы оба не были настолько измотаны, что нас одолел сон.

Но затем она забралась ко мне на колени и накрыла нас обоих одним из пледов, которые я купил специально для нее. Моя голова упала на подушки. Сирша уткнулась лицом мне в горло и погладила мою челюсть кончиками пальцев.

Это был покой.

Обратная сторона медали.

За этими стенами мне предстояло столкнуться с хаосом, но он нас не коснулся. Не тогда, когда мы были вместе вот так. Она взяла на себя мое разочарование, находясь здесь. Пустое место во мне заполнилось ее присутствием.

Черт возьми, эта женщина...

Она сделала так, что жизнь без нее стала болезненной и уродливой реальностью. Я не был заинтересован в том, чтобы пережить это. Ни сейчас, ни через два года. Нравилось это Сирше или нет, но она была моей. Она могла бы поспорить со мной по этому поводу, но это не изменило бы того факта, что я ее держал. Вот что она получила за то, что притупила всё острое и сгладила грубое. Она подсадила меня на себя. Возвращение к жизни до нее не имело ни капли привлекательности.

– Я не могу сделать это без тебя, – сказал я ей.

– Ты можешь, Лука. Я знаю, что ты можешь. Но я здесь. Моя работа сделать твою жизнь проще, это я и собираюсь сделать.

Кулак ударил мне в живот. Ее работа?

Положив костяшки пальцев ей под подбородок, я поднял ее лицо так, чтобы можно было посмотреть на нее. Ее полные губы изогнулись в медленной, легкой улыбке.

– Я не работа.

– Лука. – Ее ладонь прижалась к моей щеке. – Конечно, ты не работа. Я имела в виду свою работу в качестве твоей жены. То, как я забочусь о тебе, выходит далеко за рамки соглашения, которое мы заключили. Надеюсь, это очевидно.

Это должно было заставить меня почувствовать себя лучше, но я не думал о соглашениях, когда держал ее на руках. Я думал о том, чтобы оставить ее навсегда.

Когда я только нахмурился, Сирша подвинулась, оседлав мои ноги, и взяла мое лицо обеими руками.

– Я здесь ради тебя, Лука. Если ты хочешь тишины, я буду молчать. Если ты хочешь кричать и драться, мы можем это сделать. Я знаю, что это дерьмо с Миллером и Кларой тебя убивает. Тебе не обязательно это говорить. Я вижу это по твоему лицу. Но я хочу быть твоим мягким местом для приземления, потому что ты мой. Это не работа и не соглашение. Это потому, что мы заботимся друг о друге. Не отворачивайся от меня, потому что я сказала что-то не то. Пожалуйста, позволь мне быть здесь ради тебя. Позвольте мне сделать это проще.

Подняв руку, я взял ее подбородок двумя пальцами.

– Ты не работаешь, когда мы вместе.

Она покачала головой.

– Нет. Это по-настоящему.

– Не говори этого больше.

– Я не буду. – Ее пальцы провели по опущенным краям моего рта. – Ты – моё самое любимое «да».

Выпустив судорожный вздох, я зажмурился. Я был безумно влюблен в эту женщину. Был более уязвим, чем мне хотелось бы. Но с этим ничего нельзя было поделать.

Сирша Росси была моей женой.

Двух лет с ней будет недостаточно.

Я так же начинал верить, что двух жизней не хватит.

ГЛАВА 39
Лука

Плечо затекло и промокло от многочасовых слез сестры. Мой желудок сводило и сворачивало от ее рыданий и боли, которые она даже не пыталась сдерживать.

Я был тем, кто рассказал ей, что сделал Миллер.

Клара решила убить посланника, бросившись мне в объятия и позволив мне почувствовать каждую каплю ее боли. Она стонала, выкрикивая имя мужа. Умоляла меня сказать, что это неправда. Торговалась, пытаясь заставить меня его покрыть. А затем закричала, что он никогда больше не должен увидеть свет.

Наши родители не могли ее утешить. Мать пыталась сказать ей, чтобы она была спокойна ради ребенка, но Клара была безутешна. Она обхватила живот и прохрипела, извиняясь перед ребенком, пинающимся внутри нее.

Мой отец справился со своей яростью. Как и я, он хотел крови. Он взял Миллера к себе в зятья, относился к нему как к члену семьи, дал ему руководящую должность в «Росси», и все это для того, чтобы Миллер плюнул ему в лицо.

Я провел с ними день. Держа Клару. Сказав отцу, что ему нужно успокоиться, иначе у него случится второй сердечный приступ. Заставив мою мать сесть, прежде чем она упадет на землю.

Сирша спросила меня, хочу ли я, чтобы она приехала, но я отказался. Инстинкт подсказывал, что Кларе нужно уединение, чтобы прожить свою боль без сдержанности. Сирша могла бы прийти завтра или на следующий день, когда Клара будет готова к её особой форме утешения. А она будет. Даже сейчас, едва связывая слова, Клара спросила о Сирше.

– Тебе следует быть с ней, – сказала она, толкая меня слабыми руками.

– Она в порядке, Клара. Сирша сегодня работает, но пишет СМС, проверяет, как ты.

Ее голова упала мне на грудь.

– Ты такой хороший муж. Обещай мне, что ты ничего от нее не скроешь. Пообещай мне, что не причинишь ей такой боли.

– Обещаю, я не причиню ей вреда.

Громкие перекатывающиеся рыдания сотрясли ее тело.

– Миллер не должен был причинять мне боль. Я знаю, он тебе никогда не нравился, но я его очень любила. Он был мил со мной и...

Если бы у меня была такая возможность, я не знал, как бы я смог удержаться от его убийства. К счастью для Миллера, вчера вечером он сдался ФБР. Судя по контактам моего частного детектива в бюро, Миллер во всем признался. Даже больше, чем было обнаружено.

Та часть меня, которая не была обуглена цинизмом, задавалась вопросом, сдался ли он ради Клары. Чувствовал ли он себя виноватым за то, что заставил ее пройти через это.

Но, скорее всего, я приписывал ему слишком много. Вероятнее всего, он просто почувствовал, что нож уже опускается. Сдаться властям было единственным способом спасти свою шкуру. Без сомнений, его адвокат уже пытался выбить сделку со следствием.

Когда я вошел в свою квартиру после бесконечного дня с семьей, все, что мне хотелось, это повторить вчерашний вечер с женой на руках. Ее руки на моем лице. Сладкие слова мне на ухо.

Но меня встретили смехом. Сирша и Майлз.

Это не было редкостью с тех пор, как они начали работать вместе. Честно говоря, это всегда вызывало у меня улыбку, потому что это означало, что Сирша счастлива.

Сегодня этот смех резал слух, как ногти по доске. Все волосы на моих руках встали дыбом. Первая, до тошноты инстинктивная реакция – предательство. Как она могла смеяться, когда я весь день пытался удержать свою разваливающуюся семью?

Моя логическая сторона знала, что эти чувства иррациональны. Но эта сторона меня сегодня была изнурена до чертиков. Все, что сейчас работало, это мой задний мозг, который сильно обиделся на другого мужчину, который делал мою жену счастливой сегодня из всех дней.

Стало только хуже, когда Майлз вышел из их общего офиса с Клементиной на руках.

Моя чертова кошка.

– Эй, мне показалось, что я услышал входную дверь. – Майлз ухмыльнулся и погладил Клем по спине. Маленькая предательница едва взглянула на меня.

– Я удивлен, что ты меня услышал. – Я бросил ключи и телефон в керамическую миску, которую Сирша поставила на маленький столик в прихожей. – Твой рабочий день закончился?

– Ага. Мы уже давно закончили. Мы просто тусовались. Однако я собираюсь отправиться домой. – Он поцеловал Клементину, а затем поставил ее на землю. – Кстати, напомни жене, чтобы она вынесла вещи из квартиры. Если что-то останется, когда я перееду, то это мое.

Моя рука замерла на полпути к лицу. О чем, черт возьми, он говорит?

К счастью для меня, Майлз был разговорчивым, поэтому он рассказал мне все, не спрашивая.

– Ты был у Элизы и Сирши? Там мило. Вид просто шикарный, а моя большая задница без проблем помещается в ванну. Я живу там лишь временно, пока со стен моего дома удаляют свинцовую краску. Видимо, это опасно или что-то в этом роде. Не говори Сирше, но вчера вечером я использовал одну из ее свечей. И ее пену для ванны. – Он посмеялся над собой и похлопал меня по плечу. – Все в порядке. Рад тебя видеть. Хороших выходных.

Майлз вышел, не дождавшись, пока я попрощаюсь. И это было хорошо, потому что я все еще пытался осознать то, что он только что сказал.

Клем мяукнула мне под ноги, поэтому я наклонился и поднял ее. Когда я выпрямился, из своего кабинета вышла Сирша и направилась ко мне, обеспокоенно сдвинув бровь.

– Привет. Выглядишь так, будто тебе пора присесть. – Обхватив меня за шею, она запечатлела мягкий, долгий поцелуй на моих губах. – Пойдем, сядь со мной.

– Ты никогда не переносила сюда все свои вещи.

Ее голова наклонилась, брови сдвинулись сильнее.

– Что ты имеешь в виду?

– Майлз хочет, чтобы я напомнил тебе вынести вещи из квартиры. Ты так и не переехала сюда по-настоящем.

– Ну да. Я оставила там кое-что из своих вещей, так как какое-то время это место еще принадлежало нам...

– И все это время ты стояла одной ногой за дверью.

– Нет. Это неправда. Я вырвалась с корнем, чтобы переехать к тебе. Мы тогда едва были знакомы. Я оставила там кое-какие вещи, но моя нога не выходит за дверь. – Она положила свою руку поверх моей, лежащей на спине Клем. Я посмотрел на наши переплетенные пальцы, не чувствуя комфорта. – Можем ли мы присесть? Я знаю, что ты устал от сегодняшнего дня, и я хочу...

– Где твои кольца?

– Что? – Ее широко раскрытые глаза метнулись от моих к ее руке. – О, я не знаю. Кажется, я забыла надеть их сегодня утром.

Мне пришлось положить Клем на пол, прежде чем я уронил её. Когда я вошел, я был на грани. Давление обрушивалось на меня со всех сторон. У меня не было выбора, кроме как оправдать ожидания. Сирша только вчера вечером сказала мне, что она будет моим мягким местом для приземления, но не было ничего утешительного в том, что женщина, которую я люблю, может легко выйти за дверь, когда захочет. Черт, даже сейчас она была только на полпути.

– Я не снимал кольцо с тех пор, как мы поженились.

Она коснулась лба.

– Прости. Это случайность. Ты же знаешь, обычно я их ношу, но в последнее время всё пошло не так, и я просто забыла.

– Весь день.

Ее губы сжались, как будто она съела что-то кислое.

– Да, видимо, так. Я провела весь день, беспокоясь о тебе, а когда я этого не делала, я писала тебе сообщения или Майлз отговаривал меня садиться в машину и ехать к тебе.

– Майлз? Ты рассказала ему, что происходит?

Внезапно я не смог вынести того, что он был здесь с ней. Он получил от нее части, которых не было у меня. Пока я смотрел, как рушится мир моей сестры, он смешил ее.

У меня не было права голоса. Она могла делать, что захочет, а от меня ожидалось, что я просто продолжу идти вперёд. Держать всё под контролем.

– Нет, конечно нет. – Она подошла ко мне и схватила мои скрещенные руки. – Лука, пожалуйста. Сядь. Давай я принесу тебе выпить, и мы поговорим об этом. Или как хочешь, я просто...

– Когда два года пройдут, ты все еще планируешь уйти от меня?

Мольба в ее глазах и тонкая линия ее губ дали мне ответ.

– Я не... почему мы говорим об этом сейчас? – Она обхватила мою шею сбоку и прижалась грудью к моим рукам. – Никто из нас не знает, что произойдет, но я не хочу быть где-то еще, кроме как здесь. Я хочу быть с тобой, Лука. Разве этого недостаточно?

– Ты любишь меня?

Она тут же резко кивнула.

– Да. Я тебя очень люблю. Ты любишь меня?

– Безумно. – Моя челюсть тряслась от всего, что я сдерживал. – Именно поэтому я расторгаю наше соглашение.

Она резко вздохнула.

– Почему любовь ко мне означает конец нашего соглашения?

Расправив руки, я взял ее лицо в свои ладони.

– Потому что ты моя жена. Для меня это по-настоящему, и, черт возьми, может быть, так было всегда, но я не могу продолжать любить тебя так, если у меня нет никаких гарантий. Я должен знать, что я твой муж во всех смыслах этого слова. Скажи мне, что наш брак реален для тебя.

– Лука, – выдохнула она. – Сейчас не время.

– Нет. – Я опустил ее лицо и сделал шаг назад. – Ты сказала, что твоя работа – облегчить мою жизнь. Ну... вот оно. Я прошу твоего обещания, что для тебя это по-настоящему. Больше никаких соглашений. Это я и ты, муж и жена.

Она повернула голову, но не раньше, чем ее глаза наполнились слезами. Я знал, каким будет ответ, еще до того, как спросил, но знать и видеть это вживую – это две разные вещи.

– Я не могу сделать это прямо сейчас. – Она прикоснулась тонкими кончиками пальцев к губам. – Когда все это закончится, мы сможем...

– Скажи да. – Я запустил пальцы в волосы, и мой череп пронзила невиданная ранее пульсация. – Я прошу тебя сказать «да».

Она покачала головой, все еще отвернувшись.

– Я не сделаю этого прямо сейчас. Не так.

Она не понимала. Это должно было случиться сейчас. Всё остальное было шатким. Основа моего мира рушилась, и всё, что я мог – это заклеивать трещины скотчем и молиться звёздам, чтобы оно хоть как-то держалось. Всё, что я считал правдой, оказалось ложью. Верх стал низом, а низ – верхом.

Мне нужно было, чтобы она была единственной неизменной вещью, на которую я мог рассчитывать. Если я беспокоился, что потеряю ее, когда наступит какая-то произвольная дата, как я справлюсь с тысячами других вещей, которые мне придется сделать?

– Скажи «да», Сирша. – Я дёрнул воротник рубашки – он был слишком чертовски тесным для комка в горле. Где-то в квартире зазвонил мой телефон, но мне больше не хотелось разговаривать ни с кем, так что я едва это заметил. – Посмотри на меня и скажи «да».

Она не хотела показывать мне свое лицо, поэтому я ходил вокруг нее до тех пор, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как посмотреть на меня. Ее глаза вспыхнули, но она не сказала ни слова. Ее зубы впились в нижнюю губу, задерживая ответы внутри.

– Я прошу тебя сказать «да». – В отчаянии я хлопнул себя по груди. – Я говорю тебе, что мне это нужно.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Внутри меня бушевал ураган. Дикий и неуправляемый, трясущий колени и сжимающий кулаки. В моем мозгу боролись усталость и гнев. Крики моей сестры эхом раздавались в моих ушах, как раскаты грома. Мне пришлось кричать, чтобы меня услышали.

– Тогда скажи «да».

Сирша вздрогнула и отошла от меня на шаг.

– Прекрати, Лука.

Мой телефон снова зазвонил, вонзив шип в мою больную голову.

– Ты говоришь «да» всем остальным. Ты бросила все, чтобы бесплатно работать на другого мужчину. Но ты не скажешь мне «да»? Ты любишь меня и не скажешь «да»?

Ее плечи подпрыгнули и сжались вокруг ушей, что подсказало мне, что я говорю громче, чем хотел, но все вышло из-под контроля. Она должна была быть моим гребаным спасательным кругом. Моё мягкое место. И я не мог ее понять. Ни в чем.

Слезы катились по ее щекам, когда ее глаза встретились с моими.

– Ты просишь меня пролить на себя вино.

Это привело меня в тупик.

– Что? – Но я услышал ее, и все, что стояло за этими словами.

– Если бы я сказала тебе «да», это сделало бы тебя счастливым. И боже, Лука, я хочу сделать тебя счастливым. Я бы сделала все, чтобы ты почувствовал это.

Я закончил ее мысль, так как точно знал, к чему она клонит.

– Но не за свой счет, верно? Брак со мной по-настоящему означал бы пролить на себя вино. Вот как ты это видишь.

Мой телефон зазвонил снова. Это был третий или четвёртый раз. Мы с Сиршей повернулись в сторону скрежетающего звука.

– Ты должен это понять, – прошептала она.

– Мы еще не закончили разговор. – Но телефон не переставал звонить. В момент прояснения я вспомнил кризис, происходящий сейчас за этими стенами.

Я вернулся ко входу. Увидев имя моего отца на экране, я напрягся. Что-то пошло не так.

– Привет?

– Слава Богу, – произнес он. – Вам нужно как можно скорее добраться до Мемориала Дэвиса. Клара попала в автокатастрофу, и ее везут на операцию, чтобы принять роды.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Нет. Несчастный случай?

– Я объясню это, когда ты придешь сюда. Ей понадобимся все мы вокруг нее.

Сердцебиение отдавалось у меня в ушах.

– Я буду там. Мемориал Дэвиса.

Сирша была рядом со мной, когда я повесил трубку, и на ее лице, которое я любил больше всего на свете, было написано беспокойство, но я едва мог смотреть на него.

– Клара в больнице. Мне нужно идти.

Она кивнула.

– Хорошо. Дай мне взять туфли.

– У меня нет времени ждать. Моя сестра нуждается во мне.

Она пробормотала протест, но было уже слишком поздно. Я уже ушел.