Текст книги "Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)"

Автор книги: Джулия Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Джулия Вулф
Искренне, твоя неудобная жена

Для тех, кто поднимается после падений и создает нечто прекрасное.

ГЛАВА 1
Сирша

Смысл в том, чтобы всегда говорить «да», но иногда мне приходилось сожалеть о том, насколько я была неразборчива в людях.

Однако эти сожаления обычно длились недолго. Я почти всегда находила светлую сторону, даже в самых скучных, утомительных и некомфортных ситуациях.

Я еще не пожалела о сегодняшнем «да» и сомневалась, что пожалею. Проведенный вечер в пентхаусе, который не похож ни на один из тех, что я когда-либо видела, стоил того только ради этих впечатлений.

Кара прижалась ко мне, когда мы впервые прошли через просторную гостиную с двадцатифутовыми (прим. ~ 6 метровыми) потолками и беспрепятственным обзором со всех сторон. Даже изогнутая лестница, ведущая на второй этаж, имела люцитовые (прим. полупрозрачный или непрозрачный пластик) перила, чтобы не блокировать свет, проникающий из двухъярусных окон.

Я мысленно отметила, что выйду на балкон позже, как только Кара найдет мужчину, который пригласил ее сюда сегодня вечером.

Это был не его дом, но, по словам Кары, владелец – его двоюродный брат, который дважды переезжал или что-то в этом роде, – дал ему разрешение провести здесь вечеринку.

Я надеялась, что это правда. А если нет, то я надеялась, что у меня будет достаточно времени, чтобы все изучить, прежде чем нас всех выгонят или арестуют за вторжение.

– Где он? – Подталкивая Кару локтем, я оглядела довольно многочисленную толпу. Все были прекрасны и хорошо вписывались в великолепное пространство. Женщины, украшенные драгоценностями и дизайнерскими платьями, среди диванов, созданных для стиля, а не для комфорта. Мужчины в сшитых на заказ костюмах, сила которых исходит от их поз, стоят вокруг скульптур из мрамора и стали, стоимость которых, вероятно, составляет миллионы.

Кара, которая была скорее знакомой, чем близкой подругой, тряслась. Поскольку мы не были близки, трудно было сказать, от волнения это или от нервов. Хотя причины, по которой она будет нервничать, я не знала. С ее фигурой в виде песочных часов, мягкими черными волнами и вишнево-красным платьем, подчеркивающим каждый ее изгиб, она идеально вписывалась в эту толпу.

– Я его не вижу. – Она схватила меня за руку. – Не оставляй меня. Я умру прежде, чем обойду всю эту вечеринку одна.

– Я не планирую оставлять тебя, пока ты не найдешь своего Винсента.

– Но ты не сможешь уйти, даже когда я найду его. Если ты это сделаешь, он поймет, что я пришла только из-за него.

Я потащила ее к зеркальному бару, установленному у одной из немногих стен в широко открытом пространстве. Там я налила нам обеим по щедрому бокалу Пино-Гри и протянула ей один. Она сделала большой глоток, проглотив почти половину вина из бокала.

– Как ты думаешь, сколько здесь комнат? – спросила я себе под нос.

– Пять спален, шесть ванных комнат, восемь тысяч квадратных футов (прим. ~ 743 кв. м.), – ответила она слишком быстро и слишком точно.

– Ты бывала здесь раньше?

– Нет. – Ее плечо приподнялось. – Я поискала в Интернете, когда Винсент дал мне адрес.

– Чье это место?

Она снова пожала плечами.

– Он сказал только то, что он живет у родственника, пока тот находится в США.

Все больше складывалось ощущение, что этот вечер закончится моим поспешным бегством к выходу, чтобы избежать очередного ареста за незаконное проникновение.

Как только я уже смирилась с мыслью, что либо Винсента вообще не существует, либо его здесь попросту нет, к нам подошел мужчина с широкой улыбкой и раскатистым итальянским акцентом. Его идеально сидящий костюм облегал фигуру, словно вторая кожа, а руки он протянул в радушном приветствии.

– Кара, ты пришла. Я волновался, Bella (прим. красавица). – Он обнял ее за плечи и наклонился, целуя обе щеки.

Её рука тут же выскользнула из моей, как только она его увидела. Она сделала ещё один шаг, чтобы увеличить дистанцию между нами, встав прямо передо мной, теперь, когда её мужчина мечты наконец появился. В этот момент я была повергнута в шок, что меня не толкнули в довершение всего.

Жаль, что рост Кары был чуть выше пяти футов (прим. ~ 155 см.), а я была на волосок ниже шести (прим. ~ 180 см). Заблокировать меня из поля зрения было невозможно. Но ее послание было воспринято громко и ясно. Я снова повернулась к бару, наполняя почти полный бокал.

– А кого это ты с собой привела?

Мои плечи напряглись от приближающегося шумного голоса. Я была здесь ради настроения, а не для того, чтобы переманить мужчину Кары. Но я не могла весь вечер смотреть в стену.

Я медленно обернулась, сначала встретившись взглядом с Карой. Ее глаза вспыхнули, а голова слегка склонилась в сторону. Я кивнула в знак понимания.

– Привет. Приятно познакомиться. – Я начала было протягивать руку, но потом случайно нарочно дернула другую руку, проливая вино на лиф платья. К счастью, оно было черным, а вино – белым. Моя жертва не нанесет долгосрочного ущерба. – О, нет. Я сама.

Винсент вытащил из кармана шелковистый носовой платок.

– Какой позор, Bella. Испортить такое прекрасное платье. – Он подошел ближе, его намерение промокнуть мокрые пятна на моей груди и животе стало ясным. Кара схватила его за локоть.

– Я думаю, Сирша должна сама позаботиться об этом, Винни. Есть ли поблизости туалет? – ворковала она.

Его веки опустились, и напряжение в груди немного спало. Я предполагаю, что он с нетерпением ждал возможности дотронуться до меня. Он был бы сильно разочарован, поскольку моя грудь в основном была сделана из действительно хорошего бюстгальтера пуш-ап, а также надежд и мечтаний.

Я поползла в том направлении, куда указывал Винсент, но не успела сбежать, судя по пристальному взгляду, который Кара бросила на меня. Тогда я вспомнила, почему мы не были близки. Я считала себя "командной девчонкой", в то время как Кара жила по принципу «каждый сам за себя». Один на один она могла бы быть забавной, но стоит добавить в эту смесь парня, даже того, который меня ни в малейшей степени не интересовал, и когти вылезли наружу.

Обливание себя вином было наполовину предлогом для ухода. Другая половина заключалась в самосохранении.

К несчастью для меня и моего промокшего платья, в ванной рядом с гостиной стояла очередь из желающих воспользоваться ею. Женщина впереди закатила глаза, когда я посмотрела на закрытую дверь.

– Там кто-то трахается, – невозмутимо произнесла она.

Из меня вырвался смех. Когда она не засмеялась вместе со мной, я поняла, что она не шутит. Затем я услышала стоны и шлепки по коже и продолжила свой веселый путь, следуя по коридору вглубь квартиры. Наверняка, имея шесть ванных комнат, в каждой из них не было бы очереди. Мокрые пятна на моем платье стали холодными, а кожа липкой.

Первая комната, на которую я наткнулась, оказалась кабинет. Диваны действительно выглядели уютными и шикарными. Мое внимание привлекло покрывало, висевшее над одним из окон. Кто-то случайно прикрепил его туда. По сравнению с тем, что я видела в остальной части квартиры, этот штрих бросался в глаза, как бельмо на глазу, и это заинтриговало меня в его владельце.

Прежде чем я смогла осмотреть остальную часть комнаты, мне пришлось немного вытереться. Я заперлась в примыкающей ванной и нашла полотенце, которым впитала как можно больше вина.

Когда проблема была практически решена, я оглядела просторную ванную. За свою жизнь я побывала во многих хороших домах. Парень Элизы, моей лучшей подруги и соседки по комнате, Уэстон жил в пентхаусе нашего дома. Подобные места не были для меня чем-то новым, но было в них что-то такое, что превосходило все, что я когда-либо видела. Искусство, современность, роскошь в общественных местах и комфорт в частных помещениях, таких как кабинет. Мне очень хотелось исследовать остальную часть квартиры.

Ванна стояла отдельно перед стеной из окон. На мгновение я представила, как принимаю ванну с пеной и наблюдаю за закатом.

Затем я пошла дальше.

Вечеринку, казалось, наполнило ещё больше людей. Я пробиралась сквозь смешавшуюся толпу, гадая, вышла ли эта чертова парочка из ванной. Кара и Винсент стояли небольшой группой возле окон. Она прижалась к нему, но, когда ее глаза метнулись ко мне, она попыталась слиться с его ребрами.

Не обидевшись, я улыбнулась ей и направилась прямо к бару, чтобы наполнить свой бокал. Затем я нашла немного сыра и крекеров, сложила их в бумажную салфетку и отнесла добычу обратно в уютный кабинет.

Как бы мне ни хотелось рассмотреть эту великолепную квартиру, у меня были манеры, поэтому я воздержалась. Хотя кто-то может сказать, что есть крекеры на чужом диване в комнате, в которую меня не приглашали, само по себе грубо, и я бы не стала с этим спорить.

Но рядом не было никого, кто мог бы сказать мне, что мне сюда нельзя, поэтому я сбросила каблуки, опустилась на подушки и расслабилась.

ГЛАВА 2
Лука

Голова пульсировала. С каждым ударом сердца казалось, что она то раздувается, то сжимается – череп, мозг, всё вместе.

Это был долгий день. Долгие две недели, если быть точным. И конца этому не было видно. Я принял это, но сегодняшняя серия встреч стала причиной острой боли в моем черепе.

Если бы у меня меньше болела голова, я бы не стал подниматься на лифте в свою квартиру. Однако ездить на байке в таком состоянии было неразумно. Хотя нельзя сказать, что совсем недавно я не махнул бы на всё рукой и не отправился бы кататься, забыв об осторожности.

Как сегодня в меня вдолбили консультанты, мой век безрассудства закончился.

Я вышел из лифта и открыл дверь, ведущую в фойе, где меня встретили огни, музыка и люди. Где-то в глубине моего усталого разума я вспомнил, как мой двоюродный брат Вин, который приехал сюда из Италии на нераскрытый период времени, спросил, может ли он пригласить к себе несколько человек.

Это было больше, чем несколько человек. По меньшей мере пятьдесят незнакомцев слонялись по моей гостиной.

Я не должен был удивляться. Это был типичный Вин. У него были друзья, знакомые и деловые партнеры во всех уголках земного шара. В последний раз, когда он приезжал в Денвер и останавливался у меня, вечеринка была в два раза больше.

Вероятно, он считал это проявлением сдержанности.

Если бы не ощущение, что мой мозг превращается в жидкость, я бы налил себе выпить и присоединился. А так у меня не было желания вести светскую беседу. Меня все утомили.

Пока я стоял там, осматривая свой дом, Винсент пробирался сквозь толпу, идя в мою сторону. С ним шла миниатюрная брюнетка, привязавшаяся к нему.

– Лука, ты здесь, – прогремел Вин. Он наклонился вперед, обхватил мое лицо и поцеловал обе мои щеки. – Заходи, выпей чего-нибудь. На кухне есть еда.

Я отстранился от него, нахмурившись.

– Ты понимаешь, что это мой дом, да?

Он засмеялся, запрокинув голову назад.

– Конечно, конечно. Ты встречался с Карой? – Он подтолкнул маленькую женщину ко мне. – Кара, это мой кузен Лука.

Щеки его женщины покраснели, когда она посмотрела на меня своими большими карими глазами. В ее взгляде был интерес, который меня сразу оттолкнул, хотя она была привлекательна. Нелояльные женщины были для меня одним из самых больших отвращений, и, учитывая, что она была здесь с Вином, ей не следовало смотреть на меня так, будто я был для нее вариантом.

Я коротко представился и отошел от них двоих. Голод сжимал мой желудок, и я использовал это как предлог, чтобы скрыться на кухне. Очевидно, на столешницах стояла заказанная еда. Каждая поверхность была покрыта каким-то блюдом.

– Господи, Вин, – пробормотал я, схватив из холодильника две бутылки пива и коробку пиццы с прошутто со стойки.

Я отнес еду и напитки в ту часть квартиры, где проводил большую часть времени. Даже больше, чем в моей спальне в последнее время, хотя это было не совсем намеренно. Внезапно двенадцатичасовой рабочий день отнял у меня больше сил, чем я ожидал. Я часто обнаруживал, что утром просыпаюсь на диване в кабинете, вырубившись накануне вечером.

Проходя мимо незнакомцев, толпившихся в моих коридорах, я зашёл в кабинет и запер за собой дверь. В ванной горел свет. Я не помнил, чтобы оставлял его включённым, но вполне мог такое допустить.

Не утруждая себя включением других ламп, я поставил пиво и пиццу на поднос, стоявший на пуфе перед диваном, скинул обувь и стянул галстук с шеи. Бросив его в сторону, я наполовину расстегнул рубашку и закатал манжеты.

Только тогда я сел и сделал длинный выдох.

Блеск света, проникший через центральное окно, вырвал меня из минуты передышки. Это окно было проклятием моего гребаного существования, с его вечно ломающимися автоматическими жалюзи и прямым обзором на яркий прожектор на вершине высокой башни.

Две ночи назад я решил проблему, прибив накидку к оконной раме, поскольку у меня не было ни времени, ни желания вызывать ремонтника. Почему сейчас это было не так?

Я начал вставать, чтобы посмотреть, упала ли она, когда заметил комок на другом конце дивана. Комок, накрытый моим чертовым одеялом.

– Кто ты? – рявкнул я.

Комок зашевелился, и из него послышался тихий звук, похожий на стон. Человек под одеялом выпрямился, и свет, льющийся из ванной, осветил его.

Ее.

Она разглядела меня в темноте и слегка подпрыгнула.

– О, привет. Кажется, я заснула. – Затем она указала на угол, в котором я начал обустраиваться, прежде чем заметил ее. – Справедливое предупреждение: этот диван съедает энергию, как закуску. Я даже не устала, когда села, а потом бац, и отрубилась, как свет.

Я, конечно, знал это, поскольку диван принадлежал мне. Но я обнаружил, что смотрю на эту женщину, пытаясь понять ее присутствие в моем доме. В моем личном пространстве.

– Как тебя зовут?

Она поднесла бокал к губам и ответила мне:

– Саша. – Она сделала большой глоток и подняла на меня бровь. – А тебя?

Интересно. Она не знала, кто я. Либо так, либо она притворялась застенчивой. Обычно женщины моего круга общения в Денвере узнавали меня если не по лицу, то по имени. Если быть до конца честным, мое имя было известно и далеко за пределами этого города.

– Люк, – ответил я, что не было ложью, но и не полной правдой. Если она действительно не знала, кто я такой, я хотел, чтобы так и оставалось. Мне было легче.

Она кивнула в сторону коробки с пиццей.

– Я украла несколько крекеров, но твоя добыча меня впечатлила. Это целая пицца?

– Да.

– Ну... – она двинулась вперед, ее взгляд метнулся от меня к коробке, —...ты собираешься поделиться? Некоторые из нас голодают.

– Я планировал съесть все это сам.

Она придвинулась ближе ко мне и пицце.

– Это нехорошо, Люк. Если я собираюсь поделиться с тобой своим укрытием, будет справедливо, если ты поделишься своей едой. Я обещаю съесть только два или три кусочка.

Протянув руку, я включил стоящую рядом с собой настольную лампу, а затем снова повернулся к незваной гостье. При полном освещении она была еще прекраснее, чем я подозревал. А я и так был уверен, что она красива. Такая уверенность в себе, как у неё, не появляется просто так. Это была женщина, привыкшая идти по жизни по пути, расчищенному множеством людей, охотно уступающих ей дорогу.

– Отлично. Два куска – твой предел.

Ее полные розовые губы растянулись в широкой улыбке, обнажив ряд прямых жемчужно-белых зубов, которые были почти слишком большими для ее лица, но идеально подходили ей. Она наклонилась вперёд, чтобы открыть коробку, и мой взгляд невольно скользнул к едва заметному изгибу декольте, выглядывающему из-под её корсетного чёрного платья.

Она выпрямилась, победно держа кусок.

– Холодная, как я люблю.

– Правда? – Я приподнял бровь, выхватывая кусок своей пиццы.

– Да. Так я смогу съесть ее быстрее. – Чтобы продемонстрировать, она запихнула в рот большой кусок. Это было не сексуальное движение, но оно все равно что-то сделало с моим членом.

Но я имел в виду именно это. Женщине, похожей на нее, могло сойти с рук все, что угодно, а такие идиоты, как я, сочли бы это очаровательным или причудливым. Посмотрите на меня, делящегося своей пиццей и своим убежищем только по той причине, что меня заинтриговала Саша. А она заинтриговала меня, потому что, возможно, она была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел.

Несколько минут мы ели молча. Я не возражал, когда она взяла кусок номер два и три. Я бы съел всю пиццу, но разделить ее не было проблемой, ведь мне приходилось слушать ее хриплые стоны, когда она откусывала еще один кусок, скрещивала и раздвигала свои ноги длиной в милю, как будто вкус был таким невероятным, что она не могла сидеть на месте.

– Ты не сказала, почему ты прячешься здесь, когда там идет вечеринка.

Она вытерла рот скомканной бумажной салфеткой и похлопала себя по плоскому животу.

– Я пришла только потому, что меня попросила моя подруга.

– Ты делаешь все, о чем тебя просят друзья?

– У меня есть эта особенность... – Ее рот скривился, но она не стала вдаваться в подробности.

– Особенность? Объясни.

– Я говорю «да», когда меня просят что-то сделать, если я думаю, что есть хоть малейший шанс, что я что-то от этого получу.

С течением времени она становилась все более и более интригующей.

– Твоя подруга попросила тебя пойти с ней на вечеринку, и ты согласилась, потому что думала, что что-то от этого получишь?

Она кивнула.

– Как ты думаешь, что ты получишь, находясь здесь сегодня вечером?

– Это еще предстоит определить. – Она снова скрестила ноги. – В любом случае, «подруга» не совсем подходящее слово для Кары. Мы тусовались в прошлом году и до сих пор время от времени тусуемся.

– Кара? Маленькое красное платье?

– Мммм. Ты знаешь ее?

– Нет.

– Ох. – Она слегка фыркнула. – Хорошо...

– Это то, что ты делаешь? Ты временный сотрудник?

По роду работы у меня никогда не было возможности познакомиться со своими временными сотрудниками, хотя я был уверен, что мы нанимаем их время от времени. Я также был уверен, что они совсем не похожи на Сашу.

Она махнула рукой.

– Я не готова заняться карьерой, к большому неудовольствию моей матери. Я попробовала, мне не подошло. Мне быстро становится скучно.

Я отнесся к этому на интуитивном уровне.

– Похоже, ты не нашла подходящей карьеры.

Её полные губы изогнулись в едва заметной, прохладной улыбке.

– Мне нравятся временные вещи. Это делает жизнь более интересной. А что насчет тебя?

– А что я?

Она указала на мои ботинки, валявшиеся на полу.

– Судя по «Ролексам» на запястье и ботинкам «Том Форд», которые ты снял, деньги у тебя есть, и немало. Я предполагаю, что ты ребенок с трастовым фондом, иностранный принц, какой-нибудь влиятельный генеральный директор или Дон Мафии.

Я приподнял бровь, позабавившись ее догадками, особенно тем, насколько близко она была к своей цели.

– Кем ты хочешь, чтобы я был?

Она промычала и постучала по щеке указательным пальцем.

– Генеральных директоров и детей с трастовым фондом как грязи. У тебя нет подходящего акцента, чтобы быть иностранным принцем. – Ее глаза скользнули по мне. – Полностью черная одежда придает злодейский вид, поэтому я выберу Дона Мафии. Я права?

Наклонившись вперед, положив локти на колени, я пристально посмотрел на нее.

– Если бы я сказал тебе... ну, остальное ты знаешь.

– Ага-ага. Смерть, разрушение и тому подобное. – Ее губы изогнулись в сексуальной, веселой усмешке. – Можем ли мы вернуться к Каре? Ты ее не знаешь?

– Нет. Я имел удовольствие быть трахнутым ее глазами, прежде чем уйти сюда.

Смех парил в воздухе, словно пузыри на фоне ясного голубого неба.

– Это похоже на нее, хотя она пришла за другим парнем, поэтому я удивлена, что она приставала к тебе, ведь он, похоже, ей так нравился.

– Вин?

– Да, он. Винсент. Я пролила вино на платье, чтобы дать им возможность побыть наедине, пока буду вытираться. Сейчас я прячусь здесь, потому что, когда я вышла из ванной, Кара выглядела так, будто собиралась меня убить.

Я потер щетину на своей челюсти.

– Ты... намеренно пролила на себя вино ради того, кто тебе даже не хороший друг?

Она элегантно подняла плечо. Мне хотелось прижаться губами, чтобы увидеть, насколько гладкой была ее прекрасная кожа.

– Для меня это не имеет большого значения. Платье подлежит химчистке.

– Почему бы вместо этого не уйти?

– Я обещала, что останусь.

– Так просто?

– Ну, вот и я заснула здесь. Если ты знаешь владельца, не говори ему. – Она взяла одеяло и помахала им. – Я как бы вытащила это из окна. Я думаю, что жалюзи сломаны, поэтому мне плохо, но ему также следует вложиться в покупку большего количества одеял. У кого есть только одно одеяло? Опять же, может быть, он потратил свое состояние на произведения искусства и бетонные плиты, и это маленькое одеяло – все, что он может себе позволить. В этом случае я чувствую себя вдвойне виноватой, потому что немного оторвала уголок.

Мне пришлось рассмеяться, и тогда я заметил, что боль в голове почти исчезла. Я мог бы отдать должное пиву и пицце, но серьезно задавался вопросом, связано ли это отчасти с этой симпатичной блондинкой, которая продолжала удивлять меня каждый раз, когда открывала рот.

– Я возьму это на заметку, – пошутил я.

Она замерла, заправив свои длинные волосы за ухо, и ее нежно-карие глаза округлились.

– Вот дерьмо. Это твой пентхаус? Ты издевался надо мной, чтобы удержать меня здесь, пока не прибудут копы и не арестуют меня?

– Почему ты так думаешь?

Ее рука упала на колени, где она скрутила пальцы в узел.

– Какая часть? Что ты владелец или что ты вызвал копов?

– Обе. Похоже, у тебя уже есть опыт с копами, которых вызвали из-за тебя. Стоит ли мне волноваться, что я наедине с преступницей?

– Меня арестовали только один раз, и обвинения были сняты. Это было ненасильственное преступление, так что ты в безопасности. – Ее глаза сузились, и она действительно выглядела обеспокоенной. – Ты так и не ответил на мои вопросы.

Я схватил одеяло с ее колен и осмотрел угол, который был в клочьях. Тогда я избавил ее от страданий.

– Да, это моя квартира, и нет, я не вызывал полицию. Если ты не украла ничего, кроме моей пиццы и крекеров, я сомневаюсь, что смогу это сделать.

Она облизнула губы, затем потерла их. Мой член заметил все это, хотя я был почти уверен, что она не флиртовала.

– Но ты ничего не обещаешь?

Я посмотрел на нее, позволяя голосам в глубине моей головы, говорящим мне, что мне нужно привести себя в порядок, затуманиться.

– Когда дело доходит до неприятностей, я не даю никаких обещаний.