Текст книги "Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)"

Автор книги: Джулия Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 19
Лука

На первый взгляд любой мог бы предположить, что Сирша и жена ее брата, Елена, были родственниками. Обе были высокого роста, хотя Сирша обогнала Елену на несколько дюймов, блондинки и красавицы.

Но там, где Сирша была медом, Елена была льдом.

Сирша носила кожу и джинсовую ткань. Одежда Елены выглядела дизайнерской.

Сирша была приземленной, а Елена... нет.

С другой стороны, брат Сирши Лаклан «Лок» Келли не имел явного сходства со своей сестрой. Пока мы не пожали друг другу руки, и он не посмотрел мне прямо в глаза. На меня смотрел тот же шоколадно-коричневый цвет. У трехлетней девочки, которую он держал на руке, держащей ветку дерева, они также были.

– Хорошо доехали? – спросил Лок.

– Отлично. Мы приехали на мотоцикле. Сирше понравилось.

Он хмыкнул.

– Она всегда была адреналиновой наркоманкой. Было время, когда она сбежала бы с цирком, если бы могла его найти.

– До сих пор сбежала бы. – Сирша вырвала девочку из рук брата и ткнула ее в живот. – Ханна Келли, ты сильно выросла с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

– Ага. Я больше, чем ты. – Ханна вскинула руки вверх, чтобы продемонстрировать этот факт.

– Ух ты. – Глаза Сирши округлились. – Скоро ты станешь больше папы.

– Я буду больше папы.

Миниатюрный Лок подошёл поближе, одетый в джинсы «Wranglers» и клетчатую фланелевую рубашку. От Сирши я знал, что этому мальчику всего пять лет, но его слова имели вес. Он, конечно, не был таким большим, как Лок, но был на пути к тому, чтобы стать массивным. Вероятно, он затмевал среднего десятилетнего ребенка.

Елена взъерошила грязно-светлые волосы сына.

– О, радость. Ты уже выживаешь меня из дома. Как я справлюсь, если ты станешь таким же большим, как папочка?

Парень пожал плечами и оглядел меня с ног до головы.

– Ты большой?

Я усмехнулся.

– Э-э, не такой большой, как твой отец.

Он скрестил руки на груди и выпятил подбородок.

– Я знаю.

Елена вздохнула.

– Калеб несколько расстроен тем, что его любимая тетя вышла замуж без его предварительного согласия.

Лок снова хмыкнул.

– Это семейное.

Не сводя с меня глаз, Калеб подошел прямо к Сирше и обнял ее за талию.

– Моя тетя Сирша.

Сирша обняла его в ответ, смеясь.

– Не волнуйся, Кей. Никто не заберет меня у тебя.

– Он не сможет. Он небольшой, – заявил Калеб.

Я поднял руки.

– Я знаю, когда терплю поражение.

Елена указала на заднюю часть дома.

– Раз уж ты отказываешься от жены, приходи помочь мне с обедом. Мы поболтаем.

Именно тогда я понял, что, хотя Лок мог запросто отправить меня в нокаут до завтрашнего дня, именно Елену мне нужно было впечатлить. У меня такое ощущение, что она не терпит ерунды.

Меня заставили расставить тарелки и достать столовое серебро, пока Елена готовила бутерброды и разговаривала.

– Позволь мне рассказать тебе подробности о семье Келли. Коннелл – добряк. Если ты правильно относишься к Сирше, он весь твой. В тот день, когда я встретила его еще в колледже, он практически сунул меня в карман и сказал Лаклану, что будет глупо, если он потеряет меня. – Она помахала в мою сторону ножом, покрытым арахисовым маслом. – Лаклану не так-то легко угодить. Сирша прошла через серьёзные потрясения, когда её родители развелись. Она оказалась в самом эпицентре их взаимных атак, так что, естественно, мой муж стал гораздо сильнее защищать её, чем мог бы в других обстоятельствах.

– Я не собираюсь причинять ей вред. – Это было обещание, давая которое я чувствовал себя комфортно. Пока у нас есть договор, я буду добр к Сирше, а когда все закончится, я позабочусь о том, чтобы о ней хорошо позаботились.

– Хорошо. – Елена повернулась ко мне лицом, скрестив руки на груди. – Лили – крепкий орешек. У нее есть определенные представления о том, как должна выглядеть жизнь ее детей. Лаклан всегда собирался работать на ранчо, поэтому она снисходительна к нему и к нам. Но образ жизни Сирши является для нее камнем преткновения. Лили либо воспримет ваш брак как еще одно порывистое, плохо обдуманное решение, либо увидит в нем признак стабильности. Это зависит от тебя.

Я усмехнулся. Меня сбила с толку эта прямолинейная женщина.

– От меня?

– Да. Ты будешь маяком для моей невестки или якорем?

– Объясни мой выбор, и я отвечу.

– Маяк – это ориентир, по которому можно следовать домой, чтобы предохранять корабли от крушения, координационный центр. С другой стороны, якорь удерживает корабль на одном месте и утяжеляет его.

– Интересно. Я всегда считал якоря хорошей вещью.

Она постучала по подбородку, приподняв бровь.

– Не для кого-то вроде Сирши. Лили была ее якорем, пока Сирша не освободилась. Ей не нужен еще один. А вот маяк...

– Я не собираюсь ее менять. Я бы не женился на ней, если бы не ценил именно то, кем она является.

Это было так же верно, как и мое обещание. Я не мог вспомнить ни одной другой женщины, с которой бы я заключил этот брак, кроме Сирши. Мы не знали друг друга так хорошо, как следовало бы, но я знал, что Сирша была именно такой честной и откровенной, какой она себя представляла. Она не терпела фальши. Таких, как она, было не так много. Идея раздавить ее части, чтобы поместить ее в коробку, вызывала у меня, по меньшей мере, дискомфорт. Это было не то, чем мне когда-либо было бы интересно заниматься.

– Хорошо. Продолжай быть маяком, Лука. – Раскинув руки, она закинула их за спину на стойку. – Я рассказала тебе обо всех остальных. Теперь мне нужно рассказать тебе о себе. В прошлой жизни я была злой девчонкой, которая готова была надрать задницу суке за то, что она неправильно на меня посмотрела... и я имею в виду это буквально. Иногда эта сторона меня выскальзывает. Я говорю тебе прямо сейчас: если ты не тот, кем тебе нужно быть, чтобы дать Сирше такую жизнь, которую она заслуживает, тебе не придется беспокоиться о том, что мой тесть или муж придут за тобой. Это я буду на твоем пороге с моей розовой битой, которую я не боюсь использовать.

Я моргнул. Какого черта? Кем была эта женщина?

– Розовая бита?

Она закинула свою серебристую светлую косу за плечо.

– О, да. Она милая, но у нее мощный удар. – Она пожала плечами, ее рот изогнулся в довольной ухмылке. – Я рада, что у нас состоялся этот разговор. Теперь важный вопрос: виноградное или клубничное желе?

Я сидел между Ханной и Локом. Сирша находилась напротив меня, между Еленой и Калебом, который то смотрел на меня с кинжалами, то клал голову на руку Сирши.

– Я чистил для тебя Афину каждый день, – сказал он ей.

– Спасибо, дорогой. – Она провела рукой по его макушке. – Я знаю, что ей нравится твое дополнительное внимание.

– Я ее тоже расчесываю, – объявила Ханна.

Калеб мягко улыбнулся сестре.

– Да, Ханни мне тоже помогает. Правда, только иногда. И она заплетает бантики в ее гриву.

Ханна похлопывала меня по руке, пока я не посмотрел на нее сверху вниз. Все ее круглое лицо было размазано виноградным желе.

– Фина любит бантики.

– Держу пари, что так оно и есть. Ты тоже носишь бантики? – Волосы Ханны были длинными и почти того же оттенка, что и ее глаза, но без украшений и спутались на плечах.

Елена цокнула языком.

– Ответ – нет. Она никогда не носила бантик в волосах. Ни разу. Это просто трагедия. Моя дочь предпочитает грязь в волосах.

– Когда в следующий раз твои родители придут в гости, мне нужны твои фотографии, когда ты была маленькой. – Лок посмотрел на жену с теплотой, которая свидетельствовала о его любви и преданности к ней, не говоря ни слова. – Не могу представить себе, как ты носишь бантики, Элли.

Она хранила для него то же тепло.

– Ну, я носила, и я была невероятно очаровательной.

– Я не сомневаюсь, – прогремел он.

Ханна снова похлопала меня по руке.

– Мне очень нравится грязь.

Лок наклонился вокруг меня, чтобы поймать взгляд дочери.

– Грязь предназначена для земли. И иногда для рук.

Ханна покачала головой.

– Не для моей головы.

– Верно, малышка. – Его тон был смесью терпения и гордости. – На полях у нас достаточно грязно. Давай постараемся не сводить маму с ума. Договорились?

Ханна резко кивнула.

– Договорились. – Она улыбнулась мне. – Я не буду пачкать волосы грязью.

– Я думаю, это хорошая идея, Ханна. – Я указал на ее полную тарелку с едой. – Тебе нравятся PB&J (прим. бутерброд с арахисовым маслом и желе)? Я ел их постоянно, когда был таким маленьким, как ты.

Калеб фыркнул.

– Ты все еще такой же маленький, как Ханна.

– Кэй, – предупредил Лок. – Тебе нужно успокоиться, приятель. Может быть, попытаешься узнать Луку поближе, прежде чем оскорблять его.

Калеб прищурился на меня.

– У тебя вообще есть дом?

Я кивнул.

– Есть. Он находится на вершине очень высокого здания. Через мои окна я вижу много миль.

– А у тебя дома есть игрушки?

– Нет, – ответил я. – Но, если вы, ребята, приедете навестить свою тетю Сиршу и меня, я обязательно куплю.

Сирша бросила на меня удивленный взгляд.

– У Луки есть мотоциклы. Это его игрушки.

Лицо Калеба просветлело, затем он посмотрел на меня и сдержал волнение. Парень не был моим фанатом.

– У меня есть свой квадроцикл. Только я могу им управлять.

– Кажется, я видел его припаркованным перед домом.

Он похлопал себя по груди.

– Он мой. Ты недостаточно большой для этого.

– Действительно? Потому что я думал, что я слишком большой, чтобы туда поместиться. – Конечно, мне не следовало спорить с пятилетним ребенком, но он хотел поспорить, и мы спорили.

Он сильно покачал головой.

– Неа. Твои ноги даже не могут дотянуться до педалей.

Елена пододвинула к нему тарелку.

– Хорошо, Калеб. Хватит показухи. Пора пообедать.

Он взял свой сэндвич и посмотрел прямо на меня.

– Тебе тоже нужно есть, если хочешь стать большим.

Я взял свой сэндвич и откусил самый большой кусок, какой только мог, не отрывая взгляда. Рядом с ним Сирша хихикнула, явно получая огромное удовольствие от нашего общения.

Елена отвела разговор от детей, рассказав нам об обновлениях, происходящих на курорте. Из ускоренного курса, который преподала мне Сирша, я знал, что Елена была главой отдела маркетинга, а Лок строго занимался делами ранчо. Моим миром всегда были мотоциклы. Мне было интересно узнавать о других предприятиях, особенно о тех, которые передавались из поколения в поколение, как наше.

Посреди взрослого разговора Ханна дернула меня за рукав.

– Что случилось, Ханна?

Она моргнула на меня своими большими карими глазами. У меня закружилась голова, когда я увидел глаза Сирши, смотря на эту очаровательную маленькую девочку. Меня навело на мысль, что именно так могла бы выглядеть ее дочь. Однако я не знал, что делать с возникшими при этом чувствами, поэтому закрыл этот путь и сосредоточил свое внимание на Ханне, которая собиралась сбросить бомбу.

– У моей мамы в животике ребенок. – Она издала детский шепот, который на самом деле был вовсе не шепотом.

Все замерли.

Кроме Калеба, конечно. Он покачал головой, как будто это я раскрыл семейную тайну.

Иисус. С этим ребёнком невозможно было выиграть.

Я наклонился ближе к Ханне.

– Ах, да? У моей сестры Клары тоже в животике ребенок. У нее будет такая же девочка, как ты. Это довольно круто. Ты так не думаешь?

Она кивнула.

– Я буду старшей сестрой. Я надену бантики на ребенка.

– А если будет мальчик?

Ее рот скривился, когда она подумала об этом.

– Я надену этому мальчику синие бантики.

– Логично. Вижу, ты все продумала.

– Ага. Продумала.

Лок откашлялся и обратился к сестре, щеки которой покраснели, а глаза остекленели.

– У нас будет еще один примерно через шесть месяцев.

Сирша вытерла глаза.

– Это лучшая новость. – Она наклонилась и поцеловала Калеба в голову. – Больше милашек, которых я могу любить. Я не могу дождаться.

Елена потянулась за спину сына, чтобы потереть Сиршу по спине.

– Я планировала рассказать тебе, но не удивлена, что моя болтливая маленькая мисс позволила этому вылететь. На данный момент она рассказала об этом двум продавцам продуктового магазина, воспитателю дошкольного учреждения, родителям нескольких друзей и всем, кого встретила на ранчо. Она знает всего три дня, но она уже успела рассказать половине штата.

Сирша рассмеялась.

– Честно говоря, это не очень густонаселенный штат. – Затем она погрозила пальцами Елене. – Теперь твои вчерашние слезы обретают смысл. Гормоны.

Елена закатила глаза.

– О боже, не говори так. Серьезно. Я просто стала немного больше склона к утечкам слез, и это все, в чем могу признаться. Кроме того, я всегда представляла, как ты выйдешь замуж на ранчо, как и я. Ты украла у меня шанс устроить тебе большую свадьбу.

Мне тоже пришлось рассмеяться.

– Мой отец утверждает, что я украл у матери организацию свадьбы. Есть причина, по которой мы сбежали. – Я подмигнул Сирше, которая оправлялась от слез. – Поздравляю с пополнением. Я с нетерпением жду возможности увидеть его или ее, украшенными бантами.

Глаза Елены сверкнули на дочь.

– Я не думаю, что мы смогли бы помешать ей сделать это, если бы попытались.

– Так что мы не будем, – добавил Лок.

– Ханни прикрепляет папе бантики, – объявил Калеб.

Сирша прикрыла ему рот рукой.

– Хорошо, приятель. На один день хватит секретной информации.

После обеда, который закончился тем, что Калеб фактически вызвал меня на дуэль, Сирша взяла меня на экскурсию по территории на крытом квадроцикле.

– Твой племянник точит на меня зуб, – сказал я ей.

– Ну, он был моим мужчиной номер один с самого рождения, так что вполне логично, что он хочет твоей смерти. Он считает тебя узурпатором своего положения. – Она похлопала меня по колену. – Просто позволь ему сказать тебе, что он больше тебя, и он отпустит свою обиду.

– А сейчас я на полпути к тому, чтобы поверить, что он больше меня. Этот парень – настоящий мастер манипуляции.

Она улыбалась, везя нас по холмистой местности, ее плечи расслабились, когда ветерок поймал ее волосы и унес их с лица. Вайоминг ей подходил. Или, может быть, это было связано с тем, что ее семья была рядом.

Мне чертовски понравилось, как она беззастенчиво обожала их всех. Ненавижу это говорить, но судя по тому, как она описала разрыв своих родителей, я предположил, что вся семья неблагополучна, но это было совсем не так. Лок и Елена были преданы друг другу и своим детям. Конечно, Калеб был чертовски крутым газлайтером, но он был крутым, а Ханна была очаровательной, милой малышкой.

– Ты готов познакомиться с моим отцом? – спросила Сирша.

– Я готов. Я бы удивился, если бы он был страшнее Елены.

Это заставило ее хихикнуть. Было светло и просторно. Я никогда не слышал, чтобы она так смеялась. Должно быть, это был эффект Вайоминга.

– Думаю, тебе придется остаться здесь и выяснить это.

Я был полностью замешан в этой лжи. Можно было сразу углубляться дальше и встретиться с ещё одним человеком, от которого мне в конечном итоге придётся уйти.

ГЛАВА 20
Сирша

Коннелл Келли не верил в выходные.

Он не всегда был таким. Когда я была моложе, мы проводили выходные всей семьей. Часто моя мать в конечном итоге запиралась в своем кабинете, и в моей жизни были только я, Лок и мой отец, который всегда был надёжной, непоколебимой опорой в моей жизни... пока не перестал ей быть.

Я любила его. Я никогда не пойму, как он предал свои брачные клятвы. Мне потребовалось много-много времени, чтобы простить его за это, но я простила.

Но там, где он когда-то был моим героем, теперь он был просто человеком. Склонным к ошибкам, как и все мы.

Теперь он слишком много работал, чтобы построить новую жизнь на прахе своей старой.

Мы нашли его в конюшне, где он разговаривал с парой рабочих, работавших на ранчо. Как только мы с Лукой вошли, он закончил и подошел прямо ко мне, раскинув руки и широко улыбаясь, заключая меня в объятия, которые невозможно повторить.

– Папа, – вздохнула я в его объятиях, все мои проблемы исчезли за те мимолетные мгновения, когда он держал меня. Не было ничего лучше, чем объятия отца.

– Сирш, детка. – Он отстранился, его руки обхватили мои плечи. – Ты не изменилась. – Он взял мою левую руку и внимательно ее рассмотрел. – Ах, вот в чем разница. У тебя большой камень на пальце, девочка моя. И ты это знаешь.

Я пошевелила своей рукой в его.

– Я все еще привыкаю носить его. – Я поцеловала его в щеку, затем повернулась и схватила руку Луки свободной. – Это Лука. Он уже прошел через Калеба, так что, может отнесешься к нему полегче.

Он издал смешок, который был лишь отголоском того огромного и шумного смеха, который был много лет назад.

– Лука, добро пожаловать в Шугар Браш. Ты раньше был на ранчо?

Они пожали друг другу руки, когда Лука ответил:

– Спасибо, что приняли меня. И нет, я никогда не был на ранчо, но я слышал, что многое упускаю.

– Мне ли не знать об этом. – Папа усмехнулся. – Насколько я слышал, ты вел светскую жизнь в Денвере. По крайней мере, пока не встретил мою дочь.

А, так он провел небольшое исследование своего нового зятя. Наверное, тоже не нашел самой лестной информации.

Лука обнял меня за талию.

– До Сирши я жил совсем другой жизнью, за которую мне не стыдно, хотя мне чертовски жаль, что это было задокументировано, чтобы любой мог прочитать отрывки, которые пресса решила опубликовать. – Его пальцы обвились вокруг моего бедра, слегка постукивая по узору. Он действительно нервничал? Лука был не из тех, кто ерзает.

Я накрыла его руку своей.

– Слава богу, когда мне было чуть больше двадцати, за мной никто не следил. Мне бы не хотелось, чтобы все мои приключения были в Интернете, когда кто угодно мог воспользоваться «Гуглом».

Папа поднял руки.

– Намек понят. Ни один отец не хочет видеть своего нового зятя на фотографиях с самыми разными женщинами, но не у многих отцов есть возможность легко взглянуть под микроскопом на прошлое своего нового зятя. Я приму то, что узнал, за чистую монету: это в прошлом, а Сирша – твое настоящее и будущее.

– Из-за того, кем я являюсь, у меня не получается начать общение с чистого листа со многими людьми, но я ценю, что ты дал мне шанс, Коннелл. – Лука наклонился вперед. – И не волнуйся, Елена уже рассказала мне, что произойдет, если я ошибусь с Сиршей.

Это вызвало у моего отца искренний смех и обеспокоенный взгляд у меня.

– Что она сказала?

Лука ухмыльнулся мне.

– Было что-то о розовой бите.

Папа снова засмеялся.

– Эта девушка – подарок миру. Однако не думай, что она блефует. Это не так.

– Я ей абсолютно поверил. Мне повезло, что я никогда не причиню вреда Сирше.

Папа посмотрел на него долгим, обдумывающим взглядом.

– Я буду честен и скажу тебе, что был готов разозлиться, что ты женился на моей дочери, не познакомившись предварительно с ее семьей. Но есть что-то в вас двоих, что облегчает мои тревоги. – Он скрестил руки на груди. – Я готов воздержаться от суждений и посмотреть, как пойдет дело.

Лука слегка встряхнул меня.

– Это все, чего я прошу.

Папа поднял на меня бровь.

– Ты до сих пор не рассказала матери?

– Нет. Я надеюсь, что мне удастся избежать наказания за звонок по «ФейсТайму». – Я подняла скрещенные пальцы. – Думаешь, этого будет достаточно?

– Даже близко нет, малышка, – прогрохотал он на меня. – Удачи с этим.

Я тяжело вздохнула. Это был разговор, который я не могла долго откладывать, но не хотела о нем думать, поэтому полностью сменила тему.

– Лука никогда не был верхом на лошади.

Голова папы повернулась от меня к Луке.

– Это правда?

Лука кивнул.

– Да. Не специально. У меня просто не было возможности.

Он похлопал Луку по плечу.

– Нам придется это исправить. Невозможно жениться на девушке Келли и не иметь возможности преследовать ее на лошади. Давай оседлаем тебя.

Мой отец и Лука разговаривали, пока он давал Луке урок основам верховой езды. Я проводила время с Афиной, с удовольствием отмечая, как хорошо о ней заботятся. Мне придется сказать Ханни и Кею, что они отлично справились с моей девочкой.

Несмотря на то, что мы попросили моего отца присоединиться к нам в поездке по ранчо, он отказался, сказав, что у него слишком много работы. Мы все знали, что он пытается дать нам время побыть наедине, и я это ценила. Лука должен был быть подавлен. Здесь он был, по сути, рыбой на суше.

Это было слишком для временного мужа.

Мы бродили по акрам. Афина была такой милой девочкой. Она терпеливо шла со мной весь день, не напрягаясь при беге. Это было хорошо, поэтому мы с папой выбрали для Луки нашего старика Барни. Барни больше ничего не делал в спешке, но ему нравилось выходить на улицу и кататься, тыча мордой во все, что он видел по пути.

И, черт возьми, если бы Лука не выглядел сексуально на старом Барни. Хотя это был его первый раз, в его поездке не было ничего неуклюжего. В джинсах и приталенной футболке, легкий ветерок трепал его волосы, он выглядел как ковбой из кино.

Я винила в этом то, что годы моего взросления я провела на ранчо, но ковбой всегда, всегда возбуждал меня, даже больше, чем мужчина в костюме. Знание того, что Лука может справиться и с тем, и с другим, сделало его вдвойне опасным.

Мы остановились у ручья, протекавшего через нашу территорию, и спрыгнули с лошадей. Лука потер зад, нахмурившись.

– Я не знаю, стоит ли мне оскорбляться, что ты дала мне покататься на пожилой лошади.

– Не обижайся. – Я оглянулась на Луку, направляясь к ручью. – Он идеально подходит для новичков и хорошо ладит с Афиной.

Лука последовал за мной, стоя рядом со мной на берегу ручья.

– Здесь великолепно.

Я вдохнула полную грудь самого свежего воздуха на свете.

– Ага. Я рада, что тебе удалось это увидеть.

– Я тоже. – Он ударил меня своей рукой. – Как ты думаешь, ты когда-нибудь будешь здесь жить?

– Точно нет. Мне здесь нравится, но я бы никогда не смогла жить так далеко за пределами города. Плюс моя семья...

– Они великолепны.

– Да. Я счастливица. Но они также задушили бы меня своим величием. Мне лучше удается быть собой, когда у меня есть пространство.

– Я не могу себе представить, чтобы у тебя когда-нибудь были проблемы с собой.

– Ты знаешь, что значит быть частью семьи, которая одновременно является бизнесом. Индивидуализм ценится, но это трудно понять, когда твое имя значит для многих людей средства к существованию.

– Правда. Я не предполагал, что ты чувствуешь такое же давление.

– Мы не «Росси Моторс», но это ранчо здесь имеет большое значение.

– Я понимаю это теперь, когда я здесь.

Мы помолчали минуту, звуки ранчо были нашим единственным саундтреком. Но я кое-что обнаружила с утра, и у меня не было возможности спросить между поездкой на мотоцикле и общением с семьей. Это была первая возможность, поэтому я ею воспользовалась.

Я повернулась к нему лицом.

– Можно вопрос?

– Конечно. Что угодно.

– Куда делись презервативы в моем ящике?

Я подумала о том, чтобы взять с собой что-нибудь в эту поездку... на всякий случай. Но когда я проверила ящик с игрушками, коробка, которую я там определенно спрятала, исчезла, а то место, где они были, пусто.

Лука пожал плечами, запустив пальцы в волосы.

– Откуда мне что-то об этом знать?

– Потому что ты единственный, у кого есть доступ в мою спальню. – Я ткнула его в руку. – Ты взял их, Лука? Ты обнаружил, что они тебе нужны, и решил украсть их из моего ящика? Я просто не могу себе представить, почему бы еще ты...

Он поймал мою руку и прижал ее к своей груди.

– Зачем мне презервативы, Сирша? Я тебя не трахаю, и ты это прекрасно знаешь.

Я тяжело вздохнула.

– Я знаю, что это не так, поэтому я не могу придумать никакой другой причины, по которой ты взял бы мои презервативы, кроме как для использования со своими связями.

– Связи? В чем именно ты меня обвиняешь?

– Я тебя ни в чем не обвиняю. Я спрашиваю тебя, почему ты взял мои презервативы.

– Для использования с предполагаемыми связями, которые у меня есть. – Он оторвал от меня взгляд, сосредоточившись где-то вдалеке. – Я говорил тебе, что не буду этого делать. Я не отказываюсь от своих обещаний.

– Хорошо. – Я тяжело сглотнула, ошеломленная его непреклонностью. – Тогда расскажи мне, что ты с ними сделал.

Его челюсть тряслась, когда он сжимал и разжимал кулаки, но он отказывался смотреть на меня.

– Выбросил их.

Моя бровь опустилась.

– Но почему?

– Не имеет значения. Хочешь еще, я куплю их тебе.

– Они и для тебя тоже, так что, конечно, я за это. Но, черт возьми...

Его голова резко повернулась, а рука взлетела и обхватила мое горло.

– Ты все еще этого хочешь?

– Разве я не ясно выразилась вчера вечером?

Его лицо приблизилось к моему, наши носы почти соприкоснулись.

– Когда ты сказала мне, что я тебе не нужен?

– Когда я сидела у тебя на коленях голая и дразнила тебя.

Его рука опустилась, и он отступил на пару шагов.

– Блять. – Его руки поднялись и сцепились за головой.

Пока он разбирался со своим экзистенциальным кризисом, я плюхнулась на землю, сняла обувь и носки и вошла в ручей. На этом участке вода доходила только до нижней части икр, но прохладная, слегка пузырящаяся вода была тем освежением, в котором я нуждалась. Согнувшись в поясе, я провела пальцами по поверхности, наблюдая, как маленькие рыбки покачиваются вместе с течением.

Следующее, что я осознала, это то, что мои руки оказались в объятиях Луки, и он притянул меня к себе всем телом. Он смотрел на меня какое-то мгновение, время остановилось, затем его рот накрыл мой.

Я вздохнула от удивления, и это было все, что ему нужно, чтобы засунуть язык глубоко в мой рот, свернувшись вокруг него, впрыскивая в меня свой вкус. И вкус у него был приятный. Свежий, чистый, желанный. Я лизнула его, вспоминая все подробности нашей первой ночи вместе.

Это переросло в мой смех ему в губы.

Он отстранился.

– Что смешного?

– Ничего. Я просто думаю, каково было бы сказать девушке, которой я была, когда мы впервые встретились, что через два месяца она выйдет за тебя замуж.

– Сбежала бы эта девушка, если бы знала?

Я прикусила его нижнюю губу.

– Я так не думаю. Ты не так уж и плох, чтобы быть замужем за тобой.

Он сжал мою задницу, прижимая меня к себе.

– Мне хотелось бы получить предупреждение. Ты просто кошмар.

– Эй, засранец, это нехорошо.

Другой рукой он взял меня за подбородок, глядя на меня темными, жесткими глазами.

– Теперь моя квартира пахнет тобой, поэтому половину времени, когда я дома, мне тяжело. В другую половину, я нахожу облегчение, трахая свою руку воспоминаниями о тебе. Думаешь, мне нравится быть рабом увлечения моего тела тобой? Это бесит.

– Понятия не имею, Лука. Я почти никогда тебя не вижу, поэтому не знаю, что тебе нравится и что ты чувствуешь. Если это причина, по которой ты редко бываешь дома, то почему бы тебе не сделать что-нибудь с этим?

Он запустил пальцы мне в волосы, сжав густые пряди с такой силой, что я запрокинула голову назад, а затем его рот снова накрыл мой. Его язык, словно кнут, хлестал между моих губ от гнева и разочарования, заставляя меня стонать и делая мои колени слабыми. Он с силой массировал мою задницу, удерживая мой живот на одном уровне с толстой выпуклостью, прижимающейся к его молнии.

Прижимаясь ко мне, облизывая меня, сжимая мою плоть, мы целовались, стоя в ручье, наши лошади паслись неподалеку, а вокруг нас продолжалась жизнь ранчо. Если бы я думала об этом слишком много, это было бы сюрреалистично, но Лука украл мою способность цепляться за что-либо осознанное.

Боже, этот мужчина умел целоваться.

Я скользнула руками под его рубашку, широко раскинув их по его теплой, гладкой коже, и почувствовала, как плавятся мои кости. Я тоже позволила этому случиться, зная, что он завладел мной. Мои колени могли подкоситься, и Лука удержал бы меня в вертикальном положении.

Его губы скользнули по моему горлу, посасывая и облизывая. В том, как он меня пробовал, не было ничего нежного. Этот человек молча вымещал разочарование, с которым жил, и каждый дюйм моей кожи, до которого он мог добраться, был его целью.

Его рот вцепился в изгиб моей шеи всеми зубами, языком и губами. Пальцы моих ног впились в русло ручья, глаза закатились. О боже, это определенно должно было оставить след.

– Лука, – выдохнула я, впиваясь ногтями в мышцы его позвоночника. – Я не могу вернуться в дом отца с засосом.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться, его губы скользнули по моему горлу.

– Совершенно уверен, что уже слишком поздно для этого. Я думаю, это не первый раз.

– О чем ты говоришь? Я всегда была хорошей девочкой.

Он медленно поднял голову, и я смогла рассмотреть его расширенные зрачки.

– Нет ничего плохого в том, что муж и жена целуются в ручье.

Я осторожно толкнула его, но он продолжал держать меня.

– Говорит человек, которому не приходится сталкивать отца с засосом.

Выпустив мои волосы, он осторожно потянул их вперед, так что они упали мне на плечи.

– Так. Теперь доказательства скрыты. Только мы с тобой знаем, что он там.

– Спасибо. – Я провела пальцами по его спине и развела их по бокам, зацепляясь за петли на ремне. – Я думаю, нам пора возвращаться.

Его взгляд упал на полоску пространства между нами.

– Мне понадобится несколько минут, прежде чем я смогу снова сесть на лошадь. Можешь уйти из моего поля зрения?

У меня вырвался смех.

– Вот дерьмо. Думаю, ездить на Барни с эрекцией будет не слишком комфортно.

Он вздрогнул, зажмурив глаза.

– Господи, Сирша. Не говори слово «эрекция». Даже не признавай существования моего члена. Я уже сгораю здесь. Мне не нужно, чтобы ты раздувала пламя.

– Все в порядке. – Я убрала руки с его талии и попыталась сделать шаг назад, но он все еще сильно держал мою задницу. – Возможно, тебе тоже придется отпустить меня, Лука.

Он еще раз сильно сжал мою задницу, а затем быстро и резко шлепнул.

– Уходи отсюда.