Текст книги "Бракованный. Меняю мужа (СИ)"

Автор книги: Джули Рэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

28. Враг моего врага

Кайл

Я заинтригованно переглядываюсь с Нейтом, когда Дэйв пулей вылетает из дома. Рычание мотора. Визг шин. Мне приходится откинуться вправо, чтобы увидеть через окно быстро удаляющийся синий бампер.

– Что она ему сказала? – не скрывая любопытства, интересуюсь я.

Хрупкая на вид чертовка удивляет всё сильнее, вызывая непредсказуемое поведение окружающих. Сначала брат, расцветающий рядом с ней, а теперь и Дэйв, заведённый до предела. Она определённо умеет выкручивать эмоции людей на максимум, задевая неизвестные другим внутренние струны.

Я ухмыляюсь, размышляя, какую именно струну она задела бы во мне, но потом вспоминаю её провокацию на улице и всё сразу встаёт по местам.

Быстрый топот женских ног призывает повернуть голову, но это оказывается не она. Взволнованная Кристен поспешно сбегает с лестницы. Кажется, это Рождество у них всех идёт не по плану.

– Я домой, – бросает она, и мне остаётся лишь догадываться, виновато ли в этом предварительное общение с миссис Брукс.

– Что-то случилось? – спрашивает Нейт, делая шаг по направлению к девушке.

Он выглядит внимательным к своим друзьям, и это искренне забавляет: то, как он раскрывается рядом с ними, и то, каким предстаёт в собственной семье, перед родителями, разительно отличается. Я будто смотрю на версию младшего брата, недоступную для близких с его давних двенадцати лет. С того самого возраста, когда он стал закрываться от нас.

– Звонил отец. Дети заводили коней, и один из жеребцов вырвался, надо помочь его поймать, – бросает девушка на ходу, и Нейт тут же заявляет, что отправляется с ней.

Я смотрю на удаляющиеся к выходу фигуры и ловлю себя на том, что едва не вызываюсь помочь. Перевожу взгляд на лежащий у камина кусок железа, напоминая себе о делах поважнее. Когда я поднимаю смартфон, он оказывается тёплым и сухим – теперь его можно включать.

– А где все? – раздаётся голос позади и он кажется мне… напуганным.

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Мией Брукс. Чувствую, как уголок губ дёргается. Мне нравится, как она чувствует себя со мной наедине. Эти наивные по-оленьи распахнутые глаза заглядывают в душу, обманчиво скрывая то, что она представляет из себя на самом деле.

– Нейт отправился с Кристен… – я невольно кривлюсь, потому что вслух это звучит ещё страннее: – ловить коня.

Она склоняет голову к плечу и выдаёт саркастическое:

– А вы решили остаться здесь, потому что… дайте угадаю. Это слишком низко, гоняться за конём?

То, что она себе позволяет, заставляет что-то дёрнуться в груди, и тело тут же начинает заполнять томящийся внутри жар. Желание научить её со мной общаться разрастается в геометрической прогрессии.

– А мы снова на вы?

Девушка хмыкает, на секунду опускает глаза в пол, и на её лице появляется милая смущённая улыбка, почти выбивающая меня из равновесия.

Почти, но я не Марк.

– Ты хорошо уходишь от ответов. Прирождённое? – Мия садится в кресло, изучая меня внимательным взглядом.

– Наработанное опытом, – парирую я и сажусь на диван напротив, позволяя себя как следует рассмотреть.

Я не из тех, кто краснеет от комплиментов или робеет от пристального внимания. Я выдерживаю её анализирующий холодный взгляд прямо, открыто.

– Почему ты здесь?

Вопрос повисает в комнате, и я невольно думаю о том, как звучали бы её стоны в этой звонкой тишине дома.

– Почему не празднуешь Рождество с семьёй? Девушкой?

Последнее уточнение вызывает ухмылку. Мгновение я думаю над ответом, а потом расставляю все точки над “i”:

– Я не приверженец отношений в их привычном смысле.

Лучше, если она примет это сразу, чтобы в будущем, когда мы окажемся в одной постели, избежать лишних ожиданий.

– Ну конечно, – издевательски соглашается Мия. – Нарциссы всегда выбирают себя.

Она кладёт ногу на ногу, и я задерживаюсь взглядом на бёдрах чуть дольше нужного.

– Думаешь, я нарцисс?

– Тут и думать не надо. Вы с Марком очень похожи, – с долей презрения произносит она, и вот это уже серьёзно напрягает.

Её сравнение с этим недоноском больно бьёт по самооценке.

– Привыкли получать желаемое, – продолжает Мия, – купаться в роскоши, ставить себя выше других…

Я пытаюсь вставить слово, но она не позволяет:

– …вы готовы идти по головам, если это принесёт выгоду. Готовы пренебрегать общепринятыми правилами, обманывать…

– Как и ты, – перебиваю я.

Это заставляет девушку вздёрнуть подбородок и всмотреться мне в глаза с вызовом.

– Как я?

– То, что ты оказалась в позиции жертвы, не значит, что это отличает тебя от нас, ведь ты пользуешься теми же самыми методами. То, что тебя загнали в угол – не оправдание. Выход есть всегда, не так ли? Узнав об измене, ты могла просто развестись, но предпочла действовать скрыто, обманывать мужа, желая получить личную выгоду – месть, которую ты так жаждешь.

Мышцы на её тонкой шее дёргаются, когда она нервно сглатывает. Какое-то время она молчит, обдумывая мои слова.

– Я не собираюсь тебя упрекать, – слабо усмехаюсь я. – Мы похожи больше, чем ты думаешь.

Мия брезгливо морщит носик, но не отрицает. Кажется, она начинает улавливать суть. Это радует, ведь чем быстрее она примет это, тем быстрее мы найдём общий язык.

– Не могу определиться, из твоих уст это звучит как комплимент или оскорбление, – задумчиво произносит она.

Я хихикаю и перевожу взгляд на тлеющие в камине угли.

– Какую картину ты хочешь? – Мия резко меняет тему. – Натюрморт, пейзаж, портрет?

– Портрет? – брови взмывают вверх, когда я возвращаюсь глазами к собеседнице.

– Предупреждаю, что людей я рисую ужасно, но я и предлагала написать картину, а не шедевр.

– Собираешься схалтурить?

– Собираюсь отделаться от груза, висящего на плечах.

– А если я позволю тебе выбрать самой?

В её взгляде мелькает… надежда?

– Что ты любишь изображать?

– Это не важно, – тут же закругляет разговор Мия.

Я хмурюсь, понимая, что за этим стоит нечто гораздо большее, но сейчас докопаться до истины она мне не позволит. Неподходящий момент.

– Только не пытайся подсунуть мне что-то из старых работ, – продолжаю я и вижу тут же вспыхнувшее в глазах девушки опасение, потому что попадаю точно в цель. – Хоть я и не художник, но отличить старые слои краски от свежих смогу.

– Да ну? – нагло усмехается она, и я вновь чувствую горячую волну внутри.

– Если будут подозрения – закажу экспертизу.

Я растягиваю губы в опасной улыбке, пока девушка закатывает глаза.

– Если тебе некуда девать деньги, пожертвуй их на благотворительность. Например, вложи в развитие сельского хозяйства, тут неподалёку есть одна замечательная ферма.

– Марку ты так же указывала, что делать с деньгами? – эта фраза выводит её из себя, на что я и делал расчёт.

Она поддаётся манипуляциям, как тёплый пластилин, но при этом манипулятор сам оказывается затянут в процесс настолько, что в какой-то момент становится непонятно, кто именно задаёт форму.

Мия какое-то время молча сверлит меня взглядом, в котором отчётливо чувствуется всепоглощающее пламя. Её гнев пробивает мою броню, но не убивает. Я принимаю его, поглощаю, питаясь этой энергией и оставаясь максимально спокойным на вид. Её чистые неподкупные эмоции словно возвращают меня к жизни, окружённого хаосом и фальшью.

– Ты пытаешься узнать, имею ли я доступ к его счетам? – медленно проговаривает она.

Я усмехаюсь, в очередной раз напоминая себе, что она умнее, чем кажется, и мысленно удивляясь, как такая эмоциональная искренность может сочетаться с холодным расчётом.

– А ты имеешь?

– Нет.

С минуту мы продолжаем смотреть друг на друга без слов. Впитывая момент, анализируя, наслаждаясь повисшими в воздухе непроизнесёнными выводами.

– Я помогу тебе его потопить, – наконец нарушаю я тишину первым.

Теперь в её взгляде вспыхивают решимость и гнев. Она цепляется за возможность уничтожить мужа, как за единственный плот в открытом океане. Я облизываю пересохшие губы, потому что жар добирается до самых отдалённых кусочков тела. Её сдерживаемая ярость завораживает.

– Потому что тебе это выгодно, – как факт произносит Мия.

– Потому что мне это выгодно, – соглашаюсь я.

Мы оба киваем, принимая это как данность.

– Я передам тебе информацию, если узнаю больше, – добавляет она.

Я предлагаю ей записать мой номер, и она без колебаний забивает его в телефонную книгу смартфона. Я неотрывно смотрю на её тонкие пальцы, быстро нажимающие на экран, скольжу взглядом к волосам, ниспадающим мягкими локонами на плечи, перехожу на чуть пухлые нежные губы, опускаюсь на грудь, которая наверняка идеально округлится под моими ладонями…

Входная дверь открывается, вырывая меня из мыслей, и я понимаю, что упустил момент, когда именно в брюках стало тесно. Ещё минута-две, и миссис Брукс была бы подо мной.

И прежде, чем я решаюсь встать и уехать из Гринвилла, в голове проскакивает, что младшие братья будто для этого и созданы – приходить в самый неподходящий момент.

29. Четверг 26 декабря

Мия

Вместе с пробуждением приходит и чувство, что вчера чего-то не хватило. В общем смысле праздник прошёл так, как я и хотела – в тёплой компании друзей, но, как всегда, всё омрачили детали: отношения с Дэйвом стали крайне натянутыми, я позволила Марку выставить меня то ли дурой, которую используют, то ли предательницей, променявшей мужа на друзей, и вдобавок слегка злюсь на себя из-за Кайла, который вызывает крайне противоречивые чувства.

Я всё чаще думаю о том, чтобы переспать с ним, как только разум даст отмашку, когда на руках будут достоверные доказательства измены Марка. Я не вижу смысла искать кого-то на стороне ради разовой встречи, как предложил Нейт, если рядом есть вполне подходящий кандидат. То, что он меня раздражает, в данном случае не противоречит влечению, которое с каждым днём становится всё сильнее. Вот и сейчас, с самого утра, низ живота напоминает о физиологии слабой тянущей болью.

Я успеваю принять душ и почистить зубы, когда на смартфоне высвечивается имя адвоката.

– Мистер Байрон? – отвечаю я на звонок.

– Доброе утро, миссис Брукс.

Я отмечаю, что по голосу мужчина бодр, но отнюдь не весел.

– Удобно ли вам сейчас обсудить вопрос, о котором вы меня просили?

Перевожу взгляд на закрытую дверь ванной и вслух подтверждаю своё внимание.

– Конкретно в вашем брачном договоре, – начинает он, – нет никаких дыр. Он составлен более чем грамотно, чтобы намеренно предусмотреть все варианты его обойти.

Пальцы свободной руки собираются в кулак. Конечно, я предполагала такой исход, но надежда, как говорится, умирает последней. И вот – пожалуйста, её похороны.

– Но, – продолжает мистер Байрон, и я вслушиваюсь в каждое слово, потому что после этого уточнения обычно начинается самая интересная часть, – мне пришлось поднять связи, людей, работающих с документами, и я кое-что нашёл.

– Так…

– Оказывается, что в день, когда вы подписывали брачный договор, ваш муж подписал ещё один…

Сердце замирает. Я перестаю дышать.

– …с вашим отцом.

Что-то внутри взрывается от осознания произнесённых слов. Я заставляю себя сделать медленный вдох и переспрашиваю:

– С отцом?..

– Да, миссис Брукс, ваш муж заключил договор с вашим отцом, по которому осуществлял ежемесячные денежные влияния на счёт фирмы. Судя по цифрам, без этого бизнес уже бы не существовал.

Реальность бьёт по ушам, отрезая от реального мира.

– Он… – язык не слушается, – продал меня?

– Не всё так категорично, – хмыкает мужчина. – Вы ведь планировали свадьбу и до этого, насколько мне известно. Ваши чувства были настоящими и без всяких договоров, просто это жизнь и не всегда всё идёт по плану. На этот случай и составляются подобные документы. Они дают гарантии…

– И что будет с фирмой отца, если мы разведёмся? – перебиваю я, всё ещё оглушённая полученной информацией.

Я не верю, чтобы Марк вливал деньги в умирающую компанию и ничего с этого не имел. Мистер Байрон прочищает горло, прежде чем добить меня:

– Если вы разведётесь до того, как ваш отец вернёт все вложенные средства, фирма перейдёт вашему мужу.

Я сажусь на пол и устало откидываюсь на стиральную машинку. В голове крутятся лишь самые мерзкие, самые гнусные слова, но я произношу:

– Спасибо, мистер Байрон. Я переведу вам сумму в течение дня, как только немного приду в себя.

– Понимаю, – мрачно ворчит он. – Для вашего отца это, конечно, будет тяжёлым ударом, но не стоит вешать нос. Как минимум, можно обратиться в банки.

– Да, спасибо, – безучастно произношу я не потому, что не слушаю, а потому что чувствую себя крайне опустошённой.

Мужчина в своей обычной манере, – коротко, прощается и сбрасывает вызов. Я остаюсь сидеть на полу, глядя в занавеску перед собой. В голове крутится один-единственный вопрос: почему ни Марк, ни отец, не сказали мне?

Я набираю номер быстрее, чем осознаю свои действия. Гудок, два, три…

– Мия?

– Почему ты не сказал, что ценой моего брака является твоя фирма?

Тишина действует оглушающе, но я терпеливо жду, когда к отцу вернётся способность говорить.

– Потому что я знаю, как это выглядит, и не хотел, чтобы ты так думала… – наконец выдыхает он.

– Как? – продолжаю я неосознанно нападать. – Как будто ты продал меня?

Мне нужны ответы и объяснения. Сейчас.

– Мия! – вспыхивает отец. – Мы заключили этот договор уже после того, как вы собрались жениться.

– Но почему не сказал мне?

– Потому что хотел отдать заёмные средства до того, как у тебя возникнет первая мысль развестись. – Он понижает голос и добавляет будто самому себе: – я и подумать не мог, что ваш брак окажется настолько шатким.

Вырывающийся из меня хмык выходит презрительным.

– Мне… стыдно, – признаётся он. – Я не хотел втягивать вас с мамой в свои проблемы.

– Мама не в курсе?

– Нет.

Отголоски разума пытаются найти отцу оправдания, но я слишком взвинчена, чтобы принять это как данность. Я решаю оставить моральный суд на потом, а пока решить непосредственно возникшую проблему.

– У тебя есть кто-то ещё, у кого ты можешь перезанять?

– Это слишком большая сумма.

– Банк?

– Ходил. Много раз. – Его тяжёлый вздох режет прямо по сердцу. – Они не берутся без влиятельного поручителя, который сможет вернуть долг в случае моего банкротства.

В мыслях тут же возникает образ, который я пыталась выкинуть из головы всё утро. Влиятельный, богатый, известный – с его поручительством ни один банк не откажет в выдаче кредитных средств. Единственное препятствие, которое пока остаётся – это его незаинтересованность в помощи людям. Даже брату, который будет участвовать в опасной гонке, Кайл не стал помогать.

Но план вырисовывается сам собой и, кажется, я знаю, что ему предложить.

30. Прогулка

Этот день тянется мучительно долго, потому что я раз за разом возвращаюсь к прокручиванию в голове вариантов сложившейся ситуации. Удивительно, что общаясь всю юность с детьми богатых родителей, у меня не сложились достаточно тёплые отношения ни с кем из них, чтобы обратиться за помощью. Самый простой, самый логичный и самый комфортный вариант – попросить поручиться Нейта, но он, отказавшись в своё время от семейного бизнеса, не представляет для банка достаточных гарантий.

– Давайте скорее, – подгоняет нас Кристен, идя на два шага впереди.

Подруга ведёт нас с Нейтом к себе на ферму, пообещав какой-то сюрприз.

– Перчатки надели? – уточняет она, резво пересекая двор.

Я машу ей руками, демонстрируя, что всё предусмотрено. Мы заходим за ней в конюшню, в нос бьёт запах сена и лошадей, и я не сразу понимаю, что количество поседланых коней соответствует нам.

– В лес? – оживляется Нейт, пока я продолжаю летать в облаках по поводу отцовской фирмы.

Крис утвердительно качает головой и обращается ко мне:

– Эй, станция, приём? Ты с нами?

– А, да, – я встряхиваю головой и пытаюсь сосредоточиться на реальности. – Мы… поедем верхом?

– С добрым утром, – хмыкает Нейт, поглаживая коричневую шерсть на шее животного. – Может, всё-таки поделишься, чем так загружена?

– Ничего такого, – отмахиваюсь я, не желая ещё больше втягивать друзей в свои проблемы.

– Только не говори, что ты сохнешь по Кайлу, – тянет он с искривлённым от отчаяния лицом, – потому что я не успеваю откачивать тебя от токсичных отношений.

Я смеюсь и слегка толкаю парня в плечо, на что конь фыркает и испуганно дёргает головой.

– Тише… – шепчу я и провожу пальцами по морде лошади.

Из широких ноздрей идёт пар, а большие смышлёные глаза внимательно наблюдают за нашими действиями. Кристен подзывает меня к себе и подставляет к серому коню маленькую переносную стремянку.

– Вперёд, – командует она и жестом указывает подниматься.

– Я не сидела в седле лет с пяти, – сообщаю я, потому что начинаю нервничать.

По спине прокатывается холодок.

– Я дала тебе самого спокойного коня, с ним справляются даже дети.

– Звучит… обидно, – усмехаюсь я и послушно забираюсь на ступеньки.

Я вставляю левую ногу в стремя, отталкиваюсь и перекидываю правую через лошадь. Мышцы помнят порядок действий лучше, чем голова.

– Держи, – подруга подаёт мне повод и отвязывает коня.

Волнение поднимается мгновенно: конь по привычке делает шаг вперёд, и я чувствую каждую свою зажатую мышцу. Обернувшись, я вижу, что Нейт уже сидит верхом, а Кристен забирается на своего белого подопечного в два счёта.

– Выходи, – произносит она мне, от чего у меня вырывается тяжёлый вздох.

– А почему я первая?

– Потому что твой конь, как я уже говорила, самый спокойный. Если первой пойду я, есть шанс, что в какой-то момент Регенту станет весело и мы все помчимся галопом.

– Вопросов нет, – подытоживаю я и прижимаю ноги к корпусу животного, заставляя его прийти в движение. – Хотя нет, один всё же остался – как его зовут?

– У тебя Зайка, у меня Регент, у Нейта Империал.

– Это что за дискриминация?!

– Голову! – командует Крис, и я успеваю пригнуться, выезжая из конюшни.

Она смеётся и поясняет, выбираясь на улицу следом:

– Его полная кличка Заветный, но из-за крайне милого характера все зовут его ласково Зайкой.

Подруга указывает направление и мы дружно двигаемся друг за другом по направлению к лесу. Когда поле вокруг нас сменяется многочисленными деревьями, воздух тоже становится другим: он чистый, с нотками смолы и сырой коры, морозный, но не колкий. С длинных ветвей время от времени срываются белые хлопья.

Мы разговариваем о чём-то отдалённом, не важном, намеренно не касаясь значимых тем. Потому что каждый из нас понимает, что устал. Потому что каждый и так на взводе от предстоящих событий.

В какой-то момент Империал останавливается и начинает перебирать на месте ногами, его копыта звонко стучат о замёрзшую землю, он высоко задирает голову и издаёт громкие фыркающие звуки.

– Спокойно, – командует Крис, и я подмечаю, что впервые вижу её такой уверенной в деле.

Она будто рождена для этого. Фантазия подкидывает картинку, как Кристен руководит целой группой людей, желающих научиться верховой езде. Всё это кажется таким реальным, таким органичным, что сомнений не остаётся – ферма должна быть сохранена любой ценой. Это будет правильно.

– Не дай ему развернуться, – продолжает подруга, и Нейт сильнее подтягивает повод.

Регент под подругой тоже начинает нервничать, но она максимально быстро приводит его в чувства парой аккуратных уверенных движений.

– Чо с ним такое? – ворчит парень, пятаясь справиться с характерным конём.

Жеребец начинает пятиться назад.

– Протолкни вперёд. Ногами и корпусом. – Понимая, что Нейт её не понял, она добавляет: – поясницей.

Нейт делает то, что советует Кристен, но конь продолжает сопротивляться.

– Протолкни… – настаивает Кристен. – Иначе мне придётся применить другой метод.

Испуганный взгляд парня одновременно заставляет переживать и смеяться. Нейт делает ещё несколько попыток, но упрямое животное намеренно движется назад. Крис вздыхает, объезжает их и предусмотрительно произносит:

– Держитесь.

Пальцы вцепляются в повод, потому что становится не до шуток. Она не сказала “держись”, она сказала “держитесь”, а это означает, что… Кристен с хрустом ломает длинную старую ветку. Империал, пятившийся до этого назад, выпучивает от страха глаза и срывается с места в галоп, а Заветный тут же подхватывает темп, унося меня следом.

– Твою мать, Крис! – кричит Нейт, вцепившись в гриву животного.

Снег из-под копыт Империала летит во все стороны, пока конь набирает скорость. Я слышу позади хохот подруги и не понимаю, что чувствую, потому что страх смешивается с весельем на волне адреналина.

Лес заканчивается неожиданно, деревья вновь меняются на поле, и дорога делает плавный поворот. Я стою на стременах, амортизируя толчки лошадиного темпа поясницей, и начинаю получать от этого удовольствие. Рассекая воздух, я на мгновение ловлю чувство полёта. Ощущение свободы – настоящей, не придуманной человеком для собственного утешения, кружит голову.

Нейт смеётся, ускакав далеко вперёд, и я понимаю, что он тоже поймал это чувство. Я отпускаю поводья чуть свободнее и чувствую, как тело само подстраивается под движение, будто мы с лошадью начинаем говорить на одном языке. В груди становится легче, мысли расползаются, теряют острые углы: здесь нет ни обид, ни ожиданий, ни людей, которые знают, как мне “правильно” жить. Только поле, растянутое до горизонта, и я, которая вдруг вспомнила, что умеет дышать полной грудью.

Заветный сам переходит с галопа в рысь, когда приближается к шагающему Империалу. Мальчишеская улыбка Нейта вызывает во мне тепло. Его конь ходит кругами и громко фыркает, пока наездник сидит устало ссутулившись. Я вытираю перчаткой выступившие от ветра слёзы и поворачиваюсь к подъезжающей Кристен.

– Все живы? – смеётся она.

– Я… – Нейт качает головой, словно не может подобрать слов от восторга, – это было… я обязательно выкуплю его!

– Ага, – хмыкает подруга, – кто бы тебе его продал.

– Он огнище! – с выпученными от эмоций глазами заявляет друг.

Моя улыбка настолько широка, что начинает сводить скулы.

– Я не знал, что это так…

– Драйвово? – подсказывает Крис.

– Да! – Нейт переводит взгляд на меня. – Не хуже гонок, скажи же?

– Определённо, – смеюсь я, похлопав коня по шее.

Мы продолжаем разговаривать, шагая в сторону дома. Лошади ведут себя гораздо спокойнее, словно выпустили давно копившийся пар.

– Так что с ним в итоге было? – уточняет Нейт, на что подруга вздыхает.

– Лошадям нужно движение, а с тех пор как к нам перестали ходить взрослые, жеребцы практически остались без работы. Одна я физически не успеваю, а когда жеребцы не работают, у них отключается мозг, – произносит Крис и кидает в мою сторону многозначительный взгляд.

– У некоторых и с работой он отключается, – тихо ворчу я, имея в виду одного конкретного “жеребца”.

Шаг за шагом, не спеша, мы добираемся до фермы и расседлываем коней. Я чувствую, как горят щёки, но это приятно.

Мы прощаемся с Кристен и уходим домой, болтая и делясь эмоциями, смеясь, подкалывая друг друга и обещая как-нибудь обязательно повторить, но потом взгляд Нейта резко меняется и он останавливается. Я торможу на шаг дальше и прослеживаю за его взглядом: у моего дома стоит жёлтая дорогая машина.

– Это… – начинаю я непонимающе, а потом из автомобиля выходит блондинка. – Она?..

Друг кивает, и я понимаю, что вечер только начинается.