Текст книги "Бракованный. Меняю мужа (СИ)"

Автор книги: Джули Рэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

12. Дорога

Скованность и напряжённость Нейта без слов говорят о том, как ему неприятно быть так близко к Марку и бездействовать. Он так сжимает руль, что пястные кости выпирают слишком сильно. Быстрым шагом обхожу машину и плюхаюсь на пассажирское кресло, стряхивая на дорогу комки снега с ботинок.

– Может, мне всё-таки зайти и навалять ему? – уточняет Нейт, пока я закрываю дверь и пристёгиваю ремень безопасности.

Одариваю друга неодобрительным взглядом и напоминаю:

– Слишком легко отделается.

Прошлой ночью мы долго об этом разговаривали. Надрать Марку зад является моей едва ли не первостепенной задачей, но сделать это нужно красиво. Синяки и ссадины заживут, сломанные кости срастутся, а я хочу, чтобы он запомнил этот момент на всю свою жизнь.

– Хорошо, мисс коварность, – соглашается Нейт, и машина трогается с места, – но когда ты осуществишь свой план, даже не думай меня удерживать, я всё равно разобью ему нос.

Расстёгиваю куртку и с удовлетворением хмыкаю:

– Договорились.

По запорошенной снегом полосе “форд” движется уверенно, но в местах, где образовалась наледь, сцепление колёс с асфальтом куда хуже. Я невольно задумываюсь о предстоящей гонке: насколько это опасно? Как подготовить машину наилучшим образом? Как увеличить шансы на победу? С момента, как я закончила университет, мы с Нейтом вместе больше не гоняли. Моё место занял Дэйв. Если раньше они участвовали в гонках исключительно на разных машинах, то теперь, когда требовался помощник, объединяли усилия. Такая необходимость была, когда маршрут трассы выдавался непосредственно на старте. Один – водитель, второй – навигатор. Я скучала по этому, хоть и не раз пыталась себя убедить, что это просто привычка. Я пыталась поверить в то, что всё образуется, я найду новое хобби и тяга к адреналиновым заездам уйдёт. Марк настаивал, чтобы я бросила гонки. Он говорил, что это опасно. Что можно разбиться.

А в итоге сам разбил меня изнутри.

– Дэйв приедет? – спрашиваю я первое, что приходит в голову, лишь бы перестать думать о муже.

Нейт кидает беглый взгляд в мою сторону и неоднозначно кривится:

– Не уверен.

– Не уверен? – хмурюсь я. – Что это значит?

Он прикусывает губу и долго медлит с ответом.

– Нейт? Что это значит?

Мы останавливаемся на светофоре у выезда с города, и голубые глаза с опаской смотрят на меня.

– Нейт! – рычу я от негодования, потому что в голове уже десятки вариаций, почему Дэйв не сможет приехать, и одна хуже другой.

– Мия, Эйприл его сестра… – кротко напоминает он, играя бровями.

Твою мать.

Сердце перестаёт стучать.

– Он знал про них с Марком?..

– Нет! – парень неистово быстро машет передо мной руками, повторяя: – нет, нет!

Выдыхаю затаившийся воздух.

– Наверное… – добавляет он. – Я не знаю, ясно? – Нейт поднимает ладони в защитном жесте. – Просто я подумал, что у вас может случиться стычка на фоне этого, – он старательно пытается обойти тему, не произнося вслух основных терминов. Как будто если об этом не говорить, то оно исчезнет.

– То есть ты пытаешься защитить его от меня? – в неверии таращусь я на друга, пока он вновь приводит машину в движение.

– Я просто не хочу, чтобы два моих самых близких друга столкнулись лбами, – выдыхает Нейт. – Если он знал, я лично ему врежу, а если нет – тебе всё равно будет неприятно, он будет живым напоминанием о том, что произошло. О том, что ты узнала. Мы ведь едем немного отдохнуть и перезагрузиться, так?

Какое-то время я молчу, обдумывая его слова. Именно Дэйв уговаривал меня взять его сестру к Марку на стажировку. И хотя прямой вины парня в случившемся нет, пока, наверное, лучше нам держаться друг от друга подальше. Нейт прав.

– Ты сказал ему? – тихо спрашиваю я, не отрываясь от бокового окна.

Мы едем по трассе, с обеих сторон обрамлённой высокими елями.

– Нет.

Несколько секунд напряжённой тишины заполняют машину.

– Боюсь разочароваться, – так же негромко добавляет он.

Сглатываю подступивший ком. Кристен уже отдалилась, теперь, возможно, отдалится и Дэйв. Наша компания становится всё меньше.

Агрессивно-красный капот бликует от выглянувшего солнца. Нейт идёт на обгон, и я машинально хватаюсь за дверной поручень. Неадекватное сердце делает счастливый кувырок, когда стрелка спидометра достигает ста двадцати. Я скучала по этому чувству… по очередной дозе адреналина.

13. Встреча

Я не звонила Кристен. Знаю, что это не красиво, заявиться без предупреждения, но интуиция говорила, что это единственный шанс увидеться с подругой. То, что она сильно отдалилась – факт, а значит, она всеми силами попыталась бы слиться, предупреди мы её о своём приезде.

А я просто хочу знать, что с ней всё хорошо.

Смотрю на старенький деревянный двухэтажный дом, в окнах которого горит тёплый свет, и гадаю, там ли подруга. Ещё давным-давно, на первом курсе, мы обменялись с ней адресами, но в то время ещё обе жили с родителями. Кристен могла переехать уже по меньшей мере раз тридцать.

Лёгкая нервозность проходит по спине мурашками. Нейт подталкивает меня в плечо, заставляя ступить на тропинку, ведущую через увядший сад. Усмехаюсь: друг никогда не даёт мне долго сомневаться, заставляя двигаться вперёд. Единственный раз, когда он настаивал на том, чтобы я не торопилась, был мой брак. Он с самого начала относился к Марку с подозрением, но я не брала это всерьёз, учитывая, что так он относится ко всем мужчинам в костюмах.

За дверью слышится детский смех и звон посуды. Женщина что-то кричит про духовку, а после кого-то одёргивает, чтобы тот вёл себя потише. Топот детских ног раздаётся совсем рядом, а потом затихает вдали. Я вспоминаю слова Кристен о том, что она второй по счёту ребёнок из семи. Снова кто-то пробегает мимо прихожей, и следом раздаётся знакомый голос подруги:

– Кто сейчас же не сядет за стол, останется голодным!

Интуиция подсказывает, что это идеальный момент, и я стучу в дверь.

– Я не шучу! – добавляет Кристен уже громче.

Дверь распахивается до того, как подруга поворачивает голову в нашу сторону, и когда она это всё-таки делает, то сильно расширяет глаза и захлопывает дверь обратно. В памяти успевают запечатлеться лишь светлые волосы, высоко собранные в хвост, да кружевной передник на рубашке с джинсами. Переглядываемся с Нейтом и молча остаёмся ждать. Через несколько секунд дверь снова открывается, но Крис уже щурится. Она ловит за плечо одного из пробегающих мимо детей и показывает в нашу сторону:

– Ты тоже их видишь?

Мальчишка непонимающе хмурится, разглядывая нас, после чего что-то шепчет на ухо сестре и убегает. Блондинка закатывает глаза и ставит руки в бока.

– Вот скажите мне только одно, вам там, в своём большом городе, совсем заняться нечем? – усмехается подруга и жестом приглашает обняться.

Захожу в дом первой накидываюсь на Кристен с объятиями.

– Мы тоже рады тебя видеть, – ухмыляюсь я.

Пока она обнимается с Нейтом, я бегло окидываю взглядом дом: кантри преобладает повсюду, начиная от прихожей и заканчивая камином в кухне, который видно через проход. Очень много дерева в интерьере, а также местами мех, кожа и сталь – это сразу окутывает уютом и домашним теплом.

– Раздевайтесь, вы как раз к ужину, – командует Крис и добавляет: – но всё же я не понимаю… почему не позвонили? – она проводит по нам взглядом и испуганно хмурится: – а где Дэйв?

– С ним всё хорошо, – успокаиваю я, вешая куртку на вешалку.

– И звонить пробовали, – подхватывает Нейт, наступая носком себе на пятку, чтобы снять обувь. – Ты же обещала перезвонить, – приподнимает он бровь.

– Ах, да… – шлёпает себя по лбу подруга и быстро переводит тему, приглашая на кухню, где уже ложки дружно стучат по чашкам.

Беседа за столом проходит непринуждённо: широкоплечий мужественный отец Кристен, Фред, весь ужин рассказывает о фермерстве и интересуется у Нейта гонками – они быстро находят общий язык, а полноватая дама в очках, – Элизабет, мать семейства, – зовёт меня на лето в гости, расписывая все прелести времяпровождения под палящим солнцем. Дети же наперебой то спрашивают что-то про городскую жизнь, то хвалятся своими достижениями по типу “кто быстрее загнал овец в сарай”, что меня определённо забавляет. Эта лёгкость и непринуждённость позволяют на короткий миг окунуться в жизнь подруги и хотя бы немного увидеть её изнутри. Как будто картину, на которой изображена сельская жизнь, приоткрыли с одного угла.

После ужина мы поднимаемся на второй этаж. Подруга проводит нас в гостевую спальню, где оказывается только одна двуспальная кровать.

– Раскинь мне на полу, – обращается Нейт к Крис, поймав мой взгляд.

Не передать, как облегчается жизнь, когда кто-то понимает тебя без слов.

– Крис, у тебя замечательная семья, – я сажусь на кровать, пока подруга расстилает между ней и окном толстое пуховое одеяло.

Она вздыхает.

– Да, это так. Но иногда мне хочется вернуться в универ, – грустно улыбается она.

Видимо, в этот момент на моём лице слишком открыто читается недопонимание, потому что, взглянув на меня, подруга продолжает:

– С тех пор, как я вернулась сюда… – на миг она замолкает. – Я практически не рисую.

Ох.

Я и не думала, что со стороны это слышать очень больно. Вот, почему парни так переживают, спрашивая, почему я забросила любимое дело. Когда ты видишь, как человек чем-то живёт, как у него от этого горят глаза и уходит прочь сон, хочется верить, что это навсегда. Потому что так и должно быть. Кто-то ищет своё предназначение всю жизнь, а кто-то находит довольно рано, но бросает. И те, и другие мучаются, только одни по незнанию, а другие – по глупости.

– У вас клуб не анонимных халтурщиков? – лукаво косится Нейт, облокотившись спиной о стену под окном.

Он вытягивает ноги перед собой и скрещивает их в лодыжках. Кристен падает ко мне на кровать и запускает в парня подушкой, которую он с грацией хищника ловит в полёте, выдав довольный оскал.

– Что за отмазки? – негодующе продолжает Нейт. – Что одна, что вторая. Хемлинга на вас нет.

От упоминания преподавателя, стращавшего нас в университете едва ли не каждый день, моё лицо перекашивает. Да, Хемлинг действительно съел бы нас с потрохами, узнай о том, что мы не подходим к холстам. Его строгий взгляд и поджатые губы до сих пор снятся мне в кошмарах. Если замечания от него мы получали часто, то похвалу не слышали никогда: его молчание при оценке работы уже было огромным достижением.

– Если это и есть старость, то лучше я останусь вечно молодым, – Нейт подкладывает подушку под спину.

Хочу было возразить, но понимаю, что всё по факту. Каждое слово понемногу вскрывает рану, которую я залепила воображаемым пластырем, чтобы лишний раз не видеть. За последний год я держала в руках кисть от силы три раза, и чем больше времени проходит между попытками вернуться к реализации внутреннего художника, тем меньше я себя уважаю. Пытаюсь спрятаться под маской занятости и безразличия, убедить себя, что рисование может подождать, но на самом деле – безумно скучаю по возможности творить.

– У меня пять младших братьев и сестёр, и когда я в последний раз села сделать набросок, один из них чуть не поджёг диван, – защищается Крис, и я вижу в ней свои попытки прикрыться.

Как много есть факторов, мешающих нам, засасывающих в реальность и отбивающих желание, и как много нужно силы воли, чтобы раз за разом находить время и силы создавать. Создавать, уничтожать и заново создавать, чтобы ещё на шаг приблизиться к прекрасному.

– Давай порисуем? – робко произношу я, сама поражаясь, что говорю это вслух.

Крис смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, не понимая, шучу я или действительно свихнулась.

– Я могу попозировать, – скалится в своей привычной манере Нейт, но никто не обращает внимания.

– Завтра? – недоверчиво уточняет подруга.

Её рука трёт заднюю поверхность шеи, пока она задумчиво крутит головой.

– Завтра, – уже увереннее говорю я. – На рассвете, как в старые добрые.

На лице Кристен появляется улыбка, навеянная воспоминаниями. Взгляд становится мечтательным, отстранённым.

– Только в этот раз без Шопена, ладно? – смеётся она, и внутри у меня что-то оттаивает.

На какое-то время в комнате повисает уютное молчание.

– Так ты поэтому отстранилась? – невинный вопрос Нейта мгновенно делает обстановку напряжённой.

Крис кидает на него взгляд, потом бегло смотрит на меня, и, мне кажется, я замечаю в этом неловкость. Подруга действительно ведёт себя как-то скованно и отстранённо, учитывая наши прежние отношения. Может ли всему причиной быть лишь рисование? Интуиция подсказывает, что в этом скрывается что-то ещё.

Какое-то время по выражению Кристен видна внутренняя борьба, но в итоге она начинает говорить:

– Я выросла в этом доме, все мои детские воспоминания связаны с Гринвиллом, – она ковыряет указательным пальцем покрывало, не поднимая головы. – Родители держали большое хозяйство, но лошади всегда пользовались большей популярностью. Знали бы вы, сколько детей прибегало помогать взамен на то, чтобы поездить верхом. Несколько лет назад у нас образовалось что-то вроде мини-школы, и каждый день с семи утра в конюшне кто-то да был: и маленькие, и большие – многие горели этим делом, они тянулись сюда, – её губы складываются в печальную улыбку. – Природа, животные – люди Гринвилла жили этим местом, для них это не просто участок земли, который можно с лёгкостью поменять, но… – подруга делает над собой усилие, чтобы продолжить, – когда я узнала, что “Брукс-корпорэйшен” добровольно-принудительно выкупает дома, я так была зла…

Я беззвучно ахаю. Вот, что за список был в компьютере Марка. Все эти координаты и схемы участков ведут сюда – в Гринвилл. Это не просто отдалённо знакомая местность, это и есть место, где живёт Кристен. Приоткрываю рот в немом шоке. Когда подруга поднимает взгляд, я не вижу в нём ни гнева, ни обиды. Он просто пуст.

– Я понимаю, что это бизнес, – продолжает она. – Долго не хотела понимать, но…

– Нет! – вспыхиваю я от негодования. – О чём ты?! Я не знала! – потрясённо выдыхаю я. – Думаешь, я бы это допустила? Крис, посмотри на меня, – по коже бегут мурашки от осознания, в каком свете меня видит подруга, – я бы ни за что на это не пошла, тем более за твоей спиной!

Кристен вымученно приподнимает уголки губ, и эта неискренность режет по живому. Я накрываю её ладонь своей:

– Мы этого не позволим, слышишь?

Мне не хочется верить, что Марк делал это. Он знает Кристен, как и то, где она живёт, так как во времена обучения в университете она неоднократно звала нас всех в гости. И даже если допустить мысль, что он забыл, так как фактически мы никогда к ней не приезжали, то у него стопроцентно есть информация на всех жильцов, дома которых он пытается выкупить.

И он даже не посчитал нужным поставить меня в известность. Даже тогда, когда узнал, что я еду к подруге. Злость начинает заполнять тело горячим теплом, потому что я понимаю, что он надеялся, что Кристен просто не примет нас.

– Как ты это себе представляешь? – вздыхает она, выуживая свою руку. – Большая часть домов уже продана, нас осталось совсем мало. Когда перед людьми встаёт реальный выбор между природой и большим городом, многие выбирают второе, так как там больше перспектив. И я их отчасти понимаю.

– Но многие не значит все, он не может заставить вас продать дом, – настаиваю я.

– Не может? – хмыкает Крис. – Мистер Вульф был самым ярым противником застройки, и пару недель назад у него сгорел дом, – она многозначительно смотрит на меня, и это сковывает. – Нет, я не утверждаю, что в этом замешан Марк, – тут же добавляет подруга, – но люди всё сопоставили и сделали выводы: лучше уехать, пока за это предлагают хорошие деньги.

Мотаю головой, не желая принимать реальность. Это настолько мерзко, что сводит спазмом в районе живота.

Нет, на поджог Марк точно бы не пошёл, это слишком грязный метод даже для него.

Я поворачиваюсь к молчащему всё это время Нейту, и его взгляд мне совсем не нравится. Ощущение разверзшейся земли под ногами усиливается с каждой секундой, что я смотрю на друга. Будь сейчас Марк здесь, я уверена, нам с Кристен пришлось бы сильно постараться, чтобы дать ему уйти живым. Держать в себе последние события становится невыносимо, особенно под осуждающим взглядом Нейта. Я вздыхаю и вываливаю всё то, что съедает меня изнутри:

– Мы будем разводиться. Марк мне изменяет.

Несколько слов в воздух, а какое облегчение. И оно, судя по виду Кристен, станет ещё больше, потому что нам предстоит длинный разговор.

_________________________________________________________________________________________________

Дорогие читатели, я хочу поблагодарить вас за то, что читаете, советуете книгу друзьям и ставите лайки 💖 и напомнить, что «Бракованный» бесплатен в процессе – на следующий день после выкладки последней главы книга станет платной 🤗

А пока история набирает обороты, хочу поинтересоваться, как вы относитесь к уже появившимся героям? Мы уже обсудили в комментариях точку зрения касательно Марка 😂

А что думаете о Нейте? А об его старшем брате? Или, может, есть мысли по поводу Эйприл? 🤨

Я всегда рада к диалогу и дискуссиям касательно моих книг, поэтому не стесняйтесь задавать вопросы или делиться эмоциями в комментариях 💖

14. Утро понедельника. 23 декабря

Рассвет покоряет моё сердце: восходящее из-за высоких ветвистых елей солнце озаряет присыпанный снегом Гринвилл своими яркими лучами. Небо окрашивается в жёлто-оранжевые и красно-синие переливы, демонстрируя неописуемой красоты вид. Отсутствие ветра создаёт иллюзию остановившегося времени, и лишь изредка падающие с крыши и деревьев белые хлопья доказывают обратное – это реальность, это и есть наш прекрасный мир.

Вытираю руки о тряпку. На душе хорошо и спокойно, как не было уже давно – с момента предыдущей законченной пару лет назад картины. Я смотрю на холст Крис с ещё влажными мазками и невольно улыбаюсь:

– Тени у тебя всегда получались лучше.

Подруга ласково усмехается в ответ:

– Ровно так же, как у тебя оттенки. Никогда не понимала, как тебе удаётся подбирать настолько точные цвета, как будто у тебя в голове есть встроенная палитра.

На улице одновременно появляется несколько фигур, одну из которых я узнаю сразу: Нейт выделяется среди детей своими размерами. Кто-то из мальчишек запускает в него слепленным на скорую руку снежком, и Нейт машинально пытается втянуть голову в плечи, когда снег попадает ему за шиворот. Я почему-то думаю о том, что Марк бы непременно начал читать морали, но друг лишь тянется к снегу и начинает игривую перестрелку с зачинщиком. Остальные дети с заливистым смехом присоединяются к игре и вскоре закидывают Нейта белоснежными снарядами, вынуждая его спрятаться за дерево.

Кристен смеётся, открывает окно и кричит:

– Хватит терроризировать моих друзей!

Несколько маленьких голов одновременно поднимаются наверх, секунда и… снежки уже летят в нас. Подруга быстро закрывает раму и отряхивается от снежной пыли, которая успела пролететь в комнату.

– Маленькие дикари, – ворчливо, но всё ещё хихикая, произносит она. – Вот как тут… – она переводит взгляд на свою картину, затем расслабленно опускает плечи и поворачивается ко мне: – спасибо. Сама бы я ещё не скоро добралась.

Я притягиваю девушку к себе и аккуратно, но крепко обнимаю. Между нами разрастается настолько приятное понимающее молчание, что никто не хочет нарушать его первым. Отстранившись, мы снова смотрим в окно, где дети заводят Нейта в длинное здание, похожее на конюшню.

– Я хочу купить дом в Гринвилле, – тихо сообщаю я о своих планах. – Хочу помешать застройке.

– Думаешь, это остановит их?.. – голос Кристен звучит робко.

– Мы можем хотя бы попробовать.

– Они предлагают не мало, – скептически тянет она.

– Если это поможет сохранить вам дом… и вставить моему мужу палки в колёса, – произношу я, чувствуя всё сильнее формирующуюся уверенность, – то это стоит того.

На некоторое время в комнате повисает тишина.

– Но если с домом что-нибудь случится…

– Я сразу оформлю страховку, – прерываю я.

Я поворачиваюсь к подруге и спокойно, полная решимости, улыбаюсь:

– Всё будет хорошо.

Кристен аккуратно приподнимает уголки губ и коротко кивает. Она не уверена в успехе идеи, но готова идти за мной, а этого уже достаточно.

– Я бы посоветовала вон тот домик с синей крышей, – Крис указывает на строение через улицу отсюда. – Он выглядит неплохо, да и хозяева хорошие люди, наверняка никакие глобальные реконструкции не потребуются и… – она опасливо всматривается мне в глаза, – ты сможешь пожить там при необходимости.

Вздыхаю. Съехать от Марка сейчас было бы верхом моих желаний, но оставить его в прошлом значит спустить ему всё с рук.

– Когда ты планируешь поговорить об этом с Дэйвом? – продолжает она.

Я пожимаю плечами.

– Наверное, когда смогу убедиться, что это действительно Эйприл. Не хочу, чтобы это была она, – признаюсь честно, потому что внутри назойливо свербит отчаянием. – Она столько раз была у нас дома… – я прикрываю глаза, потому что воспоминания становятся невыносимо болезненными.

Кристен ласково сжимает моё плечо в знак поддержки.

– Если я могу что-то…

– Нет, – выдыхаю я, возвращаясь глазами к подруге. – Нет, я должна сама. Просто не теряйся больше, пожалуйста. Я переживала.

Мы снова обнимаемся, и это действует успокаивающе. Так, словно всё, наконец-то, начинает налаживаться.