Текст книги "Бракованный. Меняю мужа (СИ)"
Автор книги: Джули Рэйн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
3. Пятница. 20 декабря
Лучше бы аспирин принёс, – рыкает на мужа мой внутренний голос, потому что Марк продолжает гундеть.
Благодаря распахнутым любящим мужем шторам спальня залита утренним солнечным светом, и я отчаянно пытаюсь спрятаться под одеялом с головой, но знакомый мужской голос, которому я однажды сказала “да”, не намеревается останавливаться.
– Что ты от меня хочешь? – не выдерживаю я, откидывая пуховое одеяло.
– Что? – удивляется муж, но не перестаёт застёгивать запонки. – Может быть, извинений? – слишком толсто намекает он, проницательно уставившись на меня своими карими глазами.
– Извинений? – взвизгиваю я и тут же жалею об этом, так как голова по ощущениям раскалывается надвое.
– Да, дорогая, извинений, – повторяет Марк и подходит к зеркалу во весь рост. – Я переживал, пока ты гуляла непонятно где со своими дружками, забыв предупредить меня.
Сжимаю челюсть что есть сил в порыве негодования и запускаю в накрахмаленного мужчину передо мной подушкой. Он шарахается, когда снаряд прилетает точно в голову, и смотрит на меня, как на сумасшедшую.
– Извинений? – откидываю остатки одеяла и поднимаюсь на ноги, не обращая внимание на желание желудка вывернуться. – За то, что ты бросил меня в мой день рождения? Или, может, за то, что даже не соизволил позвонить предупредить, что задержишься на работе? – Я медленно наступаю в его сторону, чувствуя огромную возрастающую волну негодования. – Или, может, за то, что вместо извинений ты пытаешься пристыдить меня?
– Мия… – уже мягче произносит он, сверяя меня настороженным взглядом. – Ты же знаешь, что в предпраздничные дни я должен быть на работе, там ажиотаж и…
– И во всей компании не найдётся человека, который смог бы тебя заменить?! – останавливаюсь за два шага до него, потому что не уверена в своей благоразумности.
Марк приоткрывает рот, но я знаю, что он скажет. Знаю и не даю смолоть очередное оправдание:
– Нет человека, который смог бы тебя заменить на пару часов, чтобы ты приехал к жене и поздравил её?! Никто бы с этим не справился? Всё развалилось бы за два грёбанных часа?!
Глаза горят, налившись свинцом. В теле такое напряжение, что сжатые кулаки подрагивают. Человек, которого я называю мужем уже восемь месяцев, поднимает руки в защитном жесте.
– Я не знал, что для тебя это так важно… – ошеломлённо произносит он. – Я ведь поздравил тебя утром и планировал отметить в другой день…
Прикрываю глаза в приступе ярости.
Я ведь поздравил утром. Думал отметить в другой день.
– Ты опаздываешь, – только и говорю я, открывая глаза.
Марк делает неуверенный шаг ко мне, но я его останавливаю, выставив вперёд руку.
– Детка, – зовёт он ещё с какой-то надеждой, не зная, что внутри меня уже прошёлся ураган.
– Поговорим вечером, – отрезаю я и ложусь обратно в постель, укутываясь в одеяло, которое, в отличие от слов мужа, хотя бы согревает.
* * *
У кого из семейных пар не бывает ссор, – убеждаю я себя, когда заканчиваю накрывать на стол.
Полдня я боролась с желанием всё бросить, стереть последние восемь месяцев и забыть всё, как страшный сон неудачницы, но в итоге в борьбе с чувствами разум победил. Мы в браке совсем ничего по меркам человеческих жизней, и глупо рушить то, что можно ещё попытаться спасти. Я решила попробовать всё исправить.
Возможно, утром я была слишком резка. Головная боль после вчерашнего веселья была мне не лучшим союзником. Как говорит моя мама – все проблемы решаемы с помощью обычного разговора. Что ж, наверное, в попытке поговорить я чуток перестаралась, когда перешла на крик и обвинения. Сейчас, когда мы оба успокоились, самое время спокойно, по-взрослому, всё обсудить.
Вот только мне не нравится, что в мысленной попытке найти компромисс и оправдать моего благоверного я начинаю чувствовать себя виноватой за то, что родилась именно вчера. Как будто, если бы родилась в другой день, например, летом, то и повода для ссоры бы не было. Абсурд выходит за границы, но, к счастью, я ещё не настолько обезумела, чтобы поддаваться подобным мыслям. Хотя если так пойдёт и дальше, то я стану прекрасным кандидатом в жертвы абьюза.
Зажигаю свечи в роскошном позолоченном канделябре и поправляю пояс белого шёлкового халатика. Пробегаю взглядом по накрытому столу, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Я подготовилась к разговору с мужем по всем фронтам.
Хлопок входной двери заставляет сердце ускориться. Иду к Марку с чёткой мыслью найти сегодня компромисс. Мы должны это сделать, иначе придётся признать, что наши отношения были ошибкой. Что обстоятельства оказались сильнее, чем наша любовь.
Мы замечаем друг друга в коридоре, стоя по разным концам. Бегло осматриваю мужа, пока он вешает пальто: передо мной всё тот же лощёный денди двадцать первого века в строгом тёмно-синем костюме, – Марк практически не изменился с нашей первой встречи, быть может, только пара морщин на лбу стали более заметны из-за его частой хмурости. Он расслабляет серый галстук, проводит по мне взглядом и одаривает сексуальной предвкушающей улыбкой. Сердце делает мягкий удар надежды: не всё потеряно. Каждый шаг навстречу по знакомому коридору – как метафора сближения. Так и должно быть. Каждый должен пройти свою половину пути в работе над отношениями.
Обнимаю и нежно целую мужа, который расплывается в довольной улыбке. Его руки ложатся мне на поясницу, затем спускаются ниже и бодро забираются под халат. Мне льстит его желание, но это не тот способ, которым я хотела бы решить образовавшееся между нами недопонимание. Эта часть алгоритма, безусловно, приятная, но далеко не главная. Сначала – разговор. Нам нужно расставить все точки над “i”.
– Не сейчас, – шепчу я, заглядывая в карие глаза. – Давай сначала поужинаем?
Марк прикусывает нижнюю губу в бессловесной борьбе, медленно убирает руки с моего тела и неуверенно кивает. Веду его за стол, где подмечаю азартный блеск в глазах мужа. Ему всё нравится. Отлично. Всё идёт по плану.
– Сегодня какой-то праздник? – ухмыляется он, оглядывая ещё горячие блюда, а я прикусываю щёку изнутри, чтобы не испортить момент.
Вчера был, вообще-то.
Свечи оставляют мерцающие тени на белой скатерти, когда мы садимся напротив друг друга.
– Просто хочу извиниться за своё поведение утром, – произношу я, делая маленький глоток воды из бокала.
Он замечает это и предлагает вина, но я отказываюсь. Напоминание о головной боли ещё слишком свежо.
– Я тоже выбрал не лучший момент, – в ответ отзывается муж о разговоре в спальне.
То есть, по-твоему, только в этом беда?
– Ты беспокоился, – выдавливаю я понимающую улыбку.
Сдерживаться становится сложнее. То, что я готова помириться, не значит, что я отрекаюсь от ранее сказанных слов. И если он не понял, что я пыталась донести до него утром, то это в разы усложняет первоначальную задачу. Я извинилась за поведение, а не за точку зрения. Напряжение сковывает тело.
Изучаю Марка глазами, пока он накладывает в тарелку пасту с беконом и салат. Чувство лёгкого дискомфорта зудит под кожей. Часть меня отчаянно просит мужа если не извиниться, то хотя бы поднять глаза, спросить, как прошёл день, узнать о планах на ближайшие дни… да что угодно, только бы увидеть, что я ему не безразлична. По-настоящему, а не как секс-объект. Отчаянно хочу подтвердить убеждённость, что для него важны мои чувства, но Марк больше настроен на еду.
– Мне хотелось бы, чтобы ты меня услышал, – через силу произношу я, когда молчать уже становится невыносимо.
Муж перестаёт жевать и поднимает на меня взгляд.
– Ты о чём?
Раздражение волной мурашек проскальзывает от макушки до ступней. Его непонимание как будто в очередной раз принижает серьёзность произошедшего.
– О том, из-за чего мы поссорились, – вкрадчиво напоминаю я.
Челюсть Марка снова продолжает работать, он проглатывает остатки пищи и откладывает приборы на тарелку.
– Мия, я понял, как это важно для тебя. Обещаю в следующем году быть рядом в твой день рождения.
Его рука тянется через стол и ложится на мои пальцы. Тяжесть обиды отступает, оставляя послевкусие разочарования.
Неужели он и правда не понимал значимость? Для него это пустяк? Может, я себя накручиваю, и в этом действительно нет ничего такого?
Марк поднимается из-за стола, не выпуская моей руки, и подходит ближе. Он плавным движением тянет меня за кисть, и я встаю рядом. Лёгкое волнение трепещет внутри слабыми крыльями мотылька.
– Прости, – шепчет он и достаёт из кармана брюк продолговатый тёмно-зелёный бархатный футляр. – С прошедшим днём рождения, дорогая, – его мягкие губы нежно касаются моих.
Поцелуй заканчивается моей улыбкой. Разговор прошёл не самым худшим образом. Всё именно так, как и должно быть. Конфликт улажен, повторение подобного пресечено, отношения спасены. Пожалуй, нам обоим стоит быть терпеливее и учиться разговаривать сразу, не ломая перед этим дров.
Открываю подарок, и глаза сами расширяются от увиденного: шикарное колье полосой белого золота, украшенного бриллиантами, переливается в мягком свете зажжённых свечей. Аккуратное, элегантное, дорогое – оно завораживает своим видом, маня скорее прикоснуться.
– Надень, – еле слышно прошу я, не в силах оторвать взгляд от украшения.
Марк поворачивает меня спиной, и холодный круг смыкается вокруг горла. Я не вижу его, но чувствую, и это будоражит.
– Спасибо! – искренне благодарю я, когда поворачиваюсь.
Запускаю руку в волосы Марка и нежно целую его чувственные губы. Отмахиваюсь от совести, которая пытается внушить мне, что я продалась, ведь это не так: сначала мы помирились, а уже потом я приняла подарок.
Именно. Всё правильно.
Поцелуй становится напористее, я чувствую крепкие руки мужа на спине и затылке. Языки сливаются в безмолвном танце, желание нарастает.
– В спальню? – хрипло спрашивает он, на секунду отстранившись, и я киваю.
4. После ужина
Он берёт меня за руку и быстрым шагом ведёт на второй этаж. Предвкушение заводит, каждая клеточка на коже электризуется. Кровать проминается под нашим весом, когда Марк укладывает меня и нависает сверху. Томление внизу живота растёт в геометрической прогрессии. Я обхватываю ногами его торс и рукой наклоняю голову ближе, сливаясь в прерванном поцелуе. Пальцы быстро растёгивают пуговицы на его рубашке, пока сам он занят ремнём, но мелодия мобильного резким звоном нарушает сложившуюся интимную тишину.
– Что ты делаешь? – недоумённо спрашиваю я, когда муж тянется за смартфоном.
– Это по работе, – отвечает он нервно слегка невпопад. – Мне надо ответить.
Он спускается с кровати, щурится в экран, принимает вызов и выходит из комнаты, пока я ошарашенно смотрю в потолок.
Какого хрена?!
Работа. Работа. Работа. Она всегда встаёт между нами. Да, я знала, за кого выходила замуж, но ведь до свадьбы он умудрялся находить достаточно времени, чтобы ухаживать за мной. Более того, я с пониманием отношусь к его загруженности, что оправдывается финансовыми возможностями в виде того же колье, – на автомате провожу по рельефным камушкам подушечками пальцев, – но променять на рабочий звонок момент близости с женой, когда вы только вышли на финишную прямую примирения после ссоры по причине этой же самой работы…
Сажусь и поправляю сползший с плеч халат. Обида с новой силой заполняет грудную клетку. Вдруг одна единственная мысль вытесняет все остальные:
Что я здесь делаю?
В последнее время ощущения чуждости и ненужности стали появляться особенно часто, но каждый раз я нахожу этому оправдания. Но что, если так будет теперь всегда? Готова ли я к этому? Привыкну ли, а главное – стоит ли, вообще, привыкать?
Заелась, – голос мамы всё громче звучит в голове вместо моего собственного. – Не работаю, живу в шикарном доме, муж дарит дорогие подарки – и всё не нравится.
Только вот какая-то часть меня всё ещё сопротивляется, она не потеряна на совсем и кричит из глубин, что это неправильно, что это не моё и я так не хочу. Мне нужны чувства, я хочу жить эту жизнь, а не проживать. Да, в этом тоже есть свои плюсы, но гораздо позже, а не в двадцать четыре. Возможно, после сорока мне будет достаточно финансового благополучия и подарков, компенсирующих внимание, но сейчас же мне нужны эмоции. Я как будто застряла в тине спокойствия, где ничего не происходит. Ничего, касающегося конкретно меня.
Избалована, – вторит внутренний критик. – Живу так, как многие могут только мечтать, и носом ворочу.
Но я пытаюсь понять, как так вышло. Как получилось, что я выходила за внимательного, любящего мужчину мечты и так быстро оказалась один на один с чувством одиночества в нашем большом доме. Влюблённость прошла, а вместе с ней изменились и отношения. Я думала, что спад страсти начнётся года через три (минимум!), но он застал нас куда раньше. Секс стал реже и однообразнее, совместное времяпровождение в основном крутится вокруг светских мероприятий и домашних вечеров, а для разговоров по душам уже давно закончились темы. Конечно, семейная жизнь не может быть всегда такой же, как в конфетно-букетном периоде, но не рановато ли мы сдали позиции?
Трясу головой, отгоняя противные мысли, горечью растекающиеся на языке, и направляюсь в ванную. Высокий лоб в обрамлении тёмных волос, выступающие острые скулы, едва заметная россыпь мелких веснушек, аккуратный нос, чуть пухлые губы и потухший взгляд зелёных глаз – в отражении круглого зеркала с белой подсветкой молодая девушка, почти не изменившаяся за последние пару лет внешне, но абсолютно точно ставшая потерянной внутренне. Именно так я себя ощущаю, не понимая, как правильно поступить.
Что делать дальше? Я ведь выбрала этот брак сама и согласилась связать с Марком свою жизнь, так почему теперь мучаюсь сомнениями?
Тогда всё казалось таким простым, настоящим, и каждое примирение после ссор было доказательством, что мы со всем справимся, а сейчас я всё чаще чувствую себя обманутой своими же чувствами. Сейчас каждая ссора – причина задуматься.
Неужели сердце сыграло против меня?
Поправляю распушенные на макушке тёмные волосы и внимательно рассматриваю образ напротив. Дорогущее колье, ровным кругом опоясывающее шею, вдруг отвратительно ассоциируется с ошейником. Я словно пёс, ожидающий порцию ласки от хозяина, которому постоянно не до меня. Чувствую подступающую тошноту и аккуратно снимаю украшение.
Говорят, влюблённость проходит, а любовь взращивается, но я не знаю, как её взрастить. Чувствую себя бессильной и отчасти виноватой. Как будто взвалила на себя непосильную задачу и не могу сохранить брак, всё рушится и плавно идёт ко дну. Я ведь сказала “да”, значит должна за нас бороться. Но хочу ли я этого, если оно означает закрывать глаза на то, что работа для Марка всегда будет важнее меня?
Массирую пальцами закрытые веки. Ощущение двуличности убивает: борьба разума и чувств не затихает уже не первый месяц. Я устала. Отношения не должны быть настолько выматывающими. А может, я просто до них не доросла. Может, мне рано было выходить замуж.
Стук по двери возвращает к реальности, и я вздрагиваю, сжав на ладони бликующее колье.
– Мия, всё в порядке? Ты там долго и вода не льётся…
– Да, – отвечаю я и прокашливаюсь.
Выхожу из ванной, вымученно улыбаясь:
– Эти дни начались, – слова слетают с языка ещё до того, как я понимаю их цель.
Я не хочу Марка. Не сейчас. Кладу украшение обратно в коробочку под шумный выдох мужа. Он явно надеялся продолжить начатое.
– Что там с работой? – интересуюсь я, излишне кропотливо поправляя колье, чтобы дольше оставаться к мужу спиной.
– От Харриса поступил крупный заказ, завтра займусь бумагами. Надо успеть подписать договор и согласовать проект до Рождества.
Колкий удар в области сердца заставляет напрячь спину и сжать челюсть. Много работы до праздников означает лишь одно…
– Ты будешь работать все предпраздничные дни? – резко оборачиваюсь.
Марк вздыхает и вскидывает руки по сторонам.
– Надеюсь, что хотя бы в Рождество буду дома.
– Что?.. – ошарашенно таращусь на него.
Быстро хлопаю глазами и делаю глубокий вдох носом в попытке держать себя в руках. Мысленный монолог в ванной возвращается в виде бури эмоций.
– Ты. Проведёшь. Рождество. На работе? – стараясь убрать сталь из голоса спрашиваю я, в неверии чуть наклоняя голову вбок.
Он садится на кровать и с недовольным видом начинает расстёгивать рубашку. Он недоволен. Он! Гнев поднимается наружу, принимая облик горячего воздуха из носа. Я чувствую себя саламандрой, дышащей огнём.
– Не начинай, пожалуйста, – кривится муж. – Я стараюсь для нас, пашу, как лошадь…
Только этого “нас” уже нет, есть только ты и твоя работа.
– Марк, дорогой, – сквозь зубы произношу я. – Разве ты не видишь, что в последнее время мы слишком мало времени проводим вместе? Я понимаю, что тебе надо работать, но ты скоро и жить там будешь. Можно хотя бы в праздники нам побыть вместе?
– И упустить крупного заказчика? – поднимает он брови. – Харрис не будет ждать, он платит большие деньги.
– Которые тебе не помогут спасти наш брак! – не выдерживаю я.
Звенящая тишина заполняет комнату. Я выдерживаю недовольный взгляд карих глаз, даже не моргнув. Каждая секунда кажется вечностью, пока я жду от мужа следующего шага.
Ну же, осознай эту простую мысль. Помоги мне спасти наши отношения. Хотя бы скажи, что тебе жаль, чёрт возьми!
– Это всё ПМС, – выдыхает он наконец. – Ты успокоишься и всё поймёшь.
И он продолжает раздеваться, стягивая с себя брюки, в то время как я чувствую, что глаза наливаются кровью. Разворачиваюсь и уверенным шагом направляюсь к выходу.
– Мия, куда ты? – раздаётся позади уставший голос, такой, словно ему надоели мои выходки.
– Успокаиваться, – отвечаю я и закрываю за собой дверь в попытке унять пробивающуюся изнутри дрожь ненависти.
Я не могу находиться с ним рядом.
Больше не могу.
5. Суббота. 21 декабря
В половине двенадцатого светловолосая Эйприл уплетает черешню за моим кухонным столом. Сегодня суббота и подруга может себе позволить наконец заехать в гости, а не бегать с рабочими поручениями Марка. Он взял её к себе личной помощницей по моей просьбе, ведь Дэйв умолял помочь его сестре-двойняшке добыть такой ценный на рынке опыт в крупной архитектурной компании, да и при знакомстве с ней мы быстро нашли общий язык. И кто, как не Эйприл, знает о ситуации в этой самой компании и о том, почему она вчера звонила моему мужу так поздно.
Ночью мне долго не спалось, мысли хаотично вертелись в голове, как дорожное движение в Индии. Сердце порывалось подать заявление на расторжение брака, а разум кричал, что не всё так плохо и сдаваться нельзя. В конце концов, мне захотелось с кем-нибудь обсудить эту ситуацию и услышать мнение со стороны, а так как мама однозначно займёт сторону стабильности, а Кристен давно не выходит на связь, выбор пал на Эйприл. Проверив, что по вопросу Харриса звонила Марку именно она, а значит, в курсе дел, я легла спать с мыслью пригласить подругу в гости.
– Где ты планируешь отмечать Рождество? – интересуюсь я, нарезая абрикосовый пирог.
Девушка смотрит на меня, широко распахнув глаза, как на умалишённую.
– Тебе Марк не сказал? Этот индюк Харрис заказал большой проект, – она отодвигает миску с ягодами и облизывает пальцы. – Похоже, Рождество придётся отмечать в кабинете.
Поджимаю губы. Мне совсем не нравится её уверенность в данном контексте.
– И что, никто не бунтует? Это же семейный праздник, наверняка многие будут против.
Провожу пальцем вдоль лезвия ножа и съедаю сладкий оранжевый джем.
– Двойная ставка и вперёд, – отмахивается Эйприл и поправляет воротник голубой блузки. – Никто не хочет потерять работу в “Брукс корпорэйшен”.
– А что, перенести нельзя? Сделать после праздников? – пододвигаю пирог к собеседнице, усаживаясь на стул напротив.
Тонкие пальцы с розовым маникюром крепко держат красную чашку с изображением северного оленя, пока она отпивает фруктовый чай.
– Если бы… он конкретно обозначил, что сроки горят, и если мы не уверены в силах, то он обратится в другую организацию. – Блондинка тяжело вздыхает и на миг опускает глаза. – Я даже завидую тебе, безработной.
Невесело хмыкаю.
А я завидую тебе, ведь на Рождество ты будешь с моим мужем.
– Может, я приеду помогу чем-нибудь? – вдруг осеняет меня.
Праздник ведь можно перенести и в офис. Да, пусть это будет не семейный вечер вдвоём, но главное – рядом. Идея кажется великолепной, только по мимике Эйприл заметно, что она не разделяет моего мнения.
– Серьёзно? Хочешь провести этот день за бумагами? Я думала, ты съездишь к родителям, весело проведёшь время.
Прыскаю со смеху.
– Родители и веселье для меня несопоставимые вещи.
– Ну, знаешь, подарки, обнимашки и всё такое…
Морщусь и беру кусочек пирога.
– Да мне не трудно. Глядишь, и вы быстрее закончите, успеете на празднование к родным.
Подруга неуверенно пожимает плечами:
– Ну, если хочешь, узнай у Марка, за что тебе взяться. Мазохистка, – звонко смеётся она.
– Ты работаешь на моего мужа, поэтому о тебе могу сказать то же самое, – смеюсь в ответ.
Следующие двадцать минут мы наслаждаемся пирогом, болтаем о новостях в высшем обществе и Эйприл делится адресом крутого нового ресторана под названием “Арлепьён”, который ей запал в душу. Мы прерываем беседу только тогда, когда на кухне появляется Марк.
– У нас гости? – улыбается он, направляясь к нам. – Привет, Эйприл.
– Здравствуй, Марк, – отзывается девушка и приподнимает уголки губ.
Муж целует меня в щёку, садится рядом и берёт кусочек пирога.
– О чём разговор? – интересуется он, переводя взгляд с меня на Эйприл.
– Твоя жена мать Тереза. Она готова добровольно прийти помочь нам с работой по делу Харриса, – первой отзывается девушка.
– Серьёзно? – удивляется он, откусывая краешек десерта и возвращаясь глазами ко мне. – Придёшь помогать?
– А почему нет, – пожимаю плечами. – У меня горящих проектов нет, а вам лишние руки не помешают.
Марк медленно кивает и задумчиво тянет:
– Ну... ладно. Найдём, чем тебе заняться.
На его лице появляется ободряющая улыбка, но я не могу избавиться от ощущения фальши. Вчера мы закончили далеко не на позитивной ноте, утром Марк уехал до того, как я проснулась, а сейчас он сидит и улыбается, как ни в чём не бывало. Делаю пару глотков чая, давая себе время поразмыслить.
– Кстати, мне пришло приглашение на благотворительный вечер, – едва не вскрикивает Марк и шлёпает себя по карманам. – Ты как, составишь мне компанию?
– Когда? – хмурюсь я.
– Сегодня.
– Сегодня?! – выпучиваю глаза. – Марк, о таких вещах предупреждают заранее, это же не в магазин выйти.
– Видимо, затерялось, – цокает он и доедает последний кусочек пирога. – Ты нормально себя чувствуешь, чтобы выйти? – приподнимает он бровь, намекая на уже забытую мной фразу про “эти дни”.
– Ты заболела? – ахает Эйприл.
– Ой, нет, всё нормально, – отвечаю я сразу обоим. – И ты же постоянно нудишь, что женатым мужчинам не положено появляться на мероприятиях в одиночку.
– Это маскарад, поэтому вместо тебя могла бы пойти и Эйприл, никто бы не заметил, – беззаботно смеётся муж, но мне почему-то не до смеха.
Что-то тяжёлое поселяется в груди, не давая нормально вдохнуть. Он так легко заменил меня. Раз – и вместо меня уже Эйприл.
– Ага, совсем не отличишь, – закатывает глаза подруга и вертит в руках чашку. – Будешь говорить всем, что Мия перекрасилась и изменила голос?
Атмосфера за столом меняется не в лучшую сторону.
– Это шутка была, – фыркает Марк и качает головой. – Шутка, ясно вам? Не совсем удачная, окей, успокойтесь дамы. Пойду-ка я лучше почту проверю.
Он залпом допивает мой чай и покидает кухню.
– Что это было? – усмехается Эйприл. – Между вами всё нормально?
– Мне не нравится, что он всё время проводит на работе, – признаюсь я как на духу. – Из-за этого в последнее время мы стали ссориться.
Выражение удивления появляется на милом личике напротив.
– Марк трудоголик, но благодаря этому у вас есть всё, – она проводит рукой вокруг себя. – Раньше он что, не был таким?
Прикусываю щёку изнутри, вспоминая былое. Был, конечно, но не настолько. Его сосредоточенность на работе за последние полгода выросла в разы.
– Когда мы только познакомились, видимо, его первостепенной задачей стало добиться меня, поэтому работе он уделял внимания куда меньше. А сейчас добился и вернулся к прежней жизни, – придирчиво поджимаю губы.
Эйприл наклоняется ближе и переходит на шёпот:
– А в интиме всё хорошо?
Брови съезжаются к переносице, когда я произношу твёрдое:
– Да.
Как бы мне ни хотелось обсудить с подругой ситуацию, выносить на обозрение нижнее бельё желания нет. Пусть у нас и есть с Марком проблемы в том плане, что я перестаю его хотеть, но это лишь следствие ссор, а не причина.
– Тогда он просто законченный трудоголик, – морщит она носик и отодвигается назад. – Я бы переживала, если бы у вас были проблемы с этим, он ведь видный мужчина, а так… даже не знаю, что ты заморачиваешься.
Даже Эйприл понимает, – раздаётся строгий внутренний голос, не позволяющий упустить возможность упрекнуть меня за плохо исполняемую роль в браке.
– Мне не хватает близости, общения, – признаюсь я в попытке объяснить ситуацию. – Мы ведь всего ничего вместе, а ощущение, словно уже с десяток лет прожили.
– Мия, он спит в твоей кровати, приносит тебе деньги и не заставляет тебя работать, – кривится блондинка. – Расслабься и получай удовольствие.
Делаю глубокий вдох, осознавая, что и тут мне не сыскать понимания. Может, она и права. Может, я слишком многого требую от Марка и веду себя, как капризный ребёнок. Но что делать с сердцем, которое не хочет мириться с положением дел?
