Текст книги "Соловей (ЛП)"
Автор книги: Джослин Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 13
Было просто чудом, что Дарси добралась до спальни на еле гнущихся ногах и не ударилась обо что-то твердое. Когда она села на край кровати, ее продолжали преследовать спорадические вибрации и толчки. Чудесные, интенсивные толчки, словно внутри нее забурлил горячий источник, выплескивая эндорфины удовольствия, которые она не скоро забудет.
День без Мика был мучительным. Дарси металась, пыталась читать книгу, но безуспешно, снова ходила из угла в угол, представляя, как Мика в одиночку справляется со своими психологическими муками. Или, что еще хуже, упал где-нибудь, разбив голову о камень.
Она едва сдерживала себя, чтобы не броситься к нему с объятиями, когда он, наконец, вернулся домой. Лишь непоколебимый контроль не позволил слезам хлынуть от облегчения. Она должна была догадаться, кто именно вернется – плейбой с его плавными движениями, а не настоящий мужчина, которого она видела лишь мельком, когда они были вместе.
Как она могла так поступить с ним? Забыть обо всем в тот момент, когда он признался, что всем на него наплевать, потеряться в потребности, которая превзошла все доводы рассудка? Именно этого она и боялась все это время. Ее эмоции переполняли, и она только что переступила непростительную черту в отношении с объектом своего интервью.
Мгновения проносились перед ее глазами, наполняя разум правдой, с которой она не хотела сталкиваться. Он позволил ей на несколько минут увидеть себя во власти своих призраков, принял ее утешения и все же преодолел их, чтобы промыть и перевязать ей ногу. Это были достойные поступки, свидетельствующие о его силе воли и характере, который он скрывал ото всех.
Ей нравилось, когда в ней нуждались так же сильно, как и заботились о ней, но она не хотела этого. Дарси уже не была той женщиной, мечтающая о белом рыцаре, который защищал бы и любил ее.
Возможно, она слишком долго лишала себя прикосновений и ласки, и это изменило ее фундаментальную структуру. Это было похоже на вековое голодание, где даже крекер казался на вкус манной небесной. Он был похож на рай, мороженое и секс в стиле Мики, и больше всего на свете ей хотелось попробовать его.
Нет, она не хотела снова быть таким человеком. Надеяться и мечтать, доверять и любить. Это требовало уязвимости, и, как только она снова откроется для других, следом за эти последует боль. Ее стены защищали и оберегали ее. Как и одиночество.
Ей нужно было отвлечься, чтобы сосредоточиться на интервью.
Где мой диктофон? Черт, я оставила его на улице, и Мика нашел его. Ноутбук. Да, ей нужно было начать работать над историей Мики, самой важной в ее жизни. О билете, дающем ей доступ на двенадцатый этаж, и дать возможность высказаться самым уязвимым людям города. Даже несмотря на свое замешательство, Дарси понимала, что ей придется перейти через тонкую грань, чтобы угодить и Солу, и Мике. Она хотела произвести впечатление на своего придурка-босса и сохранить работу, но не за счет Мика. Все в нем пугало ее на первобытном уровне, но она никогда не сделала бы ничего такого, чтобы причинило ему боль.
Сидя за столом у окна, ее пальцы порхали над клавиатурой. Ее разум не желал работать, настаивая на том, чтобы вновь пережить тот абсолютный экстаз, который он подарил ей всего пару минут назад на кухонном столе.
Мика был так возбужден, что его шорты, должно быть, перекрывали кровообращение. Если бы она не оказалась в его крепких объятиях, она, скорее всего, расстегнула бы ему ширинку и стала умолять его унять оставшуюся в ней боль.
Боже, что с ней такое? Она пришла не за этим.
Но она кончила.
Эффектно, ослепительно, без каких-либо сомнений или запретов. Впервые полностью отпустила себя, и это произошло с другим человеком в комнате. Для Дикфейса было важно только его удовольствие, а ее – его не волновало.
Мика не казался самодовольным. Это порадовало его больше, чем освобождение ее бывшего. Почему? Чего он хотел от нее? Почему он не взял ее прямо там, пока не прошел кайф?
Черт.
Неужели у него никого не было после Колумбии? Если так, то она была крайне бесчувственна, говоря о его прошлом в качестве «плейбоя». Даже до того, как шрамы выделили его из тщеславной толпы, которой он когда-то правил, вероятно, Мика никогда ни с кем не был по-настоящему близок.
Извинения не исправят ту грань, которую она размыла между ними, но в любом случае ей нужно было их принести и вернуться к профессиональной дистанции все равно. Завтра. Сегодня им нужно было побыть наедине и остыть.
Утро понедельника застало ее с грустными глазами и ужасом перед разговором, который предстояло провести с Микой. Обыскав вещь коттедж, она так и не нашла его и, как и вчера, вышла на верхнюю террасу над бассейном.
Казалось, это было тысячу лет назад.
Он стоял внизу, под широким напором открытого душа, который раньше не замечала. Сначала Дарси не могла понять, как он так спокойно стоит там, где нет стен, скрывающих его от посторонних глаз, но, находясь на острове, вокруг не было соседей, а деревья скрывали его от озера. Впрочем, он, похоже, был не против покрасоваться на публике.
Дарси не могла оторвать взгляд от плавных линий его тела. Его задница слегка выгибалась и двигалась вместе с правой рукой. Только когда она подняла взгляд на его голову, наклонившуюся вперед, и на его другую руку, прижатую к стене, облицованной плиткой, перед ним, она поняла, что он делает.
Заканчивает то, что начала вчера она. На улице, под лучами заходящего солнца его влажные волосы почти переливались золотом, а спина выглядела, как настоящее произведение искусства. Как бы она ни старалась заставить свои ноги оторваться от эротического видения, они не слушались ее. У нее перехватило дыхание, когда это он посмотрел на нее. Ее рука скользнула вверх между грудей, которые ныли от боли и покрылись мурашками, соски навострились к нему, когда его рука заработала быстрее.
Думал ли он о ней? Что бы он сделал, если бы она спустилась вниз и встала перед ним на колени? В ее голове появился образ. Его голодные глаза смотрели бы на нее сверху вниз, когда она подняла голову и взяла его в рот, полностью. В кои-то веки она лишит его драгоценного самообладания, сведёт с ума, пока будет удовлетворять желание, которое терзало их обоих уже несколько дней.
Рука, которой он опирался о стену, шевельнулась, и он зажал ею рот, зарычав, когда его тело начало дрожать. Его мокрые локоны касались плеч, солнечный свет бил прямо в лицо, словно вселенная снова была против нее. Это было самое завораживающее зрелище, которое она когда-либо видела.
Когда его тело обмякло, ее тоже. Рука Дарси дрогнула, чтобы сохранить равновесие, опрокинув бокал с вином, оставшийся на выступе – ее бокал со вчерашнего вечера, – и разбился о камень внизу, где все еще был бокал Мики.
Вздрогнув, парень резко обернулся. Их взгляды встретились лишь на мгновение, но ей удалось уловить в его глазах понимающий блеск. Она бросилась к двери во внутренний дворик, чуть не выбив сетку, прежде чем открыть ее и проскользнуть внутрь. Прислонившись спиной к стене кухни, Дарси стояла, переводя дыхание.
Черт побери! Как она могла просто стоять и пялиться исподтишка на него? Он знал это. И ему это нравилось. О да, он не скоро позволит ей забыть этот момент.
Дверь открылась, и она зажмурилась.
– Понравилось шоу? – Его дыхание согрело ее правое веко.
Она покачала головой и подошла к холодильнику.
– Прости, мне очень и очень жаль. Я понятия не имела, что ты там и что ты… ну, знаешь… занимался.
– Однако ты осталась и наблюдала.
– Не специально. Я пришла сюда сегодня утром, чтобы извиниться за то, что посылала тебе неоднозначные сигналы, и вот опять сделала это снова. У тебя есть здесь мороженое или как?
Взглянув поверх дверцы холодильника, она поняла, что он, по крайней мере, обернул черное полотенце вокруг талии, хотя оно опасно низко висело на его бедрах. Выпуклые мышцы спускались к нижней части тела, а тонкая полоска светлых волос вела от пупка вниз. Каково было бы ощутить его на ее губах?
– Обычно держу его в морозилке. – Теперь в его голосе слышались игривые нотки. – Одна дверь на север. Там есть ведерко «Moose Tracks». Завтрак чемпионов».
– Конечно, даже не удивительно, – пробормотала она, но за дверью морозилки стояли не одно, а два ведерка. Взяв одно из них, она достала ложку из ящика, на которую он так любезно указал, после того как она поискала ее в буфете. Нет, она не сошла с ума, опьянев при виде полуобнаженного мужского тела.
Усевшись на один из островных табуретов, Дарси принялась пробовать мороженое, старательно избегая смотреть в его сторону. Он плюхнулся рядом с ней. Голый, если не считать полотенца.
Иисус.
– Я привыкла брать интервью у пожилых дам о любовных письмах военного времени или освещать мероприятия по сбору средств для детей, больных раком, – говорит Дарси, уплетая мороженое с крошечными кусочками арахисового пасты. – Я ношу их с собой, как «эмоциональные фрагменты». Теперь все вдвойне хуже, потому что твоя история не только увлекательна сама по себе, но еще и привлекает меня. Как же мне стать настоящим журналистом, если не в состоянии удержать себя от того, чтобы не потеряться в процессе?
Он на мгновение замер, положив руку на стойку.
– Наверное, именно это делает твои статьи такими захватывающими, потому что сама увлекаешься людьми, о которых пишешь.
Он что, издевался над ней? В тот момент у нее не хватило смелости прочитать ответ на его лице.
– Меня чертовски пугает не только то, что погружаюсь в свои исследования. Ты, очевидно, не против случайных знакомств, но со мной либо все, либо ничего. Может, когда все закончится, ты научишь меня, как отпускать прошлое и принять то, что происходит сейчас. А до тех пор самые трудные для меня темы под запретом, потому что не хочу вдаваться в подробности во всякие личные делишки каждого человека.
Между ними воцарилась мертвая тишина. Что, по ее мнению, он должен был сказать едва знакомой женщине, которая выплескивает ему личные признания, в то время как все, чего он хотел – это интрижки?
Представив лицо Сола, если бы он мог видеть ее сейчас, она протерла рукой глаза.
– Боже, если бы мой босс узнал о моем вчерашнем казусе, он бы выбросил: «я же тебе говорил», так как уверен, что я планирую переспать с тобой, чтобы таким образом разговорить. Все не так, на самом деле, как кажется.
– Почему тебя волнует, что думает твой босс? – Голос Мика был слишком осторожным, что, скорее всего, означало, что он тоже думает, что именно это Дарси хочет сделать. Черт возьми. – Он все равно не узнает, если ты ему не скажешь.
Она изучала его лицо, которое казалось серьезным, а синие глаза открытыми и честными.
– Чего ты хочешь от меня, зная, что я не умею вести себя непринужденно? Потому что мы оба знаем, что бы это ни было, все закончится, когда покинем этот остров. Мне правда нужно знать.
За секунду в его голове пронеслось столько мыслей, когда Мика, нахмурив брови, взял ее руки в свои.
– Честно говоря, я не знаю, что между нами. – Его большие пальцы рассеянно массировали ее пальцы, пока он наблюдал за ними. – По правде говоря, мне нравится, что ты здесь, даже если понимаю, что все мои скелеты ты поместишь на первую полосу газеты к следующей неделе. Но это не значит, что я могу предложить тебе больше, чем просто интрижку. Я не такой парень.
– Да, я уже это поняла. – Так почему же слова застряли у нее в горле? – В любом случае, я не ищу такого парня. Чувак, я правда знаю, как внушить уверенность в свой профессионализм. Ты, наверное, считаешь меня чокнутой.
– Я думаю, ты милая, и было бы обидно, если бы ты позволила кому-то изменить это в тебе, особенно такому человеку, как я. Так что давай перестанем пытаться вешать ярлыки друг на друга. Никакого секса, если только ты сама не станешь его инициатором. Давай просто повеселимся, насладимся палящим солнцем, выпустим наших демонов для твоей статьи о фонде и поедим вкусной еды.
Ее щеки округлились от улыбки, хотя внутренний циник кричал ей, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он слишком хорош, – со всеми недостатками и всем остальным – чтобы быть правдой.
Еще пять дней с ним вдруг показались ей слишком коротким сроком, и разве это не было ошибкой? Что бы ни случилось между ними, это, так или иначе, изменит ее. Процесс уже запущен.
Глава 14
Мик сидел в шезлонге на солнышке и делал вид, что читает книгу. Поскольку он занял единственное место, которое поддерживало ноги, Дарси придвинула свой стул вплотную к нему, скрестила лодыжки и использовала его ноги как подставку для ног.
Ее кокетливая юбка развевалась на ветру, давая ему возможность увидеть внутреннюю часть бедра, к которому он прикоснулся вчера. Его пальцы вспомнили нежность ее кожи, упругость мышц, и ему захотелось исследовать каждый ее изгиб.
Она, казалось, была поглощена романом Джона Гришема, который позаимствовала из его маленькой библиотеки. Солнце придало ее волосам золотистый оттенок, а россыпь веснушек на щеках казались темнее. Она наморщила лоб, размышляя над тем, какая тайна завлекла ее в книжный мир. Телевидение никогда не вызывало у него особого интереса, но он мог наблюдать за ней весь день и не устать.
Уже больше часа они сидели в комфортной тишине. У него было слишком много времени, чтобы обдумать все, что он сказал ей ранее. Если она не лгала и то, как легко вписалась в его жизнь, было правдой, то что же происходило между ними? Это не было просто увлечением – он знал, на что это похоже, желанием обладать и контролировать, выходящим за рамки разумного.
Но если бы это не увлечение, то что, черт возьми, заставило его в одно мгновение так запутаться, а в следующее почувствовать, что он может облететь на ракете вокруг Луны? Она подействовала на него как наркотик, находящийся где-то между героином и валиумом. Даже постоянная боль в руке притупилась, что он едва замечал ее с того момента, как она ворвалась в его кабинет. С ней он просто хотел быть рядом. Впитывать ее энергию, чувствовать ее тепло, быть самим собой, кем бы он ни был.
Черт возьми.
Не то чтобы это что-то меняло. Он привез ее сюда, чтобы избавиться от папарацци, чтобы его время и энергия уходили только на фундамент, и чтобы хоть немного развлечь себя. Теперь он хотел лишь одного – развлечь ее. В последний раз, когда он думал о чужом счастье, его мать была жива.
Была ли она на самом деле той хорошей женщиной, о которой ему рассказывала? Женщина со старой душой, которая не теряла надежды на искупление человечества? И, несмотря на то что она настаивала на обратном – втайне надеялась, что появится ее Соловей и унесет в вечный роман, как это было у ее бабушки с дедушкой? Как у его родителей, прежде чем они вместе ушли в следующую жизнь?
Сегодня он зашел так далеко, что почти жалел, что не может быть тем, в ком она нуждается. Они оба были повреждены, оба страдали от рук своих призраков и пытались найти опору в новой жизни. Но она еще не видела худшего из его демонов, а учитывая то, что Дарси отстаивала, это положило бы конец любому потенциалу, который у них мог быть. Кроме того, она была репортером, и он никогда не мог полностью доверять ей. Черт, он вообще никому не доверял с тех пор, как его подростковая жизнь развалилась на части.
Он взял зернышко попкорна из миски, которую они поглощали в качестве закуски, и бросил в нее, быстро вернув свое внимание к книге, надеясь, что она лежит правильной стороной вверх и что его ухмылка не так заметна.
Лишь ее сверкающие голубые глаза, не отрываясь, смотрели на него поверх романа, затем вернулись обратно к словам. Ему захотелось наклониться и поцеловать ее в уголок улыбающихся глаз.
Он кинул еще одно зернышко, и на этот раз заслужил одну из ее улыбок, от которых замирало сердце, когда она опустила книгу достаточно низко, чтобы он мог ее увидеть.
– Может, остановишься? – сказала она между приступами смеха.
Да, это все, что ему было нужно. Одно это было более эффективной терапией, чем все психиатры, к которым он ходил после смерти родителей.
Его сердце сжалось.
Скоро ему придется рассказать ей всю правду или хотя бы приукрашенную версию. Завтра или на следующий день. Может, он подождет до субботы – до того дня, когда она уйдет от него.
Кислота подкатила к горлу при мысли о возвращении в пустую квартиру и офис в одиночестве. Он забыл, каково это – находиться в хорошей компании дольше, чем те несколько минут, которые большинство его друзей могли провести с ним.
Он не хотел терять ни секунды, даже если это, скорее всего, было ложью. Заразившись ее энергией даже в тишине, Мика выхватил у нее книгу и быстро чмокнул в нос, чтобы отвлечь от ругани, которую она собиралась произнести.
– Давай выйдем в море.
– Куда? – Она с подозрением посмотрела на него.
– Туда, куда вынесет течение. – В место, в котором он не был с тех пор, как был подростком. Надеюсь, он сможет найти его снова.
– Ты заставляешь меня нервничать. – Неуверенно взяв его за руку, Дарси натянула сандалии и позволила ему потянуть себя за руку, к байдаркам, ее юбка развевалась на ветру. – Ты же не собираешься бросить меня в озеро? Потому что если ты это сделаешь, то получишь по полной программе.
– М-м-м, обещания, обещания.
Она толкнула его, смеясь.
– Грязно мыслите, Мистер Лейн.
– Сама виновата.
Пробормотав что-то, чего он не уловил, она поспешила за ним, пока они не добрались до причала. После короткого ворчания по поводу того, что он заставляет ее грести в юбке, Дарси сдалась и села в каяк. Они поплыли на юго-восток, пока не достигли небольшого залива, вдающийся в материк.
– Посмотри на то гнездо, там, наверху. – Дарси указала на громоздкую кучу веток на верхушке огромного мертвого дерева, едва не вывалившись из каяка от волнения. – Выглядит он немного большим для птеродактиля.
Он рассмеялся не только над ее словами, но и над тем чувством удивления, с которым она смотрела на все вокруг.
– Кто-то пересмотрел «Парк Юрского периода».
Она заметно вздрогнула.
– О, нет, я не смотрю фильмы ужасов. Я потом после такого кино пялюсь в потолок и не могу заснуть неделю. Что это на самом деле?
Если Дарси не смотрит ужасы, то почему ей так комфортно с ним?
– Это гнездо скопы (хищная птица длиной 55–58 см с размахом крыльев 145–170 см). И скоро сможем исследовать пруд, который сделали бобры.
– Серьезно? Обожаю бобров. Они на удивление милые, учитывая, что это гигантские грызуны. – Взмах ее весла окатил его водой.
– Эй, зачем это? – Он вытер руку, балансируя веслом поперек каяка.
– Чтобы остудить бобровые шутки, витающие в твоем вышеупомянутом пошлом разуме.
Его снова охватил смех, наполнив все уголки тела Мика мощным чувством радости.
– Мне и в голову не приходило.
Покачав головой, Дарси еще раз окинула взглядом пейзаж, и ее улыбка стала более задумчивой.
– Можешь себе представить, что живешь здесь постоянно? Держу пари, ты бы увидел удивительные вещи, если бы хватило терпения. Мне хочется летать. А ты когда-нибудь мечтал летать?
– Мне кажется, что я летаю прямо сейчас, – тихо сказал он, слегка ужасаясь странным словам, которые без остановки продолжали слетать с его уст в присутствии Дарси.
– Что?
– Ничего, я ничего не говорил. Мы спустимся вниз, к тому песчаному берегу между двумя скалами. Первый, кто туда доберется, может задать вопрос совершенно бесплатно.
Он что, совсем сошел с ума? От осознания того, что ему следует развернуть их и вернуться назад, слова не выходили у него из уст.
В ее ярких глазах появился коварный блеск, ресницы опустились, а губы изогнулись.
– Значит, если я выиграю, то смогу задать тебе вопрос, не отвечая ни на один твой?
Он сглотнул, молча проклиная себя.
– Да.
– Ты попал. – И она исчезла, рассекая воду, как лезвие. Он помчался за ней, держась на одном уровне с ее каяком. Даже несмотря на то, что в его жилах бурлил ужас, быть с ней – чистый кайф. Но, как и за всеми взлетами наступали падения. Если бы только у времени была кнопка «пауза».
Желание увести Дарси в свой тайный сад пронзило его до глубины души, отчего у него зачесались руки, и он погрузил весло глубже в воду. В это время года поляна вокруг него была густо усыпана полевыми цветами, как в те времена, когда его мать возила их с Синтией на каноэ ловить лягушек.
Знакомые ориентиры вызвали в нем эмоциональный всплеск. Мик потерял представление о настоящем и погрузился в прошлое, в то время, в которое хотел вернуться, схватить себя молодого за плечи и встряхнуть. Дарси понравился бы тот мальчик, которым он был, и, возможно, даже тот мужчина, которым он был. Жаль, что она никогда не узнает этого парня.
Осознав, что он уже близко к берегу, Мика вынул весло из воды и улыбнулся, когда она ударилась о песок и подняла весло в воздух обеими руками.
– Обманщица, – сказал он, чтобы скрыть уловку.
– П-ф-ф, умоляю. Последние несколько дней ты и так обгонял меня. – Дарси опустила взгляд, вероятно, готовясь ответить на вопросы, которые вскоре потребует от него, но сейчас он не мог об этом думать.
Мик причалил каяк к берегу, вылез из него, подтащив немного по песку, а потом помог Дарси с ее каяком. Проведя рукой по ее шее, он поцеловал ее в лоб.
– Не грусти, Лучерито. Ты сможешь обыграть меня позже. – Он позаботится об этом.
Она нервно рассмеялась и посмотрела ему в лицо: страх не исчезал, а нарастал в ее глазах, ладони поднимались вверх по его груди.
– Дело не в этом, я просто… Что это за место? – Она отступила назад, глядя на тропинку, между деревьями, и снова на него. – Ты выглядишь каким-то встревоженным, что ли. Это не просто какое-то старое место. Уверен, что хочешь показать мне его? Знаю, ты мне не доверяешь, и я тебя не виню, но…
– Абсолютно уверен. Ты дала мне слово, что я получу окончательное разрешение на то, что войдет в мою историю, – ты ведь не шутила, да?
– Конечно, это была правда. Это твоя история, а не моя. Кроме того, такое чувство, что ты хочешь получить на меня компромат, чтобы тебе было на меня что повесить, если я тебя обману.
Дарси снова его раскусила и, похоже, не была ошеломлена его тактикой. Но теперь было уже поздно – они были здесь, и он хотел увидеть свои старые владения.
– Это место только для тебя и только. – До сегодняшнего дня он поклялся не приводить сюда ни одной души. Никогда. Он понятия не имел, почему привел ее именно сюда, но по какой-то причине чувствовал себя обязанным сделать это.
Он взял ее за руку и крепко сжал. Короткая прогулка через деревья привела их к пруду. В воздухе витал аромат росы, а цветы, распустившиеся на траве вокруг воды, были еще более великолепными, чем он помнил.
– Здесь так тихо, словно в звуконепроницаемой комнате, – сказала Дарси, обводя взглядом поляну. – Я даже не слышу лодок на озере. Экосистема кажется совсем другой, чем на том берегу, где стоят байдарки. О, это та самая бобровая плотина? – Она бросилась к стене из бревен, верхушки которых поросли мхом и низкорослой растительностью. – Как думаешь, бобры сейчас там?
– Наверное, спят. – Мика сидел на валуне за зарослями малины, наблюдая за ее исследованиями и отвечая на вопросы, которые она задавала один за другим, и смущался от того, что в его груди нарастало напряжение.
– Здесь ведь нет медведей, правда? – Дарси замерла среди кошачьих хвостов у кромки воды и провела рукой по одному из пушистых кончиков.
– Иногда, но можешь не беспокоиться, когда я с тобой.
В тот момент, когда на дальнем берегу что-то зашуршало, она поспешила к нему и, оказавшись за его спиной, выглянула из-за плеча Мика Лейна.
– Что это? – прошептала она.
– Ш-ш-ш. – Он встал и взял ее под руку.
Вскоре из-за деревьев выросла мать-олениха, а за ней – крошечный пятнистый олененок с темно-рыжей шерсткой. Не так уж много раз Мика бывал здесь, чтобы не застать диких животных, особенно в это время суток.
С тихим вздохом он перевел взгляд на свою компанию, которая прижалась к его телу, глаза Дарси были открыты и блестели. Он гадал, близка ли она к слезам или пытается сдержать свое удовольствие. Другая ее ладонь лежала на сердце, и девушка практически дрожала, наблюдая за тем, как парочка оленей пьет воду и убегает прочь.
Она не делала безумных заметок и не следила за ним в поисках материалов для очередной статьи. Она была тронута этим местом так же, как и он в первый раз и каждый раз после. Простое место, полное простых удовольствий. Оазис, наполненный воспоминаниями, которые он позволял себе вспоминать только здесь, вдали от остального мира.
Смеющиеся глаза его матери, когда она швыряла в него яблочной кожурой на кухне, и ее визг, когда он в ответ кинул горсть муки. Звук отцовского проигрывателя, крутящего их любимые песни, и высоких маминых каблуков по паркету, когда они танцевали в канун Рождества. Моменты, которые он запретил себе вспоминать, теперь стали ярче солнца. Они захватили его целиком, и в ложной безопасности присутствия Дарси его стены рухнули.
