Текст книги "Соловей (ЛП)"
Автор книги: Джослин Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24
Мика стоял под душем, прижав лоб и ладони к холодной плитке, чтобы не пробить ее кулаком. Он не мог понять причину возникшей злости. Из-за признания Дарси, что любит его, или потому что она сказала это не серьезно? Или что девушка была права в одном: он боялся, что она – настоящая, свет в его тьме, или потому что она ошибалась? Дарси снова видела его хаос, проникая в самое сердце, и это пугало его до глубины души.
Чертов трус. Чертов мудак.
Дверь ванной открылась и снова закрылась. Она пришла оповестить его, что ее вещи собраны. Приготовившись к неизбежному прощанию, он отвернул лицо к брызгам, чтобы не смотреть на нее.
Ее шаги приближались, пока она не оказалась прямо у него за спиной.
– Прости, – начала она мягким голосом, словно боялась снова его отпугнуть. – То, что ты думаешь или чувствуешь, меня не касается, поэтому предлагаю новую сделку. Давай забудем о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре и притворимся, что жизнь может быть такой же прекрасной еще пару дней. Больше никаких признаний и секретов, только веселье, секс и смех.
Если бы его колени не были так напряжены, он, возможно, бы рухнул на пол. Мика повернулся, вытирая воду с глаз. Вид ее обнаженной фигуры, дрожащей от холода, мгновенно привел его в чувство. Почему она продолжала возвращаться после того, как монстр с ревом накинулся на нее? Она должна была бежать, а каждый раз, когда Дарси стояла на месте ее все труднее было оттолкнуть.
Ошеломленный, он провел большим пальцем по ее нижней губе, наслаждаясь вздохом девушки. Он притянул ее к себе и покрывал поцелуями губы, пока они не перестали дрожать. Притворяться – неужели это действительно то, что они делали? Этого должно было быть достаточно.
***
Каждая ночь заканчивалась тем, что они обнимались в его постели. Дни утекали, как вода, несущаяся вниз по склону, что Мика не делал, чтобы замедлить этот процесс и дать себе время насладиться тем, чего у него больше никогда не будет.
Как он и предполагал, суббота наступила раньше, чем он был готов. Мика проснулся от того, что ее волосы рассыпались по его подушке, купаясь в лучах солнца. Тепло ее тела окутало его, и он не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее обнаженное плечо. Когда она, наконец, зашевелилась и застонала от удовольствия, он произнес:
– Почему бы тебе не позвонить своему боссу и не сказать ему, что мы проведем здесь еще неделю? Я устрою тебе незабываемый день рождения. – Ее глаза распахнулись, а губы сложились в грустную улыбку.
– Я бы с радостью, но мне нужно возвращаться в город, пока Сол не потерял терпение и снова не начал угрожать. Какое-то время после выхода статьи ты будешь в центре внимания, но как только перестанешь быть для всех загадкой, им станет скучно, и они перейдут к тому, чтобы свести с ума кого-нибудь другого.
Скрывая свой ужас за ухмылкой, он убрал прядь ее волос за ухо.
– Если твой босс такой придурок, ты всегда можешь прийти и поработать в фонде. Мне нужен координатор по связям со СМИ и пожертвованиям, который не будет сквернословить, когда что-то идет не так, как ей хочется.
Она уставилась на него.
– Неужели ты… нет, бизнес и удовольствие никогда не должны смешиваться.
– Не могу не согласиться. На этой неделе наши дела и удовольствия прекрасно сочетались.
– Вроде того, а? – Она прикусила губу.
– Как насчет того, чтобы завершить наш отпуск выходом на воду, пока туман не рассеялся и гагары не перестали исполнять нашу песню?
– Наперегонки через озеро, – сказала она. – Проигравший несет все сумки до лодки сегодня днем.
Вновь увлекшись ею, Мика выскочил из постели. Энергия, исходящая от этой женщины, была заразительна. Ему будет этого не хватать.
Он будет скучать по ней.
Глава 25
Зловещее тиканье ее внутренних часов продолжалось, становясь все громче в ушах Дарси с того момента, как они оставили в зеркале заднего вида Соколиную бухту и пересекли черту города. Именно тогда Мика замолчал, а его руки начали сжимать крепко руль. Она знала, что этот момент наступит на протяжении всей недели, но никак не могла избавиться от мрачного настроения.
Мика крепче вцепился в ручку двери, когда машина въехала в тот самый подземный гараж в Торонто, где она познакомилась с его водителем Мэнни в прошлую субботу. Казалось, прошла целая вечность, как сильно изменились ее восприятие и чувства. Мир, который раньше был стабильным и прочным, теперь превратился в сплошную неопределенность; незнакомый и холодный.
Всю мучительную поездку в пробках ее телефон вибрировал. Сол требовал ее появления к нему в офис сегодня днем, потому что в понедельник в газете появится место для ее статьи.
Первая полоса.
Национальное признание.
Свобода действий в работе над важными историями. Ее мечта почти сбылась.
Если бы за последнюю неделю ее сны не претерпели смену континента, она могла бы испытывать волнение сильнее. Напротив в машине сидел тот, о ком она мечтала в детстве. Мужчина, с которым могла бы жить всю жизнь. Белые заборчики – или бревенчатые домики, – топот маленьких ножек и детский смех, наполняющий воздух. Однако прошлый опыт оставил свои шрамы, и, как и он, она была слишком напугана, чтобы протянуть руку через кажущуюся бездонной пропасть и ухватиться за эту мечту. Впрочем, не похоже, чтобы он этого хотел.
– Будущее фонда в твоих руках, – сказал он, наконец нарушив неловкое молчание. – Это все, что у меня осталось.
Оторвав взгляд от окна и переведя его на Мику, она запечатлела его обеспокоенное лицо в памяти.
– Я никогда не причиню тебе вреда. Я знаю, что моих слов недостаточно, так что подожди выхода статьи, и тогда решишь, значит ли мое слово хоть что-то. – Она судорожно сжимала ремень безопасности, боясь спросить то, что больше всего хотелось знать. – Увижу ли я тебя когда-нибудь снова?
Он резко повернул голову.
– А ты хочешь этого?
– Иногда до тебя действительно очень долго доходит. Да, я хочу этого, в любой форме: друзья, болтающие за чашкой кофе, или парочкой, наслаждающиеся физическими изысками время от времени. Без обещаний, давления и обид, если хочешь. – Последнее было ложью. Тошнота, охватившая ее желудок, была лишь началом тех эмоций, которые она испытает во время возвращения к безбрачной жизни.
Он долго изучал ее лицо, мрачные мысли промелькнули в его чертах.
– Я должен сказать что-нибудь оскорбительное, чтобы ты ушла прямо сейчас, пока я не причинил тебе боль – потому что это неизбежно, – но я эгоистичный придурок и не хочу этого делать.
– Думаю, ты понимаешь, что это все равно не сработает. – Он кивнул, напряжение заметно покинуло его тело.
– В таком случае, может, я приглашу тебя на пирог в твой день рождения?
Облегчение охватило Дарси, успокаивая так же, как дождь.
– Звучит фантастически. Почему бы тебе не позвонить мне в понедельник после работы в фонде и обсудить детали?
– А потом?
На ее губах появилась улыбка, и она откинула его волосы назад.
– Зависит от того, насколько будет вкусный пирог, полагаю. Тогда решим, сможем ли мы сдерживать себя всю дорогу до твоего дома или окрестим мою двуспальную кровать.
Он поцеловал ее медленно и глубоко, задерживаясь губами на ее губах еще долго после того, как они расстались с легким чмокающим звуком.
– Я рад, что это не прощание.
Но так и было. Она чувствовала это в воздухе между ними. В словах, которые он не произнес. В его грустном взгляде.
– Я тоже. – Каким-то чудом ее голос не сорвался. – Надеюсь, скоро проблема с папарацци останется в прошлом, и мы сможем выходить в свет без необходимости тискаться в машинах с темными окнами и встречаться на тайных парковках.
Вспомнит ли он когда-нибудь о ней? Сможет ли Дарси когда-нибудь перестать думать о нем?
– Тогда иди и твори волшебство, Лучерито. Получится или нет, но попытка доставила мне огромное удовольствие. И мое предложение остается в силе. Мы с тобой можем выступить против всего мира, если тебе надоест этот твой роскошный офис.
Последний поцелуй превратил ее в лужу, и этого было почти достаточно, чтобы она поверила в его красивую ложь и согласилась на такой смелый шаг. Но она не любила перемены. И хотя бабушкина философия подсказывала ей, что она должна пойти на это и как следует встряхнуть свою жизнь, класть в одну корзину профессиональные и личные яйца было слишком рискованно. К тому же он не совсем это имел в виду.
– До встречи, – сказала она, старательно избегая ощущения законченности, в чем было уверено ее сердце, и вышла из машины.
Мика вышел следом и взял рюкзак и сумку, помогая ей надеть их на плечи Дарси.
– Будь осторожна там.
Она крепко обняла его, а потом наблюдала, как он прислонился спиной к закрытой двери и скрестил руки, отчего под его футболкой напряглись бицепсы. Он пытался заманить ее обратно, но она не могла.
Дарси чувствовала тепло его взгляда, когда отходила от него все дальше.
– До сих пор не могу оторваться от твоей задницы, – сказал он, и в его тоне послышалась усмешка. – Покачивание твоих бедер просто завораживает.
Смеясь, она зашла в лифт и оглянулась.
Он пристально смотрел на нее, прежде чем сказать:
– Вот она. Твоя улыбка может изменить мир, Дарси.
Слишком скоро стеклянные двери оборвали их взгляды, и его последняя маленькая волна пронзила ее до глубины души. Прижав ладони к дверям, она прислонила голову, борясь со слезами. Несмотря на все слова Мика, и на то, как прекрасно они расстались, это все равно было похоже на прощание. Его стены снова поднимутся. Скоро он даст ей жалкое оправдание. Она проведет свой день рождения в одиночестве.
Дарси заставила себя подняться и смахнула слезы с ресниц. Все будет хорошо, как бы все ни обернулось. Неделя, проведенная с ним, показала ей те стороны себя, о которых она не подозревала: как хорошие, так и плохие.
Никаких сожалений. Ни о чем.
Теперь, когда она могла дышать достаточно хорошо, чтобы прислушаться к безумному шепоту в глубине своего сознания, огромные последствия этой недели поразили ее.
Ничего, что она чувствовала к своему бывшему, нельзя было сравнить. Всепоглощающим. Ужасающе глубоко, без дна, пока она падала в свободном падении. Да, потенциал для любви был, но в глубине души она знала, что Мика никогда не позволит этому случиться.
Это не имело значения, и жизнь шла своим чередом.
Метро доставило ее к зданию газеты «Торонто сегодня», и как только она поднялась на верхнюю ступеньку, ее мобильный телефон снова запищал. Сообщение гласило:
Где ты?
– Черт возьми, Сол, уже иду. – Положив в карман проклятое устройство, она поспешила сквозь меньшую, чем обычно, толпу к парадным дверям здания. В конце концов, был поздний субботний вечер, и большинство здравомыслящих людей были дома, проводя время со своими семьями. Или любовниками.
А ей следовало бы провести это время, свернувшись калачиком рядом с Микой, за просмотром фильма. Или смотреть, как он наблюдает за ней с довольной улыбкой. Или скользить по его… хватит! Зачем она мучает себя тем, что никогда не случиться?
Очередной лифт доставил ее на двенадцатый этаж. На верхний, где она, возможно, в самом ближайшем будущем будет жить, а возможно и нет, и где она возьмется за раскрытие сложных тем. Сол заметил ее мгновенно, так как стоял в дверях.
– Делакорт, давно пора, черт возьми. Лучше бы у тебя было для меня нечто ценное. – Он потирал руки, его улыбку нельзя было назвать приятной. Этот парень был ходячей алчностью. Все, чем она не хотела быть.
Не обращая внимания на ползущие по позвоночнику мурашки, она подошла к Солу и протянула ему флешку, на которой была записана история, включая несколько фотографий с места событий, которые Мика прислал по электронной почте со своего телефона.
Босс, не теряя времени, выхватил у нее флешку и опустился в кресло, пытаясь вставить ее в USB-порт, как наркоман, пытающийся найти вену. Борясь с расшалившимися нервами, она поставила свою сумку на край его стола и отошла к окну, мысленно возвращаясь к той невероятной неделе, которая у нее была. Лучшую на сегодняшний день. Она промолчал об этом. Более того, Дарси даже не поблагодарила его за то, что он дал ей возможность как следует проанализировать свою жизнь, независимо от того, что произойдет на следующей неделе.
Скрип стула Сола привлек ее внимание к нему.
– И это все, что у тебя есть? Целая гребаная неделя с этим парнем, и все, что ты мне даешь, – это историю о мудаке, превратившемся в героя? Где самые грязные секреты? У такого парня должно быть много скелетов в шкафу.
– Значит, у него их нет. – Засунув руки в карманы, она отвернулась к окну. – И даже если бы он мне их раскрыл, мы имеем право напечатать только это. То, что написано в этом материале, включает в себя важные части его истории, принимаешь это или нет. Ты знаешь, что люди с удовольствием его проглотят, и, если повезет, чертовы СМИ оставят его в покое, и он больше не будет пленником в собственном городе.
– Ты ведь трахалась с ним, да?
Обернувшись, она увидела, что его задница примостилась на угол стола, а сумка отброшена в сторону.
– Тебя это не касается.
– Значит, да, потому что если бы нет, ты бы так и сказала. Будет неприятно, если станет известно, что ты торгуешься плотью ради фактов. – Его мерзкая ухмылка говорила о том, что он сдаст ее в мгновение ока. – Что тогда подумают твои поклонники в блогах о своей добропорядочной активистке?
Черт возьми, почему она не могла просто нагло солгать ему?
– Ты пытаешься шантажировать меня, чтобы получить компромат на Мику Лейна? Потому что я никогда бы не сделала того, что ты предлагаешь сделать, и если ты будешь настаивать на этом, я попрошу мистера Лейна воспользоваться услугами одного из его адвокатов. Уверена, он с удовольствием отправит тебя и всех подобных тебя на реку без лодки. – Почему ее удивило, что Сол опустился так низко ради истории? Нет, не просто историю. Мика Лейн, загадка года, которая может поднять газету на новый уровень общественного внимания.
Сол встал и, пожав плечами, подошел ближе.
– Так или иначе, я получу эту историю. Возьми сутки на размышление. Принести мне то, что я просил, и кабинет в конце коридора твой. Откажешься, и…. – Он снова пожал плечами, оставляя открытым любое количество способов уничтожить репутацию, над созданием которой она работала годами.
Если он и впрямь на это решится, Дарси может больше никогда не сможет работать в этой индустрии. Она не знала, что пугало ее больше: то, что ее карьера катится в пропасть, или то, что Мика снова и снова мысленно уходит от нее, гадая, найдет ли она в газете на следующий день его фотографии с новой подружкой.
Нет, он больше не был тем парнем.
Не удостоив Сола взглядом, она собрала свои вещи и вышла из его кабинета, борясь с отчаянным желанием пробить кулаком одну из стеклянных стен в коридоре, заполненном людьми и множеством кабинетов.
Один из них мог бы принадлежать ей. Все, что ей нужно было сделать, – предать Мика.
Глава 26
Рано утром в понедельник в дверь Мика постучали.
После ночи, проведенной в постели в поисках Дарси вторую ночь подряд, он уже был на ногах. Парень заглянул в глазок системы безопасности и обнаружил по ту сторону знакомые рыжие волосы.
– Ты хоть представляешь, который сейчас час? – спросил он, открывая дверь.
Вид разгоряченной Синтии ударил его по ребрам. В уголках ее глаз блестели слезы, а от дрожащего тела исходил гнев.
– Нам крышка. Я предупреждала ее, а теперь убью на хрен.
Ее? Она не могла говорить про Дарси. Понадобилось время, прежде чем справится с охватившим его ужасом.
– О чем ты?
Она бросила ему наполовину скомканную газету.
– Как бы то ни было, любой, кто действительно знает тебя, не поверит ни единому слову.
Учащенное сердцебиение в его груди заглушило все остальные звуки. Он подошел к обеденному столу и, опустившись на стул, со слабыми коленями развернул первую страницу. Заголовок, напечатанный жирным шрифтом, гласил:
Мика Лейн – герой или чудовище?
Невидимая рука схватила его за горло, перекрывая доступ воздуха, иначе он мог бы разбить все стекла в квартире, издав болезненный звук, рвущийся в его груди.
Статья начиналась так же, как и та, которую Дарси дала ему почитать в последний день в коттедже, но вдруг показалось, что это было миллион лет назад. Или во сне.
В тот роковой апрельский день прошлого года Мика Лейн должен был отправиться в очередную обычную деловую поездку, но все обернулось гибелью, когда он оказался в колумбийском кафе с четырьмя британскими и двумя американскими туристами. То, что произошло в последующие три недели, навсегда изменит их всех, особенно мистера Лейна.
Он читал быстро, сминая руками листы бумаги, когда история незаметно перетекала в ложь.
После бурных обсуждений мистера Лейна по поводу статьи в течение этого года никто не мог предсказать ужасную правду: он сознательно обрел свободу ценой жизни невинного ребенка. В течение нескольких недель он завоевывал доверие мальчика, затем обманул и оставил его умирать от рук садистов-похитителей.
Зарычав, Мика перевернул тяжелый деревянный стол, вскочив с кресла. От его ярости в пентхаусе разбились лампы и упали рамы с картинами. Место, где всего пять минут назад его сердце билось ровным и полным жизни ритмом, теперь пульсировало от боли, словно кто-то наполнил его раскаленными углями.
В голове пронесся каждый момент недели, проведенной с Дарси. Ее запах. Ее реакция на его первый поцелуй. То, как они занимались любовью в ночь шторма. Все это казалось таким болезненно реальным, и так идеально совпадало с его настроением. Однако все это было изощренной игрой, чтобы получить то, чего она действительно хотела: его секреты, которые могла бы превратить в лезвие и вонзить ему в грудь.
Будущее, которое он начал представлять себе с Дарси, оказалось одной большой шуткой над ним. Она попала в цель, как снайпер, прямо в сердце. А потом вырвала его. Как он ни боролся с ее чарами, в конце концов поддался им.
Фундамент заложен. С ним покончено, и обещание, данное Фернандо после его смерти, спасать других от его имени, нарушено. После того как смерть родителей уничтожила его, он поклялся никогда больше не причинять боль. Но он все равно понимал, что это произойдет, и все равно позволил этому случиться.
Никогда. Ни за что.
Ей это не сойдет с рук. Ему есть чему ее научить, а именно как вести себя с Лейном.
В нем кипела злость, когда он, сжав кровоточащие кулаки, вышел в коридор, куда убежала ранее Синтия, чтобы защититься от его саморазрушения.
– Скажи мне ее адрес. Немедленно.
Глава 27
– Открой эту чертову дверь!
Дарси резко села в постели, едва не свалившись на пол. Это было похоже на Мика. Почему он так зол?
Сердце защемило в горле, когда она в ночной рубашке бросилась в гостиную открывать дверь, пригладив волосы.
– Мика, что…
– О, ты хороша чертовка. Гораздо лучше, чем представлял. Даже лучше, чем я, а это о многом говорит. – В глазах Мика читалась ледяная ярость, прожигающая девушку насквозь, пока он проталкивался вперед, отталкивая Дарси на шаг назад с каждым наступлением. Его светлые волосы свисали вокруг лица, как и в первый день их знакомства, придавая ему опасный и дикий вид.
Ее голос задрожал, когда она сказала:
– Мика, ты пугаешь меня.
– Не изображай из себя дурочку. Однажды ты сказала, что открываешь рот, и из него вываливается чистая правда, но мне кажется, что все наоборот. Нет, ты открываешь рот, и из него вытекает яд. Уверен, ты не похожа на других репортеров. Ты намного хуже. Ты заставила меня влюбиться в тебя. Было ли все по-настоящему? Трахаться со мной было частью грандиозного плана или это была импровизация, когда я оказался полностью очарован тобой?
Дарси отшатнулась, словно он дал ей пощечину, и гнев вырвался из ее нутра, пробиваясь сквозь комок в горле.
– Все было по-настоящему: каждая секунда, но я понимаю, к чему все идет. Значит, так все и закончится? Тебе понадобился целый день, чтобы понять, что я испорченный товар, и у тебя не хватает смелости порвать со мной, поэтому вместо этого оскорбляешь до тех пор, пока я не скажу тебе, чтобы ты шел к черту? Боже, ты такой засранец, а я полная идиотка. Просто выйди и уйди. Я знала, что ты это сделаешь, я знала это.
Его хмурый взгляд на секунду задержался, после чего он швырнул в нее свернутую газету, которая упала к ногам Дарси. Заголовок привлек ее внимание, и гнев мгновенно исчез. Она подняла газету и пролистала статью. Ее история, только… не ее. Но она была написана от ее имени.
Подняв глаза от опубликованной лжи, она увидела в дверях Мику.
– Клянусь, я этого не писала. О Боже, как… как это могло случиться?
– Не затрудняйся с объяснением. – Он выделил каждое слово, придав ему остроту лезвия. – Думаю, первые инстинкты всегда точны, а мои подсказывают, что ты трахнешь меня при первой же возможности. Не могу поверить, что тебе потребовалось столько времени, чтобы написать об этом в газетах. Я бы не удивился, если бы твои люди приплыли на мой остров на лодках посреди ночи, чтобы установить записывающее жучки. Кто знает, может, так и было, и все попадет в заголовки. – Он покачал головой и повернулся к двери. – Тебя ждет блестящее будущее в качестве королевы медиа-шлюх. Наслаждайся видом с верхнего этажа.
Когда он вышел из ее квартиры и бросился вниз по лестнице, она выскочила за ним и остановилась на верхней площадке.
– Подожди. Пожалуйста, не уходи. Позволь мне все объяснить, пожалуйста!
Я люблю тебя. Я… я люблю тебя.
Лязг двери внизу гулко разнесся по лестнице. Он ушел.
Почему она не призналась ему сразу? Не то чтобы он поверил ей сейчас. Он никогда не поверит ей снова. Никогда больше не посмотрит на нее. Никогда больше не будет заниматься с ней любовью, целовать ее, обнимать, когда жизненные бури станут слишком сильными. Рыдания душили ее, и она распалась на части, закрывая лицо руками. Ничто и никогда не причиняло такой боли. Даже смерть или мысль о том, что больше никогда не сможет ходить.
Парень, живший в другой квартире на третьем этаже, постучал в свою дверь и велел ей заткнуться. Ее тело вдруг потяжелело на тысячу фунтов. Ей потребовалось огромное усилие, чтобы вернуться в квартиру. Оказавшись внутри, Дарси закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, сползла на пол.
Онемение овладело ее телом.
Она была такой трусихой. Если бы просто осталась с ним в коттедже, перестала отрицать то, о чем кричало ее собственное сердце, они были бы сейчас вместе. Существовали и другие способы изменить мир к лучшему.
Когда все пошло не так? То, что она прочитала в газете, на первый взгляд было похоже на историю, которую она написала и передала Солу. За исключением отдельных кусочков правды, вырванных из контекста и вплетенных в проклятую статью.
О, Боже. В субботу Сол стоял рядом с ее сумкой в своем кабинете. Не такой уж он и коварный ублюдок, верно? Она бросилась к своему багажу, который все еще стоял в гостиной, и вытряхнула на пол рабочую сумку. Диктофона и блокнота не было.
От чудовищности того, что сделал Сол, все внутри превратилось в лед. Поскольку история вышла под ее именем и с учетом репутации правдолюба и справедливого человека, которую она так старательно создавала среди читателей своего блога, некоторые воспримут ее как неопровержимый факт, а новость распространится как лесной пожар. Общественность распяла бы Мику за то, что он якобы убил ребенка. В заголовке даже появилось слово, которым он сам себя называл: монстр.
Неудивительно, что он был так взбешен. С самого момента их знакомства он ожидал от нее подвоха. Оказалось, она втайне соглашалась со всеми его неверными представлениями о себе и писала об этом в газетах как о правде. Он думал, что она видит в нем чудовище, а Дарси видела лишь мужчину, которого хотела любить до тех пор, пока жизнь не заберет оставшееся время. Неудивительно, что он не слушал ничего из того, что она говорила. Это предательство нельзя было загладить никакими извинениями.
Фундамент был разрушен, как и мужчина, который только начал выходить из своей темной скорлупы. Если бы она уничтожила тот блокнот и стерла диктофон, как должна была, ничего бы этого не случилось. Она разбила его сердце. То самое сердце, которое так легко и естественно тронуло ее. Она потеряла все, что когда-либо хотела.
И теперь было слишком поздно.
Слишком поздно.
Убеждая себя в том, что он разрушит то, что у них было, она и подумать не могла, что именно она погубит первые в ее жизни прекрасные отношения. Он даже не дал ей шанса объясниться. Нет, это была не его вина.
Солу хватило двух секунд, чтобы получить желаемое. В глубине души она знала, что он скользкая змея, и дала ему возможность выведать самые темные секреты Мика.
Стиснув зубы, Дарси накинула одежду, взяла ключи и направилась вниз. Она должна была все исправить. Каким-то образом она должна исправить эту ужасную ошибку и освободить Мику от оков его кошмаров и от общественности, которая будет жаждать его головы, даже если он никогда больше не заговорит с ней.
Дарси влетела в парадные двери медиагруппы «Торонто сегодня» с такой скоростью, что они ударились о стены. Жаль, что не разбилась. Бабушкин голос в голове уговаривал ее не вступать в противостояние с боссом, когда она так раскалена добела, но нет, не в этот раз. Если Дарси даст ему пощечину, он сам будет в этом виноват.
Секретарша встала, когда Дарси промчалась мимо нее, подняв руку, чтобы заткнуть ей рот. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лифт доставил ее на верхний этаж, за который, как был уверен Мика, она его продала. От этой мысли девушке снова стало трудно дышать. Она с трудом перевела дыхание, когда двери лифта, наконец, открылись на двенадцатом этаже.
Как она могла подумать, что это единственный способ что-то изменить? Почему ей потребовалась такая травма, чтобы очнуться и понять, что она никогда не отказывалась от любви, хотя и убеждала себя в этом?
Пока она не обрела ее на острове с Миком.
Она обрела ее в мужчине, который хотел, чтобы она заглянула в него, чтобы найти что-то, что стоит сохранить. Найдя Мика, она нашла и себя.
Если это будет ее последний поступок в качестве представителя СМИ, Дарси заставит мир увидеть того мужчину, того воина, который был рожден. Того, к кому она больше никогда не сможет прикоснуться.
Успокоившись, Дарси направилась по коридору, не обращая внимания на шум празднества в зале заседаний напротив кабинета Сола.
В центре двенадцатого этажа в большом кабинете, полностью из окон, стояли люди. Они смеялись и звенели бокалами.
Сол увидел ее первым и победно вскинул руки.
– А вот и женщина часа.
– Ты хоть понимаешь, что натворил? – В голосе Дарси звучал гнев.
Разговоры прекратились, и все взгляды внезапно устремились на нее, а сами присутствующие застыли в ужасе.
– Что я наделал? – повторил Сол, и его тонкие губы скривила жестокая, знающая улыбка. – То, что ты сделала, – это превратила газету из маленькой картошки в большой куш с помощью одной истории. Только сегодня утром мы продали более ста тысяч подписок через Интернет, а бумажные экземпляры разошлись повсюду всего за час после открытия большинства магазинов. Ты – главная новость этого города. Включи новостные каналы; везде говорят о тебе и об этом уроде, Лейне.
– Никогда больше не называй его так. Сейчас сотни людей страдают и ждут, когда Фонд вытащит их из ада. А теперь ты заставил всех поверить, что Мика Лейн – детоубийца. Господи, как ты мог так поступить? Ты вырвал кучу моих бредней из контекста и создал эту смесь лжи, которая буквально будет стоить людям жизни. Неужели у тебя совсем нет совести?
– О чем она? – Один из редакторов нахмурился и обвиняюще посмотрел на Сола.
Дарси встретила его настороженный взгляд с вызовом.
– Скажи им, что ты сделал, или это сделаю я. Они имеют право знать, какая ты мразь, если еще не знают.
Схватив ее за руку, он потащил девушку через коридор в свой кабинет и закрыл дверь.
– Заткнись или я уберу твое имя из офиса в конце коридора. Теперь ты принадлежишь мне, и будешь писать то, что я тебе скажу, а иначе все узнают, как далеко ты готова зайти, чтобы получить материал, и даже выставлять себя на посмешище, как профессионал. Все, чего ты всегда хотела, исчезнет по щелчку моих пальцев.
Ее горький смех заставил коротышку отступить на шаг.
– Ты не представляешь, с кем имеешь дело. Я предлагаю нам обоим рассказать свою версию истории и посмотреть, кому поверят люди. А когда ты связываешься с таким человеком, как я, тебе лучше убедиться, что ты еще не лишил меня того, что мне нужно, прежде чем бросать подобный вызов. Пусть лучший идиот выживет в этом дерьмовом шторме. До встречи в новостях.
Проходя мимо нового офиса, который должен был стать ее кабинетом, она сорвала с двери свою новую табличку и швырнула ее ему обратно. Пока Дарси шла к лифту, не обращая внимания на недоуменные лица, глядящие на нее из дверей офисов, и на Сола, который продолжал выкрикивать угрозы ей в спину, в голове Дарси строился план.
Чтобы заставить всех увидеть правду, она разобьется в дребезги и будет надеяться, что этого окажется достаточно. Если бы только существовал способ повернуть время вспять. После всех усилий, которые она приложила, чтобы помочь другим увидеть то, что было прямо перед ними, она ослепила себя, увидев чудо, которое было прямо перед ней.
А теперь его нет.
