Текст книги "Соловей (ЛП)"
Автор книги: Джослин Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 28
Во вторник утром Мика вытащил свою жалкую задницу из лифта в фонде и промчался мимо Мэгги, которая встала из-за стола.
– Ничего не говори, – прорычал он, прежде чем захлопнуть дверь с такой силой, что одна из его фотографий сорвалась с крючка и разбилась. Дарси отругала бы его за то, что он уничтожил картину, которой она восхищалась на прошлой неделе.
Это проклятое имя. Он запретил себе думать о ней, но разум, похоже, не желал его слушать. Эта маленькая манипуляторша проскользнула в его мысли, и никакие уговоры не смогли бы ее оттуда вытащить.
Пристально вглядываясь в осколки стекла, он стоял в крайней неловкости, словно воздух превратился в раскаленный песок. Не на своем месте, не в своей тарелке, не в духе.
Без Дарси.
Черт.
Это был ее день рождения. Маргаритки, которые он заказал в воскресенье вечером – столько, что хватило бы на всю квартиру, – должны были доставить ей сегодня. Наверное, стоит их отменить. Ещё было время.
Еще… бесконечное время без нее.
Господи, в чем же его проблема? Все это было не по-настоящему. Как он и ожидал. Ни одной проклятой секунды.
Весь вчерашний день он провел, напиваясь до бесчувствия, пока боль не утихла, а разум не отключился. Отныне это будет единственное удовольствие, которое он познает. Единственное, которого он заслуживал, и единственное, которое он мог позволить. Он должен был догадаться, что нечто совершенное, вроде нее, не ворвется в его кабинет просто так.
Дарси Делакорт всегда была проклятием.
Так почему же он услышал рыдания, когда покидал ее квартиру? Почему она в шоке отпрянула от него, когда читала газету? Может, это была еще одна часть игры?
Звук поворачивающейся ручки заставил его направиться к столу.
– Не сегодня, Мэгги, я не в настроении. В любом случае тебе лучше пойти домой. Отвечая на звонки, ты только услышишь угрозы смерти и ничего больше.
– О, не надо так драматизировать, – сказала Мэгги со своим британским говором, входя в кабинет. – Я вчера весь день пыталась дозвониться до тебя, но ты не брал трубку. Скажи мне, что ты не делал ничего глупого из-за этой ерунды. – Она протянула ему газету.
– Убери это от меня. – Указывая на нее обвиняющим пальцем, он добавил: – Это твоя вина, ты знаешь. Если бы ты не навязала мне эту женщину, все бы было хорошо.
– И ты бы продолжал быть несчастным трудоголиком, который просто существует. Когда ты позвонил мне, чтобы договориться о цветах в воскресенье вечером, ты говорил так живо, таким я никогда тебя не слышала. Взволнованный, счастливый, даже очень, а я бы никогда не использовала бы это слово, чтобы описать тебя.
– Что ж, это все была ложь. Она обманула меня, и я повелся. – Он почувствовал дискомфорт от того, как Дарси отреагировала. Возможно, он был слишком суров, хотя она этого заслуживала. Ее шрам был настоящим. И то, как она смотрела на него, как целовала…
– Она ничего такого не делала.
Он приподнял бровь, мучаясь от чувства вины и сомнений, нарастающих в его сознании.
– С чего ты взяла?
– Ты говорил, что читал статьи в ее блоге, да? – Ее глаза сузились в вызове. Она никогда не проявляла такой злости на него из-за чего-либо.
– Да. Но какое это имеет отношение к делу?
В три быстрых шага она оказалась у его стола. Она расстелила слева от него ту ужасную первую полосу и положила рядом другую статью.
– Это одна из газетных статей, которые она опубликовала. – Мэгги указала на первый абзац статьи о нем, а затем провела пальцем ниже по странице. – Обрати внимание на этот абзац, на используемые обороты речи, на стиль письма, а затем посмотри на четвертый абзац другой статьи Соломона Норта, главного редактора газеты «Торонто сегодня».
Пульс у Мика подскочил, когда он впился взглядом в написанное. К тому времени как он закончил сравнение, его руки судорожно сжали бумагу, и он заскрежетал зубами.
– Она не писала эту часть статьи, – услышал он свой голос, отдаленный от хаоса в голове.
– Ты чертовски прав, она не делала этого. Если бы я могла предположить, то сказала бы, что этот Соломон взял ее статью и добавил свой садистский поворот. А теперь я спрошу тебя еще раз. Скажи, что ты не сделал ничего необдуманного, чтобы разрушить это хрупкое начало ваших отношений. Ты говорил вчера с мисс Делакорт?
О Боже.
– Да, – прошептал он.
– И что ты ей сказал?
Он встал и начал в панике мерить комнату шагами, запустив руки в волосы.
– То, что я сказал… я сказал… непростительные вещи. Господи. Все это время она понятия не имела, о чем я говорю. Что я наделал?
– Будь ты проклят, Мика. Почему ты так легко поверил, что она предала тебя?
– Потому что не было смысла в том, что она может хотеть такого человека, как я, – прорычал он. – Я думал, она наказывает меня.
– О, дерьмо собачье. Ты сам создаешь свое будущее, то, за которое борешься. Дарси должна стать частью этого будущего. А теперь убирайся отсюда и найди ее, и если ты все еще веришь, то молись, чтобы не было слишком поздно. Я не вернусь к жизни с человеком, которым ты был до прошлой недели, и если ты думаешь, что фундамент рухнет или что мисс Делакорт позволит этому случиться без борьбы, то ты ни черта не знаешь ни о ком из нас, кто рядом с тобой. Если не ради себя или ради нас, то ради Фернандо.
Услышав ругательства от Мэгги, она остановила все мысли в его голове. Фернандо рисковал и потерял свою жизнь, чтобы вернуть Мику. Он испортил свой второй шанс.
– Как я мог сказать ей такое? Как мне это исправить?
– На коленях, если придется. Ты гордый человек, но ради этого стоит перейти через себя. Она того стоит. Ты должен убедиться, что она это знает, и слов может быть недостаточно. Уходи. Используй все свое упрямство и не принимай отказов.
Он отбросил ее при первом же препятствии.
Возможно, судьба снова поставила Мика на острие лезвия, чтобы проверить его на прочность. Если они с Дарси смогли преодолеть это грандиозное и катастрофическое недоразумение, то, возможно, пройдут и через это.
Глава 29
Вместо того чтобы наслаждаться своим днем рождения и готовиться к свиданию с Миком, Дарси стояла на ступеньках многоквартирного дома под слепящим солнцем. Внизу, на тротуаре, стояло огромное стадо репортеров с микрофонами, готовых препарировать ее.
Вчера весь день ушел на подготовку пресс-конференции для ее публичного признания. Прошлой ночью Дарси спала не больше часа и не пыталась скрыть темные круги под глазами. По крайней мере, она хоть приоделась, надев один из своих старых костюмов с юбкой. Они должны были поверить ей, однако футболки и джинсы сегодня не подойдут.
Вспышки камер, бесконечные вопросы сыпались на нее без перерыва. Одним из них был Малкольм, с радостью наблюдавший за ее падением с небес.
– Вы с мистером Лейном любовники? – спросил кто-то.
– Это правда, что он оставил ребенка в руках садиста?
– Что вы предложили ему в обмен на эту историю?
– Секс был хорошим?
– Вы напечатали эту историю, потому что застали его в постели с другой женщиной?
– Действительно ли фонд «Возвращение домой» является прикрытием для колумбийской наркоторговли?
Она никогда не была по эту сторону толпы.
– Кажется я начинаю понимать, почему все нас так ненавидят, – сказала она, морщась от визга микрофона, прикрепленного к переносному подиуму, который принесла с собой одна из СМИ.
Когда рев затих, Дарси прочистила горло и начала снова.
– Сегодня я здесь, чтобы исправить ужасную ошибку, совершенную в отношении мистера Лейна и других выживших, а также жителей Торонто. Я нечаянно подкосила ваше доверие, и те, кто меня знает, уже догадываются о том, что я расскажу. – Она протянула притихшей толпе экземпляр вчерашней газеты. – Я не писала эту статью.
– А кто? – закричала женщина.
– Вы скопировали у другого журналиста?
– Хотите сказать, это неправда? – спросил парень недалеко от входа.
– Мистер Лейн дал мне недельное интервью, – призналась Дарси, – и я написала статью о его фонде. Хотя основа этой истории находится здесь, кто-то другой украл мои личные записи и исказил правду, чтобы заставить вас сделать пожертвование.
– Это был руководитель газеты?
– Вы будете подавать в суд за кражу и клевету?
Она отмахнулась от них и рассказала об остальных вопросах, придерживаясь сценария, который запомнила вчера вечером.
– В течение этой недели я слушала мистера Лейна, когда он рассказывал мне о тех душераздирающих событиях, которые он и другие люди пережили в Колумбии. Я многое узнала о нем, о фонде и даже о себе. Самое главное, я теперь считаю, что есть правда, которую никогда не следует рассказывать. Она принадлежит только тем, кто это пережил, потому что мы не можем знать, как бы мы поступили, столкнувшись с тем, через что прошли эти люди. И что сейчас переживают другие, пока мы говорим об этом здесь.
Да, господин Лейн подружился с одним из сыновей стражника, который заботился о Мике и остальных, рискуя собой. Мика пытался спасти его, но это оказалось невозможным. Эту личную боль он будет носить в себе до конца своих дней, и я призываю вас не трогать его и справится с этим самостоятельно. Именно во имя этого мальчика Мика основал фонд «Возвращение домой».
Фонд, который на сегодняшний день помог вызволить девятнадцать детей из того, что, скорее всего, означало верную смерть или пожизненное заключение от рук похитителей. Это не поступок монстра. И хотя он не хочет быть ни вашим, ни их героем, всего одну неделю он стал моим личным героем.
Глава 30
У Мика перехватило дыхание, когда откуда-то неподалеку донесся ее хриплый голос. Его Соловей, ее голос, срывающийся от печали и гнева, кричащий на толпу. Сражалась за него даже после того, как он уничтожил ее и обозвал самыми последними словами, что только можно себе представить.
Он уже собирался выломать дверь Сола на двенадцатом этаже здания «Торонто сегодня», когда услышал голос Дарси, доносившийся из комнаты для совещаний в другом конце коридора. Казалось, все сотрудники в здании собрались там вокруг телевизора с большим экраном на стене.
– Я долго думала о том, как бы я поступила на месте мистера Лейна, – продолжала Дарси, ее глаза были красными и стеклянными, несомненно, от слез из-за него, – и мне стыдно осознавать, что если бы эти люди рассчитывали на мое спасение, мы бы все погибли. Черт, даже не могу найти в себе мужество признаться, какой глубокий след он оставил после себя. Он вернул мне веру в человечество и даже в любовь, от которой я давно отказалась.
Мика прижал ладонь к груди, чтобы сердце не вырвалось из грудной клетки.
Неужели она только что призналась в прямом эфире, что любит его?
На мгновение ее самообладание пошатнулось, но затем она покачала головой и снова принялась за дело.
– Позор нам всем за то, что мы сидим здесь, за свободой наших границ, в безопасности и комфорте наших домов и офисах, и осуждаем этого человека за то, чего мы, возможно, никогда не сделаем. Не говоря уже о том, что это осуждение основано на пачке лжи, упакованной исключительно для того, чтобы вызвать бурю в СМИ и получить известность за счет этого человека и его достойного дела.
Если это то, что нужно, чтобы стать успешным журналистом, то, видимо, мой босс был прав, и у меня нет того, что нужно, чтобы им стать. Мне было очень приятно писать для вас последние пять лет, и у меня разрывается сердце от осознания того, что я разрушила вашу веру в меня.
Как мистер Лейн, который уже нашел свою суперсилу, теперь я должна найти свою. Такую, которая позволит спать по ночам, зная, что сделала все возможное. Итак, в знак протеста против этой вопиющей атаки на правду я покидаю свой пост в медиакорпорации «Торонто сегодня». Я призываю всех вас писать письма в редакцию, требуя извинений для мистера Лейна и других людей, пострадавших от этой ужасной ошибки, и задуматься о честности своих источников новостей. Спасибо, у меня все.
Она ушла здание, услышав десятки вопросов, прозвучавших одновременно.
– Вот сука! – выкрикнул мужчина из зала заседаний. – Ларри, соедини меня с моим адвокатом.
Мика шагнул в дверь, сжав кулаки, чтобы они не размозжили голову парня.
– Если кто-нибудь достанет свои телефоны, к вечеру здесь будет вся моя юридическая команда, и я обещаю разобрать эту контору по кусочкам, начиная с коротышки-ублюдка, да, тебя, сзади. Еще раз скажешь что-нибудь против Дарси Делакорт в моем присутствии или в СМИ, и ты узнаешь, как быстро падает дерьмо с высоты.
Отойдя от двери, Мика махнул рукой в ее сторону.
– Убирайтесь. Кроме тебя. – Он ткнул пальцем в сторону того, кто должен был быть Солом.
Пока остальные убегали, Сол ухмылялся в характерной для продавца манере.
– Мистер Лейн, вот так неожиданность.
– Неужели вы думали, что я оставлю вас безнаказанным? Может, я и стал замкнутым благодаря таким, как вы, но ради Дарси я готов пересечь всю Вселенную. Или прикончить ублюдка-журналиста, у которого есть власть, так сказать.
Улыбка Сола дрогнула.
– Чего ты хочешь, Лейн? Что сделано, то сделано, и никакие двуличные репортеры или бывшие плейбои ничего не изменят.
– Вызов принят. – Он шагнул к сопящему отбросу и, отступив на шаг, улыбнулся. – Завтра в газете жду опровержения, включая статью в том виде, в каком она должна была быть напечатана. Ты извинишься перед мисс Делакорт в бумажном виде и предложишь ей вернуться на работу, на коленях, если это потребуется. И последнее: ты отдашь мне все, что украл у нее.
Сол сглотнул и скрестил руки, но явная попытка бросить вызов провалилась вместе с его суетливостью.
– А если я скажу, чтобы ты отправлялся в ад?
– Ты в курсе, чем я зарабатывал на жизнь, да?
– Скупал предприятия и продавал их за кучу денег.
– И я чертовски хорош в этом. Большая часть моего состояния связана с фондом, но у меня все еще достаточно средств, чтобы купить эту дерьмовую газету и выкинут всякий мусор из нее. Так что либо ты сделаешь то, что я скажу сейчас, пока у тебя есть хоть капля достоинства, либо ты сделаешь это как мой работник. Если выбираешь стать моим работником, с тобой будет покончено в этой отрасли, в этом городе и везде, если я добьюсь своего, а я добьюсь своего уж поверь. Так что кивни своей маленькой прыщавой головкой, чтобы я знал, что мы друг друга поняли.
После нескольких мгновений пристального взгляда Сол зарычал и выругался под нос.
– Я слышал, ты никогда не блефуешь.
– Ты правильно слышал.
– Ладно. – Он направился в свой кабинет и вернулся с блокнотом в спиральном переплете и диктофоном Дарси, протянув их Мике.
Парень забрал вещи и повернулся к выходу, бросая через плечо:
– Как только все будет готово, я буду ждать твоего заявления об уходе. Хорошего дня, мистер Норт. И будь осторожнее с дверью при выходе: может сильно ударить по заднице.
Проверив квартиру Дарси и десятки раз безуспешно позвонив ей, Мика сел в машину Синтии.
Она вцепилась в руль.
– Ну и что теперь, ты, большой придурок?
– Кто бы говорил. Ты сделала неправильные выводы раньше меня. – Взяв в руки телефон, он набрал номер Мэнни и подождал, пока тот возьмет трубку. – Мэнни, мне нужно, чтобы ты пробил для меня кое-какие кредитные карты. – Могла ли она сделать что-то необдуманное, как сделал бы он, например, улететь на самолете? Черт возьми, он должен был найти ее.
– Зачем, чувак?
– Мне нужно, чтобы ты нашел Дарси. Сегодня, прямо сейчас.
– На это нужно время, и если она их не использовала, тебе ничего это не даст. Лучший способ найти ее – поговорить с людьми, которые знают ее лучше всех. Друзьями, коллегами, семьей. Узнай, куда она любит ходить, чем увлекается.
– У нее день рождения, – сказал Мика скорее себе, чем кому-либо. Это должен был быть веселый день, полный поцелуев, пирога и хорошей компании, как он и обещал.
Он не хотел нарушать это обещание.
Пирог. Точно. Место, где, как он ей сказал, был лучший пирог в Торонто.
– Закусочная «Элис». Езжай, Синтия. Скорее.
Глава 31
По словам Мики, малиновый пирог должен был быть лучшим в городе, но в пересохшем рту Дарси он был похож на песок.
Она сидела на красном виниловом барном стуле у стойки, где не было других посетителей. За ней тянулся длинный ряд кабинок, обтянутых тем же материалом. Из антикварного музыкального автомата в углу звучали старые песни.
Ее окружал декор в стиле пятидесятых годов, а также несколько небольших семей и пар, которые смеялись, наслаждаясь десертами. Было чуть больше шести вечера второго худшего дня в ее жизни. Звуки их счастья раздражали ее, но рано или поздно ей придется привыкнуть слушать их со стороны.
Это было самое подходящее место для празднования ее дня рождения. Не то чтобы ей очень хотелось праздновать. Телефон в квартире звонил без остановки, поэтому она переоделась в старые джинсы и футболку, а волосы убрала под кепку, как могла. Но даже тогда папарацци преследовали ее в метро и засыпали вопросами о ее отношениях с Микой, пока поезд, наконец, не поглотил ее в безвестность толпы и не увез прочь.
Теперь ее жизнь будет такой, по крайней мере, на какое-то время. Она заслужила не меньше за свою невероятную глупость. Сол, конечно, будет преследовать ее за то, что она так наклеветала на газету, но ей было все равно.
– Пусть приходит, – сказала она пирогу, от которого осталось всего два кусочка. Ничто не могло быть хуже того, что он уже сделал.
Мика больше нет, как и ее единственной возможности подать голос тем, кто в нем нуждается.
Видел ли он ее по телевизору? Увидит ли она его когда-нибудь снова? Учитывая его ярость, скорее всего, нет.
Как ей жить дальше и отпустить его? Как платить за квартиру? Что она будет делать со своей жизнью? Как ей изменить ситуацию, если никто и никогда больше не будет ей доверять? Может быть, пришло время найти новый город, чтобы назвать его домом? Несмотря на то что большую часть времени она провела с Микой в Мускоке, Дарси не могла ни на что смотреть, не думая о нем и о том, что у них могло бы быть. Как настоящая семья с детьми, с которыми они бы делили пирог и смеялись в одной из этих кабинок.
Колокольчик над дверью звякнул, и горячий городской воздух влился в прохладный поток из верхних вентиляционных отверстий. Она смахнула очередную порцию слез.
Движение рядом с ней усилило ее волнение. Вся зона бара была свободна, кроме ее места, а парень сидел так близко, что его локоть касался ее? Меньше всего ей хотелось спорить с незнакомцем, поэтому придвинула тарелку ближе по липкой столешнице и продолжила ковырять вилкой корочку пирога.
– Удивляюсь, как ты еще не вылизала всю тарелку, – сказал знакомый голос.
Ее рука дернулась, и пирог улетел бы за дальний край прилавка, если бы Мика не схватил его до того, как он перевалился через край.
Она резко выдохнула, глядя на его улыбающееся лицо, волосы которого были убраны назад, чтобы она могла видеть его во всей красе. На нее повеяло хрустящим зимним ароматом.
– С днем рождения, Лучерито.
Вилка выпала из ее руки и со звоном упала на стойку, а Дарси опустила взгляд на него, не зная, что почувствовать из миллиона эмоций, нахлынувших на нее одновременно.
– Что ты здесь делаешь? Нет, неважно, я не хочу знать. Я лучше уйду. Это лишь вопрос времени, когда папарацци застанут тебя с королевой медийных шлюх.
– Черт, неужели я так сказал? – Мика тяжело вздохнул и повернул табурет так, чтобы оказаться прямо перед ней, заставив ее зажмуриться еще сильнее. – Я сказал это по глупости и в гневе, потому что убедил себя, что ты слишком хороша, чтобы быть правдой. Я провалил первое испытание веры. И буду просить у тебя прощения на коленях перед всеми этими людьми, перед всем миром, если это все исправит. – Он поставил ее диктофон на столешницу. – Кажется, это твое.
Она посмотрела на диктофон, затем на него.
– Откуда он у тебя?
– Навестил твоего придурковатого босса. Уверен, завтра ты вернешься на работу, если ты все еще хочешь ее получить.
Но Дарси не поверила. Нет, ее ждало нечто другое, и она это знала. Надежда расцвела в ней, как волна тепла, не оставив незатронутой ни одну ее часть.
– Клянусь, я не хотела, чтобы это случилось…
– Знаю.
– И я не остановлюсь, пока все не узнают, что ты не монстр, каким тебя выставила газета…
– И это тоже знаю.
– Потому что это не правда. – Все еще боясь проснуться и обнаружить, что это был сон, Дарси приготовилась к его ответу. – Почему ты не злишься? Иначе зачем ты здесь? Ты не можешь по-прежнему хотеть меня. Меня выбросили как ненужную вещь. – Она нахмурилась. – Как ты вообще нашел меня?
– Я здесь, потому что безнадежно и бесповоротно влюблен в тебя. Я дал обещание устроить тебе незабываемый день рождения, и сдержу свое слово. Я хочу тебя, и речь не только о сексе. Я нашел тебя здесь, потому что думал… потому что надеялся, что ты поедешь куда-нибудь, чтобы почувствовать близость со мной, и это было все, что пришло в голову, кроме коттеджа, но у тебя нет ключей от лодки, так что…
– Но это значит… ты хочешь сказать, что прощаешь меня за то, что я сделала именно то, в чем ты был уверен с самого начала?
Он подпер подбородок ладонью, уперся локтем в стойку, и эта поза заставила Дарси думать, что ей все это снится.
– Сначала мне нужно кое-что узнать. По телевизору ты сказала, что я вернул тебе веру в любовь. Значит ли это, что ты лгала тем утром, когда сказала, что не хотела произносить эти три заветных слова?
Подавив нервный смех, она ответила:
– Думаю, мое сердце взяло верх над моим ртом, и я сказала то, чего боялась. Похоже, у меня часто такое бывает.
Улыбка озарила его лицо, и от этого у нее заколотилось сердце.
– В таком случае вот цена за мое прощение – поцелуй, прямо здесь и сейчас. Воин злится, что ты игнорируешь его последние два дня, а сегодня он чуть не оторвал голову Мэг, когда она пыталась образумить мое временное сумасбродство.
Дарси поднялась на ноги, отпихнула пирог и провела рукой по его горлу.
– Никогда не думала, что смогу сделать это снова. Это точно я не сон?
– Если да, то хороший. Ты должна знать, весь мир наблюдает за нами, и если они увидят это, то домыслам о нашем бурном романе не будет конца.
Смутно осознавая, что в окнах мелькают вспышки фотокамер, а взгляды других посетителей прикованы к их паре, она прижалась губами к его шраму.
– Все, что я вижу, – это ты.
Этот поцелуй начался как никакой другой. Встреча губ, да, и сладкое дыхание, но за ним скрывался проблеск надежды на жизнь, которую она всегда хотела. Руки, обнимающие ее во время шторма. Десерты, разделенные за смехом. Ночи страсти и рассветы, встреченные теплым телом возле нее. Ссоры из-за глупых вещей, которые они пережили.
Он боролся за нее, и это окрыляло ее душу Дарси. И это освободило ее.
