Текст книги "Соловей (ЛП)"
Автор книги: Джослин Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 3
– Ну, я жду, – сказал Микей, совершенно сбитый с толку женщиной, медленно крутящейся в кресле по другую сторону его стола. Если она этого не делала, то ее колени подпрыгивали вверх-вниз, а взгляд блуждал каждой детали комнаты.
Мэгги не шутила, говоря, что Дарси необычная. Она граничила с очарованием.
– Я хочу знать, зачем ты здесь на самом деле.
Девушка зашаркала по ковру в своих кроссовках, и остановилась, из ее кокетливой прически выбились пару прядей и коснулись розовых щек. Она пыталась использовать свой шарм против него. Ему было неприятно это признавать, но у нее это получалось. Возможно, это потому, что он так долго был без женского общества. Да, наверное, дело в этом.
– Значит, вот как мы поступим, – сказала она наконец, стягивая с себя бежевую футболку с изображением Шерлока Холмса, которая была слишком велика и не могла скрыть ее прекрасное тело достаточно хорошо. – Полагаю, мы хотим одно и тоже, – продолжила она. – Что касается меня, то у меня есть особые новости, которые хотела бы освещать, но мой придурок-босс не подпустит меня к ним, пока ты не дашь мне интервью.
Ее хрипловатый голос прозвучал в его ушах, как леденец. Он представил, как он будет звучать в темноте, когда она будет скакать на нем в беспамятстве. По крайней мере, он может фантазировать о ней.
– Что за новости?
– Твой фонд дает право голоса тем, у кого его нет, и я хочу сделать то же самое, только здесь, в городе. Если ты не заметил, Йонг-стрит переполнен детьми, которым некуда идти. Многие из них, по словам моего источника, попадают в руки наркокартелей в качестве мулов. Они заблудились, о них забыли, и их истории нужно рассказывать всему миру, чтобы они тоже смогли найти дорогу домой. – Она резко отпрянула назад, словно пораженная собственным пылом.
Было ли это наигранно или искренне?
Мика начинал понимать, чем она покорила Мэгги.
– И что именно ты предлагаешь?
Зрачки ее глаз расширились и потемнели.
– Позволь мне написать статью о фонде, плюс рассказать во всех подробностях о том, что случилось с тобой в Колумбии, чтобы все прочитали статью и, надеюсь, положить конец спекуляциям на эту тему. А их, уж поверь, очень много. Покажи им себя настоящего; укажи им правильный путь, а не на боль, с которой ты борешься в одиночку. Если я все сделаю правильно, ты вернешь свою жизнь. И если ты тот, на кого я надеюсь, то, возможно, мы сможем подружится.
Он не верил ни единому не слову, однако какая-то отдаленная часть его души начинала этого хотеть.
– Вообще-то это похоже на правду, и я умею вынюхивать лжецов лучше многих, – это необходимое зло в бизнесе, – но репортеры лгут, зарабатывая на жизнь. Ты мастер манипулирования? Я спрашиваю, потому что ты совершенно другая. Не такая, как в твоем резюме, которое я читал сегодня днем.
Она откинулась назад и опустила взгляд на свои пальцы.
– Я не умею врать, это правда. Я открываю рот, и наружу вываливается настоящая правда. Одна из причин, по которой я до сих пор сижу в подвальной каморке.
Внезапно он почувствовал себя ублюдком. В ее голосе послышалась уязвимость, которой он задел своими неуклюжими руками.
– Если это правда, то тебе, должно быть, тяжело удержать друзей.
Он говорил по собственному опыту. Микей никогда не сталкивался с правдой, потому что ложь давала ему все, что он хотел. В тюремном лагере он дал себе слово изменить эту свою черту.
– Если не считать за в жизнь пару лучших друзей, которые ценят мою искренность, у меня их нет.
Когда она подняла взгляд, ее губы приоткрылись, а щеки вспыхнули, она добавила:
– Вероятно, мне следует упомянуть, что я не завожу никаких отношений ни с красавчиками, ни богатыми плейбоями, несмотря на их внешность и обаятельность)
– Ты так говоришь, как будто я попросил тебя помочь мне проверить прочность моего стола. – Он похлопал по поверхности, разложив несколько предметов по краям, чтобы посмотреть, что она будет делать. Как и она, он умел читать людей и использовать их в своих интересах.
– Ты по-своему флиртуешь, даже если намекаешь на обратное. – Если бы она увидела, насколько глубоки его шрамы, она бы изменила свою тактику.
– Я не флиртую. – Несколько мгновений она наблюдала за его движениями, постукивая своими зелеными кроссовками.
– Я просто даю понять, что не заинтересована в том, чтобы стать еще одной зазубриной на столбике твоей кровати.
В ее голове творилось нечто большее, чем она показывала. Она играла с ним, и он заставлял ее признать это, выводя из себя – в этом он был мастером.
– Скажи, – сказал он, не пытаясь сгладить снисходительность в своем тоне, – ты избегаешь косметики и высокой моды в знак протеста против эпохи пластмассовых женщин или потому, что не знаешь, как это все использоваться?
Она от удивления открыла рот.
– Я остаюсь собой, берешь ты меня или нет, придурок. Я не стремлюсь произвести на кого-то впечатление своей внешностью. Я оставлю о себе в этом мире свой след своими поступками и ценностями. – Она откинулась в кресле и скрестила руки на груди. – А ты как собираешься оставлять свой след?
Он нахмурился, изучая ее сжатые губы и приподнятую бровь, ненавидя себя за то, что судорожно ищет ответ на ее вызов.
– Я думал, это очевидно.
Она была смелой и настойчивой – два качества, которые он не часто встречал в представителях противоположного пола.
Проводя большим пальцем по мышке, он представил себе изящные пальцы Дарси на ее месте. Они были способны уничтожить его легкими нажатиями клавиш, но, возможно, если он отбросит свое обаяние, они бы справились с сексуальным притяжением, который гложет его с тех пор, как она вошла в дверь. А жизнь без папарацци… была слишком велика, чтобы ее игнорировать. Мэгги почему-то решила, что эта женщина может все устроить. Он смог бы свободно проводить мероприятия фонда, как и хотел Микей. Никто так не умел заставлять богатых расставаться со своими деньгами, как это делал он, а на содержание штата иностранных следователей уходило много денег.
– Прежде чем я приму решение о том, давать или не давать это интервью, я хотел бы узнать несколько вещей, – сказал он.
– Конечно. Без проблем, спрашивай.
Вместо того чтобы, как он ожидал, она сильнее заерзает, Дарси подтянула колени и обняла их, упираясь пятками кроссовок на край сиденья. Странный поступок для взрослой женщины. Его забавляло, что он заставляет ее нервничать.
– Ты сказала, что люди строят догадки о том, что со мной произошло. Я хочу знать твою теорию. – У журналистки было более буйное воображение, чем большинство других, и ему нужно было знать, не перепутали ли она факты в своей милой голове.
– Я стараюсь не строить догадок, – сказала она, но он ей не поверил. – Ты поехал в Колумбию в командировку, и тебя схватили. Наверное, не то место и время.
Он положил руки на стол, когда она наклонилась к нему, вглядываясь пристальнее, чем ему хотелось, словно пытаясь заползти в его темноту вместе с ним.
– И что потом? – спросил он с сердитой дрожью в голосе.
Опустив веки, она покачала головой, будто видела его воспоминания и отгоняла их.
– Потом ты что-то увидел, что-то сделал или с тобой что-то сделали, и из-за этого ты потерял частичку себя. Вместо того чтобы забиться в угол и ждать смерти, как поступило бы большинство из нас, ты набрался смелости, схватил всех своих товарищей по плену и убрался к чертовой матери. – Она наклонила голову, рассматривая его под другим углом. – Я не знаю, кто вернулся из той поездки, но это был не тот парень, у которого завоеваний больше, чем у Александра Македонского, и который часто появлялся в клубах с горячей блондинкой в одной руке и бутылкой выпивки в другой. До отъезда у тебя был сомнительный моральный кодекс в бизнесе и развлечениях, а теперь вся твоя энергия уходит на помощь другим. Моя теория, мистер Лейн, заключается в том, что ты – Железный человек только без шикарного красного костюма.
Стараясь не разжать пальцы в сжатых кулаках, он сказал:
– Я не герой, так что, если тебе нужна именно такая история, ты ее здесь не найдешь. Никто не сможет понять, что на самом деле произошло в тот день, особенно ты.
– Именно по этой причине я здесь.
Желая скрыться от ее пристального взгляда, он развернул свой ноутбук на столе так, чтобы она могла видеть, как страница ее блога все еще была открыта.
– Ты изложила свою теорию обо мне, теперь моя очередь. Я пытаюсь сопоставить женщину на этой фотографии с тобой. Невинная, беззаботная улыбка, оптимистичная. За десять минут до твоего прихода я пролистал посты. Четыре года назад ты размышляла о мечтах и книгах. Твои более поздние статьи проникновенны и проницательны, но в середине есть период, когда ты писала о том, как современные коммуникации разрушают устои общества.
Я совершенно уверен, что статья под названием «Ты Одноразовый» – циничная тирада о растущей потребности общества в мгновенном удовлетворении и неспособности поддерживать долгосрочные отношения – была адресована мне, поскольку ты использовала одну из моих фотографий с торжественного мероприятия, на котором я присутствовал. Что-то произошло с тобой в период между тем, как была сделана эта фотография, и настоящим моментом. Кто-то разочаровал тебя, возможно, разбил сердце. Это из-за парня, который пошатнул твою веру, мисс Делакорт? Не думаю, что это был я, потому что бы запомнил, что был с кем-то таким энергичным, как ты.
Хотя она и пыталась показать ему безразличие, она перевела взгляд с него на картину на стене.
– Я просила тебя называть меня Дарси, но, по-моему, ты не понял. Я – журналист, а ты – человек-загадка. Мои личные проблемы не так важны.
Возможно, это все-таки сработало бы, и она предоставит ему столь необходимую для него страховку, но лучше убедиться, что журналистка жестко не подставит его.
– О, поверь, так и будет, если тебе что-то от меня нужно. Я пытаюсь понять, кто ты – добродушный человек или гениальный манипулятор. Последнее мне ни к чему, но если ты действительно та, за кого себя выдаешь, то я рассмотрю твое предложение. – Он обдумал сказанное, затем добавил:
– С ограничениями.
Если бы он не утратил своего обаяния, то они еще некоторое время могли наслаждаться обществом друг друга, как надеялся Микей, лежа в кровати.
– Чего ты от меня хочешь? – Страх затуманил эти солнечные глаза, но за ним таилось то же самое сильное удивление.
Секреты, которые помогут тебе сдержать слово.
– Очень удобно, что я стал для тебя ступенькой для освещения местных последствий наркоторговли после того, как сам стал ее жертвой. Это довольно узкая специализация для журналиста. Ты пытаешься сопоставить общую связь между нами?
– Боже, нет, клянусь. Это не единственная моя цель, а лишь первый пункт в моем списке дел, и он не имеет ничего общего с твоим опытом.
– Угу.
Она присела на краешек кресла, заламывая руки.
– Позвольте мне написать эту историю. Тебе решать, что войдет в нее, а что нет, и если ты читал мой блог, то знаешь, что я никогда не использую чужие раны как ступеньку для продвижения по карьерной лестницы. Я правда верю, что мы можем помочь друг другу.
Такая же упрямая и целеустремленная, как и он. Мэгги думала, что Дарси сможет написать статью, никому не навредив, и ему придется кормить ее небылицей из Колумбии. Образ маленькой кареглазой девочки из материалов дела снова всплыл в его сознании. Ради нее, ради всех тех, кто там остался, он должен был это сделать. Но это не означало, что он не заставит Дарси потрудиться ради этого.
Глава 4
Дарси несколько минут наблюдала за Миком, после того как он встал из-за своего стола и, не говоря ни слова, пялился на нее. Его руки были глубоко засунуты в карманы, а эмоции на лице менялись слишком быстро, чтобы она могла за ними уследить. Казалось, мысли в его голове менялись со скоростью света, отчего Дарси стало не по себе, поэтому она встала со стула и направилась к двери.
О чем он думал? Ей не следовало говорить ему, какие статьи она хотела бы написать, она была слишком наивна, думая, что это могло показаться уловкой, чтобы завоевать его доверие. К счастью, она не стала рассказывать о своих шрамах, иначе он, возможно, потребовал бы показать их ему. Похоже, их объединяло две общие черты, но все же они жили в разных вселенных.
По ее коже побежали мурашки при мысли о том, что он прикоснется к ее спине со шрамами. Первым и последним, кто прикасался к ним, был ее бывший парень. Они встречались пять лет до несчастного случая с лошадью ее бабушки, в результате которого она чуть не погибла, и он ушел, поняв, что теперь она сломлена.
Дарси поежилась, когда Мика продолжил пристально смотреть на нее.
– Может быть, ты скажешь что-нибудь? Я не могу читать мысли. – Она поморщилась, молча проклиная себя за то, что призналась в этом вслух.
Он протяжно вздохнул и сел на угол стола.
– У меня есть к тебе предложение. Умолять по сто раз не стану. Оно действительно только до тех пор, пока один из нас или мы оба не покинем этот кабинет.
– Эй, подожди минутку. Если ты прибегаешь к уловкам продавца подержанных автомобилей еще до того, как скажешь, в чем заключается твоя сделка, то даже не начинай.
Его мягкий смешок окутал ее, еще больше затягивая в капкан.
– Поверь, тебе это понравится. Итак, ты позволишь мне назвать мою цену за это интервью?
– О, слушай, если бы у меня на заднем дворе росло денежное дерево, я бы точно встряхнула его, но у меня не так много свободных денег.
– Мне не нужны твои деньги.
Тогда что же? Она покосилась на его ухмылку, одновременно соблазненная и отталкиваемая от направления, в котором он, по ее мнению, двигался.
– Если ты не расслышал, то повторю еще раз: я не буду заниматься с тобой сексом.
В чем, черт возьми, была его проблема?
– О, Лучерито (на испанском означает «маленькая яркая звездочка»), мне нравятся твои мысли. Если придешь в мою постель, то только потому, что ты хочешь быть там, и ни по какой другой причине. Нет, то, что я предлагаю, но это гораздо интимнее, чем первобытный танец обнаженных тел.
– Что значит «Лучерито»? Лучше бы это не было чем-то оскорбительным или, что еще хуже, каким-нибудь банальным ласкательным словом. – Должно быть, он снова включил кондиционер, когда она не смотрела, несмотря на его заявления о том, что он предпочитает прохладу, потому что она начала немного потеть между «девочками».
Он положил одну руку на стол, приняв позу, которая придавала ему надменные черты и соблазнительность. Его взгляд затуманился; обычно такой бывает у мужчины, когда он уверен, что девушка вот-вот скинет с себя одежду ради него.
– Утром я уезжаю в свой коттедж на севере. Ты присоединишься ко мне там, чтобы провести недельное интервью.
Что?
– Ни за что, я никуда не поеду с тобой еще и на неделю.
Он продолжал, словно не слышал ее.
– Я предлагаю спорное предложение, и, как уже сказал, я предлагаю его только тебе и только один раз. За каждый вопрос, который ты мне задашь, я попрошу у тебя что-то в ответ. Чем глубже моя рана, которую ты захочешь исследовать, тем выше будет цена. – Его плечо приподнялось в элегантном варианте пожатия плечами. – Это честная сделка, и мы оба в выигрыше, как ты сказала.
О, черт. Это было не то, на что она подписывалась.
– Я же сказала, мои личные дела не относятся к этому интервью.
– Говорит женщина, которая хочет пройтись по всем моим личным кошмарам. – Когда он прошел мимо нее к двери, его улыбка стала шире.
– Куда ты направился? Я еще ни на что не соглашалась. – Если бы он ушел, сделка бы все равно была заключена. Ей нужно было время, чтобы обдумать, что это значит, а инстинкты «дерись или беги» все еще разрывали ее на части.
– По твоему лицу уже ясно, что ты согласна. – Положив руку на ручку, он повернулся к ней, окинув ее холодным взглядом с ног до головы. – У тебя зрачки расширены, и ты не послала меня. Нет, думаю, ты спалилась сразу, как только ворвалась в мой кабинет. Не бери с собой слишком много вещей. Мы поплывем на лодке.
Мысленно пытаясь наверстать упущенное, она расхаживала взад-вперед по ковру, сохраняя между ними приличную дистанцию.
– Дай мне секунду на размышление, черт возьми. Куда мы поплывем? Кто определяет ценность того, о чем ты меня попросишь? Ты понятия не имеешь, что для меня важно, а что нет.
– Мы отправимся ко мне коттедж, как я уже сказал. Дай мне знать, когда ты, наконец, это осознаешь. И я все решу.
Резко остановившись, она нахмурилась, узнав свои собственные слова, брошенные ему в ответ. Мысль о том, чтобы обнажить перед этим мужчиной что-то личное о себе, пугала ее до глубины души.
– Нет, я не могу этого сделать. Я не продаюсь, даже ради этого. – Она скрестила руки, чтобы скрыть дрожь.
– У тебя ум и сердце журналиста, а я только что предложил тебе ключ от запретного города, который все остальные пытались найти и не смогли. Сколько дверей ты откроешь за время своего пребывания там, зависит только от тебя, и мне кажется, ты знаешь, как редко выпадает такая возможность. Твой босс будет счастлив, я свободен от кровососов из СМИ, а ты сможешь выбирать новости, которыми можно украсить заголовки.
– Ты играешь нечестно. – Она встретила его взгляд, зная, что обречена. Семь дней. Одна, с предполагаемым плейбоем, ставшим спасителем Миком Лейном. Она внутренне содрогнулась при мысли о том, что все может пойти наперекосяк.
– Нет, я играю умно. Будь готова обнажить свою душу – среди прочего, что осталось невысказанным, – «потому что я намерен исследовать каждый твой темный уголок, пока ты будешь пытаться сделать то же самое со мной».
Действительно ли он отдаст ей самое ценное, что у него есть? Ведь именно это было самым желанным для Сола, которому не терпелось заполучить? Стоило ли жертвовать той частичкой, итак, надломленной души ради того, чтобы стать профессиональным журналистом, о котором она мечтала с детства?
– Я должна вернуться к вечеру субботы.
Что она говорила? Действительно ли она это делала? Ее губы, похоже, решили по-другому, потому что продолжали лепетать:
– Сроки. Моему боссу важны сроки.
– По рукам. Купальник не понадобится. Вода прекрасна как в нем, так и без. До завтра.
***
Дарси вышла из лифта на двенадцатом этаже, или на верхней полке, как называл это ее босс Сол. Окна вдоль левой стены позволяли заглянуть в настоящие кабинеты с дверьми, на каждой из которых красовались серебряные таблички с указанием занимаемого места. Наконец, один из них скоро будет принадлежать ей. Не на верхней полке, потому что для нее это было неважно. Подойдет любой этаж над уровнем земли, где она смогла бы погрузится в самые темные уголки города и вынести это на всеобщее обозрение.
В центре огромного помещения, в море кабинок разместились редакторы, графические дизайнеры и группа маркетинговых данных. Стажеры сновали по коридорам, разнося почту и копии из офиса в офис, готовясь к вечернему выпуску.
Именно там, в подвале вместе со стажерами, Дарси начинала свою карьеру, когда училась в Университете Торонто на факультете журналистики, и до сих пор оставалась репортером, в то время как большинство других поднялись как минимум на этаж или два. Возможно, временами она была слишком нетерпелива, пытаясь привлечь внимание к самым каверзным проблемам, которые общество, как правило, игнорировало, но разве не так хорошие журналисты оставляют свой след в мире?
По окончании университета она хотела устроиться в более солидное СМИ, но ни одно из них в то время не принимало стажеров. Увидев, как Сол управляет делами в газете «Toronto Today», она решила остаться, чтобы доказать, что не обязательно лгать, обманывать и разрушать чью-то жизнь, чтобы рассказать историю, которую люди хотят читать. Пока что это еще ни разу не срабатывало.
Она начала думать, что Сол держал ее в подвале, чтобы доказать свою правоту. Пять лет спустя она получила доказательство того, что хорошая журналистика не требует манипуляций.
Сол расхаживал по своему угловому кабинету, крича в Bluetooth-гарнитуру. На его бирюзовой рубашке было больше следов от пота, чем сухого материала, а прямые каштановые волосы всегда свисали вниз, зачесанные на глаза, не длиннее и не короче. Он был похож на Ларри из «Трех тупиц».
Когда его взгляд остановился на Дарси, маячившую в дверном проеме, он застонал и отключил гарнитуру.
– Господи, чего тебе, Делакорт? У меня нет времени на твою хрень с крестоносцами.
– Тогда вам лучше найти его, иначе я отправлюсь с этим в «Star». И поверьте, они в мгновение ока примут мою историю, а вместе с ней и меня. – Общение с Солом требовала некоторого артистического таланта, и с годами у нее это получалось все лучше. Дарси не блефовала – она не могла заставить себя врать настолько хорошо, чтобы сделать это, – и когда его глаза сузились, она поняла, что он осознал.
– Тогда говори, но быстро. У меня нет времени.
Она вошла в его кабинет и закрыла дверь.
– Хорошо, вот, что я хотела сказать. Я получила недельное интервью с Миком Лейном, и я заполучила его благодаря тому, что – о, вы будете просто в восторге – сказав правду и поговорив с ним как с человеком, вместо того чтобы преследовать его и рыться в его грязном белье. Я выполнила свою часть сделки, так что теперь собираюсь заставить вас выполнить свою, как только напишу статью.
Она опустила подробности предложения Мика, которое Сол превратил бы во что-то грязное. На этой территории не было ничего, кроме разговоров.
Сол рассмеялся так сильно, что откинул голову назад.
– Лохнесское чудовище и человек-невидимка тоже хотят встретятся с тобой за кружкой пива? Перестань молоть чушь, Делакорт. Я послал тебя за единственным призом, который, как я знал, ты никогда не получишь.
– Это потому, что вы не знайте меня так хорошо, как вам кажется. – Она протянула ему визитную карточку, которую дала ей Мэгги. – Вы можете позвонить в его офис и уточнить. Его милая британская помощница, которая, кстати говоря, большая поклонница моего блога, ожидает вашего звонка.
Взяв карточку, он посмотрел с начала на бумагу в своих руках, потом перевел взгляд на Делакорт, разинув рот.
– Ты серьезна как никогда. – Он наклонил голову, скривив губы. – Значит, все остальные журналисты ничегошеньки не получили от Лейна, а ты просто поговорила с ним и чудом попала в цель?
Рот девушки открылся и закрылся, когда ее охватило сомнение.
– Ну… да. – Не обращая внимания на его укоризненный взгляд, она продолжила:
– Прежде чем уйти, я хочу, чтобы ты пообещал мне. Если все получится, я сама буду выбирать, что и как писать, мои идеи будут публиковаться под моим авторством, и я хочу получить тот пустой кабинет на главном этаже.
Ухмылка, подобающая безумному гению, сделала его еще более уродливее.
– Наконец-то ты научилась играть жестко. Может, из тебя все-таки выйдет что-то путевое.
Серьезно?
Усилием воли сдерживая ликование, она протянула ему руку.
– Значит, договорились?
Он несколько секунд изучал ее протянутую руку, затем простонал и пожал ее.
– Сделаешь это, и кабинет прямо по коридору твой. Ты должна хотеть этого, Делакорт. Возможно, ты еще не осознаешь этого, но ты должна предложить ему то, чего никто другой не сделает, то, чего он хочет настолько сильно, что готов излить душу. Убедись, что он это получит. Если облажаешься, будучи неопытной, то переживать о каком-либо офисе не придется. Ни здесь, ни где-либо еще. Поняла меня?
Если все испортишь, тебя уволят, и Сол разрушит мою репутацию как журналиста. Черт побери, она не будет спать с Миком, если Сол намекал на это.
– Будет вам история.
На моих условиях.
