Текст книги "Двадцать семь костей"

Автор книги: Джонатан Нэсоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Доусон ждала ее у магазина. Холли протянула ей газету:

– Ты это видела?

– Это жена Апгарда.

– Я знала ее. Она была волонтером… работала добровольцем в доме престарелых. Такая хорошая женщина. Не могу в это поверить.

– А я могу, – ответила Доусон. А потом, когда к ним подошли дети, добавила на эзоповом языке: – После лежки.

– После лежки на дорожке? – спросил Марли, слизывая мороженое с рожка, который Дон держала в правой руке; свое мороженое она несла в левой.

– После лежки, и не вздумай уносить ножки, – рассеянно ответила Холли. Ей одновременно было жаль и бедную Хоки, и Марли. Будь у него протез, он мог бы сам держать свой рожок.

5

– Джонни?

– Сэр?

– Если еще кто-нибудь захочет принести мне соболезнования, пристрели его.

– Убить или ранить?

– Решай сам.

В пятницу вечером Льюис чувствовал себя совершенно опустошенным и едва не валился с ног от усталости. После ухода Воглера он весь день общался с адвокатами, улаживал все дела с похоронами (шеф полиции Коффи пообещал, что они вернут тело к воскресенью) и принимал посетителей. Приходили губернатор и почти вся элита острова. Бесконечная процессия Хоканссонов и Кристанссонов – родственников Хоки по материнской линии. Дня единственного ребенка в семье у Хоки имелось слишком много родни. И это при том, что она была сиротой. Ее родители погибли во время бойни в «Синей долине» в 1985 году, когда несколько вооруженных мужчин ворвались на Бал трех королей, который обычно устраивали в разгар высокого сезона. Знать Сент-Люка построили вдоль мраморной стены, отняли всю наличность и драгоценности, а затем расстреляли. Восемь убитых, четырнадцать раненых. Туризму острова был нанесен непоправимый урон.

Участницы дамского гольф-клуба – жилистые, помешанные на диетах женщины со светлыми, блондинистыми волосами и почерневшими от загара лицами – были последними визитерами. Они сообщили Льюису, что не стали отменять в этом году женский турнир по гольфу, но перенесли его и решили посвятить памяти Хоки.

Убитый горем муж дал согласие. Льюис весь день играл роль убитого горем мужа с такой убедительностью, что под вечер, выпив рюмку рома, поднесенную ему Джонни, вошел в роль так хорошо, что ему больше не надо было играть. Хоки ушла из жизни, не важно, почему и по чьей вине, но у Льюиса было больше, чем у кого бы то ни было, причин жалеть себя.

Когда поток посетителей, желающих принести свои соболезнования, растаял, Салли подогрела на большом блюде оставшиеся закуски, а Джонни установил столик с телевизором в кабинете. Просматривая деловые новости, Льюис без энтузиазма изучал предложения по ценным бумагам. Когда Джонни вернулся за подносом, Льюис сказал ему, что Салли может забрать все, что хочет, а остальное нужно отправить в дом престарелых губернатора Клиффорда Б. Апгарда. И сделать повторный заказ цветов.

Джонни и Салли снова предложили остаться на ночь, но Льюис опять отказался. Время пошло: он должен убить кого-то в эти выходные, но он даже не представлял, на кого падет его выбор. Он смутно припоминал, что прошлой ночью Эмили давала ему кое-какие подсказки после того, как напилась, но почти все эти воспоминания были смыты ромом.

Он хорошо помнил, что Эмили доверяла ему, хотя и не знал, что именно стояло за этим доверием. Она все время говорила про лалуа тонуа или что-то в этом духе – про десницу судьбы и про то, что в свое время он узнает о ней больше. Правда, сейчас ему это мало чем могло помочь.

Большой дом снова опустел. Оставшись в кабинете наедине с полной бутылкой рома для компании и набитой травкой трубкой для вдохновения, Льюис размышлял над своими проблемами.

Он понимал, что самая большая трудность заключалась в способе убийства – постоянном и неизменном, так же, как и его орудии – мачете Бенни, с помощью которого были совершены все прошлые убийства. Они еще даже поспорили по поводу того, стоит ли Бенни остаться и помочь Льюису, но потом решили, что в таком случае не добьются своей цели – ведь Бенни тоже было нужно алиби.

Льюис все еще не определился с местом и временем убийства, а также со своей потенциальной жертвой. Но чем больше он думал об этом, тем яснее ему становилось, что эти три вопроса были тесно взаимосвязаны. Либо объект определит место и время, либо место и время определят объект. Он подумал, что последний вариант будет ближе к образу мысли лалуа тонуа.

Значит, стоит начать с места. Оно должно быть достаточно людным, чтобы можно было найти объект, но вместе с тем довольно изолированным, чтобы он мог похитить или даже убить жертву, оставаясь незамеченным.

Может, одна из крытых автобусных остановок на Серкл-роуд? Но «ту-ту» перестает ездить в десять или одиннадцать вечера, а иногда еще раньше, если водитель напьется.

А как насчет Сахарного города? Слишком густонаселен, к тому же белому человеку сложно остаться там незамеченным.

Лаймовая роща? Иногда днем женщины с нижней части острова идут пешком или голосуют на дороге, чтобы добраться до рощи на опушке леса, которую его дедушка, как Юлий Цезарь, передал в вечное пользование жителям острова. Но по ночам там околачиваются только шлюхи с Варф-стрит, предлагающие самый разнообразный секс на открытом воздухе, и, разумеется, там невозможно уединиться.

Неожиданно Льюис вспомнил еще про одно место, где по ночам бывает много народу. Он подумал о Коре и, в частности, об общественном душе и туалете, который местные называли крапаудом. Его благоразумно расположили в лесу, подальше от поселка. Добраться до него можно только по узкой тропинке, ведущей через лес. И наверняка по ней хотя бы раз за ночь проходит каждый житель Кора.

Они там были как на блюде. Большое блюдо, полное рыбешек. Льюису нужно будет только, спрятавшись за кустом, подождать, пока кто-нибудь появится в одиночестве на тропинке, оглушить его сзади, затащить в кусты, отрубить руку – правую, как бы не перепутать, – а потом раствориться в лесу.

– Раствориться в лесу. – Он с удовольствием повторил эту фразу. «Будь я проклят, – подумал он, наливая себе поощрительную рюмку и с грохотом ставя полупустую бутылку на столик рядом с креслом. – Может, эта работа Человека с мачете окажется не такой уж и сложной!»

6

Жители острова не могли понять, почему полиция не пожелала предупредить их об опасности. В тот же день Доусон рассказала Холли о разговоре с Пандером, и перед заходом солнца та устроила собрание местных жителей в пустовавшем доме, стоявшем напротив жилища Энди Арина, около дороги, в тени тамариндов.

Это был самый дорогой дом в Коре, поэтому в нем редко появлялись жильцы, – с просторной мансардой, электричеством и задним крыльцом – с него открывался вид на холмистый луг, посередине которого росло большое раскидистое дерево яманай, такое красивое, величественное и симметричное, что вполне могло бы стать корпоративным логотипом матушки природы, особенно весной и осенью, когда покрывалось розовыми бутонам, светящимися, как фонари, на восходе и закате.

Взрослое население Кора (дети вместе с Доусон играли на лугу в «красного пирата») отличалось небывалым разнообразием. Настоящая радуга, если понимать под радугой все оттенки белого, персикового, бежевого, коричневого и черного. Холли встала спиной к пластиковой ширме в мелкую сеточку, которой был отгорожен дальний угол дома.

– Я буду кратка. Многие из вас знают, что Энди Арина исчез. Вчера приходил агент ФБР Пандер и расспрашивал меня о нем. Когда сегодня днем Доусон встретила Пандера около бухты Контрабандиста, он прозрачно намекнул ей, что на Сент-Люке творится что-то неладное и лучше не ходить по лесу в одиночестве. Она не поняла, что он хотел ей сказать, пока мы не увидели в газете сообщение об убийстве миссис Апгард – жены нашего землевладельца. И хотя мы по-прежнему не знаем, что здесь происходит, мы считаем своей обязанностью сообщить вам обо всем, что нам известно.

Последовало несколько вопросов. Но далеко не на все Холли смогла ответить. Люди расходились в угрюмом расположении духа, особенно мрачен был Фрэн Бендт.

Репортер уже знал о смерти Хоки Апгард и о том, как она была убита. Внешне почерк убийства напоминал Человека с мачете. Но уж слишком интересное было совпадение: Хоки Апгард стала новой жертвой Человека с мачете на следующий день после того, как ее муж узнал о существовании маньяка. А теперь, когда агенты ФБР рыщут по Кору и в бухте Контрабандиста, история стала по-настоящему жареной.

Фрэн решил, что на следующий день проведет свое небольшое расследование и постарается узнать побольше об этом агенте ФБР. Возможно, возьмет у него интервью. Потом он в последний раз попытается продать статью Фаартофту – прежде чем предложить ее в «Дейли ньюс Виргинских островов» на Сент-Томасе, «Авис» на Сент-Круа или в одну из пуэрториканских газет. На этой истории он сможет сорвать большой куш и купить себе столько кокаина, что продержится до… ну, ему вполне хватит до того момента, пока все закончится. К тому времени он будет считаться первым журналистом, написавшим о Человеке с мачете, и крупные газеты и телеканалы сами будут обращаться к нему с предложениями.

И все же оставалась одна проблема. Похоже, Человек с мачете орудовал поблизости от его дома – Арина был жителем Кора, а поместье Апгардов находилось всего в миле к востоку отсюда, а значит, Фрэн должен был поделиться информацией с соседями. Но как много он мог им сообщить? Он и так едва не проболтался на собрании. Единственное, что его остановило, – желание сорвать куш. Все жители Кора были приезжими – у каждого остались родственники на других островах или в Штатах, которым они обязательно все расскажут. А он не мог упустить возможности поживиться.

А теперь, когда все соседи предупреждены, какой будет толк с того, что они узнают детали происходящего? Не похоже, чтобы этот парень бегал средь бела дня, размахивая мачете. «А если все же ты увидишь мачете, – думал Фрэн, – тебя уже все равно ничто не сможет спасти».

7

Льюис вышел из Большого дома в черной шапке, которую надел на перевязанную голову, в черных джинсах, черной нейлоновой куртке на молнии, надетой поверх футболки, в перчатках для гольфа и ботинках, от которых собирался избавиться вместе с остальной одеждой, когда дело будет сделано.

Сначала он заглянул в дом надсмотрщика. Льюис вошел туда без проблем – у него были ключи от всех домов, которые он сдавал внаем, по крайней мере от тех, в которых были замки. Как и было обещано, мачете лежало в нише каменной кладки, где он раньше прятал порножурналы. Тогда здесь была только одна спальня, где они жили с Хоки вместе после свадьбы. Льюис ожидал увидеть что-нибудь необычное, возможно, индонезийское, но это было простое мачете со стальным лезвием и деревянной рукояткой – рабочий инструмент, который на Карибах носил с собой каждый гарот. [7]7
  Гарот – пренебрежительное слово на Сент-Люке, обозначающее жителей нижней части острова. На самом деле так называется островная птичка-попрыгунчик, отличающаяся небывалой прожорливостью.


[Закрыть]

Льюис нашел также дубинку с короткой ручкой, которой Бенни ударил его прошлой ночью, и шахтерскую каску с фонариком, имеющим два режима свечения: лазером и белой диодной лампой. Он надел шлем на шапку, сунул дубинку в карман, заткнул мачете за пояс и отправился через пастбище для овец к поместью Тамаринд, находящемуся в крайней юго-восточной части джунглей.

Когда Льюис добрался до деревянного забора, окружавшего пастбище, луна скрылась за горной грядой. Он перелез на другую сторону по узкой лестнице. Дорога сразу же круто пошла вверх; Льюис включил белый фонарик – кроны сильно пахнувших скипидарных деревьев полностью закрывали небо.

Лесная дорога была расчищена еще в 1700-е годы для проезда фургонов, которые везли сахарный тростник Апгардов на мельницу, находящуюся на вершине возвышенности. В детстве Льюис играл здесь, воображая, как он погоняет хлыстом своего прадеда фургоны, запряженные рабами, мулами или быками. Став взрослым, он ходил этим путем в Кор, чтобы подглядывать за его жителями.

Луна только что зашла, когда Льюис достиг каменных руин на вершине. Крылья мельницы давно исчезли, но каменная башня все еще стояла. Можно было сколько угодно критиковать датчан-рабовладельцев, но они знали толк в строительстве.

Льюис выключил диодную лампу и при свете лазера и звезд перебрался на другую сторону горной гряды. Затем, когда впереди между деревьями замигали огни Кора, он выключил и лазер.

8

Хижина Холли была размером в два передвижных трейлера. Она представляла собой домик с дощатым настилом вместо пола, фанерными перегородками, не доходящими до потолка и создающими возможность для вентиляции, и с крышей из гофрированной жести. Спальни находились по обе стороны от комнаты, служащей одновременно кухней, столовой и гостиной. Один, ныне покойный, плотник из Корпуса мира оснастил ее складными кухонным и обеденным столами.

В хижине не было ни водопровода, ни электричества. Холли обычно готовила на большой общественной кухне. Чтобы до нее добраться, нужно было спуститься по дороге. Здесь были вода, электричество, а также большая плита, огромный холодильник (все продукты помечались именами владельца, и горе было тому, кто решит ограбить соседа), две большие раковины и два длинных разделочных стола.

Как правило, Голды обедали всей семьей у себя дома, поэтому трапезе предшествовала небольшая прогулка от кухни до хижины. Дон всегда несла самый большой поднос с едой. Иногда она делала это с радостью, иногда с недовольством, сердито встряхивая своими косичками и всеми силами демонстрируя усталость. Обязанностью Марли было мытье посуды. Новоселы Кора часто вздрагивали, когда видели, как он сидит на высоком стуле с губкой для мытья в одной ноге и тарелкой – в другой, но постепенно все привыкали к этому зрелищу.

После обеда Холли пришлось ехать на работу. В выходные дни ночные сеансы в «Проворных ручках» хорошо оплачивались, и это было солидным пополнением семейного бюджета. Обычно она разрешала детям оставаться в доме одним и просила либо Доусон, либо еще кого-то из соседей уложить их спать и помочь в случае экстренной необходимости. Но только не сейчас, когда поблизости рыщет Человек с мачете. Сегодня Доусон останется с детьми и будет спать в кровати Холли. Это было оптимальным решением проблемы. Доусон под пыткой не созналась бы, что и сама не в восторге от перспективы провести ночь в своем доме, который находился ближе всего к лесу.

Ночь с пятницы на субботу была самой напряженной в «Проворных ручках». Шесть сеансов массажа. В прихожей толпились мужчины с нижней части острова. Хотя экономика Сент-Люка находилась в упадке, на Карибах были острова, пребывавшие в куда более печальном состоянии, и многие мужчины перебрались оттуда на Сент-Люк. Те, кто не нашел здесь работу, уехали обратно. Те, кому удалось устроиться, каждую пятницу ходили на почту, чтобы отправить денежные переводы своим семьям на Антигуа, Сент-Винсент или Сент-Лусиа. После этого они отправлялись в бары Фредериксхавна, а потом те из них, кто из религиозных чувств или соображений личной гигиены не хотел снимать проститутку на Варф-стрит, рано или поздно оказывались в «Проворных ручках».

Холли, разумеется, почти ничего не знала о мужчинах, которые искали удовольствия на Варф-стрит, но те, кто приходил в салон, были на удивление вежливыми, даже застенчивыми, когда ложились на стол голышом. Они все называли ее мисс Холли, были признательны за обычный массаж, и, хотя большинство из них (но далеко не все) просили о дополнительных услугах, они никогда не распускали руки, и даже самые пьяные не позволяли себе говорить с ней в таком тоне, как тот придурок из «Синей долины».

Существовал ли маньяк на самом деле или нет, но салон «Проворные ручки» был, пожалуй, самым безопасным местом на острове – каждую ночь у миссис Ишигава дежурил вооруженный вышибала, а в выходные на дежурство заступали двое охранников. Но когда ночью Холли возвращалась с работы, она вдруг заметила, что заперла все двери Маргаритки, чего никогда раньше не делала, а мистериальная молитва, в которой она просила Маргаритку поскорее завестись, была произнесена ею с особым замиранием сердца.

Холли добралась до дома без происшествий. Припарковав Маргаритку прямо за воротами, которые никто не потрудился закрыть на замок – вряд ли убийца проникнет в поселок на машине, – она взобралась на холм и вошла в темный дом. Сначала она проверила детей, постояла несколько секунд у двери, слушая, как они дышат во сне. Дони немного сопела: Холли опасалась, не простудилась ли она.

Затем она на цыпочках пошла в свою комнату. Доусон спала, накрывшись покрывалом и повернувшись лицом к стене. Холли тихо разделась, чтобы не разбудить подругу, и переоделась в банный халат, который висел на спинке стула, стоявшего между кроватью и столом.

Выходя из комнаты, она взяла тряпичную банную сумку, в которой лежали паста, зубная щетка, полотенце, мочалка, бутылка с жидким мылом, шампунь, кондиционер, коробка со спиралями для отпугивания москитов фирмы «Кобра», зажигалка и старая коробка из-под пилюль «Сукретс», где она хранила травку – последний раз она курила два дня назад.

Но не успела она сделать несколько шагов, как поняла, что неразумно разгуливать вот так среди ночи, когда поблизости может скрываться маньяк. Она поспешила в домик, зашла на цыпочках в комнату детей и стала рыться в коробке от обуви, где Марли хранил свои сокровища: шарики, иностранные монеты, камешки, раковины и прочую дребедень, пока не нашла серебристый судейский свисток, который сунула в карман халата.

Крапауд был неказистым гулким строением из шлакобетонных блоков, с жестяной крышей и покатым цементным полом для слива. С одной стороны здесь находились раковины и душевые кабины, с другой – ряды унитазов за зелеными, открывающимися в обе стороны дверями.

Войдя, Холли сразу же захлопнула дверь, чтобы не впускать москитов. Она посветила фонариком – крапауд был пустым. Она устроилась в своей любимой кабинке, сделала глубокую затяжку и стала светить фонариком на старый «Роллинг стоунз» (в каждой кабинке была полка для журналов), восседая на своем троне. Никакого слива – унитазы были установлены над глубокой, черной и вонючей выгребной ямой, в которую время от времени бросали лайм.

Холли привыкла к такому туалету, но не могла привыкнуть к холодному душу. Она вошла в душевую кабинку, повесила халат на крючок, поставила фонарик на подоконник, повернула кран и стала энергично пританцовывать под струями холодной воды, когда вдруг услышала, как заскрипела входная дверь.

– Помогите, – прошептал едва различимый мужской голос.

Холли выключила воду.

– Кто здесь?

– Помогите… ради Бога, помогите!

Она надела халат, замотала голову полотенцем, схватила фонарик и распахнула дверь душевой кабины.

Во всех концах Кора люди услышали свист. Руфорд Ши первым прибежал в крапауд, в одних трусах, и увидел Холли, которая сидела на полу, положив голову Фрэна Бендта себе на колени. Поясом от своего халата она обвязала Фрэну правое предплечье – кисть у него была отрублена. Руфорд помог ей сделать жгут из ручки от ее мочалки, но к тому времени, когда им удалось остановить кровотечение, они оба были забрызганы кровью и цементный пол под ними стал скользким.

Фрэн пребывал в шоковом состоянии; его кожа была холодной на ощупь, это почувствовала даже Холли, только что вышедшая из-под холодного душа. Трудно было поверить, что он выживет после такой потери крови. Холли укачивала его голову, гладила по лбу и шепотом успокаивала, пока он не лишился сознания. Она заметила, что у Фрэна разбита голова, только после того, как кровь пропитала ее халат и стала просачиваться на колени.

В считанные минуты жители Кора откликнулись на призыв о помощи. Майами Марк побежал к своему грузовику для перевозки овец и подогнал его к крапауду, в то же время были сформированы две поисковые бригады. Одна должна была осмотреть Кор и убедиться, что убийца не скрывается где-нибудь поблизости. Другая занялась поисками руки Фрэна. Ее вскоре нашли в зарослях плюща рядом с крапаудом.

Трое мужчин понесли Фрэна к грузовику, еще один держал его раненую руку на весу. Холли последовала за ними, запахивая на себе халат, у которого больше не было пояса. Она беспомощно наблюдала, как Фрэна укладывают на матрац из пенокартона в кузове грузовика.

Молли Блессингдон, практикующая медсестра, которая работала в миссионерском госпитале, положила отрубленную кисть Фрэна в полиэтиленовый мешок со льдом. Она поехала с Фрэном и еще двумя мужчинами, которые старались держать его в неподвижном состоянии. Холли ничем уже не могла помочь им. Ей оставалось только вернуться в крапауд и снова принять холодный душ, чтобы смыть кровь. Доусон принесла сухое полотенце и одежду на смену, а потом вернулась в хижину ждать полицию.

Марли по-прежнему спал – у мальчика был очень крепкий сон, но Дон проснулась. Холли сказала, что с Фрэном произошел несчастный случай и его отвезли в больницу. Дон спросила, поправится ли он.

– Мы все на это надеемся. Но он очень серьезно пострадал, – ответила Холли.

Она не знала, как долго сможет лгать своей племяннице, но ей хотелось по возможности защитить маленькую девочку от этого кошмара.

Кто знает, правильно ли поступают взрослые, когда говорят детям, что чудовища существуют на самом деле?