Текст книги "Двадцать семь костей"

Автор книги: Джонатан Нэсоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Но, несмотря на все предварительные выводы следствия, Пандера это не убедило. По крайней мере до конца.

– Двадцать пять лет я охочусь на маньяков, – сказал он, оставшись с Джулианом с глазу на глаз в кабинете начальника полиции, – но ни разу не видел, чтобы преступник и жертва погибали одновременно. В воскресенье утром я допрашивал Ши после убийства Бендта, он показался мне чистым.

– У него было алиби? – спросил Джулиан, как показалось Пандеру, немного раздраженно.

– Нет. Но Холли Голд сказала, что он первый прибежал в крапауд, когда услышал ее свисток. Если он и есть настоящий убийца, то держался бы подальше от этого места.

– Если только он не был уверен, что это обелит его в глазах окружающих. И у него это получилось. Он убедил даже тебя. А у тебя есть какая-нибудь альтернатива? Человек с мачете притаился в роще, набросился сзади на Ши, отрубил руку Мартин, потом нашел в ее сумочке пистолет, пристрелил Ши снизу? А что все это время делал Ши? Прохлаждался и ждал?

– Нет, он… или… – Пандер не мог придумать более правдоподобной теории, чем та, которая пришла ему в голову прошлым вечером. – А что, если преступников было несколько? Один держал Ши на мушке, а второй…

– Эдгар!

– …отрубал руку. Что?

– Все кончено. Пошли!

– Джулиан, мне кажется…

– Когда кажется – крестись. – Коффи открыл коробку для сигар, стоящую у него на столе, и протянул Пандеру «Монте-Кристо». – Иди домой, покури. Проведи оставшийся отпуск на острове с удовольствием. Встречайся с женщинами. Плавай. Купи маску для подводного плавания и посмотри, что осталось от наших коралловых рифов. Загорай.

– За окном тропическая гроза. Или ты этого не заметил? – спросил Пандер.

– Здесь такое часто бывает. Завтра утром я созову пресс-конференцию, чтобы одновременно успокоить общественность, удостовериться, что круизные лайнеры придут в порт в назначенное время, и вместе с тем оставить себе возможность для маневров в случае, если ты все-таки окажешься прав. Но нам всем лучше молиться богам туризма, чтобы это было не так, потому что «Карибская принцесса» причалит к пристани в конце недели. И согласно сведениям, поступившим от губернатора, уже шла речь о том, чтобы сменить курс и отправиться на Сент-Круа.

– А если еще одна девочка вроде Гетти Дженканс пропадет? – спросил Пандер.

– Я поцелую твою интуицию посередине Парламентского двора, и мы начнем все сначала.

Джулиан ушел домой. Пандер заперся в подвальном кабинете. Перед ним стояла коробка с документами, а призраки утонувших здесь во время урагана Элоиза преступников заглядывали ему через плечо. Он делал заметки в блокноте, стараясь продумать все возможные варианты поведения Человека с мачете, сверяя каждый из них с фактами из досье, а потом отвергая или изменяя их, если они не совпадали.

Это называлось «стратегией плавающей запятой». Но отправной точкой, с которой Пандер каждый раз начинал и к которой всегда возвращался, было убийство Хоки Апгард. Оно стало поворотным моментом в деятельности Человека с мачете. Он изменил степень скрытности. Вначале у Пандера появился подозреваемый с мотивами для убийства, но затем все подозрения были сняты, так как у него оказалось стопроцентное алиби.

И за исключением орудия убийства, мачете, в следующем преступлении – убийстве Бендта – было так мало общего с предыдущими злодеяниями, что его вполне мог совершить другой человек. Кисть была оставлена – никаких сувениров. До сих пор Человек с мачете был коллекционером. А для коллекционера сувенир всегда очень важен по многим причинам – для повышения самооценки, как фетиш, как способ еще раз пережить волнующие ощущения. Человек с мачете, оставляющий руку на месте преступления, был похож на банковского грабителя, который выбрасывает мешок с деньгами.

Еще одна отличительная черта этого убийства заключалась в том, что на этот раз не было предпринято никаких попыток похищения. Опять же причин могло быть много – страх быть замеченным, полный контроль над жертвой, сексуальное насилие, пытки, – почти все серийные убийцы были похитителями. Если только они не оказывались снайперами или отравителями.

У этих двух типов серийных убийц были разные мотивы. Но для похитителя было бы нетипично ранить жертву, а потом сбежать, как поступил убийца Бендта. Это все равно что коллекционеру оставить на месте преступления сувенир.

Поэтому стоило на время забыть обо всех остальных убийствах, включая двойное убийство в лаймовой роще, и вернуться к смерти Гетти Дженканс, а затем – к Апгарду. Поворотный момент, как уже было отмечено. Если умирает жена, ты начинаешь долго и внимательно присматриваться к мужу. В каком состоянии находился их брак? Была ли у него любовница? Или у нее – любовник? Не переживал ли он финансовые трудности? Была ли у нее страховка на круглую сумму? Ведь, даже если у него стопроцентное алиби, он всегда мог нанять кого-то. Или предложить обмен: не только преступники знают о знаменитом хичкоковском сценарии.

Что, если это был один из случаев, показанных в фильме «Незнакомец в поезде»? Тогда у Пандера появлялись две «заинтересованные персоны». Он думал об этом со вчерашнего дня. Соседи Апгарда, Эппы. Которые ничего не видели и не слышали в ночь убийства Хоки Апгард. И у которых не было никакого алиби на время убийства миссис Апгард, но было стопроцентное алиби на следующее, более странное убийство Бендта.

Конечно, это была только гипотеза, причем весьма ненадежная. Он не знал, кто был настоящий Человеке мачете: Апгард, один или оба Эппы, Руфорд Ши или кто-то еще; как много убийств, имитирующих деятельность маньяка, было совершено: от нуля до четырех. И что на самом деле произошло в лаймовой роще.

Он был уверен только в одном. Сегодня вечером он должен найти нечто особенное, что убедит Джулиана не сообщать пока общественности о том, что опасность миновала. Люди не должны расслабляться и забывать об осторожности.

К сожалению, он не знал, что было уже слишком поздно. Жители Кора уже все знали и поэтому решили, что им больше ничто не угрожает.

Глава одиннадцатая

1

Новости распространялись с бешеной скоростью. Когда Холли привезла детей из школы, полицейские едва не разнесли дом Руфорда Ши в поисках улик, поэтому все жители Кора уже знали о случившемся. Дождь лил до самого ужина, и коммунальная кухня, защищенная от дождя брезентом, стала местом для обмена сплетнями. Дождь непрерывно колотил по жестяной крыше, и кухню наполнял запах коричневого риса и овощей, жарящихся в горячем кунжутном масле, и звуки голосов, более дюжины раз повторявших один и тот же диалог в разных вариантах.

– Просто не верится.

– Знаю. Он казался таким хорошим парнем.

– Видишь ли, соседи всегда говорят так, когда выясняется, что серийный убийца жил рядом с ними.

– Да. А помнишь тот случай, когда Руфорд решил, что кто-то забрался в его хижину? Как он тогда разозлился! Стал размахивать мачете, мне казалось, он кого-нибудь убьет.

– Ага. После того случая он стал внушать мне недоверие. Эти островитяне – ненадежный народ.

Разумеется, так говорили, если в беседе не участвовали приезжие с других островов. В противном случае «эти островитяне» заменялись «этими людьми с острова Сент-Винсент».

Но подобные разговоры были весьма безобидны. Все вместе и поодиночке жители Кора чувствовали, что их предали; они пытались залечить свои раны – так поступает любой биологический организм, закрывая рубцами поврежденную ткань. Настоящая угроза приходит в тот момент, когда люди теряют бдительность. Все вместе или поодиночке, буквально или фигурально. Ура! Злая ведьма умерла! Больше никаких коллективных походов в крапауд, никаких ночных дежурств, никаких факелов на холме или фонарей на тамариндах.

Что касалось Доусон, которая разрывалась между двумя противоречивыми чувствами – самосохранения и любви, – то она не знала, что ей думать и как реагировать. Прошлая ночь была великолепна, а этим утром около крапауда она увидела в глазах Пандера то, что хотела увидеть, и услышала в его голосе то, что ей хотелось слышать. Это было похоже на старую песню Шайеллис «Будешь ли ты любить меня завтра?». И хотя слово «любовь» пока еще не прозвучало, ответ был очевиден, и он был утвердительным.

Доусон обрадовалась, узнав, что она и ее соседи находятся теперь вне опасности, но ее чувства были в смятении. Всем известно: избавив город от угрозы, Одинокий Странник на рассвете покидает его.

Холли не мучили подобные противоречия. У нее не было причин сомневаться в том, что рассказал детектив Гамильтон, и она с нетерпением ждала, когда ее жизнь наконец вернется в привычное русло. Утром она работала в доме для престарелых. Завтра днем она будет трудиться в «Синей долине». А завтра вечером она решила сделать кое-что для себя – съездить в бар «Бида-клаб» и угостить новую барменшу выпивкой.

Из всей этой истории с Человеком с мачете Холли вынесла один старый урок: срывай бутоны роз, пока они не завяли. И если она умела разбираться в женщинах, то новая барменша, которую она вчера встретила рядом с нудистским пляжем около пещеры Контрабандиста, особа с короткой мужской стрижкой и потрясающей фигурой, заявившая, что у нее есть полная коллекция дисков Трейси Чапман, и посмотревшая все фильмы с Джоди Фостер, была тем самым бутоном, который нужно сорвать.

2

Время шло, а дождь не прекращался. Пандер наведался на склад за биноклями и остановился в единственном на острове кафе «Севен-илевен», чтобы купить сандвичей и термос с кофе, после чего поехал в Большой дом.

Он оставил панаму в машине – от частого намокания ее поля провисли – и начал устало подниматься по ступенькам в своем желтом плаще-дождевике, который придавал ему сходство со школьным охранником. Пандер прошел через колоннаду и дернул за колокольчик из слоновой кости на застекленных створчатых дверях, шторы на которых были задернуты и не позволяли заглянуть внутрь. Услышав звонок, он посчитал до трех, потом позвонил еще раз.

Дверь распахнулась внутрь.

– Добрый вечер, агент… Пандер, кажется? – На пороге стоял сам Апгард.

Легкие кожаные туфли, белые парусиновые брюки, белая футболка, белая клубная куртка, но без значка клуба. Светлые волосы, взъерошенные под бейсболкой с эмблемой «Дельфинов». Поза – расслабленная. Две или три рюмки крепкого напитка позволяют ему особенно не напрягаться, определил Пандер.

С этого момента пошла чистая импровизация. Игра в шахматы.

– Добрый вечер, мистер Апгард. – Пандер стоял на месте. Какие действия предпримет хозяин? Пригласит его войти? Или постарается от него избавиться?

– Хорошо устроились?

Ни то ни другое. Дружелюбная манера поведения, нейтральный тон, заметил Пандер. Но голос и поза противоречили друг другу. Апгард сделал шаг вперед и теперь стоял в дверном проеме, загораживая вход в прямом и переносном смысле.

– Да, спасибо. Я не был дома с тех пор, как начался дождь. Надеюсь, ничего не промокло.

Апгард щелкнул по выключателю, находившемуся прямо за дверью. Поток света стал пробиваться сквозь раскрытые двери, освещая нити дождя.

– Вода по-прежнему падает вертикально, – заметил Льюис, оглядывая Пандера. – Думаю, все будет в порядке. Могу я вам чем-нибудь помочь? – Короткие, четкие предложения. Апгард явно хотел поскорее завершить беседу.

– Вы слышали о происшествии в лаймовой роще? – Многообещающее начало, но мало места для маневра. На этот вопрос было лишь три возможных варианта ответа: «да», «нет» или «о чем вы, черт побери, говорите». Ни один из них не требовал размышления. Промедление могло стать подсказкой. Одна тысяча раз. Одна тысяча два, одна…

– В лаймовой роще?

Вариация на тему «о чем вы, черт побери, говорите», но Апгард промедлил две с половиной секунды. Это о чем-то говорило.

Первым порывом Льюиса было сказать, что он ничего не знает о лаймовой роще, но потом он вспомнил, что детектив Гамильтон, возможно, желая снискать к себе расположение, звонил ему несколько часов назад, чтобы сообщить новость. «Мы поймали его, мистер Апгард, он мертв». Это значило, что они полностью проглотили наживку. По крайней мере он был в этом уверен.

– Ну конечно, – быстро добавил он. – Вы по поводу того, что Ши оказался Человеком с мачете? Да, детектив Феликс звонил мне сегодня днем, чтобы сообщить эту радостную новость. В какой-то мере радостную. Жаль только ту девушку. Я вот решил отметить это событие. Устроить небольшую пирушку, как говорил Боб Кратчит.

«Устроить пирушку?» – подумал Пандер. Этот подлец у него на глазах превратился в Хью Гранта. Посмотрим, как он попытается использовать свое обаяние.

– Я могу войти?

– Думаю, сейчас не самое подходящее время.

– Простите, я не знал, что вы не один. – Пандер не скрывал улыбки.

– Нет, но…

– Отлично… я займу у вас не больше минуты. – Поворот, пируэт, и с легкой непринужденностью Пандер обошел Апгарда и проник в вестибюль сквозь распахнувшиеся двери.

– Не возражаете, если я повешу здесь это? – Вода закапала с его дождевика на деревянный пол. – Или я опять оставлю горничную без работы?

– Я же сказал, что сейчас неподходящее время, – настойчиво повторил Льюис.

– Оно для всех неподходящее.

– Что вы хотите сказать?

Холл оказался не слишком просторным. По примерным подсчетам, между ними происходило личное общение. Пандер понизил голос до шепота и нагнулся к Льюису, который был ниже его ростом.

– У меня есть основания полагать, что вашу жену убил не Человек с мачете.

Одна тысяча раз, одна тысяча два, одна тыс…

– А кто же тогда?

– Насколько хорошо вы знаете ваших ближайших соседей – Эппов?

Одна тысяча раз, одна тысяча два, одна тысяча три, одна тысяча четыре…

Шах и мат: допрос в гостиной. Под предлогом того, что он хочет почистить сиденье своего неудобного стула, Пандер подвинул его поближе к обитому шелком стулу Апгарда и установил его под углом в сорок пять градусов.

– Что вы можете рассказать мне об Эппах?

– Они снимают у меня жилье уже шесть или семь лет. Я знаю, что они изучают кости. Когда-то они жили в Калифорнии и провели прошлые выходные в Пуэрто-Рико на каком-то собрании.

– А что вы знаете о Бенни?

– Об их слуге? Немного. Он индонезиец. Кажется, с острова, который называется Ниас.

– По-вашему, он умеет пользоваться мачете?

– Бенни? Да он совершенно безобидный.

– С чего вы взяли?

– Просто у меня создалось такое впечатление.

«К Апгарду стало возвращаться его хладнокровие, – подумал Пандер. – Пора сделать еще один смелый ход».

– А если я сообщу вам, что отпечаток, принадлежащий… – Пандер вытащил блокнот из внутреннего кармана своей клетчатой спортивной куртки, открыл его наугад, словно сверяя данные, – Бенни Сукарто…

Он взял фамилию из головы. Сукарто и Сухарто – так звали двух последних индонезийских диктаторов, и это были единственные индонезийские фамилии, которые знал Пандер. Он надеялся, что Льюису была неизвестна настоящая фамилия Бенни.

– …был обнаружен на мачете, которое нашли в лаймовой роще?

– Я… черт побери, я… подождите, вы в этом уверены?

«Так-так, – подумал Пандер. – Джон Кью Ситизен сказал бы сейчас, что это известие его удивило и шокировало. Или не сказал бы. Так или иначе, Джон Кью вряд ли стал бы вступать в мнимую словесную дуэль со своим собеседником. Отвечать вопросом на вопрос. Однако теперь нужно вести игру очень осторожно. Нельзя, чтобы он решил, будто ты подозреваешь его. Вместо этого привлеки его к сотрудничеству».

– Мы все еще ждем подтверждения от Интерпола. Запрос должен прийти завтра утром, затем мы предъявим ему обвинение. Сейчас я хотел бы услышать ваше мнение как человека, имевшего с ними дело продолжительное время. Стоит ли нам задержать и Эппов?

– Конечно, – проговорил Апгард после такой длинной паузы, что Пандер устал считать. – Арестуйте их всех. Проверьте их на детекторе лжи, узнайте у них всю правду. У вас есть что-нибудь еще?..

– Пока ничего. – Пандер встал. – Спасибо, что уделили мне время.

Апгард продолжал сидеть.

– Вы знаете дорогу назад.

3

Сидя в гостиной, Льюис слышал, как открылись, а потом захлопнулись двери. Завелся двигатель, шины зашуршали по гравию. Затем наступила тишина, нарушаемая только тиканьем дедушкиных часов и стуком дождя. Он развалился на стуле. «Конец, – было первое слово, которое пришло ему в голову. – Мне крышка». Он не стал провожать Пандера, поскольку боялся, что не устоит на ногах. Он также испытал кратковременное головокружение, когда Пандер упомянул в холле фамилию Эппов. Льюис боялся, что изрыгнет калалу, как говорили на Сент-Люке.

«Один отпечаток. Один маленький беспечный человек, один отпечаток – и моя жизнь разрушена. Последний из проклятого рода Апгардов». Он обвел глазами стены гостиной. Атласные темно-зеленые обои, позолоченные панели и карнизы. Величественные дедушкины часы, бронзовый маятник которых, с изображением луны и солнца, отсчитывал секунды. А над камином – старые датчане не представляли себе дома без камина, даже в тропиках – висели портреты предков.

«Только не говори слова „висели“. Даже не думай о том, что на Сент-Люке до сих пор существует смертная казнь через повешение. Всех убийц из „Синей долины“ повесили одного за другим». Губ описывал процесс в деталях, когда Льюис приехал на весенние каникулы после второго года обучения в частной школе. В тот год это была первая казнь. С первым осужденным у палача вышла промашка – парень задыхался в петле. Казалось, это длилось вечность. Он обделался и кончил. «Это внушает людям страх перед Богом. Поверь мне, сынок», – говорил Льюису Губ.

Страх перед Богом. Губ всегда говорил о том, что людям нужно внушать страх перед Богом. Льюис не боялся Бога, потому что не верил в него. Но, Боже всемогущий, как же он боялся виселицы!

Льюис поднялся со стула, пересек комнату и подошел к камину, его шаги заглушал толстый ковер. Он посмотрел на написанный маслом портрет своего прапрадеда Клауса Апгарда. Говорят, что Льюис был похож на него, поэтому его портрет все еще висел на почетном месте, в центре, над каминной доской. У Клауса были такие же бирюзовые глаза, как и у Льюиса, и казалось, что они следят за каждым его перемещением по комнате. В детстве Льюис часто пугался этих страшных глаз.

Клаус тоже знавал трудные времена, думал Льюис. Он пережил восстание рабов, а затем наблюдал, как его состояние тает после отмены рабства и крушения индустрии сахарного тростника.

Слева от Клауса висел портрет прадедушки Христиана – последнего датского губернатора острова. Он женился на богатой американке, чтобы поправить пошатнувшееся состояние Апгардов, и убедил датское правительство включить Сент-Люк в качестве бонуса в договор о продаже Соединенным Штатам Виргинских островов: Сент-Круа, Сент-Джона и Сент-Томаса – в 1916 году.

Справа от Клауса висел портрет дедушки Клиффорда Б. Апгарда-старшего – первого губернатора новой территории США. Его любимой песней была «Ублюдочный король Англии». Льюис всегда ассоциировал первую строфу песни с первым Губом – он правил островом железной рукой, хотя его собственные моральные принципы не выдерживали никакой критики. И напротив, его сын – отец Льюиса, чей портрет красовался над лестницей, – считался образцом нравственности.

Пять поколений Апгардов, думал Льюис, отворачиваясь от камина и глядя на свое отражение в висевшем на стене зеркале в позолоченной раме. Плантатор, три губернатора и висельник.

Но у него еще было время. Если Эппы и Бенни исчезнут прежде, чем их арестуют, просто возьмут и пропадут без вести, никто не заподозрит Льюиса в причастности к их действиям. Он подумал о двух ручных гранатах в своей спальне и вспомнил слова Бунгало Билла: «Вытаскиваешь чеку, бросаешь гранату. Ни тебе пещеры, ни вьетнамцев».

Поднимаясь по лестнице, он прошел мимо портрета отца. Старый человек по-прежнему хмурил брови. «Не волнуйся, Губ, – прошептал Льюис. – Семейная честь…»

«Не будет запятнана», – хотел он сказать. Но тут ему в голову пришла еще одна мысль. А что, если Пандер заподозрил его? У Эппов было алиби на момент убийства Бендта, и Пандер мог догадаться, что Льюис замешан в деле. Однако не существовало улик, которые могли бы связать Льюиса с Эппами. Возможно, Пандер пытался перехитрить Льюиса, вызвать у него панику, чтобы тот сделал то, что собирался сейчас сделать: пойти к Эппам и Бенни, сказать им, что скоро их могут арестовать, и предложить им спрятаться в пещере, пока он не найдет способ увезти их с острова. Бум – и все.

В таком случае полицейские могут устроить засаду на дороге. Ему не удастся проехать мимо них с Эппами и Бенни в машине – именно этого и хотел добиться Пандер.

Чем больше Льюис думал об этом, тем более осмысленным казался ему подобный план. С какой стати Пандер рассказал ему про отпечаток и попросил его совета?

Но если Пандер пытался поймать Льюиса в ловушку, то ему нужно как можно скорее избавиться от Эппов. Что же делать? Что же делать? Что делать? Как заманить Эппов в пещеру, но сделать это так, чтобы его не видели вместе с ними? Если они поедут одни, за ними могут следить или задержать их, и они сдадут Льюиса. Если он поедет с ними, за ними опять же могут установить слежку, и тогда Льюис выдаст сам себя.

«Существует ли третий вариант?» – спрашивал себя Льюис.

Да, существует. И гораздо более удачный. Просто чертовски удачный.

4

Разумеется, план Пандера заключался в том, чтобы испугать Льюиса и заставить его предпринять какие-нибудь действия: предупредить Эппов, попытаться спрятать их, помочь им уехать с острова или что-нибудь в этом роде. Он свернул в конце аллеи, ведущей из усадьбы Апгардов, и припарковал машину в ста ярдах от поворота на Серкл-роуд под зарослями кокосовых пальм. Пандер вышел из автомобиля, добежал до аллеи и оглянулся – его патрульной машины не было видно. Он едва мог различить пальмы.

Пандер вернулся назад. Дождь лил так же, как и весь день, ни больше ни меньше, не усиливаясь и не стихая. Пандер никогда не сталкивался с подобным в Штатах – таким сильным, неослабевающим потоком воды, – это было все равно что оказаться в центре водопада.

Хотя он уже давно не проводил слежку за подозреваемыми, ему понадобилось немного времени, чтобы освоиться. Он оставил двигатель включенным, потому что работали дворник и стеклообогреватель, затем настроил бинокль, налил себе кружку кофе, развернул сандвич с индейкой и со знанием дела приготовился наблюдать, как учил его шериф Хартунг в графстве Кортленд.

Однако вскоре он почувствовал, что утратил сноровку. Его мысли путались. Пандер поймал себя на том, что вспоминает прежние дни. Как он гордился собой, когда впервые надел форму. Наверное, в те времена Доусон смотрела бы на него как на свинью. А он на нее – как на обкурившуюся коммунистку.

Его мысли вернулись к прошлой ночи. Не расскажи она ему обо всем сама, он узнал бы ее по списку десяти самых опасных преступников – в ту ночь она выглядела лет на двадцать – тридцать моложе. Как мило. И она сказала, что будет ждать его сегодня. В своем домике или у него в мансарде. Так какой смысл торчать на переднем сиденье полицейской машины, если ты уже два года в официальной отставке и дома тебя ждет красивая женщина?

Хороший вопрос, сказал себе Пандер. Если бы он почаще задавал его себе в молодости, то их брак с Пэм не распался бы.

А может, и распался бы. Потому что ответ был всегда одним и тем же: я пытаюсь помешать плохим людям убивать хороших людей.

5

В домике надсмотрщика царил хаос. Апгард позвонил Эмили.

– Уходите немедленно, – сказал он, – Бенни оставил отпечаток пальцев на мачете. Если полицейские еще не стоят у ваших дверей, то очень скоро будут там. Возьмите все, что сможете унести в руках, и уходите через черный ход. Идите через пастбище, держась северной стороны забора, справа от вас должен быть загон для овец. С противоположной стороны пастбища есть лестница. Перелезайте через забор и отправляйтесь в лес. Поднимайтесь на холм, потом пройдете мимо руин и начинайте спускаться.

Когда доберетесь до Кора, обогнете поляну с правой стороны. Потом пойдете по дороге к лесу, около туалета она разделится надвое – поверните налево и идите, пока не доберетесь до парковки около делоникса. Я буду ждать вас в «лендровере», затем отвезу в пещеру, спрячу там, принесу продукты. Через несколько дней полиция решит, что вы уехали с острова, и вся шумиха уляжется. Тогда вы на самом деле покинете остров – я умею управлять яхтой.

– Почему ты не хочешь забрать нас отсюда?

– Они могут следить за домом. Я пока нахожусь в относительной безопасности. Не думаю, что они меня в чем-то подозревают, но вы у них уже на особом счету. Если они остановят меня и машина будет пустой, то им придется меня отпустить. Послушайте, сейчас не время спорить. Я бросаю вам спасательный круг. Если вы готовы, мы встретимся на парковке в Коре через час. Если нет, то черт с вами, я буду спасаться сам.

Они проглотили наживку. Все трое быстро посовещались и пришли к выводу, что у них нет причин не доверять Апгарду. К тому же у них не было более подходящего плана спасения. Бенни считал, что мог оставить отпечатки, но не мог сказать наверняка. Начались поспешные сборы.

Фил и Эмили наполнили рюкзаки едой, водой, запасными батарейками для фонариков, туалетными принадлежностями и всем, что могло уместиться в их рюкзаки. Бенни упаковал потрепанный томик «Моби Дика», несколько личных вещей, спальный мешок с водонепроницаемым виниловым чехлом в старый брезентовый рюкзак, потом взял фонарик, лопатку и упаковку пакетов для заморозки фирмы «Зиплок» и поспешил на датскую кухню. Он снял металлическую пластину, закрывавшую духовку, и отбросил ее в сторону, а потом начал выкапывать свои сокровища: четыре кофейные банки, одну банку из-под овсянки, в каждой из которых было по руке, всего пять штук (неплохой результат, учитывая, что Эппы настояли на том, чтобы он оставил все трофеи, которые насобирал в Калифорнии), а также сейф, в котором хранилось сто двадцать тысяч долларов стодолларовыми купюрами.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы переложить деньги в пакеты. С руками пришлось повозиться дольше – он снимал крышку с каждой банки, убеждался, что в ней находится ровно двадцать семь костей (вручив поврежденную руку, ты нанесешь страшное оскорбление своим предкам, ожидающим тебя по ту сторону бездны), а лишь затем извлекал их по одной косточке из банки и аккуратно укладывал в пакет для заморозки, откачивал из него воздух, после чего закрывал его на маленькую пластмассовую молнию.

Впрочем, кости в последней банке ему не пришлось пересчитывать – кисть только пять дней пролежала в припарке из листьев терпентиновых деревьев, которые Бенни использовал, чтобы отделить кожу от плоти, а плоть от костей. Поэтому рука миссис Апгард сохранилась почти полностью. Бенни развернул припарку и положил последний трофей в пакет; когда он откачал из него воздух, пакет принял форму руки, наподобие второй кожи.

Пастбище для овец превратилось в настоящее болото – ноги в резиновых сапогах увязали при каждом шаге. Стекла на очках Фила запотели. Водонепроницаемые плащи с капюшонами были слишком тяжелыми, и когда они добрались до лестницы, то их тела настолько вспотели, что были такими же мокрыми, как и дождевики. Едва они вошли в джунгли, как на сапоги стала налипать грязь, делавшая их невероятно тяжелыми.

Войдя в лес, все трое испытали небольшое облегчение – дождь лил здесь не так сильно. Он шел непрерывно, но листва деревьев сдерживала его яростный натиск. Однако восхождение далось им нелегко. Они с трудом тащились по крутому грязному склону. Эмили шла впереди, белый свет диодной лампы у нее на шлеме освещал дорогу, Бенни замыкал шествие. Когда они достигли вершины, дыхание Фила стало прерывистым. Они подождали, пока Бенни их догонит – его рюкзак был слишком тяжелым для такого тощего человека, как он.

К этому моменту у Эмили разболелась спина. Она стала беспокоить ее с четырнадцати лет, когда развились груди. Многие врачи рекомендовали ей уменьшить бюст, но она отказывалась, не задумываясь о последствиях. Фил тоже устал. Они решили сделать небольшой привал.

Капли дождя снова тяжело забарабанили по листьям деревьев. Все трое спрятались в старой мельнице, сняли рюкзаки и несколько минут отдыхали в этом ненадежном убежище с конусообразными стенами. Затем они продолжили путь и стали спускаться с холма.

6

Свет от автомобильных фар. Машина двигалась по дороге со стороны Большого дома. Пандер схватил бинокль с пассажирского сиденья, настроил его как можно лучше, чтобы можно было видеть сквозь дождь и непрерывно работавшие дворники. Это был «лендровер», за рулем сидел Апгард. Пассажиров он не видел, но три человека вполне могли спрятаться в задней части машины.

Пандер лег на сиденье, когда Апгард достиг конца аллеи, и выпрямился после того, как «ровер» поехал в противоположную сторону – в город. Без подкрепления Пандер не мог допустить, чтобы его заметили, но и терять Апгарда из виду тоже было нельзя. Пандер досчитал до трех и поехал за ним, предварительно выключив фары.

К счастью, этот участок Серкл-роуд был относительно прямым и на нем совершенно отсутствовало движение. Он дал «роверу» отъехать подальше, держа его на таком расстоянии, чтобы видеть фары объекта, но при этом не позволить ему заметить в зеркале патрульную машину.

Правый поворотный сигнал «ровера» замигал («Какое законопослушание», – подумал Пандер), потом включился стоп-сигнал. Пандер нажал на газ. Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как фары «ровера» исчезали на дороге в Кор. Когда они скрылись из виду, Пандер включил подфарники – отражение блестевшей от дождя гудронной поверхности давало достаточно света, чтобы не съехать в болотистый кювет.

«Краун-вик» преследовал «ровер» на расстоянии нескольких сотен ярдов. Прежде чем подъехать к воротам Кора, Пандер выключил подфарники, свернул с дороги вправо и заглушил двигатель. Окна почти во всех домиках, стоявших вдоль дороги, были темными. Лишь на холме справа горело несколько огней. Один из этих домов принадлежал Доусон. Пандер представил себе, как она сидит на узкой кровати и читает «Миссис Дэллоуэй» при мягком свете масляной лампы.

Ярко-желтый дождевик был не самой лучшей одеждой для ночной слежки. Пандер прошлепал по грязной канаве, находившейся на обочине дороги. Стволы тамариндов скрывали от него парковку – свалку металлолома, как все ее здесь называли, – в конце аллеи. Он обошел дом, стоявший напротив его жилища, а потом направился по дороге, ведущей от крапауда, чтобы подойти к свалке металлолома с другой стороны. Пандер увидел «ровер», припаркованный под царским делониксом. Машина была развернута к дороге – чтобы быстрее скрыться.