Текст книги "Патология"

Автор книги: Джонатан Келлерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 29

Эрик рассказал эту историю быстро, бесцветным голосом, но Петре от этого стало еще страшнее.

Он встал с постели, пошел на кухню, вернулся с двумя стаканами воды. Подал ей один стакан.

Перед глазами все еще стояла страшная сцена.

– Извини, что заставила тебя…

– В департаменте думают, что я сейчас на пути в Марокко. Совместная работа сотрудников безопасности – чистый обман. Европейцы – клоуны, все это только пиар. После теракта всех нас вызвали в американское посольство. Кучка послов – по посланнику на страну – в дорогих костюмах, со сладкими улыбками, засыпали нас цитатами. Американец, хлыщ из «Лиги плюща», сказал, что «международная команда работала как хорошо отлаженный механизм».

– Включая бельгийца, – сказала Петра.

– Бельгиец уже нацепил медаль, которую дал ему его посол. Бархатная коробочка и все такое… должно быть, таких там у них целый склад.

Он подкатился к Петре.

– Я уехал, прежде чем они добрались до меня. Упаковал вещи, взял билет, и вот я здесь.

– Когда сообщишь в департамент?

– Не знаю, должен ли я. Она удивленно на него посмотрела.

– Я уже подумываю выйти в отставку. Если бы не ты, мне было бы совсем плохо. Долгое время я считал, что не буду счастлив, но сейчас, кажется, шанс у меня есть.

Он легко поцеловал ее в губы.

Она взяла его за плечо и прижала голову к своей груди.

– Больше, чем шанс, – сказала она.

– А как же отставка? – спросил он. – Ты не возражаешь?

– Почему я должна возражать? Кто лучше меня знает, как ты относишься к работе?

Он обдумал ее слова.

– Есть мысли, чем ты хочешь заняться? – спросила Петра.

– Может быть, частной работой.

– Охраной?

– Не знаю, – сказал он. – Может, займусь фундаментальными исследованиями. Довольно с меня политики.

– Я тебя не осуждаю.

– Думаешь, я сошел с ума?

– Конечно нет, – возразила она.

Но голова ее шла кругом: какая неожиданность! Значит, прощай напарничество. Теперь она не сможет каждый день видеть его на работе.

Может, депрессия у него не только от работы?

– Если буду прилично зарабатывать, куплю дом.

– Это было бы замечательно, – сказала Петра.

– Неплохо иметь лишнее пространство.

– Согласна.

– Долина – это все, на что я могу рассчитывать, – сказал он. – Но, может быть, найду место с хорошим естественным светом. Выделил бы помещение для тебя. Писать картины.

– Это было бы чудесно.

– У тебя большие способности. Я говорил тебе это? Он не говорил.

– Много раз, милый, – сказала она.

Часы на прикроватном столике показывали 3:18. Завтра она будет помирать от усталости.

– Может, это глупо, – сказал он.

– Делай все, чтобы быть счастливым, Эрик.

– Мне бы этого очень хотелось.

– Доброй ночи, дорогой. Он уже спал.

Когда зазвонил телефон, она подскочила и спросонья удивилась, обнаружив в своей постели Эрика. Ах да… аэропорт, она привезла его к себе, ужас…

Проклятый телефон продолжал звонить. Эрик открыл глаза и приподнялся на локтях.

Совершенно проснулся. Что значит тренировка. Петра до сих пор не могла очнуться.

Утро. 5:15.

Она схватила трубку.

– Что случилось?

– О, извини. Я разбудил тебя. Это Гил, Петра. Гилберт Моралес, один из ночных детективов. Ей этот

человек всегда нравился. Сейчас она его ненавидела.

– Я подумал, что могу послать машину. Она простонала.

– Я чувствую себя подонком, Петра, но дежурный в страшном нетерпении. Он пришел сюда, думая найти тебя здесь… ведь ты до сих пор работаешь по ночам, правда?

– Побоище у «Парадизо» вынуждает меня работать днем и ночью.

– А я нарушил твои биоритмы. Извини, продолжай спать. Она уже поднялась.

– Почему дежурный так нервничает?

– Это все «Парадизо», – сказал Гил. Когда он все объяснил, она поблагодарила его, причем

искренно.

Лайл Марио Леон, обманщик стариков, живший одно время в доме с Марселлой Дукет и Сандрой Леон, и главный подозреваемый в массовом убийстве, звонил ей три раза.

С промежутком в час от двух до четырех часов ночи. Ему необходимо было поговорить с ней. Он отказывался назвать причину дежурному офицеру, но утверждал, что дело не терпит отлагательства.

В пять часов утра Леон упомянул «Парадизо». Дежурный набрал номер рабочего телефона Петры, не получил ответа, пошел в комнату следователей. Попросил Гила позвонить ей домой.

– В чем дело? – спросил Эрик.

Петра смотрела на номер мобильного телефона, который оставил Леон. Набрала его и услышала записанное на пленку сообщение.

«Аукционная служба. Наши офисы сейчас закрыты, но…» Черт! Вот тебе и срочно. Возможно, этот чокнутый работает под прикрытием.

Или она набрала не тот номер.

Снова попыталась, услышала то же сообщение, подождала, пока оно закончилось, и сказала:

– Это детектив Коннор.

– Слава богу, наконец-то, – ответил мужской голос. – Спасибо, что позвонили.

Голос приятный, хотя и не такой, как у Кацмана. У этого парня голос поставленный. Похоже, он брал уроки. Звучит молодо, а ведь Лайлу Леону сорок один год.

Петра недоверчиво спросила:

– С кем я говорю?

– Лайл Леон. Вы показали мою фотографию на телевидении, поэтому нам необходимо встретиться.

– Сейчас?

– Вы меня почти убили.

– Ваш голос, сэр, кажется мне очень живым.

– Я не шучу, – сказал Леон. – Вы не понимаете.

– Просветите меня.

– Я знаю, кто убил Марселлу. И всех остальных.

В детали он вдаваться не стал, а настоял на встрече лицом к лицу, по ходу разговора становился все беспокойнее. Она предложила встретиться с ней через час в участке.

– Только не там: слишком заметное место. Я не могу рисковать.

– Вы это о чем?

– Не хочу стать следующей жертвой.

– Чьей?

– Все слишком сложно. Теперь, когда им известно, кто я такой, я стал для них мишенью. Я напуган, и в этом мне не стыдно признаться. В своей жизни я много чего сотворил, но это… совершенно новая игра. Мне нужно встретиться с вами не в людном месте. Нужно, чтобы вокруг было много свободного места. Как насчет парка?

– Да, конечно, – сказала Петра. – Я примчусь в темный парк ни свет, ни заря, только потому, чтобы вы обещаете дать информацию.

– У меня больше, чем информация. У меня ответы на все вопросы.

– Да вы хотя бы намекните.

– Не рискую. Мне нужно быть уверенным в том, что вы меня защитите.

– От кого? Долгая пауза.

– Детектив, я могу разрешить ваше дело, но мы должны действовать по-моему. Как насчет парка Ранчо? Сравнительно открытое пространство. Рядом с…

– Это невозможно, сэр.

– Хорошо, хорошо, – сказал Леон. – Тогда где-нибудь еще. Сами предложите. Возьмите с собой других детективов. Я об этом не беспокоюсь. Я не хочу, чтобы меня видели в Уилкоксе, потому что, насколько я знаю, они за этим местом следят.

– Кто «они», сэр? Молчание.

– Ваши приятели «Игроки»? – спросила Петра. Смех.

– Хотел бы я, чтобы так оно и было. С ними бы я разобрался.

– Кто же тогда?

– Хорошо, не в парке, но не в Голливуде и не в Венисе.

– Почему не в Венисе? Леон вопрос проигнорировал.

– А на Долину согласны?

– В Вентуре, возле Ланкершима, есть работающее ночью кафе.

– Слишком публичное место… как насчет Энсино?

– Если скажете точно, чего вы боитесь, сэр, я смогла бы…

– Вы были там. На стоянке после стрельбы. Видели тела. И вы меня спрашиваете?

– Назовите мне имя, сэр. Я добьюсь, что кто бы это ни был…

– Вот вам мое последнее предложение: в Энсино, на Вентуре, к западу от Сепульведы, есть предприниматель, торгующий «ягуарами» и «лендроверами». Рядом кафе. Сейчас оно закрыто, но владельцы держат скамейки на улице. Они прикованы к земле цепями. Свет магазин не выключает, поэтому некоторые скамейки освещены. Я буду ждать на неосвещенной скамье. Когда увижу, что вы приближаетесь, выйду с поднятыми руками. Вы будете знать, что это не засада.

– Звучит довольно театрально, – заметила Петра.

– Жизнь – театр, детектив. Ну, так что, через час?

Петра прекрасно знала это место: она там обедала. Переулков сзади нет, и все же, даже с поддержкой, надо быть осторожной.

Придорожное кафе. Сходство с Тель-Авивом пугало. Но такой шанс упускать было нельзя.

– Хорошо, через час, – сказала она.

ГЛАВА 30

– Там вполне может быть засада, – предупредил Эрик.

– Я вызову подкрепление, – сказала Петра, – сумасшествие какое-то.

– Да, нужно вызвать.

Он смотрел, как она одевается, и молчал, пока она не спросила его, что он думает о звонке. Он поднялся с постели, хромая подошел к стулу и потянулся за своей одеждой.

– Что ты делаешь?

– Пойду с тобой.

– Сколько времени ты поспал?

– Встал – так встал.

Темные глаза смотрели на нее в упор.

– В этом нет необходимости, – возразила она. – За дело отвечает Мак Дилбек. Я позвоню ему, и пусть он решает.

– Но ведь этот человек ждет именно тебя.

– Только потому, что мое имя – в связи с этой историей – упомянули в новостях.

Историю дала им она. Эрик закончил одеваться.

– Где твой запасной пистолет?

– Останься здесь. Отдыхай. Меня есть кому защищать.

– Кому же?

– Как насчет бельгийца? – спросила она.

Эрик рассмеялся. Пошел к шкафу…-Он знал, где она хранит другой пистолет.

– Я звоню Маку, – сказала она. И взялась за телефон.

– Мак – хороший человек.

Пистолет он нашел на верхней полке. Он лежал в футляре между двумя черными свитерами. Отыскал черную нейлоновую кобуру, приладил.

– Тебе не следует этого делать, – она все пыталась его отговорить.

– Да, но ведь это – развлечение. Петра набрала номер Мака.

Над бульваром Вентура в пять часов сорок три минуты утра висел густой предрассветный сумрак, изредка освещаемый фарами проезжавших машин. «Ягуары» и «форды» на огороженной площадке казались серыми холмиками. До рассвета недалеко, а хорошо это или плохо, покажет время.

Мак Дилбек прибыл на старом «кадиллаке», припарковал его, как и договаривались, в двух кварталах от места встречи – возле спящего медицинского учреждения. Петра впервые видела его без костюма и галстука. Волосы были расчесаны на пробор, но подбородок покрылся белой щетиной. Люк Монтойя приехал в служебном автомобиле без опознавательных полицейских знаков. Накануне он доехал на нем до дома. Официально он делом не занимался, но в это утро принял в нем участие. Он напряженно улыбался, предвкушая наконец что-то интересное после долгой унылой рутины.

Увидев Эрика, оба подняли брови, но ничего не сказали.

По протоколу требовались только полицейские, но в этот раз прибыла вся команда. Тут были и четверо детективов, редко бравших в руки оружие. Они целые дни говорили по телефону и писали отчеты. Стрельба у «Парадизо» была делом исключительным. Если приготовлена засада, все закончится плохо.

Петра дважды объехала придорожное кафе с северной стороны бульвара и почувствовала облегчение. Ни она, ни Эрик не заметили никого возле маленького киоска. А Эрик был невероятно наблюдателен.

Если человек, заявивший, что он Лайл Леон, говорил правду, если он и в самом деле был напуган, то единственным местом, где можно спрятаться, был киоск. Улизнуть отсюда нелегко: с южной стороны высокая стена, по меньшей мере двенадцать футов. Дальше – территория в пол-акра, принадлежащая складу британских автомобилей.

Автомобиля рядом не видно, так что, в случае чего, сбежать Леону не удастся.

Мак еще раз продумал стратегию. Вел он себя, как всегда, профессионально, по-деловому. Петра, в туфлях на резиновой подошве, перейдет через бульвар и с северной стороны обогнет киоск, стараясь не попасться на глаза случайному автомобилисту. Приблизившись к зданию, прижмется к белой известковой стене и только потом себя обнаружит. Если за киоском кто-то спрятался, этому человеку придется обойти его и обнаружить себя, хотя бы частично. С востока и запада подойдут одновременно трое других детективов. Они будут готовы к любым неприятностям.

Закричать не удастся – не хватит времени.

Петра считала, что путь от бульвара может стать источником многих неожиданностей. Эрик тоже понимал это, и она сознавала, что это его тревожит. Виду, однако, он не подавал. Зная, что он ведет наблюдение с бульвара, Петра чувствовала себя лучше.

– Как вы? – спросил ее Мак.

– Приступим.

Чувствуя себя во всеоружии, Петра бодро пошла к киоску. Не успела приблизиться, как из-за здания вышел человек с поднятыми руками. Он пошевелил пальцами, расставил ноги и оперся на выносной стол.

Мак с Монтойей налетели на него, а Эрик похлопал по телу в поисках спрятанного оружия.

– Дружественный прием, – сказал мужчина тем же натренированным телефонным голосом. – Приятно, когда к тебе проявляют повышенное внимание.

Даже после того как ему надели наручники, Эрик обыскал его еще раз. Эрик в своем репертуаре.

То же удлиненное морщинистое лицо, что и на снимке.

– Это он, – сказала Петра.

На Лайле Леоне была темно-бордовая шелковая рубашка, черные нейлоновые штаны, шнурованные ботинки с высокими каблуками. Киношные пираты носили что-то подобное…

Прежнюю шевелюру сменил консервативный ежик. На мочке правого уха заметно маленькое темное отверстие: раньше там сверкала серьга.

Рубашка была произведением искусства. Петра обратила внимание на лейбл. Стефано Риччи. Как-то раз она видела подобную рубашку в бутике.

Леон улыбнулся ей. Он был хорошо сложен и ухожен. Красивый мужчина.

Эрик подал ей толстый кошелек, который он обнаружил в кармане задержанного. Внутри были водительские права, похожие на настоящие, и полторы тысячи долларов в купюрах по пятьдесят и двадцать долларов. Адрес на правах – бульвар Голливуд, а дом с указанным номером, насколько Петре было известно, принадлежал почтовому отделению.

– Можем мы теперь поговорить? – спросил Леон.

ГЛАВА 31

Все пятеро втиснулись в «кадиллак» Мака и, завернув за угол, выехали на боковую улицу. Хорошие, ухоженные дома, первые лучи солнца окрашивали их в серо-лиловые тона, и этот городской пейзаж казался почти красивым.

Петра представила, что кто-то из бдительных граждан, заметив старый автомобиль, звонит к ним в голливудский участок и нервно объясняет ситуацию.

Лайла Леона стиснули на заднем сидении, между ней и Люком. Хороший одеколон с оттенком корицы. Лайл старался улыбаться, хотя губы отказывались слушаться.

Явно напуган.

Интересно, чем?

– Расскажите нам вашу историю, мистер Леон.

– Марселла была моей племянницей, Сандра – троюродной сестрой. Я должен был позаботиться о них, но ситуация вышла из-под контроля.

– Где ее родители? – спросила Петра.

– Отец Марселлы давно умер, а мать ушла.

– Ушла от «Игроков»?

– Можем мы оставить «Игроков» в покое?

– Все будет зависеть от того, в каком направлении пойдет рассказ.

– Туда рассказ не пойдет, – сказал Леон. – Мы – воры, но никого не убиваем.

– Почему ушла мать Марселлы? – спросила Петра.

– Сказала, что ей необходим простор, а кончила тем, что стала проституткой в Вегасе. Марселла была младшей из четверых детей. Одна из моих кузин взяла их всех, Потом она устала, и я взял Марселлу.

– Ну а теперь расскажите о Сандре.

– Отца Сандры посадили на два года в тюрьму в Юте, а у матери возникли проблемы с головой. Мне доверили опекать их обеих, но, как я и сказал, ситуация вышла из-под контроля. Во всем виноват Венис. Мы отправились туда прошлым летом, в этом году снова туда поехали. Договорились работать на берегу по два часа в день, а остальное время – лежать на пляже. Девочкам это нравилось.

– Что за работа?

– Продавать товары. Солнечные очки, шляпы, разные мелочи для отдыхающих.

Мак подал голос с переднего сидения:

– Пока вы продаете барахло туристам, они обчищают им карманы?

Петра почувствовал, как напряглись плечи Леона. Мак был опытным копом, но сейчас он повел себя неправильно: задирал Лайла. Леон был мошенником, а может, и того хуже, но надо дать ему выговориться.

– Итак, прошлым летом вы поехали в Венис? Леон все еще пребывал в напряжении.

– Чистка карманов – это грубо, сэр. Мы практикуем испытанную временем американскую традицию: купи дешево,' продай дорого.

Он сидел за то, что продавал старикам бесполезные предметы домашнего пользования. Петра представила себе рассыпавшиеся в пыль фальшивые золотые цепочки, очки от солнца, таявшие от летнего зноя.

– Девушкам нравился Венис, но там возникла проблема? – спросила она.

– Марселла повстречала мужчину. Пауза.

– И забеременела.

– И сделала аборт, – продолжила Петра.

– Вы и об этом узнали?

– Это показало вскрытие.

– Я и не знал, что на вскрытии это можно обнаружить… ну да ладно. Теперь вы видите, что я говорю правду.

– Насчет беременности Марселлы? Да, разумеется.

– Аборт… вот из-за чего начались проблемы, – сказал Леон. – Похоже, что из-за него. Сначала он говорил совсем по-другому: возмущался тем, что она не предохранялась. Пришлось ему заплатить. Он, кажется, успокоился. Летом он снова объявился, спрашивал, где ребенок. Я сказал, что ребенка не было, и он слетел с катушек.

– О ком мы говорим?

– Это Омар Селден. Вот кто настоящий негодяй. Участник группового изнасилования, хотя по виду и не скажешь. Наполовину белый, наполовину мексиканец, что-то вроде этого. Он числится в вашей базе данных. Сидел некоторое время за воровство, но никогда за то, что делал на самом деле.

– И что же именно?

– Убивал людей, – сказал Леон. – Он совершил много убийств. Об этом он говорил Марселле. Даже если половина его рассказов правда, то он монстр.

– Он хвастался Марселле убийствами?

– На нее это произвело впечатление, – сказал Леон. – Глупая девчонка.

– Кого убил Селден?

– Он утверждал, что является главой банды ВВО. Говорил, что и в тюрьме продолжал заниматься своим делом. За сотню баксов убил кого-то. Я сказал тогда Марселле, что это брехня. Так я в то время думал, и оказалось, что был неправ.

Аббревиатура ВВО расшифровывалась как «Венис Ватос Оуквуд». Банда психопатов-выродков, которых считали неактивными до прошлого года: с этого времени они начали расстреливать людей при свете дня.

Петра вспомнила дело, над которым работал Майло Стеджис. Семейного человека, продавца из магазина «Гуд гайз», убили, когда он гулял возле аквапарка с двухлетним сынишкой. Ребенка забрызгало кровью. Он онемел и смотрел на отца широко открытыми глазами. Убийца, четырнадцатилетний подросток, был признан недееспособным. На него, близорукого, никто до сих пор не обращал внимания.

– Однажды я ему заплатил, – сказал Лайл Леон. – Подумал, что теперь мы от него избавились. Целый год я о нем не слышал и подумал, что можно вернуться в Венис: уж очень там нравилось девчонкам. И тут эта дурочка Марселла встречает на улице Селдена. Стоило мне на миг отвернуться, а она ему уже подмигивает. Он ей тоже мигает, вскоре они разговорились.

Леон покачал головой.

– Вы видели Марселлу. Толстая, маленькая, да еще эти глупые розовые туфли, которые она постоянно носила. Сандра – красотка, надень на нее мини-бикини, модные очки от солнца, и на нее будут оглядываться. А кого выбрал Селден? Марселлу. А Марселла и рада стараться.

Тинэйджеры, подумала Петра. Даже шулеры не могут их проконтролировать.

Затем призадумалась над восхищенным описанием достоинств Сандры и удивилась: о чем он думает? Гепатит А. Нездоровая половая жизнь.

В автомобиле повисло напряжение. Мак и другие полицейские тоже недоумевали.

– Сандра – красотка, – повторила она.

– И что же? – сказал Леон. – Я говорю объективно. Сандра, если захочет, может привлечь к себе внимание.

Если этого хотел он. Использовал девушку в качестве приманки, а сам с Марселлой пользовался моментом. Но Марселла подцепила нежелательного воздыхателя.

– У Сандры гепатит, – сказала Петра. Леон промолчал.

– Вы же знали, мистер Леон. Ходили с ней в клинику. Вы когда-нибудь оказывали ей серьезную медицинскую помощь?

– Это проходит без лечения. Так и врачи говорят…

– Вы тоже врач, – сказала Петра.

– Послушайте, – вспылил Леон. – Я заботился о девушках. Десять лет они жили вместе со мной, хорошо питались, выучились читать, и я их не трогал. Ни разу.

Петра вспомнила неприглядный дом на Брукс-авеню. Взрослый мужчина и две девушки в самом соку, с кипящими в крови гормонами.

– Итак, Омар Селден и Марселла возобновили свой роман, – сказала она.

– Да какой это роман, – вздохнул Леон. – В первое лето она улизнула к нему, а он обошелся с ней, как с дурочкой. Этот идиот не пользуется презервативом. Насколько я знаю, он подкладывал ее своим друзьям. Скорее всего, и забеременела она не от него. Он ясно дал понять, что становиться отцом не желает. Припугнул меня, пока я не заплатил ему и не пообещал оплатить аборт. Тысяча баксов из моего кармана. И вот проходит год, Марселла мигает ему, а он подмигивает в ответ. Произошло это за неделю до убийства. Я остался дома, а девочкам позволил пойти на концерт новой группы. Отпустил их в десять часов и собирался забрать их в два часа ночи. К одиннадцати часам я был в Венисе. В половине двенадцатого дверь с грохотом распахивается, и надо мной стоит Селден. Он выбил дверь ударом ноги. И вот он стоит и спрашивает: «Где мой сын?» Идиот почему-то предположил, что там был сын. Ну кто же может родиться от такого мачо? Я сказал ему, что ребенка не было, потому что я сделал все, чего он хотел. А он мне: – «Ну уж нет, приятель. Я этого никогда не говорил». Я пытался его урезонить.

Леон сделал глубокий вдох. У него подергивалась щека.

– Сначала я думал, что он меня слушает, но он вдруг раздулся. Клянусь, это произошло буквально, его словно накачали велосипедным насосом. Лицо покраснело, вены вышли наружу. Он орал, что я убийца.

По лицу Леона пробежала дрожь – со лба к подбородку. Губы тоже дрожали.

– Тогда я и понял, что он сумасшедший. Прошлым летом он лез на стенку из-за ее беременности. Не мог дождаться, когда она сделает аборт. Теперь он требует ребенка. Я старался его успокоить, но он схватил меня за волосы и закинул назад голову. Затем выхватил пистолет, ткнул дуло мне в шею и заскрежетал зубами. Мне казалось, что я в аду. И тут он начал шепотом нести какую-то чушь – о том, что он вырвет мне язык за мою ложь. Мне все-таки удалось его уговорить.

– На что же он клюнул? – спросила Петра. Леон не ответил.

– Я знаю, что вы обладаете даром убеждения, Лайл, но одним очарованием такого человека, как Селден, не проймешь.

Леон смотрел прямо перед собой.

– Вы предложили ему сделку, и сейчас вам стыдно. Мы переживем это, если ваша печальная история куда-нибудь нас выведет.

Леон снова напрягся.

– Сделка состояла в том, – сказал он, – что я позволил ему снова крутить шашни с Марселлой. Чтобы он снова сделал ее беременной и получил чертова ребенка.

Все молчали. В «кадиллаке» было жарко и душно. Одеколон Леона, смешавшись с запахом пота, приобрел кислый оттенок.

– Я не собирался выполнять условия сделки, – сказал он. – Мы назначили встречу на следующий вечер, и идиот, похоже, был счастлив. Когда я подумал, что он ушел, собрал все наши вещи, забрал девушек, и мы уехали.

– Куда уехали? – спросила Петра.

– В другое место.

– Куда именно?

– У нас есть разные места.

– Какого рода эти места?

– Дома, квартиры, комнаты с краткосрочной арендой.

– Дайте нам адрес, мистер Леон, или мы арестуем вас за препятствие ходу следствия.

Леон развернулся к ней.

– Я вам позвонил и я же препятствую?

– Вы позвонили, чтобы себя обелить.

– Я рассказал о том, в каком в жалком положении оказался. Какое же тут обеление?

– Не отвечайте вопросом на вопрос.

– Так поступают психиатры, и это срабатывает, – сказал Леон.

Петра взглянула ему в лицо.

– Вы не психиатр! Немедленно сообщите адрес!

– Хорошо, хорошо… Я отвез их в Голливуд. Он дал адрес на Норд-Маккадден.

– Там сейчас никого нет. Я запуган до смерти, живу в машине.

Давит на сочувствие.

– В этом случае, я полагаю, далеко вы не уедете, – сказала Петра.

– Послушайте меня.

Он дотронулся до ее запястья. Она сердито на него взглянула, и он убрал руку.

– Селден так этого не оставит. Вы видели, что он сделал с Марселлой. И с другими подростками. К тому же я не знаю, где сейчас Сандра. В тот день, когда убили Марселлу, она исчезла. Все, что ей надо было сделать, это остаться на день в квартире, но, когда я вернулся, она исчезла.

– Откуда вернулись?

– У меня были дела.

– Что за дела?

– Нужно было добыть наличные. Ну какая вам разница? Сандра должна была меня дождаться, и мы бы с ней уехали из Лос-Анджелеса. А она, видно, решила действовать самостоятельно.

Леон закрыл глаза.

– Я боюсь, что Селден или его сообщники где-то ее отловили.

– Что, Селден такой вездесущий?

– Он словно собака – идет на запах. Кто знает, что ему рассказала Марселла. Может, он теперь знает, где мы останавливаемся и что делаем.

– Может, Сандра решила, что умнее было бы не появляться в одной компании с вами.

– Нет, – сказал Леон. – Этого не может быть. Она ничего с собой не взяла. Ни одежду, ни лягушку. Это мягкая игрушка, она спит с ней каждую ночь. Я подарил ей лягушку, когда она была маленькая, сказал, что это – от матери. Она с ней никогда не расстается.

– А деньги у нее есть?

– Я всегда даю ей на карманные расходы. Но немного. Сто или сто пятьдесят баксов.

– Хватит, чтобы купить билет на автобус.

– Боюсь, что она вышла ненадолго, а ее похитили, – сказал Леон.

– Куда вышла? Леон замялся.

– Сандра попала в зависимость.

– Наркотики?

Он кивнул. Ни дать, ни взять – неудавшийся родитель. И тут Петра вспомнила: «Игроки» считали себя талантливыми актерами.

– Какие наркотики?

– Марихуана, колеса.

– Значит, вы полагаете, что она пошла раздобыть дозу и попалась на глаза Селдену? – спросила Петра.

– Так, наверное, и было, – сказал Леон. – Насколько мне известно, ее наркоторговцем был человек, знавший Селдена, он и предупредил негодяя.

– В вашем изображении он – «крестный отец».

– Наверняка так все и было, – настаивал Леон. – Другого объяснения я не вижу.

– Если только не вы сами убили Марселлу, и Сандру тоже.

Обвинение Леона не взволновало.

– Зачем, – сказал он спокойно, – мне бы это понадобилось?

– Может, ваши отношения с девушками были другого рода, не такими, как вы нам тут рассказали.

– Спросите кого угодно, – сказал он. – Любой вам ответит.

– Могу я спросить Роберта Леона?

– Попытайтесь.

– Хотите сказать, что не станет со мной говорить?

– Говорить-то он будет, только при этом ничего не скажет.

– Вы навещали его шесть недель назад, – сказала Петра. – С какой целью? Чтобы рассказать о состоянии его бизнеса? И доложить о том, как заботитесь о девушках?

– Мы – одна семья. Поэтому и посещаю.

– Что думает Роберт об убийстве Марселлы?

– Нельзя сказать, что он счастлив, – проворчал Леон. – То же самое относится и к остальным нашим родственникам.

– Эта трагедия поставила вас в еще более опасную ситуацию?

Леон покачал головой.

– Физически они мне не угрожают. Я вам уже сказал: мы не совершаем насилия.

– То есть физической угрозы от них нет, а…

Леон посмотрел на лампочку в потолке «Кадиллака».

– Финансовые трудности. Я вынужден уйти.

– Из «Игроков».

– Слишком много я напортачил, чтобы мне позволено было остаться. Поэтому и не выхожу из машины. Не могу больше останавливаться в домах, принадлежащих группировке. Впрочем, перемена может пойти мне на пользу. Я даже не хочу оставаться в Калифорнии. Слишком уж здесь людно.

– Вы нам очень нужны в Калифорнии. Причем здесь, в Лос-Анджелесе. Важный свидетель, – пояснил Мак.

Леон кивнул, уронил голову.

– Я знал, что это может случиться, но должен был высказаться.

– В интересах справедливости, – сказала Петра.

– В интересах привлечения к ответственности монстра, который убил мою племянницу и, возможно, кузину.

«И до того, как доберется до тебя».

– Если вы его поймаете и вам понадобится живой свидетель, не сажайте меня за решетку.

– Не так драматично, – сказала Петра. – Мы отправим вас в безопасное место.

На самом деле она не имела полномочий на такое обещание.

– Ну вот, – вздохнул Леон. – Вы меня успокоили.

– Перейдем к делу, – вмешался Мак. – Где мы можем найти Селдена?

– Марселла говорила мне, что он живет в Долине. Ездил оттуда в Венис. Если ваши парни чего-то стоят, то у них должно быть на него досье.

Дорога от Долины до Вениса и что-то еще, сказанное Леоном в начале разговора, дали новый толчок раздумьям Петры.

– Селден не похож на насильника. В каком смысле?

– У него нет татуировок, и он толстый, рыхлый. Он говорил Марселле, что учился в каком-то государственном колледже, по крайней мере, год. Может, это и так. При первом знакомстве он психом не кажется.

– Он фотограф? – спросила Петра.

Леон еще больше напрягся. Старался не встречаться глазами с Петрой.

– Вы его знаете?

– Расскажите о его фотографических занятиях. Леон облизнул губы.

– Он ходит повсюду с камерой, говорит, что делает снимки. Так он и с Марселлой познакомился. Сказал ей, что она красива, и попросил стать его моделью. Если бы она была самокритична, то поняла бы, что он ей впаривает. Санди – совсем другое дело. У нее все как надо. И если снять ее на черно-белую пленку, желтизны в глазах никто не увидит.

Они отвезли Леона в участок, посадили в изолятор и отыскали старые дела. Все подтвердилось.

Омар Артур Селден, а также Омар Анчо, а также Оливер Артуро Рудольф. Бандитские клички: Живчик, Толстяк, Фотограф. Долгие годы член группировки ВВО.

Петра знала еще одно имя, не значившееся в материалах.

Овид Арназ.

Спокойный молодой человек, которого она встретила на Брукс-авеню. На фотографии, сделанной четыре года назад, когда его арестовали за воровство, он выглядел абсолютно непримечательно. Селден отсидел три года.

Через год после освобождения он повстречал Марселлу Дукет на океанском побережье.

Петра стиснула челюсти, едва не застонав: она вспомнила, как складно рассказывал он ей об аренде хибары на лето, о том, что готовится стать профессиональным фотографом. Еще он уверял, что боится выходить ночью в криминальный район.

Узнав имя владельца земельного участка, она проверила Леона и девушек, а об Арназе-Селдене даже не подумала. Может, он там и вообще не жил.

Может, видел, как она приехала. Возможно, засел в пустом, заброшенном доме, чтобы вести наблюдение за хибарой Марселлы. Надеялся выследить Лайла Леона и кончить дело.

Этот ублюдок был совсем рядом.

Она вспомнила реакцию Селдена на посмертный снимок Марселлы. Никаких эмоций.

Утверждал, что и раньше видел мертвецов. Посещал морг, поскольку это входило в программу будущего фотожурналиста.

Она проглотила наживку целиком, почти не взглянула на документы и адрес в Долине, которые он ей подсунул. Жил он неподалеку от восстановленного района Нохо. Там много галерей. Вероятно, потому и занялся фотографией. Но такая вероятность не принесла ей ни малейшего облегчения.

– Откуда бы вам знать? – старался утешить ее Мак. Правда вид у него был совсем убитый.