Текст книги "Глаза убийцы"

Автор книги: Джон Сэндфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава
20

Поскольку группа наружного наблюдения не знала, в каких отношениях Беккер находится с соседями, а выяснять это опасались, было решено не устраивать пост в одном из ближайших домов.

Вместо этого были взяты под контроль все ключевые перекрестки, а также оба выхода из дома. Из двух припаркованных автомобилей детективы следили за входной дверью и за обоими выходами из переулка, в который Беккер мог попасть со двора. Машины менялись каждый час, чтобы члены группы сохраняли бдительность, а у Беккера не возникло подозрений.

Тем не менее уже через час после начала наблюдения женщина-адвокат, которая делала пробежку, обратила внимание на одну из машин и позвонила в полицию. Ей объяснили, что автомобиль принадлежит офицеру из отдела по борьбе с наркотиками, работающему под прикрытием, и попросили, чтобы она сохранила все в тайне. Чуть позже в тот же день женщина заметила вторую машину и догадалась, что слежка ведется за домом Беккера. Она хотела рассказать об этом соседке, но потом передумала.

Наблюдение начали вести вечером. На следующее утро четверо усталых полицейских сопровождали Беккера на работу. Еще четверо пытались контролировать его перемещения в больнице, но очень быстро поняли, что идеальную сеть раскинуть невозможно: в здании было множество переходов, коридоров, лестниц, лифтов и туннелей. Они решили, что смогут следить за тем, чтобы Беккер не покинул больницу незаметно, и будут время от времени проверять его местонахождение. Пока он находился на работе, полицейский из отдела по борьбе с наркотиками спрятал маячок под задним бампером его машины.

Находку тела Джорджа преподнесли как настоящую сенсацию. Беккер в ужасе смотрел, как ТВ-3 передает запись: помощники шерифа в костюмах цвета хаки, с носилками в руках продираются сквозь заросли ежевики возле хижины на берегу озера. Тело было закутано в безупречно белую простыню и походило на куколку насекомого. Макияж светловолосой журналистки, которая с погребальным видом вела репортаж, подходил для данного сюжета ничуть не хуже, чем грим японского актера для выступления в театре Но. Низкое серое небо добавляло мрачности происходящему.

Беккер, который редко смотрел новости, нашел в газете программу передач и отметил ближайшие выпуски. Другие каналы также сообщили о смерти Джорджа, но запись была только у ТВ-3.

Следующим вечером Беккер вновь включил телевизор, опасаясь очередной серии плохих новостей, и пришел в замешательство, когда увидел репортаж о товарном вагоне, набитом ящиками с бытовой техникой. Его обнаружили на складе где-то в Миннеаполисе. Телевизоры? Он расслабился и принялся переключать каналы. Повсюду рассказывали о телевизорах, на экране мелькали журналисты в бронежилетах.

Если бы произошло нечто серьезное, они не стали бы показывать этот сюжет…

Он едва не пропустил самое важное. Переключая каналы, он обнаружил блондинку, которая сняла бронежилет и вернулась в студию. И тут Беккер получил новый удар.

Блондинка сообщила, что лейтенант Дэвенпорт не верит, будто Филипп Джордж был другом Стефани Беккер, он считает, что любовник все еще скрывается, и распространяет фоторобот этого человека. А в конце она заявила, что Дэвенпорт настоящий гений.

– Что? – вскрикнул Беккер, не спуская глаз с экрана, словно рассчитывал получить у него ответ.

Неужели полицейский прав и они ошиблись с Джорджем? Ему необходимо подумать. Нужно нечто серьезное. Пора полностью сфокусировать внимание. Он открыл свой портсигар и принялся изучать его содержимое. Да. Он поднес портсигар к лицу и языком слизнул капсулу, как лягушка хватает муху. Фокус.

Полет получился не слишком приятным. Не таким ужасным, как со змеей, но и особой радости не принес. Впрочем, Беккер справился, проникая между теней, где прятался Дэвенпорт. Проклятый коп, это дело должны были закрыть, и тогда он был бы свободен…

Беккер пришел в себя и почувствовал вкус крови на губах. Кровь. Он опустил глаза, обнаружил кровь на груди и попытался вернуться в реальность. Он снова улетел… Что произошло? Что? Ах да, любовник. Что делать? Естественно, нужно все уладить.

Он с трудом поднялся на ноги и побрел к лестнице. Нужно дойти до ванной комнаты, нужно умыться… Он снова куда-то провалился, пришел в себя через несколько минут и обнаружил, что стоит, положив руку на перила лестницы. Его глаза стали сухими оттого, что он напряженно во что-то вглядывался. Беккер моргнул, один раз. Друз вел себя непривычно мрачно во время поездки в Висконсин, куда они отправились, чтобы вырезать глаза Джорджа. Неужели он не понимает, как это важно? Может быть, он хочет выйти из игры? Нет. Но Карло изменился… раньше у него не возникало таких настроений.

«Необходимо использовать его еще раз». Взгляд Беккера обратился к телефону. Всего один звонок? Нет. Только не отсюда. Он не должен.

Он еще раз улетел, пока приводил себя в порядок и одевался, но, когда вернулся, не сумел вспомнить содержание полета – если оно вообще было. Беккер закончил одеваться, сел в машину и поехал в больницу. Оказавшись внутри здания, он, ни о чем не думая, начал быстро спускаться по лестнице.

Спешка подозреваемого смутила группу наблюдения. Один из полицейских, который следовал за ним, отставая на десять секунд, прошел по коридору мимо лифтов и двери на лестницу, находившуюся в алькове. Беккер исчез. Возможно, лифт стоял на месте и он сразу уехал? Офицер поспешно вернулся обратно и доложил командиру группы, а тот сразу же набрал по сотовому телефону номер кабинета врача.

– Могу я поговорить с доктором Беккером?

Командир группы выглядел как обычный усталый клерк с короткой стрижкой и лишним весом.

– Сожалею, но доктор Беккер еще не пришел.

– Но я звоню снизу – он минуту назад прошел мимо.

– Я сижу рядом с дверью, он еще не появился.

Закончив разговор, командир обратился к остальным членам группы.

– Мы его потеряли. Он где-то в здании. Постарайтесь его отыскать.

Беккер быстро спустился в туннель, ведущий в соседнее здание, остановился, чтобы купить шоколадку в автомате, и по туннелю устремился к таксофону.

Друза не оказалось дома. После коротких колебаний Беккер выяснил в справочном номер телефона театра «Лост ривер». Подошла женщина. Беккер попросил позвать актера, она положила трубку и ушла. Он не знал, ушла ли она искать Друза или ее вывела из себя его просьба. Он стоял и ждал, две минуты, три… Наконец послышался голос Друза:

– Алло?

– Ты слышал? – спросил Беккер.

– А ты звонишь с безопасного телефона?

Друз говорил едва слышно, почти шептал. Беккер огляделся. В коридоре было пусто.

– Да. Я очень осторожен.

– Я знаю, что они нашли тело и этот полицейский, Дэвенпорт, не считает, что Джордж был любовником. И он не играет. У него есть основания так думать.

– С чего ты взял?

– Он встречается с одной актрисой из нашего театра, Кэсси Лаш. Именно она нашла Армистед, и у нее завязались отношения с Дэвенпортом.

– Ты о ней говорил. Она живет в твоем доме.

– Да, это она. – Друз заговорил очень быстро: – Сегодня утром Кэсси рассказала нам, что любовник жив. Я думаю, Дэвенпорт с ним разговаривал, но он не знает его имени. И еще кое-что. Похоже, у полицейских есть мой портрет. Не фоторобот, а что-то другое.

– Господи, неужели?

Беккер принялся тереть лоб. Все ужасно осложнялось.

– Кто-то спросил у Кэсси, почему бы не показать изображение по телевизору, если это правда, – продолжал Друз. – А она заявила, что сама не видела его, но слышала, что оно существует. «В портрете есть нечто странное», – сказала она. Кстати, Кэсси уверена, что любовник жив. Она напустила на себя таинственный вид, но мне кажется, что эта женщина действительно много знает. Полагаю, они спят вместе, вот почему она в курсе событий.

– Проклятье. – Беккер грыз ноготь. – Знаешь, что нам нужно сделать? Мы ведь говорили о номере три, перед тем как возник Джордж? Мне кажется, время пришло. Мы должны убить человека, не имеющего ни малейшего отношения ни к тебе, ни ко мне. Выбрать случайным образом.

– И кого же?

– Я не знаю. В этом все и дело. Случайный выбор. На парковках больших торговых центров много женщин. Любая подойдет.

После небольшой паузы Друз ответил:

– Я вишу на волоске.

– Я тоже, – резко сказал Беккер. – Если существует твой портрет – если любовник Стефани им что-то прислал, – то когда эта актриса его увидит, у нас будут серьезные неприятности.

– Да, тут ты прав. Она сталкивается со мной каждый день моей проклятой жизни.

– Как, ты сказал, ее зовут? – спросил Беккер.

– Кэсси Лаш. Но если мы выберем ее…

– Я знаю. Не сейчас. Позднее; возможно, на следующей неделе. Если мы сумеем направить копов по ложному следу, то ее смерть могут посчитать несчастным случаем, не связанным с остальными убийствами. На каком этаже она живет? Высоко?

– Кажется, на шестом. Однажды она уже пыталась покончить с собой.

– Значит, если она выбросится из окна… Я даже не знаю, Карло. Мы что-нибудь придумаем. Но сейчас нам необходимо обмануть полицию. Нужен человек, не связанный с театром, университетом или миром антиквариата.

– Так ты… серьезно? Насчет гипермаркета?

Друз явно испытывал сомнения.

– Да, именно так. Выбери торговый центр в пригороде. Подойдет Бернсвилл, Мейплвуд или Розвилл. Ты же умный, придумай что-нибудь. Найди женщину, которая сделала ряд серьезных покупок. Заставь ее сесть в собственный автомобиль. А потом брось машину. И не забудь про глаза. Мы хотим, чтобы жертва выглядела совершенно случайной. И знаешь что? Может быть, тебе сначала нужно осмотреть парковку и найти автомобиль с номерами из Айовы.

– Я не знаю… Мне нужно подумать.

– Если любовник жив, у нас не осталось времени, – настойчиво сказал Беккер. – Необходимо увести их в сторону, пока мы не найдем его.

– Господи, как я жалею…

– Послушай, мы должны от них избавиться. Мы этого заслуживаем. А теперь необходимо немного прибраться. Договорились?

Молчание.

– Так ты согласен? – резко спросил Беккер.

– Да, наверное. Мне нужно идти.

Друз становился слишком нерешительным, и Беккер подумал, что ему придется с ним разобраться.

На обратном пути в свой кабинет Беккер зашел в туалет и помочился. Когда он стоял у раковины и мыл руки, какой-то студент открыл дверь в туалет, посмотрел на него и направился к писсуару. С его плеча свисала тяжелая парусиновая сумка.

Беккер подумал, что молодой человек выглядит немного странно. Джинсы, джемпер на пуговицах и рубашка из хлопка не вызывали сомнений… Выходя из туалета, он еще раз оглянулся на студента.

Да, дело в обуви, подумал Беккер, довольный тем, что разрешил загадку. Наверное, парень недавно уволился из армии. Теперь студенты не носят черные оксфордские туфли. [16]16
  Оксфордские туфли, или оксфорды, – классические мужские полуботинки на шнурках.


[Закрыть]Во всяком случае, со времен Вьетнама.

Как только шаги Беккера стихли в конце коридора, студент вытащил из сумки рацию.

– Я его нашел, – сказал он. – Он был в туалете, в подземном переходе, а сейчас поднимается наверх по западной лестнице.

Возле лифтов Беккер увидел еще одного парня в таких же ботинках. Он читал бесплатную газету. Новая мода? Пора покупать оксфордские туфли? С другой стороны, оба студента не были похожи на настоящих модников…

Обратно в кабинет или сначала взглянуть на одного из пациентов? Беккер посмотрел на часы. Время есть, никто его не ждет. Он ощутил возбуждение. Можно заняться серьезной работой.

Беккер поднялся на лифте в отделение хирургии, кивнул медсестре, зашел в мужскую раздевалку, снял костюм и надел сиреневый хирургический комбинезон. Строго говоря, в этом не было необходимости, поскольку Беккер не собирался заходить в операционную или лабораторию, где эта одежда являлась обязательной. Но ему нравились комбинезоны. Они были такими удобными. И он любил их, как любят хирурги, они создавали удивительную ауру… В этой одежде его всегда называли «доктор Беккер», о чем в других ситуациях часто забывали.

Иногда он даже заходил в таком костюме в кафетерий и сидел там, давая посетителям посмотреть на себя.

Но не сегодня. Одевшись, он натянул на свои туфли бахилы, вытащил из шкафчика планшет для назначений, поднялся еще на один этаж и почувствовал, как забилось в груди сердце. Прошло несколько дней после его последнего разговора с Сибил. Ему давно следовало найти для нее время.

Он распахнул дверь пожарной лестницы и прошел по коридору к посту медсестер.

– Доктор Беккер, – сказала девушка, поднимая голову. – Вы сегодня раньше обычного.

– У меня появилось время. – Он улыбнулся. – Есть какие-нибудь изменения?

– После вашего последнего визита все по-прежнему, – ответила медсестра, но улыбнуться в ответ не сумела.

Слово «изменения» Беккер использовал вместо слова «смерть». Девушка не сразу поняла, что он хотел сказать.

– Ну, пожалуй, я пройдусь по палатам, – решил он. – Куда мне не следует заходить?

– В палату семь-двенадцать, мы проводим сеанс радиотерапии.

– Хорошо, я буду иметь это в виду, – пообещал Беккер.

Он оставил медсестру на прежнем месте – у нее была уйма бумажной работы – и для виду зашел в две палаты, прежде чем направиться к Сибил.

– Сибил? Ты не спишь? – Когда он вошел, ее глаза были закрыты, и она их не открыла, но он видел, что капельница подключена к вене. – Сибил?

Она не открывала глаз. Он бросил взгляд в коридор, подошел к постели, наклонился, прикоснулся кончиками пальцев к ее лбу, приподнял большим пальцем веко и пробормотал:

– Возвращайся. Возвращайся, где бы ты сейчас ни находилась…

У него за спиной работал телевизор, включенный на ТВ-3. Показывали спортивное шоу, где участники играли в чехарду. Он не обратил на экран особого внимания. Между тем Сибил открыла глаза, и ее взгляд заметался по палате.

– Нет-нет, на помощь рассчитывать не приходится, дорогая, – заворковал Беккер. – Больше никто не придет.

Беккер провел в больнице час. Он попал в поле зрения группы наблюдения, когда проходил через вестибюль.

– У него странный вид, – сказала одна из сотрудниц, обращаясь к своей сумочке. – Идет прямо на меня. – Она смотрела на Беккера, шагающего по тротуару мимо скамейки, на которой она читала «Консьюмер репортс».

– А что в нем такого? – спросил командир, пока сеть наблюдателей стягивалась вокруг Беккера.

– Я даже не знаю, – ответила она. – У него такой вид, словно он только что удачно занимался сексом.

– Ну, ты должна хорошо знать это выражение лица, – заметил Льюис, который обычно носил форму, но сейчас, как все, был в штатском.

– Помолчи, – проворчал старший группы. – Оставайся на своем месте и не спугни его. У нас пока неплохо получается.

Шагая через кампус, Беккер позволил себе исполнить джигу. Он все проделал быстро, почти бессознательно, но вовремя спохватился и быстро огляделся по сторонам.

– Что за черт? – спросила женщина-полицейский.

– Много ругаешься, – сказал Льюис.

– Заткнись, – прорычал шеф. – Я не знаю. Пожалуй, нужно заснять этого парня на видео. Я бы хотел иметь такую запись.

Они довели его до дома, где передали другой группе наблюдения. Льюис, любивший пошутить, вернулся в участок, где столкнулся с криминальным репортером восьмого канала.

– Что происходит, Льюис? – спросил журналист. – Есть что-нибудь интересное?

Полицейский энергично заработал челюстями – он любил жвачку. Склонив голову набок, он сделал значительное лицо.

– Ну да, мы без дела не сидим. История будь здоров, но я ничего не могу рассказать.

– Похоже, ты занимался наблюдением, – предположил репортер. – Ты даже одет как нормальный человек.

– Разве я что-то говорил о слежке? – усмехнулся Льюис.

Он любил поболтать с представителями прессы. Они не раз его цитировали. Журналист нахмурился.

– Ты работаешь над убийством Беккер?

Улыбка полицейского потускнела.

– Без комментариев. Мне нечего сказать.

– Я тебя не подведу, Льюис, – обещал репортер. – Но у вас где-то утечка, и ТВ-3 опять надрал нам задницу.

Льюис любил представителей прессы.

Глава
21

Андерсон бросил две папки с документами на стол Лукаса.

– Доклад группы наблюдения и протоколы допросов актеров из театра и друзей Армистед, – сказал он.

– Есть что-нибудь новое? – спросил Дэвенпорт.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла и положив ноги на выдвижной ящик письменного стола. Большой переносной магнитофон, стоящий на полу, играл «Radar Love».

– Не слишком много, – ответил Андерсон, показав желтые зубы. Он уже давно стал компьютерным наркоманом полицейского управления, одевался как попало, но раньше был свирепым патрульным полицейским. – Большую часть времени Беккер провел в университете, своем кабинете и больнице.

– Ладно, я посмотрю, – зевнув, сказал Лукас. – Если в самое ближайшее время мы чего-нибудь не найдем…

– Я это уже слышал от Даниэля, – кивнул Андерсон. – Этот проклятый рейд на склады спас наши задницы, но сегодня выдался пустой день.

– Сколько телевизоров мы нашли?

– Сто сорок четыре штуки, двенадцать дюжин. Богатый улов. И еще тридцать видеомагнитофонов «хитачи», шесть весов для ванн «санбим», около тридцати здоровенных коробок туалетной бумаги «клинекс», некоторые из них подмокли, и одну коробку ребристых презервативов «лайф стайлз», про которые Терри сказал, что они предназначались для его личных нужд. Хочешь узнать, как они в деле?

– Кто?

– Ребристые резинки.

– Даже не знаю. Я пользуюсь всепогодными шинами [17]17
  По-английски rubber означает и презервативы, и шины.


[Закрыть] «Гудиар иглс».

Андерсон ушел, а Дэвенпорт взял отчет о слежке и пролистал его. Беккер танцевал джигу: Лукас сразу обратил на это внимание и вспомнил, как видел его в окне танцующим. Что он делал в больнице? Возможно, стоит проверить еще раз…

Больше ничего интересного Лукас в папках не нашел. Он отложил их в сторону и снова зевнул. Его приятно клонило в сон. Занятия любовью с Кэсси требовали больших затрат энергии. Интересно и необычно.

Он наблюдал за ней, сравнивал с Дженнифер, находил различия. Дженнифер была жесткой, на нее наложила свой отпечаток многолетняя репортерская работа. Лукас был таким же. Как почти все те, кто постоянно общается с разными людьми.

«Когда тебе слишком часто приходится сталкиваться с дерьмом, ты должен найти способ с этим жить, – однажды сказала ему Дженнифер. – Репортеры и полицейские вырабатывают защитную оболочку. Если ты способен посмеяться над безумным насильником, реагирующим на запах тела, и придумывать смешные прозвища, как это делают копы, то можно не воспринимать мерзость жизни всерьез».

«Да, правильно. Передай мне сигаретку», – ответил тогда Дэвенпорт.

«Вот видишь? Именно об этом я и говорю».

У Кэсси не было защитной оболочки. Она пропускала через себя все, что с ней происходило. Кэсси считала, что полезно обращаться к психоаналитику. Большинство людей получили душевные травмы, о которых нужно говорить, даже если приходится платить тому, кто будет слушать.

Иногда во время встреч с Дженнифер у Лукаса возникало ощущение, что они оба хотят поговорить откровенно, вылезти из своей раковины, но у них не получалось. Такие разговоры сделали бы их уязвимыми, а они достаточно хорошо изучили друг друга и понимали, что партнер может этим воспользоваться в качестве оружия.

«Да, ты можешь потерпеть поражение, – ответила Кэсси, когда Лукас поделился с нею мыслями об этом. – Люди тебя используют, обводят вокруг пальца. И что с того? Любой может оказаться в дураках».

И Дэвенпорт снова попытался проанализировать свою депрессию.

«С тех пор как я был юношей, у меня было много разных женщин. После того как я начал встречаться с Джен, количество романов пошло на убыль – конечно, пару раз я увлекался другими, но мы с этим справлялись до тех пор, пока… ну, ты знаешь. Но когда она ушла, я остановился. Упал в пропасть. И добрался до самого дна прошлой осенью, когда наступил День благодарения. Я вернулся из Нью-Йорка после свидания с женщиной, которая заявила, что прекращает наши отношения. Мне казалось, я схожу с ума. Не так, как это показывают в кино. Ты просто не можешь встать с постели в течение двух дней, ты не платишь ипотеку только из-за того, что не в силах выписать чек».

«Однажды я не заплатила налоги именно по этой причине. У меня были деньги, но я не могла заставить себя иметь дело с официальными учреждениями», – совершенно серьезно ответила Кэсси.

«Так продолжалось в течение трех или четырех месяцев, а после того, как ко мне вернулась способность двигаться, я боялся смотреть на женщин. На любых. Я думал, что у меня ничего не получится и я снова окажусь на самом дне. А я был готов на все, чтобы этого избежать».

«У тебя все было очень серьезно, – просто сказала Кэсси. – В таких случаях нужна женщина с большими буферами, чтобы ты мог устроиться между ними и сосать большой палец».

Лукас принялся хохотать и попытался спрятать голову на груди актрисы. Одно повлекло за собой другое…

Даниэль вошел в кабинет Дэвенпорта и закрыл за собой дверь.

– У нас проблема.

– Что такое?

Шеф провел рукой по редеющим волосам, и его лицо исказилось от гнева и смущения.

– Скажи мне правду: ты сливал информацию восьмому каналу?

– Нет. Я работал с журналисткой с ТВ-3.

– Да-да, об этом я знаю. А с восьмым тебя ничего не связывает?

– Нет, клянусь, – заверил его Лукас. – А что случилось?

Даниэль опустился в кресло для посетителей.

– Мне позвонил Джон Айрес с восьмого канала и заявил, что у него есть информатор, который рассказал ему, что мы ведем слежку за подозреваемым и в ближайшее время намерены провести арест. Я все отрицал. А он повторил, что у него надежный источник. Я по-прежнему ничего не комментировал и предупредил, что распространение ложных сведений может принести вред расследованию. Айрес полез в бутылку, мы обменялись парочкой оскорблений, но он обещал подумать.

– Из чего следует, что он намерен пустить это в эфир, – нетерпеливо сказал Дэвенпорт. – Позвони генеральному директору канала.

– Слишком поздно. – Даниэль показал на часы, висящие на стене. Двенадцать пятнадцать. – Это была главная тема в дневном выпуске новостей.

– Проклятье! – прорычал лейтенант.

– Тут ты совершенно прав.

Позднее к Лукасу зашел Дел.

– Мы выпустили джинна из бутылки, и теперь Шерил говорит только о Беккере. Она считает, что его следует арестовать. Жаль только, что она знает совсем немного.

– Ничего полезного?

– Она думает, что Беккер принимает какие-то наркотики. Он ведет себя странно. И еще одно: его очень интересуют глаза.

– В самом деле? – Лукас наклонился вперед. Это уже что-то. – И что она говорит?

– Помнишь, она рассказывала, что Беккер любил ее унижать? Заставлял заниматься оральным сексом и все такое? И когда она это делала, он требовал, чтобы она смотрела ему в глаза. Он часто повторял, что глаза – это путь к душе, или что-то в подобном роде…

– «Эти чудесные светильники, эти окна души», [18]18
  Высказывание приписывается Гийому дю Барта (1544–1590), французскому поэту и дипломату XVI века, хотя аналогичную фразу можно найти и в «Ричарде III» Шекспира.


[Закрыть]– процитировал Лукас.

– Кто это сказал?

– Не могу вспомнить. Однажды я прослушал курс поэзии в Университете Миннесоты, и это застряло у меня в голове.

– Да, похоже, глаза – это его мания. А она до сих пор испытывает страх, когда встречает его в больнице.

– Шерил имеет представление о том, чем он сейчас занимается?

– Нет. Нужно, чтобы я у нее спросил?

– Да. Ты ведь собираешься с ней еще встречаться?

– Конечно, если ты хочешь, чтобы я получил у нее новую информацию, – ответил Дел.

– Нет, я совсем о другом, – сказал Дэвенпорт. – Ты сейчас выглядишь гораздо лучше.

Беккер узнал о полицейской слежке от Друза. Он ждал сообщения о третьем убийстве и каждые несколько часов проверял автоответчик.

«Восьмой канал сообщил в новостях, что полиция ведет наблюдение за подозреваемым, – сказал Друз, не называя себя. – И мне почему-то кажется, что речь идет не обо мне».

Больше он ничего не сказал.

Что? Беккер не мог сосредоточиться. Ему пришлось еще раз прослушать запись.

«Восьмой канал сообщил в новостях…»

Слежка? Теперь разум Беккера заработал в полную силу. Если полицейские заинтересовались Друзом и заметили, что они созванивались, сумеют ли они отследить вызов? Беккер думал, что нет, но уверенности у него не было. Впрочем, едва ли они наблюдали за Друзом – как они могли на него выйти? Тот рисунок? Может быть.

Скорее всего, они следили за ним самим, а не за Карло, если только репортеры все это не выдумали. Он вспомнил студента в туалете и еще одного в библиотеке…

Нет, это не ботинки военного образца – такие носят полицейские…