Текст книги "Вечное Евангелие в вечно меняющемся мире (ЛП)"

Автор книги: Джон Паулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Неприятие «религии»

Постмодернисты живо интересуются такими вопросами, как вера и духовность, но большинство из них решительно не желают иметь дело ни с какой «религией». Под религией я подразумеваю формы, структуры, установления и обряды, посредством которых верующие в Бога организуют то, что они считают делом Божьим на земле. В эпоху постмодернизма такая «организованная религия» все дальше отодвигается на обочину общественной жизни. Постмодернисты предпочитают искать религиозный смысл вне церковных институтов и присущей им деятельности. Их склонность к духовным исканиям уравновешивается их желанием держаться подальше от религиозных структур с их правилами, церковниками и доктринами.

Господствующее в постмодернистской среде недоверие к авторитету в целом порождает недоверие и к духовному авторитету в частности. Как модернистские, так и постмодернистские секулярные люди считают, что организованные формы религии практикуют принуждение и манипуляцию. Они полагают, что религиозное принуждение – самое тревожное и мучительное из всех покушений на человеческую свободу. Поэтому когда секулярные люди приходят к вере, они выбирают те формы религиозной жизни, которые оставляют им значительную свободу мысли и действия. Можно сказать, они предпочитают «активно участвовать» в процессе своего обращения и присоединения к сообществу.

Говоря о подозрительном отношении к организованной религии, я имею в виду прежде всего христианские церкви в западных странах. Постмодернистская культура не видит в христианских церквах ни пользы, ни смысла, полагая, что они намеренно сторонятся превалирующих в обществе культурных тенденций и проблем, которые эти тенденции ставят. Они видят в церкви прежде всего прибыльное предприятие, а не духовное учреждение. Христиан зачастую рассматривают как экстремистов, не уважающих различия между людьми и нетерпимых к любым идеям, отличным от их церковных традиций.

Влияние этого предубежденного отношения на поместные христианские церкви у многих социологов принято называть постденоминационализмом. Многие поместные общины пытаются дистанцироваться от церковных властей, чтобы быть более привлекательными в глазах постмодернистов. Организованная церковная структура считается скорее пережитком модернизма, а не воистину духовным институтом. Чуть ли не по определению деноминации вроде Церкви адвентистов седьмого дня существуют потому, что претендуют на истинное знание универсального характера. Поэтому многие постмодернисты не видят смысла обращаться к подобным церквам в своих поисках истины. Как ни печально, последнее место, где постмодернисты рассчитывают найти духовность, это церковь. А вот синагоги, мечети и храмы, напротив, могут вызывать у ищущего постмодерниста немалый интерес.

Это серьезное испытание для традиционного адвентизма. Нам нужно честно признать: не многие христианские церкви имеют такую жесткую административную структуру, как Церковь адвентистов седьмого дня. Я не раз имел возможность убедиться, что организационные моменты и процедуры, которые мы зачастую воспринимаем как само собой разумеющееся, вызывают у пришедших из мира людей недоумение и тревогу, когда они впервые сталкиваются с ними в начале своей воцерковленной жизни. К примеру, мы побуждаем людей к образованию, а сами ожидаем от них, что они откажутся от критического мышления во всем, что непосредственно касается церкви. Свежие, творческие идеи мы зачастую встречаем репликами типа: «Мы раньше так никогда не делали…» или «Елена Уайт говорит…», хотя, может быть, она такого вовсе и не говорила.

Кроме того, то, как конференции обычно производят замену пасторов и как они относятся к мнению поместных общин, тоже сказывается на тех людях, которые привыкли к большему взаимопониманию и взаимодействию и к более внимательному отношению, скажем, у себя на работе. Люди рассчитывают, что в религиозной организации с ними будут обходиться по крайней мере не хуже, чем в других учреждениях. К тому же, если из местных церковных фондов идет постоянный отток средств куда–то в конференцию, то постмодернисты ожидают, что конференция будет отчитываться перед ними, и никак иначе. Церкви адвентистов седьмого дня еще предстоит многому научиться в том, как обращаться с постмодернистами как с финансовой, так и со структурной точек зрения.

Помимо прочего адвентистская Церковь предъявляет к своим членам высокие требования в том, что касается убеждений и образа жизни. Нарушение каких–то писанных и неписанных правил обычно приводит к тому, что какой–нибудь собрат берется вразумить или вывести на чистую воду того, кого считает нарушителем. Каким бы открытым и искренним ни был местный пастор, постмодернисты, столкнувшиеся с осуждением или почувствовавшие, что их собратья пытаются ими манипулировать, скорее уйдут прочь, чем станут бороться за свои убеждения. Они знают, что всегда найдется какое–нибудь другое сообщество, которое будет более приветливым и терпимым. В отсутствие крепких доктринальных уз, удерживающих постмодернистов в каком–то определенном сообществе, они выбирают для себя церковь исходя из того, насколько она открыта и доброжелательна, а не на основании того, чему она учит. В большинстве случаев не играет большой роли, был молодой человек рожден в адвентистской семье или же обращен из мира – атмосфера в церкви гораздо важнее для него, чем ее учение или практика.

Впрочем, положение отнюдь не безнадежно. Я отметил для себя растущую открытость со стороны церковных администраторов, которые стараются быть внимательнее к запросам поместных церквей, налаживать с ними более доверительное взаимодействие. Есть в нашей церкви администраторы и структуры, которые приветствуют тех, кто хочет творчески подходить к служению или вести миссионерскую работу самостоятельно. С другой стороны, есть креативные, самостоятельные миссионерские организации, которые поддерживают конструктивные, ответственные отношения с церковью. Генеральная Конференция выискивает способы снизить расходы, чтобы можно было больше средств оставлять на местном уровне, где, собственно, и осуществляется большая часть работы.

В любом случае, постмодернистская неприязнь к организованной религии может оказаться скрытым благословением. Адвентистская Церковь не должна бояться творческих инициатив и оригинальных идей, возникающих на местах. Это творческое начало имеет глубокие корни в нашей собственной церковной истории. Адвентистская Церковь начиналась как неформальное движение. Она состояла из выходцев из других церквей, оставивших своих бывших собратьев, потому что те отказались следовать за Библией; адвентизм уходит корнями в радикальные преобразования. Нам нет нужды опасаться, что новые миссионерские методики каким–то образом подорвут «систему». Мы всегда считали, что организация существует для миссии, а не наоборот. Постмодернистская среда предоставляет нам замечательную возможность реформировать структуру, которая невольно стала эгоцентричной, сосредоточившейся на самосохранении – по крайней мере в глазах многих из тех, кто смотрит на нее со стороны.

Возможно, нам удастся хотя бы отчасти возродить радикальный дух пионеров адвентизма, не утратив тех преимуществ, которые может дать развитая организация. Настало время церковным руководителям понять, что им нет необходимости контролировать все, что происходит в церкви. Нам нужно дать творчески мыслящим рядовым членам и администраторам свободу создавать и развивать более эффективные структуры, чем те, что мы имеем ныне. Один лишь косметический ремонт «системы» не поможет нам привлечь секулярных постмодернистов. Нам нужно снова выйти на передний край, призвав мир к радикальному ученичеству и позволив некоторые «вольности» благочестивым и инициативным людям.

Однако никакие кардинальные перемены на верхних организационных уровнях церкви не помогут изменить к лучшему положение на местном уровне, если сами члены церкви не горят желанием что–то менять. Если поместная церковь довольствуется лишь теми методами, которыми она пользовалась в прошлом, секулярные пост модернисты в ней надолго не задержатся. У такой церкви нет серьезных перспектив в работе с мирскими людьми.

Я стремлюсь содействовать успешной евангельской работе среди мирских людей всеми фибрами своей души. Однако мой собственный непростой опыт заставил меня понять, что мой успех или неудача зависит от соответствующей атмосферы в местной церковной общине гораздо сильнее, чем от методик, которыми я пользуюсь, или от добросовестности моих усилий. Если атмосфера в вашей общине будет работать против вас, то вам лучше выждать более благоприятный момент или создать новую церковную группу, где мирским людям будет комфортней и где им будут рады. Церковь, желающая проповедовать среди постмодернистов, должна быть готова оградить их от упреков и критики со стороны своих членов. Молитесь о Божьей мудрости, чтобы Он помог вам преодолеть постмодернистское предубеждение по отношению к церкви.

Недоверие к Библии

Нынешнее поколение людей имеет весьма превратное представление о том, чему учит Библия. Наши современники считают, что все идеи, которых придерживаются и которым следуют известные им христиане, почерпнуты из Библии – священного текста, лежащего в основании христианской веры. Другими словами, они полагают, что библейские идеи равнозначны верованиям и обычаям, которых придерживаются те, кто заявляет о своей приверженности Библии.

Поэтому людям из мира свойственно думать, что Библия заключает в себе множество вызывающих страх и отвращение идей. Они полагают, к примеру, что Библия учит о вечно горящем аде. «Что это за Бог такой, – рассуждают они, – что прячется за малопонятными письменами, а Сам требует от всех и каждого, чтобы они понимали Его и следовали за Ним, иначе Он подвергнет их вечному наказанию в огненной печи?» Сама эта мысль звучит просто нелепо для обычного мирского человека. Хуже того, она наполняет его гневом на Бога и на благонамеренных христиан, которые не понимают, насколько дурно влияет это учение на остальной мир.

Многие мирские люди считают также, что Библия учит насилию над детьми и «второсортности» женщин и разного рода меньшинств. Такие представления не вызывают у нас ничего, кроме улыбки, однако людям из мира хорошо известно, как южно–африканская церковь оправдывала Библией апартеид и как многие церкви сегодня принижают роль женщин в обществе на основании Священного Писания. Кроме того, они хорошо помнят, что рабство тоже зачастую обосновывалось Священным Писанием. Да и попустительство некоторым католическим священникам, совершившим отвратительные проступки по отношению к детям, тоже, по их мнению, зиждется на Писании. Другими словами, людям из мира бывает очень трудно отделить поступки христиан от библейских учений.

Помимо прочего, секулярные люди отмечают для себя, насколько деспотичной и жесткой была церковь на протяжении христианской истории. У них вызывают оторопь невероятные жестокости инквизиции, крестовых походов и охоты на ведьм. Эти исторические «перегибы» запечатлены в документальных фильмах и голливудских драмах. Эксцессы, сопровождавшие правление римских пап, тоже получили широкую известность.

Подобные обвинения у адвентистов чаще всего вызывают возмущение: «Как смеют эти невежды поносить Слово Божье!» Но подобная реакция не вполне уместна. Постмодернисты здесь ни при чем. В их превратном мнении нет злого умысла, просто они судят о Библии по верованиям и обычаям, принятым у христиан. Точно такую же ошибку совершают сами христиане в своих суждениях об исламе. Большинство христиан полагают, что радикальные и жестокие идеи мусульманских экстремистов зиждутся на учениях Корана. Однако подобное мнение столь же ошибочно, как и постмодернистские представления о Библии. Коран не более жесток, чем Книга Судей или Откровение Иоанна Богослова. Людям свойственно относиться настороженно к тому, что они не знают или не понимают. Поэтому постмодернисты не более предубеждены в религиозных вопросах, чем многие христиане.

На первый взгляд, многие из этих постмодернистских упреков в адрес Библии вполне справедливы. Исход евреев из Египта и завоевание ими Ханаана действительно сопровождались большим насилием. Очень много жестокостей описано и в Книге Судей, и в Книгах Царств. История Израиля и Иудеи полна жестоких убийств и кровавых войн. И на протяжении всей библейской истории жертвами насилия зачастую становились именно женщины (см. Суд. 17–21; 1 Тим. 2:11–15; Откр. 17:16).

Наиболее остро некоторые постмодернисты воспринимают тот явный восторг, который вызывает у некоторых христиан жестокое истребление Вавилона в Книге Откровение. Жестокости, описанные в Откровении, уже не спишешь на то, что эта книга появилась до рождения Иисуса, Князя мира. По сути дела в Откровении уже Сам Агнец стоит над этим насилием и одобряет его (см. Откр. 14:10, 11; 19:11–21).

Однако у адвентистов есть много общего с постмодернистами в отношении к этим непростым вопросам. Вся наша история началась с того, что мы поняли: традиционная религиозная мудрость не соответствует тому, что мы находим в Библии. Адвентизм на заре своего существования отошел от прочих церквей, когда стало понятно, что их богословие и церковная практика не отвечают тому свету, который изливает на нас Библия. Поэтому адвентистам не привыкать проводить различие между библейскими учениями и учениями и практикой основных церквей.

Однако, если мы хотим, чтобы постмодернисты к нам прислушались, мы сами должны быть готовы выслушать от них множество претензий к Библии, не вставая при этом в оборонительную стойку. Мы привыкли отстаивать Библию любой ценой. Когда кто–то поднимает неприятные вопросы относительно Библии, мы сразу же бросаемся на ее защиту. Апологетика вполне уместна в каких–то определенных случаях, но не стоит заниматься ею в разговоре с теми, чей опыт и знания подсказывают им, что у христиан заготовлены ответы на все вопросы. Вот только эти ответы их не вполне устраивают. Хуже того, многим людям из мира довелось на собственном опыте пережить нападки со стороны слишком ретивых христиан, отстаивавших правоту Библии.

Всякий, кого коснулся дух Христов, поймет, что лицемерие со стороны христиан представляет собой самое большое препятствие для постмодернистов, пытающихся исследовать и понять Библию. Изменить отношение, а не найти аргументы поубедительнее – вот что нужно, чтобы изменить положение к лучшему. Если христиане будут прислушиваться к мирским людям и сопереживать им, вместо того чтобы сразу же бросаться в контрнаступление, то они со временем смогут донести до них иной взгляд на Священное Писание. Традиционное христианство за многое в ответе. Да и адвентизму тоже есть за что ответить – ведь мы тоже далеко не всегда правы перед другими людьми. Оскорбленным людям из мира нужно время, чтобы прийти к такому состоянию души и ума, когда они смогут выслушать христианина и признать, что Библия, вполне возможно, предлагает более здравый подход к жизни, чем тот, который они увидели у ее приверженцев.

Не так давно мне впервые удалось побывать у одной моей родственницы в Германии. Это веселая и жизнерадостная женщина, но она крайне отрицательно относилась ко всему христианскому. Поначалу она все удивлялась, как я могу работать в церкви. Я решил не перечить ей и соглашался с ней всякий раз, когда в ее нелестных замечаниях была хоть какая–то доля правды. Как ни странно, через несколько часов она уже более терпимо относилась к Библии, и с ней можно было вести разговоры на духовные темы. У нее появился неподдельный интерес, она стала задавать вопросы, а не только отпускать презрительные замечания. Я решил дать ей почитать свою книгу The Day That Changed the World («День, изменивший мир»), в которой Евангелие изложено в том виде, в каком его легче понять и оценить мирским людям. Она читала ее весь вечер, и ее воодушевление и восторг не знали границ. Я уверен, точно так же на открытость и уважительное отношение откликнутся многие постмодернисты.

Когда мирские люди обнаружат, что Библия вовсе не такова, как им говорили, они захотят узнать о ней побольше. При этом вряд ли они откликнутся благожелательно на наш традиционный метод доказательных текстов, который они воспринимают обычно как произвольный и недобросовестный. Они знают, что люди умеют жонглировать текстами, как им угодно, и доказать с их помощью, что угодно. Поэтому, вместо того чтобы обращаться к традиционным доказательным текстам, открывайте постмодернистам библейские учения так, как оно было изначально задумано библейскими авторами, – с помощью более индуктивного (от частного к общему), более повествовательного подхода. И будьте готовы к неожиданным, затруднительным вопросам, на которые может подвигнуть мирского человека сам библейский текст. Обжегшись некогда на чужих представлениях о Библии, постмодернисты будут с большим подозрением относиться к любому новому взгляду на Писание и не примут его, пока не разберутся.

Хотя адвентистам привычен более систематический подход к изучению Библии с заинтересованными людьми, я бы отдал предпочтение более экзегетическому подходу, особенно в работе с постмодернистами. (Более подробное разъяснение, чем экзегеза отличается от систематического богословия, изложено в моей книге The Deep Things of God («Глубины Божьи»).) Мы должны уделять больше времени рассмотрению ясных библейских текстов в контексте, а не спорам по поводу тех или иных тонкостей и неясностей. Ясные евангельские учения преображают жизни силой Духа Божьего. Если мы будем открывать людям ясные, однозначные тексты, это позволит нам избежать споров о трудных библейских местах.

Когда мирские люди будут отклоняться о темы, чтобы рассказать о своих неприятных переживаниях или случаях из жизни, не спорьте с ними, но признайте, что в их словах есть доля правды, а затем, выждав момент, снова обратитесь к исследуемому тексту. Если вы будете с ними спорить, это приведет к тому, что на их пути к библейской истине возникнет еще один барьер. Такое отношение лишь подтвердит уже сложившееся у них впечатление о нетерпимости христианства. Вам потребуется много терпения и такта.

Изучение Библии с мирскими людьми безусловно окажется улицей с двухсторонним движением. Высокомерный подход типа: «Я учитель, а ты ученик, поэтому заткнись и слушай» с мирскими людьми не сработает. Они предпочитают учиться в режиме обсуждения. Всякому, кто будет изучать Библию с мирскими людьми, придется столкнуться со свежими идеями и неожиданными вопросами. И на них придется терпеливо отвечать. Как я уже отмечал ранее в этой главе, Павел утверждает, что людей, настроенных против истины, лучше всего переубеждать собственной мягкостью и смирением, а не спорами и жесткими наставлениями (см. 2 Тим. 2:24, 26). Дух Божий всего успешнее проявляет Себя там, где учитель мягок, восприимчив и дружелюбен.

Мы уже увидели, что Елена Уайт тоже выступает за такой подход:

«Господь хочет, чтобы Его народ использовал иные методы, но отнюдь не осуждение заблуждения, даже если осуждение это будет справедливым… Христос пришел в наши мир не для того, чтобы возводить преграды и постоянно повторять людям, что они неправы.

Тому, кто рассчитывает просвещать обманутых, необходимо сблизиться с ними и трудиться для них с любовью…

Защищая истину, даже к самым злейшим противникам нужно обращаться с уважением и почтением»

(«Свидетельства для Церкви», т. 6, с. 121, 122).

Заключение

Постмодернистская среда, безусловно, расставляет много ловушек на пути церкви. Но на этом пути есть не только опасности, но и возможности. Можно сказать, распространение постмодернизма в мире представляет много «опасных возможностей» для миссии церкви. Однако самая опасная позиция – отрицать, что постмодернизм существует или что он открывает новые миссионерские возможности.

Секулярный постмодернизм ставит перед нами серьезные проблемы. Но они вполне преодолимы. С более продуктивными структурами на разных уровнях церкви и более индуктивным подходом к изучению Библии есть надежда, что секулярные постмодернисты увидят в адвентистской вести насущность и новизну. Временами нас будут постигать разочарования, и нам придется проявить немало терпения, но мы будем учиться, и наши взаимоотношения с людьми будут углубляться ко взаимной пользе. Этот путь принесет нам больше радости, чем разочарований.

Но и проблемы могут оказаться глубже, чем мы думаем.