Текст книги "Вечное Евангелие в вечно меняющемся мире (ЛП)"

Автор книги: Джон Паулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Сопротивление убеждению

Третья причина, почему мы должны обращаться к людям на их языке, заключается в том, что каждому человеку свойственно сопротивляться внешнему убеждению. Об этом, в частности, пишет Джеймс Энгель в своей книге «Способы распространения информации в современном христианстве»[1]1
  James Engel, Contemporary Christian Communications, (Nashville, Term.: Thomas Nelson, Inc., 1979), 47–57.


[Закрыть]. Он отмечает, что люди крайне избирательно усваивают информацию. Другими словами, мы склонны видеть и слышать только то, что нам хочется увидеть и услышать. Люди способны противиться попыткам воздействовать на них, и нет такого волшебного зелья, которое гарантировало бы, что весть, которую вы им возвещаете, будет воспринята ими вполне серьезно.

В современном мире слишком много вещей, которые стремятся обратить на себя внимание человека. Чтобы не утонуть в этом потоке информации, нам приходится избирательно отказываться от одних источников и сосредоточиваться на других. Когда вы пытаетесь донести до кого–то евангельскую весть, вы вступаете в конкуренцию с огромной массой других явлений и понятий, претендующих на внимание этого человека. Каждый человек в отдельности быстро классифицирует поступающие сведения, выбирая то, что ему может пригодиться или принести пользу в жизни. Люди, как правило, отдают предпочтение тем сообщениям, которые считают насущными для себя на данный конкретный момент. Другими словами, у людей есть «фильтрационная система», позволяющая им отсеивать ту информацию, которая не отвечает их нуждам в данный момент времени. Если им малоинтересна ваша весть, они ее отфильтруют.

Существует еще один фактор, тесно связанный с вышеназванным. Людям присуще отвращение к переменам в привычном образе мысли. Они противятся переменам в устоявшихся убеждениях и представлениях. И в этой сопротивляемости к переменам нет ничего плохого. Не будь ее, мы бы чуть ни каждый день меняли свои религиозные убеждения. Мы бы верили всему, что нам говорят. Людей, слишком легко меняющих свои убеждения, называют легковерными простофилями. Большинству из нас быть таковыми вовсе не хочется, да мы и не такие.

Обычному человеку свойственно упорно противиться внешнему убеждению. Что происходит, когда ему навязывают представления, радикально отличающиеся от того, во что он привык верить? Возникает психологическая стена. И чем сильнее вы бьетесь об эту стену, тем крепче она становится. Энгель называет ее «богоданной защитой» от нежелательного внешнего воздействия. Если то, что говорит человек, вам не по душе, у вас есть возможность отфильтровать сообщаемые им сведения. Даже самая яркая и убедительная реклама не может заставить людей поступать вопреки их естественным желаниям.

Однако эти «кирпичные стены» можно обойти. Можно обойти этот присущий людям избирательный подход. Сделать это можно, обратившись к их прочувствованным нуждам. Прочувствованная нужда – это точка в жизни человека, в которой предлагаемая вами информация пересекается с осознанными представлениями человека о своих нуждах и интересах. В этой точке человек открыт для новых знаний, для наставления. Студенты, изучающие принципы миссионерской деятельности, называют эту прочувствованную нужду точкой контакта. Такая нужда присуща как отдельным людям, так и целым группам. Это период в жизненном опыте человека или сообщества, когда они открыты для наставления, когда Евангелие пересекается с той нуждой, которую они испытывают.

Я помню время, когда я сам испытывал огромную нужду подобного рода. Я был молодым отцом, и более всего на свете мне нужно было приучить своего ребенка к горшку. Некоторым малышам нравится ощущение чего–то теплого и мягкого у себя в штанишках! Как заставить их совершать эту «процедуру» там, где положено? Как бы я ни ухищрялся, мой ребенок все равно поступал вопреки моим желаниям. В этот момент я был полностью открыт для любой информации, которая могла бы мне помочь приучить мою малышку ходить на горшок, какой бы причудливой и невероятной она ни была! Стоило кому–то сказать: «Наш малыш тоже поначалу никак не хотел садиться на горшок. Так вот что мы сделали», как я тут же забывал обо всем на свете и весь обращался в слух. Какой бы безумной ни была высказанная идея, мы с женой испытывали ее на себе хотя бы раз, потому что для нас не было ничего важнее, чем решить эту проблему.

Примерно в тот же период времени кто–то попытался убедить меня, что «президент Роналд Уилсон Рейган – это и есть зверь из Откровения, потому что у него по шесть букв в каждом из его трех имен». Эта мысль отнюдь не поразила меня своей глубиной в то время, еще меньше она привлекает меня сейчас. Но в любом случае, даже если бы я согласился с этим мнением, на моей жизни это никак бы не отразилось. Поэтому я не проявил никакого интереса к воззрениям этого человека. А вот когда кто–то поведал мне о «музыкальном горшке», я весь встрепенулся и выслушал собеседника с огромным вниманием. Пусть сегодня «музыкальный горшок» не вызывает у меня ничего, кроме улыбки, в то время моя прочувствованная нужда сделала этот предмет достойным тщательного исследования. Моя стена, защищающая меня от чужой силы убеждения, тут же пала. С людьми в миру происходит то же самое. Когда вы прикасаетесь к ним в точке прочувствованной нужды, они с готовностью вам внимают.

В моей книге «Библейская истина в современном мире» описан один из видов служения, совершавшихся церковью в Нью–Йорке в далекие семидесятые. На одной из городских улиц стоял фургончик, где всем желающим бесплатно измеряли кровяное давление. Только один из двадцати или тридцати человек, измеривших таким образом себе давление, проявлял какой–то интерес к предлагаемым библейским буклетам. И вот кто–то разработал библейские уроки, призванные помочь людям справляться со стрессом в большом городе. Как только данные уроки появились в фургончике, количество людей, откликавшихся на предложение взять брошюрки, резко возросло – примерно до 85 процентов! Стоило им услышать: «У нас есть бесплатный набор брошюрок с библейскими уроками о том, как справляться со стрессом», как люди тут же хватали их, иногда прихватывая лишнюю парочку для своих друзей. Однажды, когда фургончик был установлен у Нью–Йоркской фондовой биржи, его за один день посетили 242 человека, и каждый из них после процедуры взял себе по уроку! Двести сорок два человека из двухсот сорока двух! Должно быть, это был не самый лучший день для фондового рынка! Но именно так бывает, когда ваше предложение отвечает прочувствованным нуждам – ваша сила убеждения не встречает никаких преград. Вот что значит говорить с людьми на одном языке.

Хочу отметить, что люди, занимавшиеся этим служением на улицах Нью–Йорка, всегда настаивали на том, что секретом их успеха было прежде всего излитие Святого Духа в ответ на молитву. Служение мирским людям может преуспеть только в атмосфере Божьего присутствия и силы. Тем не менее, внимательное отношение к нуждам людей – это одно из основных следствий влияния Духа. Молитва, даже если человек не владеет верной методикой, может творить чудеса. Но еще большие плоды приносит служение, сочетающее в себе молитву с разумным подходом к неверующим.

Однако от того, что желающие проповедовать мирским людям знают, что с ними нужно говорить на одном языке, их задача проще не становится. Мирские люди так же разнообразны, как снежинки. Пообщайтесь с двумя дюжинами человек, и вы, скорее всего, обнаружите две дюжины различных совокупностей прочувствованных нужд, многие из которых будут практически неповторимы. Однако умение разговаривать с людьми на одном языке послужит для вас большим благословением, которое обогатит вашу собственную жизнь. Итак, мы обращаемся к людям на их языке, потому что так поступает Сам Бог, потому что так люди лучше усваивают новые знания и потому что так наша весть преодолевает богоданный барьер в человеческой душе, защищающий человеческое сознание от внешнего воздействия. А если наша жизнь еще и наполнена молитвой, то это и есть основная формула успеха.

Если мы хотим обратиться к современным людям на их языке, нам нужно будет на первом этапе проанализировать свою аудиторию. Прежде чем начать говорить, нам нужно научиться слушать. У людей есть право выбора – они могут «отфильтровать» евангельскую весть. Если нам не удастся найти с ними общий язык, они не услышат нашу весть, даже если мы прокричим ее им прямо в уши. Нам нужно тщательно изучить прочувствованные нужды каждого человека в отдельности и людских сообществ в целом, прежде чем мы сможем убедить их принять Евангелие.

Иллюстрации

Я хочу привести пару историй с миссионерских полей в качестве ярких примеров того, что происходит, когда люди следуют – или не следуют – принципу, о котором мы здесь рассуждаем – говорить с людьми на одном языке. Один из этих случаев имел место в Ириан Джая, на западе острова Новая Гвинея[2]2
  См. Don Richardson, Peace Child {п. p.: Regal Books, 1975).


[Закрыть]. Пара миссионеров, муж и жена, поднялись вдоль одной из рек вглубь острова и поселились вместе с сави, небольшим лесным племенем, которое дотоле не вступало в контакт с внешним миром. Миссионеры попытались понять их язык и обычаи. Они стали лечить их и обеспечили некоторыми достижениями цивилизации, такими как зеркала, ножи и топоры. В общем, они сильно облегчили повседневную жизнь этих туземцев и потому нашли у них горячий прием.

Когда супруги выучили язык племени настолько, чтобы можно было сносно общаться, они решили, что пора попробовать донести до них евангельскую весть. Муж отправился в их общинный дом, где собирались все семейства племени, и стал рассказывать им об Иисусе. Он очень старался, но сави большого интереса к Иисусу не проявляли. Их мало занимали взаимоотношения «величайшего Духа» с каким–то далеким племенем (евреями) в далекой стране. Библейская весть не трогала их, пока миссионер не заговорил о том, как Иисус был предан Иудой. Тут туземцы оживились, принялись радоваться и веселиться. Миссионер был крайне озадачен их поведением, пока не выяснилось, что для них героем всей «повести» был Иуда, а не Иисус!

Отчего так? А дело вот в чем: то, что мы привыкли называть предательством, в их глазах заслуживало величайшего уважения. Сави посчитали Иуду большим героем, которому хватило смелости предать своего лучшего друга. Его поступок произвел на них глубокое впечатление: в течение трех лет поддерживать близкие отношения с такой могущественной фигурой, как Иисус, есть с Ним за одним столом, путешествовать вместе и в конце концов предать Его в одиночку так, что другие ученики даже ничего не заподозрили, – разве это не геройство! Подобное предательство превосходило по своим масштабам все то, что они почитали до сих пор.

Как же донести Евангелие до подобного рода людей? То поведение, которое у них было принято считать весьма достойным и заслуживающим уважения, согласно евангельским представлениям совершенно не приемлемо. С точки зрения этих миссионеров их евангельская проповедь была ясной и убедительной. Однако сави увидели в евангельском повествовании подтверждение своим собственным отвратительным обычаям. Люди не способны внять евангельской вести и понять ее, пока они не воспримут ее в контексте. Но как подыскать контекст для Евангелия в такой весьма неоднозначной культуре?

Вскоре после этой попытки донести до сави евангельскую весть между ними и другим племенем, с которым тоже работала эта пара миссионеров, разразилась война. Миссионеры приложили все усилия, чтобы примирить рассорившиеся племена, но те продолжали воевать. Наконец супруги не выдержали и сказали туземцам, что они уходят к другим племенам, которые не предают и не убивают друг друга. Осознав, что они могут потерять в лице миссионеров источник своего благополучия, туземцы пообещали им заключить мир. Но как заключить мир в условиях, когда предательство считается наивысшей добродетелью?

У этих прославляющих предательство племен была в ходу весьма впечатляющая и действенная церемония заключения мира. Воины из обоих племен выстраивались на открытой поляне в ряд лицом друг к другу Оба племенных вождя выбирали из своих отпрысков своего любимого сына и отводили его к человеку с другой стороны, которому более всего доверяли. Такого ребенка называли «дитем мира». Каждое племя любило и берегло свое дитя мира. Дитя мира служило им защитой от другого племени. Пока был жив этот ребенок, они знали, что им не грозит нападение извне. Почему? Да потому, что они становились одной «семьей» со своими противниками. Можно предать друга, но предать семью нельзя. Пока были живы дети мира, два племени пребывали в мире друг с другом.

Миссионеры внимательно наблюдали за происходящим и задали туземцам немало вопросов. Вот она – аналогия с искупительной жертвой, которую они искали! И когда им представилась в следующий раз возможность обратиться к сави, они рассказали им о войне между небесами и землей. Они рассказали, что Бог так возлюбил мир, что послал людям Свое «Дитя мира». Он отдал Своего Сына человеческому «племени». И хотя мир между племенами сави длится лишь до тех пор, пока живо их дитя мира, Бог сумел заключить с ними постоянный мир в Иисусе, и потому теперь Он живет вечно. Теперь Бог на их стороне. Они стали одной семьей! Это контекстуализированное Евангелие стало доступным для их понимания, и многие из этих обитателей джунглей приняли Христа.

Подобного рода случай произошел в другой части света, далеко от Новой Гвинеи. Эд Дикерсон рассказывает о попытке Брюса Олсона принести Евангелие народности мотилон, живущей в отдаленном районе Южной Америки. Олсон выучил их язык, и аборигены смирились с его присутствием. В конце концов его самый близкий друг из этого народа стал христианином, но дело продвигалось медленно.

У мотилонов был обычай устраивать песенные марафоны, когда люди, лежа в гамаках, подвешенных высоко над землей, сообщали нараспев новости, которые каждому довелось услышать или пережить на себе за последние несколько дней. Во время одного из таких празднеств Олсон услышал, как его друг, первый мотилонский христианин, с помощью песни рассказал своим соплеменникам об Иисусе и своем обращении в христианскую веру. Он пел в течение четырнадцати часов, а за ним слово в слово, нота в ноту повторяли своим соплеменникам услышанное другие «гамачники», разнося евангельскую весть в ночи по всем джунглям.

События вроде бы развивались неплохо, но самому миссионеру было как–то не по себе от происходящего. «Все это выглядело как–то по–язычески, – писал он. – Заунывная музыка в минорной тональности, больше похожая на ведьмины завывания. Все это было, если можно так выразиться, унизительно для Евангелия. И все же, когда я посмотрел на людей, они слушали так, словно от этого зависела их жизнь. Бобби передавал им в своей песне духовные истины».

Его пение напоминало миссионеру «ведьмины завывания». Вот такая была у мотилонов музыка. Да, их музыка, как и их язык, прежде служили ложным богам. Но при этом миссионер не колеблясь перевел Библию на мотилонский язык, несмотря на присутствие в нем многочисленных терминов, связанных с языческим богослужением. Евангелие можно было донести мотилонской народности только на том языке, который они могли понять.

То же самое можно было сказать и об их музыке. Бог мог использовать в общении с мотилонами только тот музыкальный язык, которые они знали. Хоралы Баха и американские госпелы здесь бы ничем не помогли. Лаодикийская самоуспокоенность миссионера стала препятствием для проповеди Евангелия. Он считал, что во всем, что касается духовного просвещения, его методика возвещения Благой вести – самая правильная и его любимая христианская музыка лучше всего подходит для передачи Евангелия. Он оказался не способен выйти за рамки собственных устоявшихся представлений, поэтому Бог обошел его стороной и «спел» Евангелие мотилонам так, чтобы они его услышали[3]3
  Ed Dickerson, «Dead Languages», Adventist Review, March 4, 2004, 28; based on Bruce Olson, Bruchko (Orlando, Fla.: Creation House, 1973), 146.Ed Dickerson, «Dead Languages», Adventist Review, March 4, 2004, 28; based on Bruce Olson, Bruchko (Orlando, Fla.: Creation House, 1973), 146.


[Закрыть].

Проблемы, с которыми столкнулись миссионеры в обоих случаях, случаются, хоть и в меньших масштабах, в жизни каждого человека чуть ли не каждый день. Люди с трудом подбирают нужные слова, чтобы донести до ближних свои мысли. Передача своих мыслей вызывает определенные трудности, потому что у каждого человека есть свой «культурный горизонт». Каждый человек на чем–то специализируется и каждый чем–то ограничен. Позвольте мне проиллюстрировать эту мысль на примере из физического мира.

В закрытом помещении физический кругозор для каждого человека ограничен четырьмя стенами и потолком. Если я выйду наружу, мой кругозор расширится, но будет по–прежнему чем–то ограничен. В городе, например, ему будут мешать здания и физический ландшафт, а в долине – деревья и холмы. В ровной степи, где нет ни возвышенностей, ни деревьев, можно увидеть дальше. Но обзор будет еще лучше, если вы заберетесь на вершину высокой горы.

У каждого человека есть еще и культурный кругозор. Он зависит от интеллекта, от эмоций, от жизненного опыта. На наши знания и на наш опыт, как правило, оказывают влияние такие факторы, как география, семейное воспитание и образование. Когда мы входим в контакт с каким–то человеком, наше общение с ним будет наиболее эффективным, если у нас есть общие интересы или общий взгляд на вещи. Образование – это интеллектуальный эквивалент подъема на гору. В этом его главная ценность. Чем лучше вы образованы, тем шире ваш кругозор и больше потенциал для влияния на ближних. Вы обретаете способность передавать конкретные мысли разными способами и в разной форме. И главное не в том, какую форму вы выберете для передачи информации, а в том, чтобы ваш слушатель отчетливо понял, что вы хотите до него донести.

Основная цель этой книги – расширить кругозор читателя, чтобы он мог понять культурный кругозор, или мировоззрение, мирских людей. Имея дело с неверующими людьми, адвентисты сталкиваются с проблемой, подобной той, что была у супругов–миссионеров в Новой Гвинее. Общаясь с мирскими людьми, мы зачастую встречаемся с представлениями, настолько отличными от наших собственных, что осмысленного взаимодействия не получается. Что же должно произойти в такой момент, чтобы общение состоялось? По крайней мере один из двух человек, ищущих общения, должен расширить свой кругозор настолько, чтобы охватить кругозор собеседника.

На чьих же плечах лежит задача расширения кругозора, когда речь идет о христианском свидетельстве? «Истина должна быть провозглашена человечеству на понятном ему языке», – писала Елена Уайт. Если это правда, то адвентистам нужно учиться говорить с мирскими людьми на одном языке. Так кто же они – эти мирские люди? Что нужно сделать, чтобы донести до них нашу весть? В последнее десятилетие эта задача еще больше усложнилась. В современном мире существуют две различные формы секуляризма. То, что сработает в общении с одним типом секулярного человека, может не сработать с другим.

ГЛАВА 2
Новые тенденции требуют новых определении

Базовое понятие

Что мы имеем в виду, когда говорим о мирских людях? Вот краткое, но практическое определение: Мирским следует называть человека, который живет изо дня в день, почти или вовсе не обращая внимания на Бога и не исполняя никаких религиозных обрядов. Большинство мирских людей вовсе не атеисты, они не принимали осознанного решения быть «мирскими людьми». Они вполне могут верить в Бога, но ни Бог, ни какая бы то ни было религия не влияют на их повседневные решения или поступки. Типичный мирской человек может не испытывать враждебности к религии, но он не стремится к традиционному религиозному поведению – не молится, не посещает богослужения и не читает Библию.

Секуляризм бросается в глаза в таких местах, как Северная Америка, Европа и Австралия, но его присутствие ощущается все сильнее и сильнее во всех частях света, открытых для средств массовой информации. Влияние телевидения, кино, музыки, журналов и интернета способствует распространению секулярного мышления и поведения порой в самых неожиданных местах. К примеру, один мой африканский студент не проявлял на моих занятиях к теме секуляризма большого интереса; он считал, что это проблема западных стран. Но спустя полгода после своего возвращения домой он написал мне письмо, в котором были такие строки: «Когда я вернулся на родину с магистерской степенью, меня назначили пастором в одну из столичных церквей. В своей новой общине я насчитал 26 человек с докторскими степенями, и в ней ощущаются все виды мирского влияния, о которых вы говорили на занятиях».

С тех пор я совершил уже несколько поездок в Африку. Там очень много традиционных деревень, которые мало что знают о внешнем мире, однако африканцы в большинстве своем так же стремятся вырваться в большой мир, как и жители других континентов. Так что, хотя я и пишу эту книгу, отталкиваясь от ситуации в западном мире, изложенные в ней концепции и принципы вполне созвучны тому, что происходит в остальных частях света. Возрождение воинствующего ислама и распространение харизматического движения среди христиан вроде как ослабляют влияние секуляризма. Однако в мире по–прежнему очень много людей, которые противятся вторжению религии в их жизнь. Они могут соответствовать каким–то внешним проявлениям религиозности, но их сердца все сильнее привязываются к «религии» потребительства и мирского успеха.