Текст книги "Введение в теоретическую лингвистику"
Автор книги: Джон Лайонз
Жанр:
Языкознание
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]
При обсуждении грамматической «спаянности» слова (рассматриваемого как сочетание морфем) обычно апеллируют к двум критериям: «позиционной подвижности» и «непрерываемости». Первый из них можно проиллюстрировать на примере следующего предложения, расчлененного нами на морфемы (или морфы):
the-boy-s-walk-ed-slow-ly-up-the-hill
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10.
Это предложение можно рассматривать как сочетание десяти морфем, находящихся друг по отношению к другу в определенном порядке. Однако возможны различные перестановки, изменяющие первоначальный порядок морфем в приведенном выше предложении: slow-ly-the-boy-s-walk-ed-up-the-hill, up-the-hill-slow-ly-walk-ed-the-boy-s и т. п. Подставляя числа для этих двух других возможностей, получаем (вместо 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10):
6 7 1 2 3 4 5 8 9 10;
8 9 10 6 7 4 5 1 2 3.
Возможны и другие перестановки, которые также дадут приемлемые английские предложения. Дело, однако, в том, что при всех перестановках определенные пары или тройки морфем ведут себя как «блоки», выступая всегда не только рядом, но также в одном и том же порядке по отношению друг к другу: невозможна последовательность 3 2 1 (*s-boy-the) или 5 4 (*ed-walk). Одной из характерных черт слова является то, что оно обычно бывает внутренне устойчивым (с точки зрения порядка составляющих морфем), но позиционно подвижным (его можно менять местами с другими словами в одном и том же предложении). Ясно, что эта особенность характерна в первую очередь для языков со «свободным порядком слов» (см. § 2.3.5).
Имеет смысл отметить, что позиционная подвижность и внутренняя устойчивость представляют собой взаимно независимые свойства. Предположим, например, что мы обнаружили язык, в котором порядок слов фиксирован, но порядок морфем внутри слов свободно подвержен перестановкам. Это можно символически обозначить следующим образом (считая А, В и С словами):
Здесь «фиксирован» порядок промежуточных единиц по отношению друг к другу, в противоположность «свободному» порядку внутри этих промежуточных единиц (можно было бы сказать, что предложение «внутренне устойчиво» на уровне слова, тогда как морфемы внутри слов «позиционно подвижны»). Обратимся для наглядности к следующему примеру: в английском языке имела бы место такая ситуация, если бы, например, были приемлемыми не только The-girl-s have-be-en-eat-ing apple-s 'Девочки ели яблоки', но также и *Girl-the-s en-have-be-eat-ing s-apple и т. п. (Мы считаем здесь the girls одним словом, как и have been eating – с точки зрения данного критерия это правильно.) До сих пор (насколько мне известно) не обнаружено ни одного языка, в котором бы проявлялась именно эта особенность. Как мы уже видели, если можно вообще говорить о «свободном» порядке, то он обычно обнаруживается на более высоких уровнях (ср. § 2.3.6). Эта особенность структуры языка представляет собой эмпирический факт. Обратная ситуация, которую мы только что себе представили, не только логически мыслима, но она определила бы слово как структурную единицу языка не менее ясно, чем обычное явление сравнительно «свободного» порядка слов.
Однако мы сказали, что позиционная мобильность и внутренняя устойчивость не зависят друг от друга. Мы можем опять же проиллюстрировать это на английском материале. Критерий позиционной мобильности не в состоянии выделить «определенный артикль» the как слово: его нельзя переместить в предложении с одного места на другое независимо от «определяемого» им существительного. В этом отношении он подобен так называемым «постпозитивным» артиклям в шведском, норвежском, румынском, болгарском, македонском и др. языках («постпозитивный» значит просто 'следующий', а не 'предшествующий'; ср. «постпозиция» vs. «препозиция»; см. § 7.4.7), например: рум. lup 'волк' : lupul '(определенный) волк', макед. grad 'город' : gradot '(определенный) город'. Английский артикль отличается от румынского и македонского своей большей «словоподобностью» в силу критерия «прерывности» (или «вставляемости»). Можно «прервать» последовательность the-boy (или что-то в нее «вставить»), тогда как невозможно «прервать» последовательность grad-ot или lup-ul: под «прерывностью» мы понимаем возможность более или менее свободно вставлять другие элементы между морфемами или «блоками» морфем. Например, между the и boy можно вставить целую цепочку других элементов: the big strong strapping boy 'большой сильный рослый мальчик'.
Тот факт, что к английскому артиклю приложим один критерий, но не приложим другой, означает, что даже если считать артикль словом, он не является «вполне» словом, в отличие от других элементов языка, к которым приложимы все соответствующие критерии. В различных языках можно встретить немало таких маргинальных случаев; они широко обсуждаются в специальной литературе.
5.4.11. ФОНОЛОГИЧЕСКИЕ КОРРЕЛЯЦИЙСлово бывает так или иначе отмечено фонологически во многих языках. Например, целый ряд языков характеризуется так называемым словесным ударением: в таких языках каждое слово имеет «ударение» (это может быть усиление или особая высота тона или и то и другое) на одном, и только одном, слоге. Ударение может быть «свободным» (как в английском или русском языке) в том смысле, что фонологическая структура слова или его грамматическая принадлежность не определяют обычно, какой именно слог должен быть ударным, или «ограниченно свободным» (так, в древнегреческом и в новогреческом ударение может падать на один из трех конечных слогов), или «фиксированным» относительно начала либо конца слова либо какого-нибудь другого его признака. Примерами хорошо известных языков с фиксированным ударением являются языки: латинский, в котором место ударения обычно определяется долготой предпоследнего слога, польский, в котором ударение (обычно) приходится на второй слог от конца, турецкий, в котором оно (обычно) приходится на последний слог, и чешский, где оно падает на начальный слог слова. Упомянем еще только два способа фонологического разграничения слов: «гармония гласных» в турецком и венгерском языках действует на всем протяжении слова, но не за его пределами (см. § 3.3.13); во многих языках в начале или на конце слова встречается более ограниченный набор фонологических единиц, нежели в других позициях. Таким образом, для языков со словесным ударением оказывается (обычно) верным, что в высказывании содержится столько слов, сколько в нем ударений; а в языках с фиксированным ударением ударные слоги дают возможность определить границы между словами. Однако сама возможность констатировать исключения из общих правил, определяющих место ударения (например, возможность констатировать, что русское слово не никогда не бывает ударным; что возвратные формы глагола в польском языке имеют ударение на том же слоге, что и соответствующие невозвратные формы; что такие турецкие формы, как gítmiyordu 'он не шел' или askérken 'когда (он был) солдат', представляют собой слова, несмотря на место ударения в них и частичное нарушение правил «гармонии гласных»), показывает, что ударение не является главным определяющим признаком слова в этих языках. Мы едва ли могли бы определить место польского или турецкого ударения относительно начала или конца слова, если бы границы слов сами определялись бы только по отношению к месту ударения! Частичная «конгруэнтность» фонологического и грамматического уровней, обусловленная двойным статусом слова, являющегося как грамматической, так и фонологической единицей, представляет собой, таким образом, обычное, хотя и не универсальное свойство языков. Существуют языки (назовем в качестве примера французский), в которых какое бы то ни было соответствие между фонологической и грамматической структурой ограничивается, по-видимому, единицами более высокого ранга, нежели слово.
5.4.12. НЕЗАВИСИМОСТЬ КРИТЕРИЕВБолее полное описание различных признаков, посредством которых может быть установлена грамматическая «спаянность» слова, а также разных способов фонологической отмеченности слов в разных языках можно найти в работах, приведенных в библиографических примечаниях к этому разделу. Сказанного в предыдущих параграфах достаточно для того, чтобы показать, что грамматические критерии не зависят один от другого и что фонологические критерии не только не зависят друг от друга, но непременно подчинены грамматическим критериям. Из этого следует, что то, что мы называем «словами» в одном языке, может быть отнесено к единицам иного рода по сравнению со «словами» другого языка; тем не менее применение термина «слово» не является целиком произвольным, поскольку релевантные признаки, посредством которых устанавливаются слова различных языков, обычно способствуют их идентификации в качестве особых структурных единиц.
Поскольку критерии установления слов применяются не только независимо друг от друга, но также независимо от критериев, определяющих в качестве минимальных грамматических единиц морфемы, то в некоторых языках одни и те же единицы могут одновременно быть как морфемами, так и словами. Например, в английском языке морфы /nais/, /boi/, /wont/ (орфографически nice 'приятный', boy 'мальчик', want 'хотеть') являются одновременно представителями и морфем 'nice', 'boy' и 'want', и (исходя из предположения, что это, действительно, правильный анализ данных форм) грамматических слов, состоящих каждое из одной морфемы. Как мы уже видели (§ 5.3.6), одно-однозначное отношение морфем к словам есть определяющая особенность «изолирующих» языков.
5.5. ПОНЯТИЕ «РАНГА» *
5.5.1. «РАНГ» – ПОНЯТИЕ ПОВЕРХНОСТНОЙ СТРУКТУРЫВ настоящей главе мы дали весьма краткое описание основных единиц грамматического анализа, а также способа определения в современной лингвистике относящихся к ним терминов. Как мы видели, предложение и слово (в значении «лексемы»; см. § 5.4.4) представляют собой главные единицы, которыми оперировала традиционная грамматика, а словосочетание и несамостоятельное предложение определялись, не всегда последовательно, уже по отношению к ним. Во многих современных изложениях лингвистической теории слово как минимальная единица грамматического анализа было заменено морфемой; однако далеко не все лингвисты придерживаются на практике теоретически последовательного определения морфемы.
В начале этой главы говорилось, что связь между предложениями, несамостоятельными предложениями, словосочетаниями, словами и морфемами характеризуется той особенностью, что единицы «высшего» ранга состоят из единиц «низшего» ранга. Термин «ранг» заимствован у Холлидея; другие лингвисты употребляют термин «уровень» (например, Пайк) или «стратум» (например, Лэм) примерно в том же самом значении.
Делались разнообразные попытки сформулировать последовательную теорию грамматической структуры, основанную на понятии «композиции» (в частности, тремя только что упомянутыми авторами). Мы не будем рассматривать эти теории, а просто отошлем читателя к приведенным в примечаниях работам.
В следующей главе мы примем трансформационный подход к грамматическому описанию. Одним из следствий этого будет то, что мы придем к разграничению так называемых «глубинной» и «поверхностной» структур предложения. Тогда выяснится, что те разграничения, которые могут быть последовательно проведены между единицами разного ранга (нельзя отрицать, что грамматическая структура предложений поддается описанию в таких терминах), проводятся применительно к поверхностной структуре.
5.5.2. ИЛЛЮСТРАЦИЯНет оснований полагать или выдвигать в качестве теоретического требования, что правила грамматики должны быть организованы таким образом, чтобы один набор правил (например) порождал из морфем слова, затем другой набор правил соединял эти слова в словосочетания, чтобы третий набор правил из словосочетаний порождал несамостоятельные предложения и, наконец, чтобы четвертый набор правил порождал предложения из несамостоятельных предложений. В рамках трансформационного подхода определение единиц разных рангов не имеет больше того значения, которое придавалось ему в прошлом. Мы теперь не связаны необходимостью считать, что каждое предложение должно без остатка разлагаться на единицы того или иного ранга. Приведем здесь только один пример. В английском языке существует большой класс прилагательных, представленный словами red-haired 'рыжеволосый', blue-eyed 'голубоглазый', one-legged 'одноногий' и т. д., которые, несомненно, «содержат» три морфемы (в обычном понимании термина «морфема»), например: {red} + {hair} + {ed}. В каждом случае две из составляющих морфем можно рассматривать как слова, например red и hair. Они представляют собой свободные формы и удовлетворяют различным другим критериям, предлагавшимся для определения слова (см. § 5.4.6 и сл.).
С одной точки зрения, могло бы быть желательным рассматривать red-haired как одно слово – в частности, в целях согласования грамматики и фонологии при определении дистрибуции ударения. (Большинство английских слов имеют одно основное ударение; рассматриваемые нами «сложные» прилагательные как будто удовлетворяют этому критерию.) С другой стороны, red-haired «содержит» два слова и одну связанную морфему. Кроме того, можно в определенном смысле считать, что связанная морфема {ed} «добавляется» к словосочетанию red hair 'рыжие волосы': не существует формы *haired, которая может сочетаться на более высоком уровне с red. Проблемы этого рода перестанут нас беспокоить, если мы признаем, что прилагательные типа red-haired могут порождаться грамматикой посредством последовательных операций, не ограничиваемых требованием лингвистической теории следовать тому принципу, согласно которому единицы «высшего» ранга должны состоять из целого числа единиц «низшего» ранга.
Сделав эти замечания, мы можем приступить к дальнейшему рассмотрению грамматической структуры. Мы продолжим его с момента, до которого мы дошли в предыдущей главе. Но мы откажемся теперь от того взгляда, что словарный запас языка представляет собой множество перечисленных в словаре слов, которые соединяются в предложения посредством правил, управляющих непосредственно классами слов.
6. Грамматическая структура
6.1. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ [37]37
В советской лингвистической терминологии в равной мере употребляется как «непосредственно составляющие», так и «непосредственные составляющие». – Прим. ред.
[Закрыть]
6.1.1. КОНКАТЕНАЦИЯ И ЛИНЕЙНОСТЬИзлагая в главе 4 общие принципы «формальной грамматики», мы сознательно приняли ту точку зрения, что всем предложениям присуща простая линейная структура, то есть что всякое предложение языка может быть удовлетворительно охарактеризовано в грамматическом аспекте как цепочка (или последовательность) составляющих (допустим, слов).
В качестве отвлеченной иллюстрации значения термина «цепочка» (представляющего собой специальный термин, употребляемый в математических исследованиях грамматической структуры языка) можно рассмотреть следующие примеры:
а + b + с + а.
Знак плюс используется здесь (в литературе встречаются и другие условные обозначения) для указания на конкатенацию («сцепление»). В результате соединения составляющих, или элементов, в определенном порядке получается цепочка. Что обозначает этот порядок, зависит от интерпретации, придаваемой системе при ее применении к определенным явлениям. В случае естественных языков порядок следования составляющих в цепочке слева направо может мыслиться как отражение временной последовательности (от произнесенного ранее к произнесенному позднее) в устной речи или порядка следования слева направо в письменных текстах при направлении письма, принятом для английского языка и большинства современных языков мира. В то же время следует иметь в виду, что тот же отвлеченный принцип линейной упорядоченности можно было бы использовать в описании языка для других целей. В самом деле, не существует причины, почему нельзя было бы интерпретировать линейную упорядоченность в разных частях грамматики различным образом. В главе 4 мы исходили из молчаливого предположения, что сочетание слов, получающееся в результате применения какого-либо грамматического правила, составляет цепочку, где порядок конкатенированных слов определяется порядком следования слов в предложениях языка.
В главе 2 (см. § 2.3.5) указывалось, что понятие синтагматических отношений не предполагает непременной упорядоченности элементов, между которыми устанавливаются эти отношения: были приведены примеры как линейных, так и нелинейных сочетаний элементов. Важно понять, что цепочка – это частный вид синтагмы, тогда как конкатенация – это частный вид сочетания. Если бы данные потребовали этого, мы могли бы формализовать теорию грамматической структуры в терминах неконкатенирующей системы правил, порождающей не цепочки элементов, а неупорядоченные множества (между членами которых устанавливаются определенные отношения синтагматической импликации, зависимости и т. д.). Например, правило подстановки (см. § 4.3.2) вида
Х → а + b + с + d
можно интерпретировать (не считая более плюс знаком конкатенации) как означающее единственно то, что X представляет собой синтагму, состоящую из неупорядоченного соединения элементов а, b, с и d. Хотя в данной главе наши рассуждения будут по большей части заранее ограничены конкатенирующими системами правил подстановки, этот момент следует учитывать. Некоторые из предлагаемых в следующей главе правил будут свободны от этого ограничения. Но прежде чем продолжить более формальное рас-смотрение вопроса, мы должны коснуться его истории.
6.1.2. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ *Большинство современных учебников лингвистики придает большое значение так называемому анализу по непосредственным составляющим. Термин «непосредственная составляющая» введен Блумфилдом (в 1933 г.), прокомментировавшим его следующим образом: «Любой человек, говорящий по-английски, который задался бы подобной целью, без сомнения, сказал бы нам, что непосредственными составляющими Poor John ran away являются две формы poor John 'бедный Джон' и ran away 'убежал прочь'; что каждая из них в свою очередь представляет собой комплексную форму; что непосредственными составляющими ran away будут ran... и away...; и что составляющими poor John являются ...poor и John».
Имеется очевидное соответствие между анализом по непосредственным составляющим и традиционной процедурой «разбора» предложения на «подлежащее» и «сказуемое» и описания каждого из них, в соответствующих случаях, в терминах слов, словосочетаний и несамостоятельных предложений различных типов. Предложение Блумфилда может быть описано как простое предложение, подлежащим которого является именная группа[38]38
Следует еще раз напомнить, что в оригинале употребляется термин «фраза» (phrase). Это следует учитывать, в частности имея дело с символами, употребляемыми в деревьях, где, например, NP = noun phrase букв, 'именная фраза' = «именная группа». – Прим. ред.
[Закрыть], состоящая из существительного John, «определяемого» прилагательным poor; сказуемым же этого предложения является глагольная группа, состоящая из глагола ran, «определяемого» наречием away. В основе обоих подходов к грамматическому анализу лежит тот взгляд, что предложения представляют собой не просто линейные последовательности элементов, но состоят из «слоев» непосредственных составляющих, причем каждая составляющая более низкого уровня является частью составляющей более высокого уровня. Расчленение предложения на несколько «слоев» составляющих может быть графически представлено целым рядом способов. Мы можем использовать скобки: [ (Poor John) (ran away)]. Можно также построить дерево (см. рис. 8).
Рис. 8. Непосредственные составляющие по Блумфилду.
Эти два способа представления эквивалентны. (Символы х, у и z используются здесь исключительно для удобства ссылок на диаграмму.) Приведенное выше дерево зависимостей следует интерпретировать следующим образом: конечные составляющие предложения (элементы, из которых построено предложение) – это poor, John, ran и away; слова poor и John являются непосредственными составляющими одной конструкции poor John, так что ветви, ведущие к ним, исходят непосредственно из одного «узла» (у); слова ran и away, являясь непосредственными составляющими другой конструкции, связаны посредством ближайшего высшего «узла», общего им обоим (z); а эти две конструкции poor John и ran away являются непосредственными составляющими конструкции высшего уровня, самого предложения, поэтому они обе выходят непосредственно из «узла» х. Отметим, что ни в представление структуры составляющих предложения посредством скобок, ни в эквивалентное представление в виде дерева не включаются сведения о том, что poor – прилагательное, что poor John представляет собой именную группу и т. п. Мы также не учитывали тот факт, что poor John – «подлежащее», a ran away – «сказуемое», а также существование «модификаторов»[39]39
В английской грамматической традиции модификаторы исполняют роль определителей главных слов, выступая как в прономинальной позиции (the four tall boys = четыре высоких мальчика'), так и в постноминальной позиции (boys of a certain age = 'мальчики определенного возраста'). – Прим. ред.
[Закрыть]. В этих отношениях наш анализ предложения по непосредственным составляющим отличается от анализа в терминах категорий традиционной грамматики и пока «беднее» его.
В развитии теории структуры составляющих можно выделить три периода. Сам Блумфилд всего лишь ввел это понятие и пояснил его посредством примеров. Он считал «правильным разложением» предложения на составляющие «такое, которое учитывает значения». Его последователи, особенно Уэллс и Хэррис, сформулировали принципы анализа по составляющим более подробно и заменили довольно туманную рекомендацию Блумфилда «учитывать значение» эксплицитными дистрибуционными критериями. Наконец, в последние несколько лет теория структуры составляющих была формализована и подвергнута математической интерпретации Хомским и другими учеными, которые уделяли значительное внимание природе правил, необходимых для порождения предложений с соответствующей структурой составляющих.
