355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Эрнст Стейнбек » И проиграли бой » Текст книги (страница 5)
И проиграли бой
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 13:04

Текст книги "И проиграли бой"


Автор книги: Джон Эрнст Стейнбек



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Спокойной ночи, мистер Дейкин. До встречи, – попрощался Мак и вместе с Джимом вышел. До них донеслись слова Лондона.

– Ребята они – что надо. Может, и красные, но хорошей души. – Вот и сам он показался на пороге, закрыл за собой дверь. Почти тотчас же открылась другая дверь, чуть подальше, мелькнула полоска света – к мужчинам подошла миссис Дейкин с детьми,

– Спокойной вам ночи, – попрощалась она, – я смотрела в окно, поджидала, когда вы выйдете.

Старый «Форд», скрежеща и покряхтывая, повез Лондона, Мака и Джима домой. У барака он остановился, Мак и Джим попрощались с Лондоном и пошли к себе.

В темной клетушке Джим улегся прямо на пол, накрывшись ковровым лоскутом, обмотав шею шерстяным шарфом. Мак сел, прислонившись к стене, закурил. Помолчал, затушил окурок – мигнули последние искорки в темноте.

– Спишь, Джим?

– Нет, конечно.

– А здорово все получилось. Когда ты про хлопок ввернул, вот тут все и встало на свои места. Здорово!

– Я хочу быть полезным! – едва не выкрикнул Джим. – Мак, у меня душа прямо поет! Даже спать не хочется. Вот прямо бы сейчас взяться за дело!

– Давай-ка лучше спать, – предложил Мак. – А «дел» по ночам у нас будет хоть отбавляй.

6

Назавтра выдалось ветреное утро, ветки яблонь раскачивались, на землю с глухим стуком падали яблоки. Ветер дышал холодом, а меж порывами, словно затаив дыхание, прислушивался к загадочной осенней тишине. Сборщики, наглухо застегнув куртки, суетились без меры – подгонял холод. Грузовики вздымали в междурядьях облака пыли. Она долго не оседала, завихряясь на ветру.

Учетчик на погрузке, одетый в дубленку, притопывал, спрятав руки с карандашом и блокнотом в боковые карманы.

– Что, не привык к такому холоду? – полюбопытствовал Джим, выгружая очередное ведро.

– Еще холоднее будет, если ветер не переменится, предупредил тот. – Окочуришься, будь хоть из железа.

Подошел угрюмый парень, вывалил из ведра яблоки. Черные брови насуплены, черные волосы над невысоким лбом вздыбились. В покрасневших глазах колыхалась злоба. Яблоки со стуком посыпались в ящик.

– Полегче, ты ж их побьешь, они гнить начнут, – заметил учетчик.

– Ах, вот как?

– Да, вот так, и слушай, что я говорю, – учетчик отчеркнул что-то в блокноте. – А это ведро я тебе не засчитываю. Иди давай.

Парень смерил учетчика тяжелым, недобрым взглядом.

– Погоди, ты еще свое получишь. И очень скоро!

Учетчик побагровел от ярости.

– Поговори у меня еще, поумничай! Здесь таких не держат, не нравится – отправляйся на все четыре стороны!

Парень злобно плюнул.

– До тебя в первую голову доберемся. Верно, приятель? – Он многозначительно посмотрел на Джима.

– Ты, давай, лучше за работу берись. А то ни шиша не заработаешь.

– Я на четвертой яблоне, – показал отходя парень.

– И что сегодня такое? – посетовал учетчик. – Никому слова не скажи – огрызаются.

– Ветер холодный, замерзли. Да, из-за ветра все. Мерзнут люди, оттого и злые.

Учетчик бегло взглянул на него и язвительно спросил:

– И ты тоже злой?

– И я.

– И что ж это за ветры такие? Что они несут?

– То есть, как – «что несут»?

– Сам прекрасно знаешь, о чем я.

Джим легонько постукивал ведром о колено. Мимо проехал грузовик, окутав его пылью.

– Ты, поди, из-за своего блокнотика ничего кругом и не видишь. А полистай-ка его повнимательнее, может, и поймешь, что к чему.

– Вот я и чую. Смуту затеваете, а? Ее нам ветром принесло?

– Ветром только пыль несет, – заметил Джим.

– Знаешь, Нолан, я такой «пыли» уже насмотрелся.

– Тогда ты лучше меня все знаешь, – и Джим пошел прочь.

– Подожди, Нолан! – Джим остановился, повернулся к учетчику. – Ты, Нолан, парень хороший, работаешь исправно. Так что же готовится?

– Не понимаю. Не понимаю, о чем речь.

– Смотри, в черный список занесу.

Джим решительно шагнул вперед.

– Заноси! И подавись своим черным списком крикнул он. – Я тебе ничего не говорил. Мальчишка тебе надерзил, вот ты и вообразил невесть что.

Учетчику стало неловко, он отвел взгляд.

– Да я так, пошутил малость. Знаешь, Нолан, а на северном краю вроде учетчик требуется. По-моему, ты по дойдешь. Завтра бы и заступил. Там платят получше.

Глаза у Джима потемнели от гнева, но он сдержался, даже усмехнулся и подошел к учетчику.

– А что от меня надо? – вкрадчиво спросил он.

– Ловчить, Нолан, не буду. Что-то неладное у нас творится. Управляющий попросил меня выяснить, что да как. Ты разузнай все как есть, а я за тебя словечко за молвлю, чтоб тебя учетчиком назначили. Все-таки пятьдесят центов в час.

Джим, казалось, раздумывал.

– Да не знаю я ничего, – протянул он. – Конечно, я б мог кое-что разузнать, если мне от этого выгода будет. 1

– Пять долларов тебя устроят?

– Еще бы!

– Ну, вот и ладно. Ты тут походи, присмотрись. А я буду тебе ведра засчитывать, так что в убытке не останешься. Смотри, может, что важное и разнюхаешь.

– А вдруг ты меня ребятам продашь? Я тебе расскажу что-нибудь, а они узнают. Живьем меня съедят.

– Об этом, Нолан, не беспокойся. Если управляющий тебя на службу возьмет, в обиду не даст. Соберут урожай, глядишь, тебя на постоянную работу определят, механиком при насосе или куда еще.

Джим призадумался.

– Обещать ничего не берусь. Присматриваться, конечно, буду, узнаю что – расскажу.

– Ну и молодец. Получишь за это пятерку да и место хорошее.

– Пойду поговорю с тем задиристым, – сказал Джим, – по-моему, он что-то знает. – И пошел к указанному дереву. Парень как раз спускался с полным ведром.

– Ага, пришел. Сейчас ведро отнесу и вернусь.

Джим взобрался по лестнице на яблоню, уселся на толстую ветку. Ветер донес грохот сортировочного конвейера и запах свежего сока невдалеке был пресс. Издалека долетело шипенье и пыхтенье маневрового паровоза.

Парень ловко, по-обезьяньи вскарабкался на дерево и сурово бросил:

– Как до дела дойдет, возьму камень побольше да угощу эту сволочь!

Джим попробовал подход Мака.

– Такого славного парня? За что ж это? И когда это – «как до дела дойдет»?

Парень присел рядом.

– А ты не слышал, что ли?

– О чем?

– А не донесешь?

– Не донесу.

Парень выкрикнул:

– Мы забастовку затеваем, вот что!

– Забастовку? У нас же отличная работа! Чего бастовать-то?

– Так нас во всем надувают! В бараках полно вшей, хозяйский бакалейщик дерет пять процентов. И нам же еще плату урезают! Если сейчас им спустить, на хлопке они нас еще крепче прижмут! И там обдерут как липку! А ты будто сам не понимаешь!

– Говоришь складно, – согласился Джим, – ну, а кроме тебя, кто бастовать будет?

Парень недобро прищурился.

– Больно много знать хочешь.

– Не очень. Но кое-что выяснить надо, а ты не говоришь.

– Ничего я тебе и не скажу. Нельзя пока. Придет время – узнаешь. Мы людей хотим объединить. Уже все готово, скоро мы такую заваруху устроим! Сегодня кое кто из нас на совещание соберется, а потом мы и остальных обо всем оповестим.

– А кто главный-то?

– Не скажу. А то все прахом пойти может.

– Ладно, не хочешь – не говори.

– Я бы сказал, да только обещал никому ни слова. Придет время – узнаешь. Ты ведь с нами выйдешь?

– Как сказать! Я ж не знаю ничего, как мне с вами выходить.

– Ну, смотри, кто нас заложит – тех не пощадим. Прямо тебе говорю.

– Мне жизнь дороже. – Джим повесил ведро на сук и не спеша принялся наполнять. – А к вам на совещание нельзя попасть?

– Никак нельзя. Там только верхушка соберется.

– Это ты – верхушка?

– Не последняя спица в колеснице.

– Ну и кто же еще в этой верхушке?

Парень подозрительно уставился на Джима.

– Не много ли знать хочешь. Все. Больше ни слова. Сдается мне, что ты – подсадная утка.

Джим наполнил ведро, опустил на землю.

– А что, ребята все свои дела прямо на деревьях и обсуждают?

– Еще чего! Где ты все утро-то пробыл?

– Здесь. Работал. На хлеб себе зарабатывал. И работа эта мне по душе.

Парень злобно сверкнул глазами.

– Ты мне зубы не заговаривай. Вот спустимся – тог да уж с тобой поговорю.

Джим добродушно подмигнул – он перенял это у Мака.

– Ладно, не кипятись. Конечно ж, я с вами буду, когда подниметесь.

Парень глуповато хихикнул.

– Ну и горазд ты голову морочить!

Джим отнес ведро, аккуратно выложил яблоки.

– Который час?

Учетчик взглянул на часы.

– Половина двенадцатого. Ну как, разузнал что?

– Как бы не так! Парень – трепач отчаянный. Все обо всем знает прямо газета ходячая. После обеда покручусь возле других ребят, посмотрю.

– Побыстрее бы надо! Ты машину водить умеешь?

– Ну, допустим.

– Глядишь, удастся тебя водителем пристроить.

– Вот здорово! – И Джим зашагал к яблоням. Синевшие на деревьях и лестницах люди беседовали. Джим подошел к сгибающемуся под тяжестью яблок дереву, там уже собирали двое.

– Давай к нам.

– Спасибо. – И Джим принялся рвать яблоки. – Что то разговоров сегодня поутру много, – отметил он.

– Еще бы. Да и мы толковали. О забастовке, как и все.

– Раз многие о забастовке толкуют, так тому и быть.

Второй сборщик подал голос сверху, с дерева.

– А я тебе, Джерри, говорю, не к добру все это. Конечно, зарабатываем мы не ахти сколько, а забастуем – и того лишимся.

– Да какие это заработки! Зато потом больше выйдет. На яблоках долго не задержимся, на хлопке работы побольше. Так вот, я так рассуждаю: на хлопке хозяева сейчас очень к нам присматриваются. Дадим мы сейчас слабинку, они нас потом в бараний рог согнут. Я так рассуждаю.

– Что ж, разумно, – улыбнулся Джим.

Второй сборщик не сдавался.

– И все ж не по душе мне это. К чему свару затевать. Сколько людей пострадает. Смыслу в вашей забастовке нет. Если и прибавят сколько так ненадолго.

Джерри спросил;

– Что ж, если все ребята забастуют, ты работы не бросишь?

– Нет, Джерри. Я, конечно, заодно с ребятами буду. Но только все это мне не нравится.

– А организация-то у них какая есть?

– Не слыхал, – ответил Джерри. – Собрания еще не было. В общем, пока отступать от своего нам не след, а поднимутся ребята – и я с ними, я так разумею.

На упаковочном пункте засипел гудок. – Обед! – обрадовался Джерри. – У меня там под ящиками бутерброды припрятаны. Хочешь?

– Нет, спасибо! – отказался Джим, – мне надо с приятелем встретиться. Он оставил ведро у учетчика и пошел на упаковочный пункт высокое беленое строение с платформой для по грузки. Сортировочный конвейер затих. Подойдя ближе, Джим увидел мужчин и женщин. Они сидели на платформе, свесив ноги, и обедали. На другом углу собралась группа человек в тридцать. В середине кто-то горячо говорил. Джим слышал лишь отдельные восклицания, слов разобрать он не мог.

Ветер унялся, солнце стало припекать. Когда Джим подошел к собравшимся, от группы отделился Мак, в руках он держал два свертка.

– Привет, Джим. Вот наш обед: булочки и ломтики ветчины.

– Отлично. Я проголодался.

– Да, от язвы желудка гибнет наших ребят больше, чем от пуль. Ну, а какие у тебя успехи?

– Головокружительные! С ума сойти! Я встретил парня, который все-все знает. Сегодня вечером, оказывается, «верхушка» соберется на совещание.

Мак рассмеялся.

– Что ж, кстати. А я-то уж беспокоиться стал, когда, думаю, «посвященные» начнут по секрету делиться «тайнами». Чем быстрее эти «тайны» станут достоянием всех, тем лучше. А как настроение у ребят, боевое?

– Во всяком случае, разговоров много. Да, чуть не за был. Учетчик предложил мне пять долларов и постоянное место, если я разузнаю, что затевается. Я пообещал.

– Вот и ладно. Глядишь, немножко на стороне подработаешь.

– Так что же мне ему передать?

– Ну… скажем так: пока это стихийная вспышка, пронесет. Скажи, поводов для тревоги нет. – Он резко повернул голову: к ним неслышно подошел грузный человек в грязном комбинезоне, лицо у него было вымазано до черноты. Он подошел чуть не вплотную и воровато огляделся.

– Меня из комитета послали, – прошептал он, – ну, как дела?

Мак с изумлением воззрился на него.

– Не пойму, о чем это вы, мистер?

– Все вы понимаете. В комитете требуют отчет.

Мак недоуменно посмотрел на Джима.

– Псих, наверное, о каком-то комитете толкует.

– Вы знаете, о каком, – и едва слышно человек прибавил, – товарищ.

Мак резко шагнул вперед, лицо у него потемнело от гнева.

– Где это ты таких словечек поднабрался?! «Товарищ»! Если ты из красных, то не по адресу обратился. Катись-ка отсюда, да поживее, пока я ребят не позвал.

Незнакомец враз переменился.

– Осторожнее на поворотах, малый! – пригрозил он. – Мы тебя насквозь видим! – И медленно пошел прочь.

Мак вздохнул.

– Да, яблочные хозяйчики быстро работают. Не сказать, чтоб шибко умно, но быстро.

– Это провокатор? – спросил Джим.

– Конечно. Так, собирая яблоки, лицо не вымажешь, он переусердствовал. Но вычислили они нас быстро, ничего не скажешь. Садись-ка перекуси.

Они уселись прямо на землю, сделали бутерброды с ветчиной.

– Вот и накрылся твой «приработок», – вздохнул Мак, серьезно посмотрев на Джима. «Осторожнее на поворотах, малый!»-передразнил он. Видишь, они открыто угрожают. Просто не забывай, что за пятерку здесь можно купить многих. Так вот: слушать слушай, а сам в разговор не встревай.

– А как они нас распознали? – спросил Джим.

– Не знаю. Наверное, какой-нибудь гад в городе нас заложил. Пожалуй, нужно, чтоб прислали кого-нибудь в помощь, вдруг кто-то из нас, так сказать, выйдет из строя. А забастовка – не сегодня-завтра, и ее нужно направлять. Да, зубки они показали.

– Могут в тюрьму посадить? – спросил Джим.

Мак дожевал хлебную горбушку и лишь потом ответил.

– Сначала постараются запугать. Вот что: случись тебе быть одному, без меня, и кто-то начнет угрожать, дескать, кишки тебе выпустим – не лезь в бутылку, кивай себе да поддакивай. Пусть видят, что тебя не запугать. Только ради бога не петушись, как Джой. А быстро они, сукины дети, зашевелились! Ничего, завтра мы тоже им покажем. Вчера я заказал плакаты. Завтра к утру должны быть здесь, если Дик баклуши бить перестал. Сегодня вечером жду от него письмецо.

– А мне какое задание? – спросил Джим. – Пока я только все слушаю, слушаю. А хотелось бы и делом заняться.

Мак поглядел по сторонам, усмехнулся.

– Подожди, мало-помалу втяну тебя в дело, всего, целиком втяну. Стачка затевается грандиозная, судя по всему. Очень кстати ты тогда насчет хлопка ввернул. Сегодня утром человек десять уже те же слова повторяли, только выдавали за свои.

– А куда сегодня вечером пойдем?

– Помнишь Альфа, того, что кафе передвижное держит? Он говорил, что у его отца есть сад. Не сходить ли нам проведать старика, а?

– Ты хочешь уговорить его, чтоб пустил нас на свою землю, когда забастовка начнется?

– Попробую, попытка не пытка. А забастовка может в любую минуту начаться. Это как с воздушным шариком: надуваешь, надуваешь, а когда лопнет – не угадать.

– А общее собрание ты рассчитываешь провести завтра вечером?

– Я-то рассчитываю, а как обернется – не знаю. Уж больно много накипело у ребят. Чуть что – и их не удержать. Разве тут рассчитаешь? Но подготовиться неплохо бы. Как найду место для нашего лагеря, сразу пошлю за доком Бертоном. Он малый неплохой, но чудаковат. В пар тии не состоит, хотя все время нам помогает. Составит план лагеря, разметит участок и санитарные нормы все соблюдет, так что Красному Кресту нас не за что будет выгонять.

Джим растянулся прямо на земле, подложив руки под голову.

– А чего там, у конвейера, разгалделись?

– Не знаю. Ребятам нужно выговориться, вот и все. Может, сейчас спорят, кто прав: Дарвин или Ветхий Завет. Они и до драки дойти могут. Сейчас они так настроены, что из-за любой мелочи кулаки в ход пустят. Кстати, сам-то поостерегись. А то какой-нибудь молодчик отвесит тебе плюху просто так, от избытка чувств.

– Поскорее бы уж забастовка начиналась, – вздохнул Джим. – Мне прямо невтерпеж. Закрутится вся эта кару сель, и уж тогда мне непременно дело найдется.

– Наберись терпения и не теряй головы, – посоветовал Мак.

В час дня сиплый гудок коротко позвал вновь на работу. Прощаясь, Мак сказал:

– Кончишь работать – бегом ко мне. Путь у нас сегодня неблизкий. Как знать, вдруг Альф и на этот раз выручит.

Джим пошел обратно за оставленным около учетчика ведром. Заскрежетал и тронулся конвейер. Затарахтели грузовики. Сборщики угрюмо брели меж деревьев к своим местам. Около учетчика собралось несколько человек. Джим подошел, но учетчик не обмолвился ни словом. За говорил он лишь, когда Джим принес первое ведро с яблоками.

– Узнал что-нибудь, Нолан?

Джим наклонился над ящиком и стал аккуратно, поодному, выкладывать из ведра яблоки.

– По-моему, тучу пронесло. Ребята малость поостыли.

– С чего ты взял?

– А ты хоть знаешь, из-за чего сыр-бор разгорелся?

– Откуда? Я думал, из-за расценок.

– Ничего подобного. В саду Хантера какой-то бедолага купил в магазине рыбные консервы да и отравился. Ну, а ты сам знаешь, как рабочий люд к такому относится. Пошел ропот все дальше, все шире. Я с ребятами в обед поговорил. Вроде поутихло.

– И только в этом дело? – спросил учетчик.

– Конечно. Ну, так как насчет пяти долларов?

– Завтра получишь.

– Так ты вдобавок пообещал насчет стоящей работенки похлопотать.

– Похлопочу. Завтра все скажу.

– Эх, не догадался я деньги с тебя вперед взять!

– Да не бойся, не обману.

Джим пошел к яблоням. Не успел он ступить на лестницу, сверху раздался голос:

– Осторожно, она вот-вот развалится!

Наверху Джим увидел Дана. Тот узнал его.

– Это никак наш левачок!

Джим осторожно полез вверх. Ступеньки и впрямь едва держались.

– Как делишки. Дан? – спросил он, повесив ведро на сук.

– Лучше некуда! Только чувствую себя неважнецки. Наелся холодной фасоли на ночь – точно камней в желудок накидал.

– Да, тебе б горячего на ужин.

– Устал так, что и костра не разжечь. Да, годы, ви дать, свое берут. Сегодня утром замерз, даже вставать не хотелось.

– Тебе б в богадельню податься.

– Уж и не знаю. Сейчас все только о забастовке и говорят, ох, быть беде. А у меня сил никаких. Хватит мне бед. Куда податься, если бастовать начнут?

– Идти с ними. Идти во главе. – Джим попытался сыграть на гордости старика. – Ты – ветеран, тебе – почет и уважение. Возглавил бы пикеты.

– А что, я б не спасовал, – Дан вытер нос рукой, стряхнул с пальцев. – Только мне неохота. К вечеру по холодает. Эх, супу бы на ужин, да погорячее, чтоб обжигал – да с мясом, да с гренками. В суп окунешь – объеденье! А еще я люблю яйца в мешочек. Приеду, бывало, из леса в город при деньгах, конечно, закажу сразу штук шесть, да чтоб в молоке сварили, а потом я их на гренки намазывал. Бывало, и по восемь штук за раз съедал. Лесорубам-то я хорошо зарабатывал. Да и двадцать штук умял бы. Маслом бы гренки намазал да перчиком присыпал.

– А я думал, тебе вкрутую больше по вкусу. Вчера-то ох, как круто разговаривал. И на работе крутился.

В глазах старика затеплилось воспоминание.

– Да я и сейчас за пояс заткну этих болтунов паршивых – И он резко потянулся за яблоками, пошарил над головой. Другой, большой и костлявой рукой он уцепился за ветку.

Джим с улыбкой следил за ним.

– Смотри, отец, что-то ты разговорился!

– Не бойся! Ты попробуй меня обскакать! Какой нам смысл скачки устраивать? Кто 6 ни при шел первым, в выигрыше только хозяин. – Старик высыпал яблоки в ведро. – Вы, сосунки, еще и работать-то толком не умеете. Вам еще учиться да учиться! А вы, как молодые жеребцы, к кормушке тянетесь, все вам мало. И, знай себе, ржете. Тошно смотреть.

– Ведро у Дана наполнилось с верхом, старик поднял его, несколько крупных яблок, ударившись о ветви, упали на землю.

– Ну-ка, прочь с дороги, сосунок, – крикнул он. – С лестницы сойди, чучело гороховое!

– Ладно. Только не очень-то спеши. Суета до добра не доводит. Джим перебрался с верхушки лестницы на толстую ветвь, повесил ведро и начал рвать яблоки. Вдруг внизу раздался треск, и что-то глухо стукнуло оземь. Джим взглянул вниз, под деревом на спине лежал Дан. В открытых глазах – оторопь. Лицо сделалось синевато-серым, на щеках резко обозначилась седая щетина. Рядом валялись две сломанные ступеньки от лестницы.

– Да, летел ты красиво! Не ушибся, отец?

Но старик не двигался. В глазах застыл недоуменный вопрос. Вот шевельнулись губы, старик облизнул их.

Джим соскочил вниз, склонился над упавшим.

– Что зашиб, отец?

Дан с натугой проговорил:

– Не знаю. Шевельнуться не могу. Наверное, ногу сломал, но пока не болит. К ним уже сбегались люди. Один за другим спрыгивали они с деревьев и спешили к месту происшествия. Учетчик тоже оставил свой пост у кучи ящиков и трусцой побежал к Джиму со стариком. Люди столпились вокруг.

– Больно ударился?

– Как это случилось?

– Что, ногу сломал?

– Да куда старику по деревьям лазать!

Сборщики все теснее и теснее обступали старика. Джим услышал голос учетчика. – Пропустите! Вокруг были и бесстрастные, и хмурые, и беспечные лица.

– Да отойдите же, не напирайте! – крикнул Джим. Толпа чуть подалась назад. Сзади заворчали. Кто-то крикнул

– Посмотрите-ка. Ну и лестница!

Все разом повернули головы, уставясь на расщепленные, сломанные ступеньки.

– Только взгляните, на каких лестницах нас заставляют работать!

Люди все набегали. Джим поднялся, попытался руками оттолкнуть передних.

– Да отойдите же! Затопчете!

Дан закрыл глаза. Лицо застыло и побелело – никак не мог оправиться от шока. А припоздавшие тоже начали кричать про лестницу, толпа все больше и больше полнилась гневом. Глаза зажигались яростью. И через минуту гнев выплеснулся на учетчика. Он никак не мог добраться до старика и все повторял

– Пропустите!

Вдруг кто-то визгливо, истерично вскрикнул.

– А тебе здесь делать нечего, сукин сын!

И тут же в толпе завязалась потасовка.

– Не лезь, Джо.

– Да держите вы его!

– Убьет ведь!

– За ноги, за ноги хватай!

– А ты, мистер, катись-ка отсюда подобру-поздорову!

Джим выпрямился и снова попросил:

– Расступитесь, ребята. Надо же беднягу отсюда унести.

В толпе сразу встрепенулись, будто пробудились ото сна. Люди подались назад.

– Нужны две длинные палки и два пальто, тогда б мы сделали носилки. Так, просовывайте палки в рукава, застегивайте. Осторожнее! По-моему, у старика нога сломана, Джим снова посмотрел на застывшее бледное лицо. – Он, видно, сознание потерял. Осторожнее, осторожнее!

Дана подняли на самодельные носилки.

– Вот вы двое несите, а вы дорогу прокладывайте, распорядился он.

Вокруг собралось уже более ста человек. Вот носилки вынесли из окружения. Стоявшие с краю косились на сломанную лестницу, без конца повторяли:

– Надо ж, какое гнилье подсовывают!

Рядом с Джимом стоял, тупо засмотревшись на яблоню, парень.

– А что с учетчиком? – спросил его Джим.

– Чего? Да Джо Тейг его помял малость. Чуть вообще не прибил. Ребята не дали. Уж больно Джо разошелся.

– Хорошо, что до смерти не забил.

За носилками сейчас шла уже целая процессия, со всех концов сада подходили новые и новые люди. Даже конвейер на сортировке остановился, когда с ним поравнялась процессия. В дверях склада столпились рабочие. Толпа шла молча, страсти улеглись, держались все чинно, как на похоронах.

Из-за угла выскочил Мак, заметил Джима, подбежал.

– Что случилось? Давай-ка сам в сторонку, держись от толпы подальше.

А зловещая, притихшая толпа шла за носилками. Вновь приставшим поясняли шепотом: «Лестница гнилая. Вот и не выдержала». Мак и Джим чуть поотстали от основной массы.

– Ну, рассказывай, что случилось. В двух словах. Нужно ковать железо, пока горячо.

– Старый Дан все хвастал, какой он силач. Спускался с тяжелым ведром, ступеньки не выдержали, он упал. Говорит, что в бедре ногу сломал.

– Ну, вот. Все почти так, как я и думал. Ребята, как порох, спичку поднеси – вспыхнут. Малейшего повода хватит. Ну что ж, и старик не зря небо коптил.

– Это в каком смысле? – не понял Джим.

– В прямом. Его участь – всем в назидание. Теперь он нам пригодится.

Они прибавили шагу, поспешая за толпой. Бурая пыль, вздымаемая сотнями ног, облаком висела в воздухе. Со стороны городка доносилось равномерное пыхтенье маневрового паровоза. Слева и справа к процессии то и дело подбегали любопытные женщины. Но мужчины шли молча вслед за носилками к баракам.

– Поживей, Джим! Времени в обрез.

– А куда мы сейчас?

– Перво-наперво нужно Лондона разыскать, объяснить, что делать. Потом – послать телеграмму, да и к отцу Альфа надо сейчас же заглянуть. А вон и Лондон. Привет! – крикнул ему Мак и припустил бегом. Джим следом. – Ну вот, заварилась каша! – не успев отдышаться, сообщил он. Один старик, Дан, с дерева свалился. Теперь все пути к забастовке открыты.

– Вроде это нам на руку? – Лондон снял шляпу, почесал лысину.

– Так, да не совсем. Если ребят не обуздать, они взбесятся все. Вон, никак твой приятель, тот длинный да тощий. Кликни-ка его.

Лондон сложил ладони рупором и позвал.

– Сэм!

Джим узнал в нем худолицего собеседника в первую ночь у костра.

Мак сказал:

– Лондон и Сэм, слушайте внимательно. Времени у меня в обрез, поэтому коротко о самом главном. Пока ребята взбудоражены, ты, Сэм, скажи им, что нужно общее собрание провести. А потом предложи Лондона в председатели. За него проголосуют все. Они что угодно сейчас выполнят. Вот и вся твоя задача, Сэм. – Мак взял в пригоршню земли, растер, нетерпеливо постукивая и притопывая каблуком. – Теперь ты, Лондон. Как только изберут тебя председателем, скажи, что на самотек дело пускать нельзя. Предложи список – человек десять – в состав комитета, окажи, нужно их избрать, чтобы разработать план действий. Понял?

– Чего ж не понять?

– Дальше, если хочешь, чтоб ребята за что-то проголосовали, спроси вначале: «Ведь вы хотите этого?», а хочешь зарезать какое предложение, скажи: «А вот этого вы не хотите, верно?» И таким путем они у тебя за что хочешь проголосуют. Со всей готовностью.

Толпа тем временем остановилась у барака. На вид все были спокойны, люди сходились в группы, расходились, лишь жесты выдавали волнение; на лицах же полный покой, как у спящих. – А вы куда сейчас торопитесь? – спросил Лондон у Мака с Джимом.

– Нам нужно договориться насчет места, где лагерь разбить, ведь забастовка вот-вот начнется. Есть тут одна маленькая ферма. Да, чуть не забыл: выбери нескольких самых боевых ребят, разошли их по окрестным садам, пусть поговорят с народом. Смотри, отправь тех, кто за словом в карман не полезет. Ну как, командир, готов командовать?

– Вполне.

– И еще: не одолжишь ли нам свой «форд»? Дорога у нас неблизкая.

– О чем речь! Берите, только он у меня с норовом, намучаетесь.

Мак повернулся к Сэму.

– Ну, тебе пора. Залезь на какой-нибудь ящик да крикни: «Ребята, нужно общее собрание провести!», а потом: «Предлагаю Лондона председателем! Иди, Сэм Джим, поедешь со мной.

Сэм чуть не бегом припустил к баракам. Лондон не спеша последовал за ним. Мак с Джимом обошли барак, там у стены стоял развалюха «Форд».

– Садись за руль, Джим. Тебе этого зверя усмирять.

Из-за барака раздался многоголосый выкрик. Джим включил зажигание. Мак крутаиул заводную ручку раз, другой. Снова взревела толпа у барака. Мак крутанул посильнее, размашисто, от плеча. Мотор заработал, но его шум потонул в людской разноголосице. Мак прыгнул в машину и прокричал:

– Судя по всему, Лондон – наш новый председатель. Поехали!

Джим вывел машину на пустынное шоссе. Зеленые яблони, изнывающие под тяжестью плодов, отбрасывали косые тени – солнце близилось к закату. Машина, хлопая и щелкая поршнями в цилиндрах, катила вперед.

– Сначала на телеграф, потом на почту, – крикнул Мак.

Въехали в город. На центральной улице у телеграфа остановились.

– А почта в следующем квартале, видишь? – показал Джим.

– Пока я телеграмму отправляю, сходи-ка и спроси почту на имя Уильяма Дауди, – велел Мак.

Через минуту Джим вернулся с тремя письмами. Мак уже ждал в машине. Вскрыл конверты, прочитал.

Эх, незадача! Дик пишет: Джой убежал из тюрьмы, неизвестно, где искать. Его повезли в суд, а он конвоиру смазал по морде и был таков. Я попросил помощи и чтоб приехал доктор Бертон, ему за санитарным состоянием лагеря следить. Ну, видно, доломаю я этот драндулет! Поехали к Альфу, прямо в кафе.

Джим подогнал машину к фургончику. В окошко видно было самого Альфа: облокотившись на пустую стойку, он смотрел на улицу. Джима с Маком он признал сразу, помахал им толстой рукой.

Мак толкнул в сторону раздвижную дверь.

– Привет, Альф. Как делишки?

Глаза у того загорелись любопытством.

– Неплохо вроде. Вчера целой толпой сборщики из садов заявились.

– Я им рассказал, что у тебя мясо – пальчики оближешь.

– Спасибо. Сами-то перекусите?

– Можно, – согласился Мак. – Мы при деньгах сегодня. Ты только подумай: едим за наличные!

– Ладно, вам и так полагается. За то, что клиентов прислали. Альф открыл холодильник, быстро слепил две котлетки, бросил на сковородку. Накрошил сверху лука. Как вы-то поживаете?

– У нас к тебе дело. – Мак доверительно наклонился над стойкой. Ты парень свой, тебе можно верить. Ты у нас на хорошем счету. Ни разу не подвел.

Альф даже зарделся от похвалы.

– Да не будь у меня этого кафе, пошел бы с вами. Всякому, у кого голова на плечах, ясно, в каких мы условиях живем, какая кругом несправедливость и всякое такое.

– Еще бы, – подхватил Мак. – Тому, у кого голова на плечах, и растолковывать ничего не надо. Сам кумекает.

Альф еще больше расчувствовался и даже отвернулся. Примял лопаточкой котлеты с прижарившимся луком, лишний жир сгреб в мисочку подле плиты. И лишь когда снова сумел вернуть лицу серьезное выражение, повернулся к гостям:

– Конечно, ребята, можете мне верить. Не сомневайтесь. Так, что у вас за дело? – Он налил две чашки ко фе и подвинул их к Маку и Джиму.

Мак легонько постучал лезвием ножа о стойку.

– Нами могут заинтересоваться легавые.

– Ясно, я о вас и знать ничего не знаю, – тут же сказал Альф.

– Все верно. А теперь слушай: долина на забастовку поднимается. Там, где мы работаем, дело уже на мази. К утру, глядишь, и другие примкнут.

Альф пробормотал:

– Судя по тому, что ребята вчера говорили, они вот-вот должны забастовать. Какое задание для меня?

– Смотри, котлеты сгорят.

Альф, ловко держа в одной руке две тарелки, положил в каждую по котлете, добавил картофельного пюре, моркови, репы.

– Вам с подливкой, ребята?

– Капни чуток.

Альф добавил соуса в обе тарелки и поставил перед гостями.

– Принимайтесь!

Не успев прожевать. Мак обратился к Альфу, слова было трудно разобрать.

– Ты говорил, у твоего старика есть хозяйство.

– Да. Хотите там укрыться?

– Нет, – Мак ткнул вилкой в сторону Альфа. – Но больше ни одного яблока в долине не соберут.

– А… как же, мистер…

– Подожди. Сперва выслушай. А свободная земля у твоего отца есть?

– Да, акров пять луговины. Сейчас уж все скосил.

– Так вот, – продолжал Мак. – Тысяче, а то и двум, забастовщиков некуда податься. Из садовых бараков нас выгонят, при дороге лагерь разбить запретят. А вот если бы на этих пяти акрах палатки поставить, людей это бы выручило.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю