![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ambrov-keon-184417.jpg)
Текст книги "Амбров Кеон"
Автор книги: Джин Лорра
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Джин Лорра
«Амбров Кеон»
Посвящение
Вся моя работа в серии «Саймы-джены» посвящается Жаклин Лихтенберг, которая любезно позволила мне поиграть в ее вселенной. Это удивительно возбуждающая и привлекательная вселенная, она вызвала появление трех фэнзинов, которые публикуют письма и предложения читателей, а также рассказы, стихи и другое произведения искусства. Если вам понравилась вселенная саймов-дженов и вы хотите высказать свои замечания или узнать больше, с нами можно связаться через издателей или с/о «Sime~Gen Inc.» РОВ 1244, Murray, KY 4271. Можете быть уверены, что ваши соображения будут прочитаны с большим интересом. Если ваше письмо требует ответа, пожалуйста, вложите конверт с маркой и вашим адресом.
Мы с Жаклин много лет активно действуем в фантастике и верим в необходимость контактов между писателями и читателями. Ваши замечания будут встречены с радостью!
Джин Лорра
Глава первая
Охваченная летним спокойствием, гладко текла река Мизипи. Ее ровную поверхность не шевелил ни один ветерок. Тяжело груженый плот почти не требовал управления.
Река повернула и снова потекла на юг. Насколько могли видеть мужчина и женщина на плоту, водная поверхность отражала только солнце. Плот шел по самой середине реки, и Морган Тиг опустил шест.
– Дальше спокойное плаванье, Райза, – сказал он.
Райза уравновесила свой шест, вдвое длиннее ее самой, и положила рядом с шестом отца.
– Рада вернуться домой, – сказала она, садясь на покрытый брезентом ящик. – Торговать мне понравилось, но везти назад товары скучно.
Тиг рассмеялся – добродушным смехом человека, который радуется жизни, несмотря на ее тяготы.
– Радуйся скуке, Ризи: ты ведь не хочешь столкнуться с Пограничной службой дженов!
Райза не возразила против своего детского прозвища, хотя, кроме отца, никому не позволяла называть себя так. Отец учил ее семейному бизнесу, и это была ее первая поездка за пределы саймской территории и самая успешная торговая вылазка Тигов. Плот был нагружен бочонками гвоздей, мотками проволоки, плужными лемехами, ножами и головками топоров – возможно, все это было награблено на территории дженов, но Тиги купили его на огромном Восточном рынке в Найвете, на территории саймов. Единственный товар выгодней металлических изделий – это джены… но Морган Тиг не был охотником на дженов и не хотел, чтобы им стала его дочь.
Райза знала, что неприязнь отца к охотникам на дженов объясняется не только опасностью этого занятия и его полулегальным статусом. У него – и, следовательно, у нее – есть родичи среди дженов по ту сторону границы. Конечно, такие родственники есть у многих, но не все сохраняют такие прочные семейные узы, как Тиги. Морган Тиг провел собственного брата до границы, когда тот установился как джен. И Райза должна будет так же поступить со своим братом Крегом, если…
Нет. Она отказывается думать об этом. Крег будет саймом, как Райза и их отец. Райза благополучно прошла через переход, вопреки всем своим опасениям и тревогам. Так же будет и с Крегом!
Словно уверяя себя, Райза вытянула руки и концами хватательных щупальцев коснулась кончиков пальцев. Щупальца, появившиеся при переходе, обычно лежат в кожаных сумках на предплечьях. Теперь они высунулись из отверстий у запястий, облегчая давление на латерали, которые остаются скрытыми по обе стороны каждого предплечья.
– Завтра к утру будем дома, – сказал отец; его селиновое поле – его жизненная энергия – смешалось с ее полем: он с помощью специфических саймских чувств определял степень ее потребности. – Вскоре снова достигнешь максимума, – сказал он, не в состоянии скрыть свою озабоченность. И Райза поняла невысказанное: «как твоя мать».
– Со мной все в порядке, папа, – решительно ответила она, сознательно подавляя свою тревогу. Еще не прошло года с ее перехода; со временем ее цикл, несомненно, нормализуется. К тому же поездка была очень активной; неудивительно, что она затратила больше селина, чем обычно.
Чтобы не думать о своих опасениях, она осмотрела свои руки, покрывшиеся на солнце веснушками. Голые ноги снова покраснели; она натянула чулки и мокасины, чтобы защитить их от солнца.
Соломенная шляпа с широкими полями бросала тень на ее лицо. Следовало бы надеть рубашку с длинными рукавами, чтобы укрыться от полуденного солнца, но сейчас так жарко. На горизонте появилось небольшое рваное облако, за ним еще два.
– Смотри, папа, ниже по реке начинается ветер.
– Хорошо, – ответил он, прислонившись к большой корзине. – Буду рад оказаться дома.
– Крег заботится о хозяйстве.
– Он хороший мальчик, – согласился отец. – Растет, как дикая трава. – И снова невысказанное: Райза знала, что ее отца тревожит возможность превращения Крега в джена; возможно, это даже произошло, когда они были далеко, и некому было предупредить его или проводить до границы. Она снова постаралась отбросить эту мысль, потом подумала, не предчувствие ли это.
– Оба брата твоей матери стали дженами, – словно отвечая на ее мысль, сказал отец. – И мой брат Джерро.
Соответствует вероятности: Райза благополучно миновала переход, и Крег минует. На каждого джена в семье саймов приходится два сайма.
«В среднем», подумала Райза. Но в семьях происходит и самое необычное; что если для их семьи характерно большее количество дженов? В конце концов джены необходимы, чтобы могли жить саймы.
– Было бы неплохо знать заранее, – сказала Райза. – Тогда можно было бы подготовиться…
– Подожди, пока у тебя будут свои дети, Ризи. Все-таки лучше не знать. Просто люби свою семью – это важно. Вы с Крегом вырастете, найдете любимых и дадите мне множество внуков. У нас будет много малышей, как в семье, в которой я вырос.
Ребенком Райзе нравились рассказы отца о его четырех сестрах и брате, но теперь эти рассказы приобретали новый смысл. Одна из его сестер умерла при переходе, другая – во время родов. Одна стала дженом и во время бегства к границе была поймана и убита. И последняя из сестер отца, единственная тетя, которую помнила Райза, погибла при нападении дженов… а его браг, даже если он еще жив… тоже все равно что мертвый. Райза много лет все это знала, но после перехода эти факты тяжело легли ей на душу.
– Что хорошего в семье, если теряешь всех? – спросила она и тут же об этом пожалела: с помощью своих саймских чувств она злиннила боль, которую причинил этот вопрос отцу.
– Ты не нрава, – сказал он немного погодя. – У меня есть ты и Крег… и я десять лет прожил с твоей матерью. Утрата – часть жизни, Райза… нельзя отказаться от любви к людям из-за того, что когда-нибудь ты их потеряешь.
Ветер догнал их. Плот начало поднимать и опускать на легких волнах. Райза встала, легко удерживая равновесие, и позволила воздуху охладить обожженную кожу. Теперь, когда она стала саймом, ее кожа легко залечивала небольшие повреждения во время сна; утром у нее будет более глубокий загар – и больше веснушек.
Она благодарна даже за такие небольшие преимущества, потому что ребенком солнце означало для нее боль, ожоги и шелушащуюся кожу. В пятнадцать лет, еще не пройдя переход, она вместе с другими ровесниками убежала на реку. И не отставая от своих друзей-саймов, так сильно обгорела, что несколько дней пролежала с высокой температурой. Она могла бы умереть – нелепой смертью. Если у нее когда-нибудь будут дети…
Она полагала, что когда-нибудь будут, но не могла представить мужчину, которого полюбила бы так же, как ее мать любила отца, и не могла увидеть себя с детьми. Поэтому она сменила тему.
– Может, в этом году прибыль будет достаточно, чтобы купить дом, который ты так хочешь, папа.
– Мы не будем вечно жить за магазином, – ответил он. – Но вначале вложения – теперь, когда ты выросла, бизнес нуждается в расширении. Вы с Крегом когда-нибудь будете богаты.
Маленькими Райза и Крег не сознавали, что они не богаты. Большинство родителей учили детей читать, писать и считать – и это все до перехода, после которого ребенок мог получить специальную подготовку или стать учеником в каком-то ремесле. Но Райза и Крег посещали занятия небольшой частной школы в Норлее, где их учили истории, географии, музыке и правилам этикета.
Морган Тиг считал, что вести себя, как богатый, так же важно, как быть богатым. Их магазин мог продавать безвкусные украшения и дешевые товары обычным покупателям, но квартира за магазином была обставлена с большим вкусом. Семья одевалась в одежду из лучших тканей и носила костюмы консервативного покроя, который остается в моде долгие годы. Перед смертью мать Райзы сама шила их одежду; теперь их обшивал портной, который получал за это право первым выбрать импортируемые Тигом товары по оптовой цене.
Богатые люди покупали у Тигов, хотя их магазин был в прибрежном районе, а не в богатых кварталах. Морган Тиг старался, чтобы у него было все лучшее – от пуговиц до фургонов, и говорил, что если у него чего-то нет, то он достанет это за месяц. Райза знала, что он ни разу не обманул.
Он всегда говорил о своем желании построить собственный дом, но все деньги вкладывал в бизнес. «Наверно, мне самой придется когда-нибудь купить папе дом», – подумала Райза.
Волнение на реке усиливалось. Разбросанные облака сгущались, с юга доносились раскаты грома.
– Буря приближается, – сказала Райза, радуясь тому, что надела рубашку с длинными рукавами: становилось все холодней.
– Давай привяжем плот, пока буря не кончится, – предложил отец.
Райза согласилась, потому что плот, хоть и прочный, не очень маневрен.
В этом месте у реки нет определенной береговой линии. Протоки по обе стороны от главного течения разделяются болотами и лесистыми холмами. Ни одного острова – привязать плот не к чему. Если буря будет действительно такой сильной, как кажется, нужно обязательно выгрузить тяжелый груз на землю и вытащить плот из воды. Но где?
Морган Тиг осмотрел восточный берег – часть их родной территории Залива. Западный берег принадлежит дженам.
Ветер вздымал волны, сбивая плот с курса и поворачивая его на запад.
Райза и ее отец стояли на правом борту, готовые шестами отталкиваться от отмелей. Балансируя на самом краю плота, они злиннили – с помощью особых саймских чувств разглядывали невидимые в воде препятствия.
В этом месте река широкая и мелкая. Два сайма вели плот на юг, одновременно отталкиваясь шестами, чтобы не допустить поворота на восток.
Они ускорялись, используя свои запасы селина, чтобы справиться с ветром, Но так не могло продолжаться долго. Продвижение на юг замедлилось. Райза всматривалась сквозь водную пыль, надеясь увидеть остров, клочок поросшей деревьями твердой земли – любое убежище.
Туман сгустился, к водным брызгам присоединились капли дождя, ударяясь о плот, как камни.
Дождь усилился, ветер делал его косым. Ослепленные, саймы ориентировались на свои особые чувства, вцепившись сквозь мокасины пальцами ног в бревна плота.
Райза навалилась на шест, отводя плот от отмели. В этот момент ветер поменял направление. Плот совершил крутой поворот вокруг шеста, едва не сбросив девушку в воду.
Она покачнулась, выпустила шест, но тут же снова ухватилась за него. Они не могут потерять способность управлять плотом.
Дождь был уже не каплями, а сплошными потоками воды – на них обрушился настоящий водопад. «Так долго не может продолжаться», – подумала Райза. При таком напряжении буря быстро истратит свои силы.
Стало темно, как ночью. Вода вздымалась волнами, река смешивалась с дождем под вой ветра.
Вода стала мутной, волнение подняло со дня ил. Ветер снова поменялся, теперь он дул на север, словно толкал могучую Мизипи назад!
Река сопротивлялась. Плот бросало из стороны в сторону, и два человека на нем вцепились в веревки. Шесты унесло за борт. Теперь они беспомощны.
Раза злиннила селиновое поле отца. Он на борту, всего в пяти шагах от нее, но они не смеют оторваться от веревок, чтобы добраться друг до друга.
А ветер вокруг них кричал и выл. Райза знала теперь, что это не просто буря – ураган.
Когда ей было девять лет, ураган краем задел Норлею, вырывая с корнем деревья, обрушивая здания. Тогда погибли четыре человека. А теперь ее несет в самый центр такого урагана. Единственный раз она испытывала такую же беспомощность – во время своего перехода, но тогда отец помог ей пережить это. Сейчас он так же беспомощен, как она.
Плот повернуло в бушующей воде, ударило о болотистый островок, подбросило на пенной волне. Он накренился. Райза почувствовала, как прочные бревна пытаются разорвать крепления.
– Папа! – закричала она, но ветер срывал звуки с ее уст.
Она злиннила мощное поле отца. Тиги всегда выживают!
Канаты, крепившие груз, лопнули. Тяжелый брезент взвился в воздух, корзины и бочонки с металлом полетели за борт.
Еще одна волна подбросила их к небу. Оставшийся груз полетел вверх и упал с грохотом назад – бревна раскалывались.
Часть плота распалась под руками и щупальцами Райзы.
Плот откачнулся от нее, потом качнулся назад – отец цеплялся за оставшиеся бревна, протянув к ней руку.
Бешено отталкиваясь, Райза потянулась к нему. Но в этот момент конец его бревна отломился, швырнув Тига головой вперед в воду.
На плот продолжали падать обломки и груз. Тяжелые металлические инструменты вертелись в течении, как пробка. Корзина с лемехами разбилась прямо в воде, и один ударил Тига в бок – Райза злиннила страшную боль отца от переломанных ребер.
– Папа! Папа!
Воздух неожиданно наполнился летящими гвоздями. Отец был совсем рядом, он плыл, несмотря на боль. Но селин вытекал из раны на его ноге. Всякая рана, из которой уходит селин, все равно что выпускает в реку его жизнь…
Со всей полученной от ускорения силой Райза боролась с волнами.
– Папа! – кричала она. Ее рот заполнялся мутной водой. Поле отца слабело!
Она подплыла достаточно близко, чтобы дотянуться до него копчиками пальцев и щупальцев. Он был без сознания.
Ветер насмешливо выл. Уходили последние жизненные силы отца. Теперь она цеплялась за пустое тело. Но вот его вырвало у нее из рук и унесло течением. Мертвый, он не обладал полем, и она не могла следить за ним.
Волны перекатывались через голову Райзы. Инстинкт выживания заставил ее подавить горе, она поплыла. Рядом оказался обломок плота. Может, она сумеет за него ухватиться…
Ветер играл с ней. Райза потянулась к плоту. Тот ускользнул от нее, когда она плыла во впадине между двумя волнами. За ней волна несла корзину с гвоздями и головками топоров. С ее вершины обрушился железный дождь. Райза почувствовала жгучую боль в голове и левом плече – и потеряла сознание.
Райза пришла в себя от боли и ужаса. Она не знала, где находится. Открыв глаза, увидела, что лежит на земле, а саймские чувства в то же время говорили, что ее продолжает бросать в воде из стороны в сторону. Волны жара и холода накатывались на нее.
Конфликт между чувствами заставлял ее закричать, но сквозь стиснутые зубы вырвался только стон.
Рациональная часть ее сознания распознала симптомы – психопространственная дезориентация. Без сознания ее вынесло на берег, далеко от того места, где распался плот. Саймская способность ориентироваться в пространстве, приобретенная при переходе, – способность почувствовать, где она находится, – давала искаженную картину мира.
Закрывая глаза, Райза снова оказывалась в реке, как будто обязана в ускоренном темпе заново пережить все то, что произошло, пока она оставалась без сознания. Когда она заставляла себя открыть глаза, ей казалось, что она висит над пропастью, глядя вниз на верхушки деревьев и голубое небо. Она беспомощно цеплялась за грязную траву, а мир менял цвета и вращался. Девушку сотрясала рвота.
Так продолжалось и продолжалось. Тьма возвращала бурю – или это еще одно сенсорное искажение? Дождь хлестал девушку. Она старалась свернуться клубком, чтобы спрятаться от него, но он жег ее огненными каплями и жалил льдом. Мир продолжал вертеться.
Наконец худшее осталось позади. Было темно, и действительно шел дождь, но ветер стих и приобрел обычную силу. Если ее чувство времени ее не обманывает, недавно миновала полночь.
Теперь она знала, где находится: на территории Залива. По крайней мере река не вынесла ее на вражескую территорию. Если пойдет на восток, выйдет на Старую Речную дорогу – и на этой дороге можно встретить людей. Где ближайший загон? В Визбере? Или в Мефисе? Она попыталась определить, где находится относительно этих городов, но снова вернулось пространственное искажение. Она еще не пришла в себя и не придет окончательно, пока не пополнит запасы селина.
Как только она признала свою потребность, эта потребность стала всепоглощающей. Сражение с рекой и последующая дезориентация уменьшили ее запасы жизненной энергии до такой степени, которую она не испытывала с Первой Потребности после перехода.
К тому времени как она найдет джена, потребность ее станет такой сильной, какой она никогда не испытывала за свою короткую жизнь в качестве сайма. А если не найдет джена… она умрет!
Чем дольше она пролежит, тем сильней будет потребность.
Вопреки головокружению и сильной боли в глазах, Райза встала. Повернувшись спиной к реке, она ставила одну ногу перед другой, спотыкалась, направляясь на восток, пробираясь через влажный подлесок и обломки, принесенные бурей.
Потребность рвала ее внутренности. Конвульсии распространялись от груди по рукам и заканчивались в латералях – маленьких щупальцах, предназначенных для перекачки селина от дженов в ее организм. У их оснований болезненно взбухли ропалиновые железы, производящие проводящую жидкость-проводник; хрупкие органы выбрались из своих сумок, искали и ничего не находили, а дождь сразу смывал ропалин.
Потребность всегда неприятна. Если рядом не оказывается доступного джена, она может стать пугающей – но Райза раньше не подозревала, что способна причинять такую боль.
Пропитанные водой рукава прилипали к чувствительным органам, заставляя девушку содрогаться, но снять рубашку она не может: слишком холодно. Как хорошо было бы надеть зимнюю меховую куртку! Хватательные щупальца заныли от необходимости постоянно отводить рукава от латералей.
Все тело болело. Ноги болели. Голова кружилась. Потребность разрывала ее. Ей хотелось прекратить бороться и позволить потребности победить. Если бы только это не было так больно!
Она не может сдаться. От нее зависят другие. Она чувствует, как они ждут ее, как нуждаются в ее силе. Она видит, как они смотрят на нее…
Галлюцинации!
Незнакомые лица, глядящие из дождя, превратились в лицо Крега. Да. Брат ждет ее. Теперь, после смерти отца, у него никого другого нет. Она должна вернуться к нему. Должна выжить. Где эта дорога?
Со временем она стала обещать себе: Еще шаг, и сможешь отдохнуть. Теперь к следующему дереву. Еще один шаг…
Из темной ночи на ее сознание обрушился нейгер высоконапряженного поля джена.
Еще одна галлюцинация?
Райза прекратила свое спотыкающееся продвижение, латерали ее вытянулись в сторону обещания жизни. Дрожа от потребности, она с саймским проворством и целенаправленностью устремилась к источнику удовлетворения своей потребности.
Чем ближе она подходила, тем сильней становилось поле. Теперь она оперировала только саймскими чувствами – и, оказавшись на изрытой колеями дороге, неожиданно поняла, где находится. Отец приводил ее на эту дорогу несколько лет назад, прежде чем они узнали, кем она станет: саймом или дженом. В прошлом году он брал сюда и Крега.
Нет – она не могла представить себе Крега беглым дженом. Ей нужна жизнь этого джена, чтобы выжить!
Неожиданно селиновое поле исчезло, словно его никогда не было. Райза застыла. Неужели все это только ее воображение?..
Убежище! Вот почему они приходили сюда несколько лет назад. Обитатели этого убежища не привлекут внимание проходящего сайма, и джен может отдохнуть в безопасности перед тем, как достигнет границы.
Селиновое поле, которое преследовала Райза, неожиданно возникло вновь, маня ее обещанием удовлетворения. Думать стало совершенно невозможно. Она стала хищником, и добыча в пределах досягаемости.
Быстро и неслышно направилась она к убежищу – и не впала в панику, когда поле снова исчезло.
Серджи амбров Кеон устал – это была не здоровая усталость долгого трудового дня, а глубокая, до мозга костей, усталость отчаяния. Он не справился с самым важным делом, какое может быть у товарища. Проводник, о котором он заботился, умер.
Он автоматически разжег дрова, приготовленные в очаге убежища, и поставил на огонь котелок с водой. Пакет с едой в седельной сумке развязывать не стал: есть совершенно не хотелось. Серджи было холодно – и не только от холодного ветра, последовавшего за бурей, но и от собственного отчаяния.
Снова и снова в его сознании возникали картины последних мгновений жизни Эрланда амбров Карре. Серджи сопровождал Эрланда в поездке из Карре в Кеон – Кеон отчаянно нуждался в новом проводнике. Когда началась буря, они укрылись в сарае для хлопка и скорчились посреди прохода между тюками – это было самое безопасное место, какое они смогли найти.
Когда ветер оторвал несколько досок и на них стали падать холодные капли дождя, Серджи уложил проводника на пол и сам присел рядом, защищая руки Эрланда от летящих обломков. Теперь они оба знали, что попали в ураган; сделать что-то невозможно, остается лишь надеяться, что сарай выдержит.
Но он не выдержал. С треском оторвалась крыша, разлетелись обломки и стали падать на них. Лошади заржали и забились. Эрланд вскочил и схватил их поводья. Серджи пытался помешать этому глупому сайму обнажать уязвимые предплечья, но тут что-то ударило его по голове. Он упал на колени.
Сознания он не потерял, но голова закружилась. Он чувствовал, как Эрланд укладывает его на пол, чувствовал прикосновение его горячих влажных латеральных щупальцев к месту удара, чувствовал, как стихает боль. Но проводник склоняется к нему, а ведь это он должен защищать своим телом проводника!
В грохоте и шуме ветра не слышно было самого громкого крика. Серджи поднялся на колени и попытался укрыть Эрланда плащом. Ветер вырвал плащ у него из рук, все время падали обломки – какие-то палки, камни, грязь и пыль забивали глаза.
Серджи нащупал руки Эрланда; он надеялся, что проводник убрал щупальца, прежде чем их повредит пыль – грязь на щупальцах способна вывести проводника из строя на много дней.
Но до сайма он не дотянулся. Прикрывая глаза рукой, Серджи всмотрелся во тьму и увидел Эрланда. Тот сидел, прижимая руки к груди.
Дело гораздо хуже, чем просто грязь. У Эрланда из перерезанной латерали шла кровь.
И только тут Серджи ощутил собственные порезы – среди летящих обломков было множество осколков стекла от разбитых окон. Оба теряли кровь – но только для Эрланда это смертельно.
Серджи старался изгнать из памяти картину смерти проводника. Он смягчил боль, и юноша умер в несколько минут. Слабое утешение: рана была такой глубокой, что он умер быстро, а не мучился много дней от истощения.
Серджи знал Эрланда всего несколько дней. Теперь его задача – вернуться в Карре, чтобы сообщить о смерти юноши тем, кто любил его всю его жизнь. И как будто этого недостаточно, ему еще предстоит вернуться домой, в Кеон, без проводника – их надежды на выживание в следующем году.
Серджи сидел, мрачно глядя в огонь, видя, как все, к чему так стремился Кеон, рассеивается, словно дым, – и все из-за его неудачи.
И тут на него обрушилась потребность.
Такая же мощная, как смертная агония Эрланда, она мгновенно привела Серджи в привычное рабочее состояние товарища. Возможно, чувство вины заставило его подумать, что никогда раньше не отвечал он на такую глубокую потребность, но он мгновенно понял, что это физическая, а не психологическая реакция.
В убежище входит сайм – еще один путник хочет спрятаться от бури, но этот ищет не просто теплое сухое место, где можно провести ночь. Реакция Серджи означает, что пришелец не думает, он не остановится – убийца сайм выслеживает жертву, ему нужна жизненная сила Серджи, чтобы выжить.
Напряженное поле джена в убежище окутало Райзу, облегчая ее потребность обещанием удовлетворения. Страха в нем нет – должно быть, он еще не знает, что она здесь.
Купаясь в его поля, она перешла в состояние двойного сознания – ее обычные и ее саймские чувства действовали одновременно. Она видела силуэт джена на фоне огня. Слишком рослый, чтобы быть только что определившимся подростком. Взрослый джен.
Что он здесь делает? Буря занесла его на территорию саймов? Неважно: теперь он для нее – жизнь. Как только он поймет, что она здесь, его искушающее поле взорвется страхом, который ей необходим так же, как селин. Она получит его селин, зарядит свои нервы… это невероятное поле обещает ей полное удовлетворение.
Она сделала шаг вперед, и в это мгновение джен сказал:
– Почему бы тебе не подойти к огню и не согреться?
На этот раз страх испускала Райза. Но потом подумала: какой дурак поверит, что только джены способны войти в убежище?
Джен наклонился, шевеля кочергой горящие поленья, – и она увидела, что он огромен. Джены обычно крупней саймов, но такого крупного она никогда не видела – ей пришла в голову нелепая мысль: такой размер обещает большие запасы селина, хотя она знала, что одно никак не связано с другим.
Теперь он поворачивался к ней. Она двинулась вперед, ожидая, что он узнает сайма в потребности и страх подготовит его поле к убийству. В ожидании с ее латералей капал ропалин. Шаг за шагом она приближалась, наслаждаясь его полем, ожидая момента узнавания, момента ужаса – благодатного момента убийства!