355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джин Кавелос » » Текст книги (страница 12)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 01:06

Автор книги: Джин Кавелос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 47 страниц)

Цирцея вытянула указательный палец, из его кончика вырвался пылающий, пурпурный шар, заполненный энергией. Шар увеличивался в размерах до тех пор, пока не достиг фута в диаметре. Цирцея щелчком послала его прямо в устройства. Элрик визуализировал вокруг себя голубой кокон щита, биотек ответил слабым шепотом. Щит развернулся вокруг него в тот самый момент, когда шар Цирцеи влетел в стену. Стена, на которой были укреплены машины, засияла пурпурным светом, отразила и усилила во много раз энергию, ударившую в нее. Пурпурное сияние снова собралось в сферу, и ринулось обратно, наполнив комнату ослепительным сиянием и треском громадной энергии. Его щит долго не протянет. Элрик был уверен, что блокада двери, устроенная Цирцеей, исчезла вместе с ее платформой под ним. Если он сможет добраться до двери, то сможет выбраться отсюда. Но у него не было на это сил, а собственную платформу он создать не рискнул, потому что в этом случае точно лишился бы щита. Поэтому Элрик свернулся калачиком на полу, стараясь уменьшить площадь защищаемой щитом поверхности. Голубые очертания фигуры стоящей Цирцеи стали хорошо видимыми на фоне бледнеющего пурпурного пламени. Теперь Цирцея вытянула уже оба указательных пальца, на их кончиках образовались пурпурные сферы. Она метнула их в машины. Цирцея явно решила либо уничтожить их, либо умереть. Пурпурное сияние пронеслось над его щитом. Сияние было наполнено звуком и яростью, яростью, которую маги с таким трудом сдерживали. Жажда власти обуяла ее, и в своем стремлении к ней Цирцея убьет их обоих. Элрик удерживал в своем разуме изображение щита – его хрупкого убежища. Он понял, что помешав Цирцее, он исполнил свой последний долг перед орденом. Маги будут в безопасности, в безопасности ото всего, но не от самих себя. Больше он не в силах ничего сделать для них. Внутри щита становилось жарко, и Элрик заметил, что думает о тихом, безымянном мальчике, который столько лет назад стал его учеником и так неожиданно подарил ему столько счастливых минут. Если бы он мог еще помочь Галену… Но его время прошло. Галену придется идти своим путем без его помощи. Теперь он сможет отдохнуть. Он снова лежал на равнине Суума, опустившись на расстилавшийся ковром мох, затем двинулся вглубь, сквозь скалы и воду, поплыл в океане магмы, подчиняясь ее течениям к громадному темному ядру планеты. И когда его щит, в конце концов, рухнул, горячее сердце Суума – его дом – радостно приняло его. Громкий, пронзительный звук бился в голове Галена. Он приподнялся, опираясь на странно отяжелевшие руки. Понял, что лежит на кровати, полностью одетый. Несколько секунд ушло у него на то, чтобы сообразить, что к чему. Должно быть, он заснул, но Гален не мог вспомнить, когда. Звук. Такой и мертвого разбудит. Гален сосредоточился и быстро определил, что перед его мысленным взором пульсировал сигнал тревоги. Кто-то вломился в обсерваторию. Лишь после нескольких попыток он сумел подняться на ноги. Побрел на подгибающихся ногах к двери, пытаясь окончательно проснуться. Кто вломился в помещение, охраняемое защитой Круга? Ударом ладони по панели замка заставил дверь открыться, побежал, неуверенно переставляя ноги, по коридору. Наконец он вспомнил, как заставить сигнал тревоги умолкнуть. Сделав это, он обнаружил поступившее несколько минут назад сообщение. Сообщение от Элрика. "Цирцея заперлась со мной в обсерватории. Она стремится завладеть кодом, чтобы получить возможность улететь. Она заявила, что у нее есть союзники среди магов". Гален отправил ответ. "Иду". Он завернул за угол и оказался в коридоре, ведущем к обсерватории. В самом его конце кто-то стоял. Гален разглядел два силуэта, но кто это был, он разглядеть не смог – фигуры скрывал дым, валивший из комнаты. "Элрик". "Элрик". Одна из фигур повернулась к нему, Гален заметил, что получил сообщение. Не от Элрика, как он ожидал, а от Блейлока. "Немедленно приведи сюда Гауэна. Поторопись". Мысли у него в голове застыли. Здесь нужен Гауэн. Гален понял, в чем дело, но его разум отказывался принять этот факт. Всем его существом завладело ощущение, что надо спешить. Создал под собой платформу, уравнение движения – и платформа понеслась по коридору в противоположном от обсерватории направлении – к комнате Гауэна. По дороге он одно за другим визуализировал несколько уравнений: шары, под завязку заполненные энергией, возникли внутри металлической двери комнаты Гауэна. Сначала металл вздулся пузырями, потом неистовый поток энергии выжег в двери дыру. Гален, пригнувшись, влетел в нее. Гауэн лежал на кровати. Он спал. Гален крикнул ему, чтобы он просыпался, и, когда Гауэн не отреагировал, перенес его на платформу. На комоде лежал кристалл, который Гауэн использовал для лечения. Гален схватил кристалл и вывел платформу из комнаты. Пока платформа неслась по коридору, Гален безостановочно тряс Гауэна: – Просыпайся! Просыпайся! Создал на ладони огненный шар, помахал им перед носом Гауэна. Гауэн резко открыл глаза. – Гален! В чем дело? Гален сжал руку в кулак, погасив шар, и понял, что не в состоянии выговорить ни слова. Молча протянул Гауэну кристалл. Гауэн взял кристалл и толчком поднялся на ноги, своеобразным усилием придал себе достойный вид, насколько это было возможно при том, что на нем до сих пор была короткая белая ночная рубашка. Гален встал рядом. Они уже добрались до коридора, ведущего в обсерваторию. Черный дым заволок весь коридор и распространялся во все стороны от перекрестка. Гауэн взглянул на Галена, раздался звук, похожий на шелест шелковой ткани, и над ним возникло поле щита, потекло вниз, закрывая их. Гауэн создал вокруг них герметичный щит, атмосфера внутри которого оставалась пригодной для дыхания. Они влетели в облако дыма, понеслись по коридору. У дверей обсерватории Гален уничтожил платформу. Они были здесь одни – Блейлок со спутником, должно быть, зашли внутрь. Комната была заполнена черным дымом. Гален смог разглядеть машины, укрепленные на стене справа от входа: они выглядели неповрежденными, их округлые контуры все еще окружало голубое сияние. Но кафель обуглился и в некоторых местах раскололся от бушевавшего здесь жара. Сквозь трещины виднелось обожженное основание пола. – Гляди под ноги, – сказал Гауэн. Гален оглянулся, посмотрел на стену позади себя. Она почти вся почернела, и кое-где на ее поверхности виднелись застывшие ручейки – в тех местах металл расплавился и потек. В его разуме вспышкой возникло ощущение, что он уже видел подобное раньше. Спустя секунду он вспомнил, где и когда – так выглядели обожженные остатки космического корабля, в котором погибли его родители. Элрик вынес из огня их тела: они плыли вслед за ним на летающих платформах, покрытые иллюзорными простынями. Гален принялся за выполнение упражнения на сосредоточение: мысленно визуализировал чистый экран, в его верхнем левом углу загорелась синим светом аккуратно выведенная буква "A". Он визуализировал рядом с "A" букву "B", одновременно удерживая в голове изображение обоих. Потом добавил "C", и принялся удерживать уже три буквы, стараясь, чтобы изображение каждой из них в отдельности было отчетливым, и вся строка при этом оставалась такой же. Но дальше тех букв дело не пошло – его разум отказывался продолжать. Он не мог потерять Элрика. Не мог. Впереди него сквозь дым пробивалось слабое синее сияние. Там стояли двое, окруженные щитами. Гален двинулся к ним. Гауэн, шедший позади него, споткнулся, коротко вскрикнул. На полу лицом вниз лежал некто, его балахон обгорел настолько, что превратился в лохмотья, кожа под остатками балахона была ярко-красной и во многих местах вздулась пузырями. Человек казался мертвым, но сквозь щит доносились слабые звуки: он неглубоко, хрипло дышал. Неуклюже повернул к ним голову, и Гален увидел, что огонь в некоторых местах уничтожил верхний слой кожи на лице неизвестного, там образовались неровные, вздувшиеся полосы, сияющие черным цветом. Черные глаза пристально взглянули на него. Цирцея. Гален схватил Гауэна и потащил мимо Цирцеи к двум фигурам, окруженным щитами. Блейлок и Херазад стояли на коленях, склонившись над лежащим между ними на полу большим, черным предметом. Гален не мог понять, что это. Но Блейлок негнущимися руками осторожно перевернул объект, и Гален понял, что это человек. Скрючившаяся фигура лежала на левом боку. С правой стороны в балахоне были прожжены крупные дыры, сквозь которые можно было видеть ногу, бок и руку человека, обожженные до черноты, из-за чего их было трудно отличить от сохранившейся ткани балахона. Но самые сильные ожоги были на голове и плечах – там кожа была совсем черной и походила не на живую, человеческую, а на искусственную. Уши и нос выгорели совершенно, на их месте блестели лужицы вытекающей сукровицы. Глаза человека были закрыты, и это придавало ему сходство с величественной древней статуей – монументом кому-то, давно умершему. Блейлок поднял на них глаза. – Гауэн, быстро сюда, – позвал он. Из-под щита его голос звучал приглушенно. – Сделай все, что сможешь. Гауэн повернулся к Галену. Только тогда Гален заметил, что продолжает с огромной силой сжимать рукой предплечье Гауэна. С трудом заставил непослушные пальцы разжаться. Херазад встала, и Гауэн занял ее место, растянул свой щит таким образом, чтобы неподвижная черная фигура оказалась внутри него. Сорвал уцелевшие клочья балахона с покрытой красными полосами груди человека, обеими ладонями прикоснулся к ней в области сердца, передавая лежавшему поток исцеляющих органелл. Должно быть, Блейлок и Херазад делали то же самое, хотя в то, что эта почерневшая статуя еще жива, верилось с большим трудом. Гален заметил, что Блейлок встал рядом с ним. Положил руку на плечо Галена, указывая, что ему следует опуститься на колени рядом с фигурой с противоположной от Гауэна стороны. Гален знал, чего от него ожидали – он тоже должен передать фигуре свои органеллы. Но он не хотел даже смотреть на нее, не хотел прикасаться к ней. Гален положил обе ладони на грудь человеку. Она оказалась теплой, и слегка поднималась и опускалась в такт быстрым, беззвучным вздохам. Его руки почувствовали едва различимое биение сердца. Гален отвел взгляд от обожженной груди, взглянул на шею, а затем на лицо лежавшего и все сходство того с древней статуей исчезло. Это был Элрик. Обе его щеки были распороты, а само строгое лицо Элрика, его тонкие губы, его знаменитые три морщины между бровями, означавшие серьезное разочарование – все это было сожжено, осталась лишь чернота. Он был вынужден сжаться в комочек на полу, в одиночестве, в то время как его зажаривали живьем. Гален отогнал от себя эти мысли, посмотрел вниз, на свои руки, визуализировал нужное уравнение. Его ладони начало покалывать – волна органелл хлынула из них в неровно поднимающуюся и опускающуюся грудь Элрика. Обширные ожоги на лице Элрика заставляли предположить, что он наверняка вдыхал раскаленный воздух. Если поверхность легких у него тоже была серьезно повреждена, то органеллы могут просто не успеть вылечить эти травмы. Гален снова и снова визуализировал уравнение. Органеллы перетекали в тело Элрика, у Галена возникло странное ощущение, похожее на дезориентацию, какое иногда бывает, если резко вскочить на ноги. Гауэн удерживал над Элриком свой кристалл, с помощью которого он собирал информацию от органелл и направлял их. Глаза его оставались плотно зажмуренными. По щеке сбежала слезинка. Гален снял пальто, укрыл им Элрика. Он ничем не мог помочь здесь. Как и в тот раз, когда он точно так же он стоял на коленях подле нее, ожидая ее смерти. Гален не мог сказать, в сознании Элрик или нет. Взял его левую руку. Кожа ладони Элрика была красной, сухой, вздувшейся. Сама рука казалась странным, чужеродным объектом. Галену было тяжело заставить себя даже прикоснуться к ней. Он легонько сжал руку Элрика, потом отпустил. Ничего не изменилось, ладонь учителя по-прежнему безжизненно лежала на его ладони. Гален наклонился, почти прикоснулся губами к бесформенному, почерневшему уху. У него перехватило дыхание, и он едва смог выдавить из себя слова: – Я здесь. Ты слышишь меня? Почерневшие губы Элрика не шевельнулись, его рот остался слегка приоткрытым. Гален должен бы присматривать за ним, защищать его. Но вместо этого он отверг Элрика, совсем о нем не заботился, презирал его. Быть может, если он сумеет достучаться до Элрика, то сможет убедить его держаться, не умирать. Если сейчас еще не поздно. Гален закрыл глаза, визуализировал уравнение электронного воплощения. Биотек эхом откликнулся на команду, и Гален выбрал в качестве места виртуальной встречи кольцо стоящих валунов на Сууме. Элрик всегда выбирал именно это место. Электронное воплощение вовсе не походило на обычные, широко используемые магами для связи между собой, заклинания отправки сообщений. Маги абсолютно не понимали принципов его действия. Но с его помощью можно было связаться с другим магом на любом расстоянии и без помощи сверхсветовых передатчиков. Маг будто оказывался в каком-то призрачном месте, где мог мысленно общаться с другим магом. На время действия заклинания оба участника разговора будто выпадали из обычного пространства-времени. Гален обнаружил, что стоит рядом с одним из высоких, замшелых валунов, свежий бриз наполнял воздух запахом моря. От массивного камня, укрытого ярко-зеленым ковром мха, исходило ощущение жизни и могущества. Как и большинство объектов, видимых участниками электронного воплощения, камень казался необычайно реальным, а его появление здесь – исполненным особого значения. Гален всматривался в туман, ища Элрика, но смог разглядеть лишь массивные тени других валунов. – Элрик! Гален вбежал в круг. – Элрик! Гален нашел его в центре круга, Элрик лежал там на густом ковре из мха. В электронном воплощении он выглядел таким, каким себя представлял: полным сил и здоровья, на его теле не было заметно никаких следов ожогов. Глаза Элрика были закрыты, руки сложены на груди, как у мертвеца. Гален поспешил к нему, опустился рядом с ним на колени. – Я здесь? Что я могу сделать? Скажи, что мне делать? Элрик не шевельнулся. Гален схватил его за плечи, потряс: – Не умирай! Пожалуйста, ты ведь не можешь покинуть меня. Тело Элрика оставалось по-прежнему безжизненным. – Пожалуйста. Я должен сказать тебе… – голос Галена сорвался. – Я знаю, ты должен был подчиняться Кругу. Знаю, что ты не мог открыть мне правды. Во всем, что я натворил, виноват я и только я. Ты учил меня, как быть хорошим магом. Ты относился ко мне намного лучше, чем я заслуживал. Но я… я не следовал в жизни твоему примеру. Гален изо всех сил старался контролировать свой голос. – Ты был лучшим учителем, какого я мог себе пожелать, и… больше, чем просто учителем. Я так ценю… все, что ты дал мне, – Гален знал, что он хотел сказать, но слова застыли внутри него. Он не мог оставить Элрика так, как оставил ее, не произнеся вслух правды. Если он хочет воспользоваться последней возможностью и доставить Элрику хоть немного радости, он должен заставить себя произнести эти слова. – Я люблю тебя. Люблю сильнее, чем любил когда-либо своего собственного отца. Лицо Элрика оставалось расслабленным, он никак не реагировал на слова Галена. Он опоздал. Он не сказал этих слов Элрику тогда, когда это еще можно было сделать. Отпустил Элрика, выпрямился. Глаза Элрика раскрылись: – Я тоже должен кое-что тебе сказать. Губы учителя не двигались, но его глубокий голос, каким-то образом, разносился по всей равнине, эхом отражался от возвышавшихся вокруг них валунов. Элрик был еще жив. Именно его живое присутствие Гален ощутил в дрожи ярко-зеленого мха, толстым ковром покрывавшего землю. Тяжело сглотнул, кивнул в ответ. – Я храню еще один секрет. Этот секрет знаем лишь мы с тобой, я никому больше не открывал его. Но ты забыл его, – Элрик пристально посмотрел ему прямо в глаза. – Я не могу рассказать тебе этот секрет, ты должен сам вспомнить его. Это частица тебя, которую ты давно и хорошо спрятал. Я надеялся, что ты к настоящему времени вспомнишь ее, тогда бы я смог быть рядом с тобой и помочь тебе. Но ты не хочешь вспоминать, и я начинаю опасаться, что никогда не захочешь. Я говорю тебе все это потому, что уверен: ты не сможешь стать целостной личностью до тех пор, пока не вернешь эту частицу самого себя. Гален не понимал, о чем говорит Элрик, да и не стремился понять. Лишь одно сейчас было важно. Элрик умирал, а Гален никак не мог остановить этот процесс. По крайней мере… он мог сказать хоть что-то, необходимое сейчас Элрику. – Скажи мне. Я не буду ненавидеть тебя, что бы ты мне ни сказал.

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю