355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джейсон Томас » От кутюр » Текст книги (страница 10)
От кутюр
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 10:31

Текст книги "От кутюр"


Автор книги: Джейсон Томас



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Через несколько дней после вечеринки Спенса Марселла и Диана ехали в такси по направлению к международному аэропорту Кеннеди, из которого самолеты отправлялись во все концы света. Диана согласилась вернуться в Огайо, и у нее был билет до Кливленда, где ее должна была встретить бабушка. А летом будущего года, окончив школу, она собиралась вернуться в Нью-Йорк навсегда.

Марселла летела в Париж.

– Мама, – сказала Диана, – мне кажется, что я жила здесь всю свою жизнь.

– Так и есть. Нью-Йорк делает это с каждым. Он становится для человека или самым жестоким местом в мире, или принимает сразу же и дарит ощущение того, что ты всегда жил здесь.

– Похоже на цитату из твоей колонки.

– Я так и напишу, – улыбнулась дочери Марселла.

Такси остановилось у здания «Американских авиалиний», и Диана выпрыгнула из потрепанной желтой машины. Прошло чуть больше недели, но ничего не осталось от той девочки, которая в синих джинсах появилась у двери материнской квартиры. Марселла посмотрела на дочь и подумала: «В ней есть шик. Избитое слово, но в ней действительно есть шик». Открылся багажник, и оттуда извлекли четыре кожаных чемодана Дианы.

– Что ты будешь делать в Кенфилде с вечерними платьями? – спросила Марселла.

– Я буду их носить, и пусть все завидуют.

Диана улыбнулась, и Марселла осознала, что скоро эту улыбку увидят миллионы людей. Ее дочь станет моделью. Это было очевидно.

– Тряпичница.

– Мать – тряпичница, – прежде чем повернуться, парировала Диана.

– Леди. – Водитель знал, что скоро полиция прикажет ему освободить оживленную подъездную дорожку.

Марселла посмотрела вслед дочери, исчезающей в толпе, которая спешила на посадку в самолеты до Кливленда, Питтсбурга и Детройта.

– Леди, мне надо ехать, – пожаловался водитель.

– Поезжайте… Извините.

– Куда?

– «Эр Франс», – сказала Марселла.

«Конкорд» – самый быстрый и самый дорогой самолет в мире. За несколько дополнительных тысяч долларов человек мог избежать реактивных самолетов и сократить время в пути до Европы всего до нескольких часов. Марселла не стала бы тратить деньги, но Марти Голден настояла. Она говорила, что статус «Голден лимитед» обязывает их обозревателя по вопросам моды лететь на «Конкорде». Во всяком случае, «Шардоне» оказалось великолепным, кухня изумительной, хотя самолет был маленьким и тесным.

После проверки паспорта и прохождения через детектор Марселла устроилась в отдельной комнате ожидания компании «Эр Франс». Там она увидела стоявшую у окна Джейн Колдуэлл. Девушка явно нервничала.

Марселла подошла к Джейн.

– Мы летим одним рейсом? – спросила Марселла. – Вы летите в Париж, не так ли?

– На «Конкорде», – сказала Джейн. – Должна признаться, что я волнуюсь. Я делаю материал для «Высокой моды», поэтому «Эр Франс» разрешила мне лететь бесплатно.

– Полет произведет на вас впечатление, – заверила ее Марселла, вспомнив свой первый полет на «Конкорде».

– Надеюсь. Сильвия никогда не позволит, чтобы в «Высокой моде» появилась неблагоприятная статья об «Эр Франс». Эта компания очень о ней заботится.

– Это может быть просто линией жизни – заботиться о тех, кто заботится о тебе.

Джейн ничего не сказала. Она знала, что, вероятно, ей понравится полет, но как было бы хорошо, если бы у нее был выбор и она могла бы не писать хвалебной статьи о самолете.

– Надеюсь, что мне понравится, – повторила она.

Объявили посадку, сначала по-английски, затем по-французски, по-немецки, по-испански и, наконец, по-итальянски. Марселла и Джейн устроили так, чтобы сидеть рядом.

Стюардесса узнала Марселлу и с сильным акцентом защебетала по-английски:

– Мы задержимся на несколько минут, чтобы подождать какого-то очень важного человека. Приносим извинения.

– А кто этот человек? – сразу спросила Марселла.

– Не знаю… кто-то очень важный, – пожала плечами стюардесса.

– Здравствуйте, дамы, – произнес Берт Рэнс, появляясь в салоне самолета. – Вы, случайно, не меня ждете?

Марселла рассмеялась:

– Самый быстрый в мире самолет задерживается, чтобы подождать тебя. Вот что значит власть.

– Джейн, рад вас видеть, – солгал Берт. Ему нравилась способная Джейн Колдуэлл, но ему не понравилось, что она сидит рядом с Марселлой, – он сам предпочел бы это место. – О «Высокой моде» гуляет столько слухов.

– Каких слухов? – осторожно спросила Джейн.

– Говорят, что журнал вот-вот продадут. Это будет очень крупная сделка. Не каждому такая под силу. Может, это Херст, а может, Сол Голден.

Берт пристально посмотрел на Марселлу. Она ничего об этом не слышала, но ведь последнюю неделю она совершенно была поглощена дочерью. Удивительно, как быстро выпадаешь из повседневной деловой жизни. Марти намеренно оставила ее с Дианой, чтобы они не обсуждали «Голден лимитед». Она заинтересовалась возможностью покупки Солом «Высокой моды». Марселла поняла, что Берт Рэнс не тратит свое время на пустые сплетни. Если человек его положения проявляет интерес к сделке, значит, что-то действительно происходит.

– Может, это вы делаете предложение, – сказала Джейн, проверяя один из слухов, ходивших в офисе.

– Не заинтересован, – равнодушно ответил Берт. – Я издаю деловые журналы. На мой журналистский вкус, вам, дамы, нужно слишком много картинок и слишком маленькое количество фактов, – добавил он.

– Тогда зачем ты отправляешься в это бесплатное путешествие? Поглазеть на легкомысленное тряпье, о котором пишут модные журналы?

– Может, мне просто хочется полететь на «Конкорде». У меня нет такого богатого начальника, как у тебя, который всегда позволял бы мне летать на самом дорогом в мире самолете, – парировал Берт.

– А я слышала, что владелец «Бизнеса» самый настоящий скряга, – с усмешкой сказала Марселла.

– Хорошо бы этот показ удался, – подала голос Джейн.

– Неужели это настолько важно?

Специальный французский показ не казался Марселле таким уж важным. По ее мнению, это было всего лишь еще одно рассчитанное на публику шоу.

– Мы оставили под него тридцать две страницы в июньском выпуске. – Джейн можно было ничего не добавлять.

– Тридцать две страницы! – Марселла была по-настоящему потрясена. – Джейн, вы же знаете, что большая часть одежды, которую покажут, представляет интерес только в качестве фотоматериала. Там будет мало пригодного для носки. Это всего лишь способ привлечь внимание прессы. Нельзя же отводить целый выпуск «Высокой моды» под то, что читатели никогда не смогут не только купить, но даже захотеть купить. Это будет похоже на те вертолетные пропеллеры. Помните, два года назад Руди дю Бек показал шляпы в виде четырехфутовых вращающихся пропеллеров, усыпанных блестками? Они весили тонну. Их фотографировали без конца, но никто всерьез не думал их носить. Джейн Колдуэлл молчала.

– Я думаю, это идея Сильвии, – предположил Берт.

Джейн кивнула.

Рэнс тут же понял, что происходит. В июньском номере своего журнала он собирался исследовать причины того, почему Париж, похоже, начинает уступать лидерство в мире моды Нью-Йорку или даже Гонконгу. Мода из Нью-Йорка и в самом деле была более функциональной, а мода из Гонконга – дешевой. Возможно, кто-то из шишек французской индустрии моды обратился к Сильвии Хэррингтон – возможно, подкупил ее, – и она собирается проверить, имеет ли ее всемогущая «Высокая мода» достаточно влияния, чтобы убедить покупателей эксклюзивных моделей, что Париж по-прежнему единственное место, где можно найти настоящую одежду.

– Ваша начальница выставит ваш журнал на посмешище, – обратился Берт к Джейн. – Уже довольно много хороших журналов отказались утверждать, что «Париж – это единственное место». Очень скоро читатели начнут смеяться над «Высокой модой» из-за ее снобистского подхода к моде. Все это было хорошо в пятидесятых, но сейчас вкусы изменились.

Джейн Колдуэлл всегда была лояльна по отношению к журналу. Но она была согласна с каждым словом Берта. Она понимала, что если деловой журнал станет высмеивать специальный французский показ, а «Высокая мода» будет превозносить те же самые нелепые модели, то в дураках останется «Мода», особенно если читатели прочтут оба журнала. Но она не стала открыто критиковать свою начальницу. Она сделала все, что могла, чтобы убедить Сильвию подготовить запасные материалы, если французский показ окажется провалом. Но ее начальница решила по-другому. Джейн оставалось только как можно лучше выполнить свою работу.

Джейн Колдуэлл произвела на Марселлу впечатление. Она понимала, что Джейн ненавидит концепцию специального выпуска, который займет тридцать две страницы, но была слишком преданной или слишком деловитой, чтобы критиковать начальство.

Полет на «Конкорде» был настолько быстрым, что времени на разговоры на отвлеченные темы, как это бывает в обычных полетах, просто не осталось.

Французы, будучи непредсказуемыми снобами, уделили особое внимание таможенной проверке багажа прилетевших на «Конкорде». Но даже при всем их внимании Джейн пришлось лично выяснять, прибыло ли во Францию оборудование фотографов, которое отправили за несколько дней до показа и которое должно было ждать в аэропорту. Французы любили отсылать багаж с американским обратным адресом в Марокко.

Марселла вдруг обнаружила, что идет по коридорам аэропорта вместе с Бертом Рэнсом.

– Ты остановилась в «Георге V»? – спросил Берт. Марселла кивнула. – Надеюсь, «Голден лимитед» платит, а не использует одну из трех свободных комнат.

И снова Марселла кивнула.

Ее журналистская целеустремленность поразила Берта. Четыре тысячи за авиабилет, еще две с половиной сотни в день за номер в одном из самых дорогих отелей мира. Французское правительство и индустрия моды готовы были оплатить эти счета.

Он прикинул, что поездка Марселлы Тодд в Париж обошлась в двенадцать тысяч долларов плюс фотографы… И Марти Голден тоже едет. Один Бог знает, во что обходится эта женщина. Сол Голден был великим бизнесменом, но там, где дело касалось этих двух женщин, он забывал о бизнесе и дарил им мир.

Глава 15

За тысячи миль от Парижа, за океаном, серебристый «мерседес» скользил по раскаленной дороге, ведущей с Ки-Бискейна до Майами.

Ричард Баркли физически чувствовал, как безжалостное солнце юга Флориды начинает расправляться с его бледной кожей жителя Нью-Йорка. Но он сам решил, когда прибыл в Майами, что хочет взять напрокат открытый автомобиль. Ему впервые в жизни захотелось почувствовать себя свободным и молодым. И готовым жить.

Баркли был рад сбежать из Нью-Йорка и от «Высокой моды», а особенно от Сильвии Хэррингтон. По правде говоря, он бы выбрал другое местечко с теплой погодой, не Майами. Палм-Бич, возможно. А скорее всего Бермуды или какой-нибудь другой уединенный остров.

Но в настоящее время на земле не было другого такого места, куда Баркли так хотел попасть, чем этот приходящий в упадок, но все еще волнующий город, в котором было гораздо больше от Южной Америки, чем от США.

Самолет из Рио должен прибыть в три часа дня. Баркли подумал об этом, чувствуя себя счастливым. Был еще только полдень, но он решил поехать в аэропорт пораньше.

Он чувствовал и действовал, как возбужденный подросток, потому что впервые в жизни Ричард Баркли наслаждался жизнью и любил. И объект его любви должен в три часа дня прилететь из Рио.

Вот почему он на неделю позаимствовал у друга дом с бассейном на Ки-Бискейне. Можно было воспользоваться какой-нибудь роскошной квартирой на Коллинз, но Баркли выбрал тишину и покой Ки-Бискейна.

Дом был удивительный. Розовый, в испанском стиле, с крытыми переходами, фонтанами, бассейном на территории, теннисными кортами и тысячей футов океанского пляжа. Если бы этот дом выставили на продажу, он потянул бы на двадцать миллионов, но пока жива капиталистическая система, его никогда не выставят на продажу. Баркли отпустил всех слуг, кроме одного из десятерых, на всю неделю. Оставшийся, Рауль, все понимает и держит язык за зубами.

Машина свернула на стоянку у Международного аэропорта Майами. Осмотрев себя в зеркальце заднего обзора, Баркли увидел, что влажность свела на нет все его усилия – а он провел целый час с феном в попытке придать своим волосам достойный вид. Теперь они казались сырыми и прилизанными. В остальном он выглядел неплохо. За последние три недели скинул пятнадцать фунтов и каждый день ходил в клуб здоровья. Его белая рубашка и слаксы с тремя складочками говорили сами за себя даже при отсутствии загара, но…

Проклятие! Надо было посетить несколько сеансов загара в гимнастическом зале.

Прохлада внутри здания аэропорта дала почувствовать выступившую на лбу Баркли испарину. «Хорошо, – подумал он, – еще достаточно времени, чтобы высох пот, я хочу выглядеть спокойным и… молодым, когда прилетит самолет».

Впереди было два часа ожидания.

Он прошелся вдоль ряда киосков, останавливаясь у каждой витрины с прессой. Разумеется, «Высокая мода» красовалась на каждой стойке.

«Как я ненавижу этот журнал», – подумал Баркли, глядя на сияющую обложку и очередную красивую женщину, которая улыбалась с высококачественной глянцевой бумаги.

Чем большим успехом пользовалась «Высокая мода», тем больше Ричард Баркли ощущал себя загнанным в ловушку этого успеха. У него были деньги, положение и некоторая власть, но он также был подвержен вечным унижениям со стороны Сильвии Хэррингтон. Та не уставала напоминать ему, что «Высокая мода» и Ричард Баркли были бы ничем, если бы она не спасла их обоих, она называла его «Дики, милый», словно он был ни на что не способным глупым толстым мальчиком.

Желая выбросить из головы Сильвию Хэррингтон, Баркли вернулся к своим фантазиям о том, что будет происходить в предстоящую неделю.

Майами был совершенно другим миром. Английский язык был в аэропорту, похоже, не главным. И Баркли было легко затеряться здесь и принять новое обличье. Он собирался стать уверенным, привлекательным и любимым мужчиной, каким он всегда хотел быть. Больше никаких страхов. Никакой уязвимости. Он глубоко вздохнул и посмотрел на табло прибытия самолетов.

– Боже! – произнес он вслух.

Самолет прибыл почти на час раньше. Пассажиры уже, должно быть, проходили таможню. Он поспешил в секцию для встречающих и стал проталкиваться через собравшуюся там толпу. Сотни людей шли мимо него. Некоторых встречали группы радостно кричащих родственников, другие шли в одиночестве.

Стюардесса рейса 311 из Рио-де-Жанейро, Дибре Малага, практиковалась в английском с высоким и очень красивым молодым человеком, который летел первым классом. Она пристально следила за этим американцем во время всего полета, потому что редко такой молодой и такой красивый мужчина мог позволить себе путешествовать первым классом. Его часы «Ролекс президент» стоили восемь тысяч долларов, он сказал, что не женат, и улыбнулся ей.

– Вы надолго в Майами? – спросила она.

– На несколько дней. А вы? – Он снова улыбнулся. Зубы у него были великолепные.

– Я тоже, – сказала она. – А где вы остановитесь?

– Не знаю. У друзей. Дайте мне ваш телефон, и я вам позвоню.

– А что вы делаете в Майами?

– Вообще-то я направляюсь в Орландо, – солгал он. – Я бейсболист, приехал сюда на весенние тренировки. – Еще одна ложь. Том Эндрюс не был во Флориде на весенних тренировках с тех пор, как его выгнали из команды.

– Бейсбол, – чуть охрипшим голосом проговорила Дибре. – Вы, наверное, очень знаменитый.

– Не очень, – скромно сказал он.

– А что вы делали в Рио? – спросила она.

– Снимался в телерекламе. Я много снимаюсь для телерекламы.

– Подождите. – Дибре выбралась из толпы. – Я напишу свой адрес и телефон. Позвоните мне.

– Конечно, – снова солгал Том Эндрюс.

Ему нравилось произносить эту ложь. Ему нравилось, как на него реагируют женщины. Они все время подпадали под обаяние его внешности. Очень высокий, с очень светлыми волосами, загорелый, обладатель одного из лучших тел в модельном бизнесе. Сознание этого приносило ему ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. Его рост составлял шесть футов и два дюйма, весил он сто девяносто фунтов. Он работал над своим телом. И знал это.

Ричард Баркли заметил голову Тома Эндрюса, возвышавшуюся над толпой, состоявшей в основном из бразильцев и мексиканцев.

– Том, я здесь! – крикнул Баркли, помахав рукой.

– Эй, Дик. Ты меня встречаешь? Чертовски мило с твоей стороны, приятель.

Разумеется, Ричард Баркли встречал Тома Эндрюса. Он любил Тома Эндрюса. Для этого блондина он был готов сделать все, что угодно.

– Позволь представить тебе мою попутчицу в этом полете.

Том уже забыл имя стюардессы. Но Ричард Баркли привык к ситуациям, когда не стоит трудиться запоминать имена, и любезно протянул руку.

– Я много работаю для Дика, – сказал Том девушке.

Она сунула ему в руку клочок бумаги со своим адресом и прошептала ему на ухо:

– Ты мне позвонишь… да?

– Ну конечно.

Дальше мужчины пошли вместе.

– Не вздумай ревновать и все такое, – сказал Том. – Она просто прилипла ко мне в самолете. Знаешь, как это бывает.

– Разумеется, – заверил Баркли. Он знал, как это бывает… всегда было.

Том продолжал оправдываться:

– Послушай, я же не виноват, что мне нравятся и женщины. Ты ведь знаешь. Не надувайся. Это ничего не значит.

– Разве нам не надо взять багаж? – спросил Ричард.

– Нет, у меня все с собой. – Том кивнул на небольшую сумку, которую держал в руке. – Ты получишь то, что видишь. Порядок, приятель? – Он сжал пальцы в кулак и игриво стукнул своего спутника по плечу.

– Да… порядок, – согласился Баркли.

Мужчины подошли к «мерседесу». Черные кожаные сиденья автомобиля раскалились на солнце.

– Нравится? – спросил Баркли.

– Машина для стариков. – Том сказал это не подумав. Он видел, что Ричард старался, выбирая автомобиль.

– И какой же автомобиль ты хочешь? – едко спросил Баркли.

– Может быть, джип, – быстро нашелся Том, чтобы успокоить Баркли. – Да… что-нибудь такое, чтобы мы могли вместе уехать на дальний тихий пляж и остаться по-настоящему одни.

– Можно взять и джип, – с энтузиазмом предложил Ричард.

– Да нет… все нормально. Прекрасно. Мне нравится этот автомобиль. Это самый лучший в мире автомобиль. – Том обнял Баркли за плечи мускулистой загорелой рукой. – Собираешься прокатить меня, приятель?

Красивый Том Эндрюс был единственным добром, которое за все время Сильвия Хэррингтон сделала Ричарду Баркли. Он и думать не хотел о том, что было бы, не найми она Тома для съемок в «Высокой моде», благодаря которым они все время оставались одни. Ричард очень нервничал из-за Тома. Его сразу же потянуло к нему – Сильвия на это и рассчитывала, – но он никогда не думал, что из этого что-нибудь получится. Обычно такого не случалось. Том Эндрюс был его первым романом, но и его не возникло бы, не живи они во время съемок для специального марокканского выпуска в гостинице, где двух мужчин вынужденно поселили в одном номере. Том, который был гораздо опытнее Баркли, в первую же ночь забрался в постель к Ричарду. Тот не мог в это поверить. Том Эндрюс – воплощение настоящего американского парня, каким всегда хотел быть Ричард Баркли, – захотел Ричарда Баркли. Чего он не знал, так это того, что Сильвия сказала Тому. А она сказала, что причиной его многочисленных съемок для «Высокой моды», благодаря которым успешно развивается его карьера, отчасти является симпатия к нему Ричарда Баркли.

– Надеюсь, ты понимаешь, – подчеркнула она.

Том, конечно, все понял.

Но Том не сожалел о связи с Баркли. Ему понравился этот человек. Понравился даже больше, чем он в том себе признавался. Он и сам мог завязать отношения с Баркли, но хорошо, что все устроила старая карга. Ему больше нравилось думать, что он делает это ради своей карьеры, а не потому, что действительно полюбил Ричарда Баркли.

Розовый дом на Ки-Бискейне произвел на Тома впечатление.

– И мы здесь совсем одни? – крикнул он, войдя в отделанный белым мрамором холл. Его низкий голос отозвался эхом, и этот звук понравился Тому.

– Я оставил только одного человека, чтобы он нам готовил, – сказал Ричард. – А остальных отпустил на неделю.

– И где он сейчас?

– Где-то в доме. – Баркли смущенно усмехнулся.

Том Эндрюс улыбнулся. Он понял намек и, стянув с себя футболку, бросил ее на перила.

– Ну как, нравится тебе что-нибудь из того, что ты видишь? – сказал он с приглашающей интонацией.

Ричард видел многое, что ему нравилось… очень нравилось.

Молодой человек подошел к своему любовнику и положил сильные руки ему на плечи. Потом наклонился и поцеловал его.

– Ты ведь знаешь, что по-своему я очень хорошо к тебе отношусь.

– Знаю. – Баркли стало трудно говорить.

– Идем наверх, приятель.

Том поднимался по лестнице, а Ричард Баркли смотрел на его мускулистую загорелую спину. Тело Тома было совершенным, как у дикого животного. Баркли это нравилось, потому что он знал: невзирая ни на какие занятия, он никогда не будет… никогда не сможет стать таким же.

У двери в спальню Баркли схватил Тома за плечо и развернул к себе. Мужчины посмотрели друг на друга. Потом Баркли крепко схватил Тома за руки и медленно заставил его войти в комнату.

Когда Ричард Баркли, мягкий, кто-то даже сказал бы слабый человек, занимался любовью с Томом Эндрюсом, он становился сильным. Он просто насиловал этого юношу, который спокойно мог переломить своего немолодого любовника пополам. Ричард толкнул Тома на кровать и спустил ему джинсы ниже колен.

– Дай я хотя бы сниму туфли… – начал было Том.

– Заткнись!

Баркли накрыл рот Тома ладонью и проник своей восставшей плотью ему в задний проход. При каждом движении Баркли Том издавал быстрый короткий вздох.

Любовная сцена происходила практически в полной тишине, за исключением возгласов Тома от причиняемой ему боли.

Да… боли!

В голове Баркли сменялись одна за другой картинки из его жизни в старших классах, когда над ним смеялись, потому что у него было недостаточно способностей для занятий спортом. Его обидчики были похожи на Тома. Из-за них он чувствовал себя таким ничтожным. Но теперь он уже не ничтожество. Теперь он контролирует ситуацию.

Баркли грубо освободился от Тома. Затем притянул любовника к своей все еще напряженной плоти, и Том хотел ее. Он хотел ощутить ее у себя во рту. У Тома Эндрюса была своя фантазия – фантазия безопасности. Он хотел, чтобы его контролировали. Ему говорили, что он должен быть лидером. Но он никогда не хотел им становиться. Он хотел другого, того, что происходило с ним сейчас.

Может, он и в самом деле любит Ричарда Баркли.

Баркли и любил, и ненавидел Тома Эндрюса. Он любил обладание его совершенным телом и его податливость. Или это была похоть? Однако что бы это ни было, именно этого хотел Баркли.

Он лежал на атласных простынях, а Том Эндрюс, бывший король спортивных страниц, ласкал губами и языком его пенис. Потом, когда он снова останется один, он обдумает, что же это – любовь или похоть.

Ричард Баркли счастливо рассмеялся.

Следующие двадцать четыре часа были самым счастливым временем в жизни Ричарда Баркли. Двое мужчин занимались любовью. Они плавали голыми в бассейне во дворе. Они бегали по пляжу. Ужинали в полночь на террасе, куда выходила красивая спальня второго этажа. А поздно ночью, когда Том Эндрюс спал рядом с ним, Ричард Баркли смотрел на прекрасное лицо любовника и думал, любит ли он Тома на самом деле или просто хочет быть моложе.

Ему не нравилась неустойчивость их связи в мире, окружавшем модный журнал. Всегда кто-то хотел вмешаться, изменить существующее положение вещей, все отнять у него.

«Нужно скрыться от всех этих людей», – подумал Баркли.

Телефон зазвонил на следующий вечер, когда Том совершал пробежку по пляжу – Ричард не мог угнаться за Томом, когда тот бегал по-настоящему. Только один человек в целом мире знал, где будет всю эту неделю находиться Ричард Баркли. И этот человек хотел, чтобы он принял решение.

Том ворвался в комнату в одних спортивных нейлоновых трусах и кроссовках «Найк». Его мускулистое тело сверкало от пота. Баркли подумал, что на теле Тома пот выглядит потрясающе, а когда потеет он, то выглядит усталым и потрепанным.

– У тебя серьезный вид, Дик. Ну же, приятель, расслабься, – улыбнулся Том, присаживаясь на подлокотник кресла Баркли.

Ричард почувствовал смесь запахов пота, мыла и соленого воздуха.

– Нам надо поговорить, – начал Баркли.

– Надеюсь, о приятном, – сказал Том и широко улыбнулся.

Его улыбка была отработана перед объективом, но выглядела естественной, хоть и выверенной.

– Мне предлагают продать «Высокую моду».

– Иди ты! – Новость произвела на Тома впечатление.

– Сол Голден уже несколько месяцев ведет со мной тайные переговоры о продаже журнала. Мои родственники хотят, чтобы я заключил эту сделку. Речь идет о больших деньгах, – сказал Баркли.

– И сколько?

– Четыреста миллионов.

– Ничего себе! – выпалил Том. – Похоже, я отхватил себе богатея.

– Не такого уж и богатея. Мне придется поделиться этой суммой с родными плюс налоги. В конце концов у меня останется около… – Внезапно он замолчал.

– Сколько? – нетерпеливо спросил Том.

– Около двадцати пяти миллионов, – наконец проговорил Баркли.

Том встал с подлокотника, подошел к бару и налил себе тройную порцию русской водки, которую держали в холодильнике.

– Ты собираешься принять предложение?

– А что бы ты сделал?

– Взял бы деньги и дал деру. – Том повернулся к Ричарду спиной и смотрел на него в зеркало, висевшее над баром.

– А ты убежал бы со мной? – очень серьезно спросил Баркли.

– Дик…

– Мы могли бы уехать из Нью-Йорка, – перебил Баркли, страшась услышать ответ. – Я все продумал. Лучше всего на Ривьеру. Если ты волнуешься из-за своей карьеры, я положу на твое имя деньги, а когда умру, ты получишь все.

Том молчал.

– Скажи хоть что-нибудь, – попросил Баркли.

– Ты считаешь, что будешь счастлив со мной?

Том вдруг понял, что искренне спрашивает об этом. Баркли может устать от большого тупого парня с травмированным коленом, и что тогда с ним будет?

– Мы не можем упустить эту возможность.

– Тогда давай, – сказал Том.

– Что?

– Продавай журнал, – твердо ответил Том.

Пока Баркли звонил Солу Голдену в Беверли-Хиллз, Том принимал душ, переодевался и думал о своем обязательстве. И дал ли он обязательство Ричарду Баркли? Ему нравился этот парень. Может, даже больше чем нравился. И все эти деньги. Выйдя из ванной комнаты, Том схватил свою сумку и порылся там в поисках паспорта. В нем за обложкой был спрятан сложенный листок бумаги, о котором он думал, – чек.

Чек на двадцать пять тысяч долларов, выписанный на личный счет Сола Голдена в Национальном банке Крокера. Несколько минут Том смотрел на чек, затем снова осторожно сложил его и засунул обратно, за кожаную обложку паспорта.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю