Текст книги "Молот и наковальня"

Автор книги: Джеймс Сваллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Мирия взяла свой разбитый венчик.

– Я сполна получила за это, но вы по-прежнему меня корите за то, в чем совершенно не смыслите!

– Я знаю, что ты не подчинилась своему командиру! – парировала Имогена. – Мы входим в один орден, сестра! А это значит, что мы подчиняемся без вопросов. Я – инструмент воли Имперской Церкви. А вот ты – безнравственная бунтарка, прощенная госпожой, оказавшейся слишком мягкотелой, чтобы казнить тебя!

Женщина отшатнулась с выражением глубокого потрясения.

– Так… так вот что вы думаете обо мне? Что я поставила себя выше своих сестер? – Лицо Мирии вновь приобрело строгий вид. – Вы и близко не представляете, что произошло на Неве. Мне было приказано бросить мое отделение умирать, когда у меня еще оставался шанс спасти их! Я выбрала последнее!

Вдалеке раздались выстрелы, эхом прошедшие по длинному коридору.

Имогена не знала, как себя вести. Что-то в тоне Мирии заставило ее умерить свой пыл.

– В монастыре толкуют иначе, да и в сестринстве вообще. Якобы ты дала погибнуть своим подчиненным.

– Ничего подобного! – отрезала боевая сестра, и Имогена уловила в ее словах нотку боли. – Да, я несла ответственность за чужие жизни… И потому не хотела, чтобы кто-то еще умер понапрасну. – Она пристально посмотрела на старшую. – Мне все равно, что обо мне говорят те, кому неведома правда. Но как вы поступили, будучи на моем месте, сестра Имогена? Позволили бы своим сестрам умереть, если бы был хоть малейший шанс не допустить этого?

«Я бы следовала приказу», – хотела бы сказать Имогена, но понимала, что на самом деле это не так. Наконец она раздраженно скривила губы и отвернулась.

– Я не собираюсь заниматься тут демагогией. Пойдем. Я должна быть рядом с канониссой и оберегать ее.

С тем же строгим выражением лица Мирия пустилась вслед за сестрой-ветераном.

В туннеле за камерами-криптами царил страшный шум – к визгу оружия некронов теперь прибавились крики боли и грохот тяжелых автоганов. По-видимому, один из уцелевших сервиторов-стрелков Механикус выбрался на свободу и вернулся в боевой режим, чтобы противостоять пришельцам.

Наконец Тегас услышал звон чужеродного клинка о кованую сталь, когда прикрепленный под стволом гаусс-свежевателя топор ударил о дверь. Металл возле петель деформировался и погнулся, прежде чем моно-молекулярное лезвие глубоко вонзилось и начисто их срезало.

С громоподобным стуком дверь рухнула внутрь камеры и подняла клубы ржавой пыли… Как только квестор уловил блеск полотнища клинка, то выставил для защиты клешни и когти своих конечностей, змеевидных механодендритов и одной серворуки. Однако вместо механоида, которого он ожидал, в камеру вошла адепт Люмика с гаусс-свежевателем в руках, держа его, точно ребенок – свое игрушечное лазерное ружье. Она обнаружила начальника там же, где он и прятался, и заговорила без тени осуждения или эмоций.

– Некроны убили с-стражниц, – поведала она, предвидя его первый вопрос. – Сервитор-стрелок у-убил некронов.

Он выглянул из-за помощницы и увидел аллею смерти. Прах убитых боевых сестер и некоторых из членов его свиты устилал весь пол; куски шлака валялись вокруг смертельно раненного кибернетического раба, жалостно подрагивающего ногами.

– Мы не смогли бы их одолеть, – прошептал он.

– Неожиданно они нарушили схему атаки, – объяснила адепт. – Мы в-воспользовались преимуществом.

Тегас оглянулся на телохранительницу и, повинуясь необъяснимому импульсу, выхватил у нее инопланетное оружие. Оно оказалось удивительно легким, словно внутри было полым. У квестора появилось странное ощущение; его тут же захватило желание поскорее убраться подальше от оружия, непонятное физическое отвращение, поразившее его своей силой.

«Не время играться с этими штуковинами, – напомнил он себе. – Не здесь. Не сейчас».

Он закинул свежеватель в угол комнаты и оттолкнул адепта.

– Сними с илота автоганы и забери оружие Сороритас. Затем ступай за мной, – отдал он указания и заковылял по задымленному каменному коридору, присвистывая легочными фильтрами.

– Куда мы направляемся? – спросила Люмика.

Тегас не ответил, а просто продолжил шагать дальше.

На мгновение показалось, что некроны словно затягивают на шее защитников стальной трос, намереваясь придушить их всех. Они появились с трех направлений, причем некоторые, как по волшебству, в одночасье оказались прямо посреди баррикад, занимаемых лучшими бойцами Сеферины. Орудия безустанно сверкали с обеих сторон, однако пока число потерь у людей росло быстрее. Боевые сестры рассеяли свои силы слишком широко, что, однако, было необходимо для покрытия всех потенциально возможных углов атаки. Они быстро перенаправляли войска, посылая отделение за отделением в ответ на вылазки противника, но некроны умело расправлялись с воительницами, отрезая участки обороны монастыря с хирургической точностью.

Сестры, в свою очередь, встречали их массированным обстрелом. Они стойко держались под ударами неприятеля и героически погибали; те же, кто еще был жив, в насмешку над машинами вновь поднимались и продолжали сражаться благодаря одной лишь силе воли и несмотря на смертельные раны. Молитвами и актами веры Адептас Сороритас разжигали в себе любовь к Богу-Императору, несущую их в бой, и ненависть к чужакам, выводившую их выносливость на запредельные высоты.

В порядках некронов снова появились трещины, как ранее в результате пылкого наступления дьякона Зейна, а после формирования полностью смешались, и сплошная река стали внезапно хлынула обратно. Воины и Бессмертные начали исчезать десятками, отряд за отрядом растворяясь в потрескивающей энергетической пелене, вокруг которой искажалось пространство-время. Волна телепортаций стремительно пронеслась по их рядам, и за считаные секунды в границах сторожевой заставы Святилища-101 не осталось ни одного ксеносолдата.

Тишина опустилась на Сестер Битвы; тишина и неторопливый угрюмый рассвет кавирского солнца.

– Враг вывел все свои силы из боя, – доложила канониссе Кассандра. – Даная и Елена рапортуют о той же картине в первой и второй точках боестолкновения. Некроны сдались и отступили. – Ее голос подхватил ветер.

С крыши главного донжона, имеющей небольшой наклон, они могли обозревать всю крепость и долину за внешними стенами. Она поискала глазами отблески солнца, какие бывают на металлической поверхности, и ничего не нашла.

– Нет, – пробормотала Децима, стоящая рядом с госпитальеркой.

Верити осталась с ними, тогда как сестра Зара покинула их, чтобы помочь раненым.

Сеферина не поверила сказанному и переспросила;

– Это точно?

– Да, – ответила Кассандра, не сумев скрыть в голосе долю скептицизма. – Если судьба действительно благоволит нам, то, полагаю, мы задали им жару, и они сюда больше не сунутся. – Она посмотрела на неумершую. – Они ожидали нашего полного разгрома, как в прошлый раз, но сейчас мы были готовы. – На короткий миг боевая сестра чуть не поверила в свою правоту, однако эта надежда разбилась вдребезги, когда она посмотрела в холодные пустые глаза Децимы и вспомнила неисчислимую армию, которую видела внутри орбитального комплекса некронов.

– В судьбу я никогда не верила, – произнесла Сеферина и оглянулась, когда из крепости вернулись Мирия и Имогена.

– Докладывайте! – потребовала она.

Имогена обменялась тревожным взглядом с Мирией и поклонилась.

– Штурм проводился с нескольких направлений. Мы несли большие потери, но удерживали натиск. Битва протекала на равных, пока…

– …пока они не ушли, – закончила Мирия.

– То есть отступили, – поправила Верити.

Мирия качнула головой:

– Отступление предполагает сдачу позиций. Здесь же совсем иное. Они совершили тактический отход и теперь проводят перегруппировку.

– Но зачем? – не смогла скрыть удивления Кассандра. – Они могли просто не ослаблять давление. – Остальное она предпочла не озвучивать. «Рано или поздно нас бы все равно перебили».

– Они прощупывали нашу оборону, – догадалась Сеферина. – Ксеносы испытывали нас на прочность.

– Их немесора – или, иначе, командующего – зовут Хайгис, – вмешалась Децима и провела костлявым пальцем по одному из имплантатов на лице. – Мне кажется, я слышала его.

– Этот… немесор… по-прежнему там? – Имогена смело подошла к краю крыши и принялась изучать пустынный ландшафт.

– Они никогда не уходят, – прошептала женщина в изодранной одежде. Она погрузилась в себя, тяготимая неприятными воспоминаниями. – Они никогда, никогда не уходят.

– Теперь многое становится ясным, – прозвучал посторонний голос.

Сестры резко развернулись и тут же навели оружие, когда увидели, что на открытую всем ветрам крышу выходят квестор Тегас и его соратники из Адептус Механикус.

Имогена сдвинула брови.

– Как ты выбрался?

– Ваши сестры храбро сражались, – с мнимой скорбью произнес магос. – Они спасли мне жизнь.

Сеферина осторожно шагнула к адептам.

– А может, это ты их убил в суматохе боя.

– Тогда с какой стати я стоял бы тут перед вами? – отмахнулся он. – Вы сознательно не замечаете моей осведомленности в происходящем, канонисса. Вы не хотите связываться со мной, ибо не в состоянии избавиться от предвзятости ко всем, кто не относится к Сороритас.

– Да как ты смеешь?! – Имогена потянулась к рукояти своей силовой булавы, но Сеферина остановила ее жестом.

Кассандра молча наблюдала, как канонисса сжатым кивком дает Тегасу разрешение продолжать.

– Говори, – сказала она. – Я дам тебе возможность доболтаться до казни прямо на месте.

Квестор только презрительно фыркнул на это заявление.

– Я знаю о некронтир больше, чем вы все вместе взятые на этом проклятом каменном шаре, даже больше этой «сломанной игрушки». – Он показал серворукой на Дециму. – Смерть ваших сестер в восемьсот девяносто седьмом году не стала чем-то исключительным. Они не были первыми представителями нашего вида, которых убили эти ксеночудовища. Случай с ними всего лишь получил широкую огласку. В действительности человек увидел своими глазами некронтир более двухсот лет назад.

– Не может быть, – перебила Верити. Скорее для того, чтобы убедить саму себя в его неправоте. – Угроза столь значительная… Адептус Терра не стали бы молчать о такой опасности для Империума.

– Ты и впрямь столь наивная? – усмехнулся квестор. Он сделал паузу, и Кассандра сообразила, что магос достает из памяти какие-то сведения. – Солемнейс. Морригар. Лазарь. Белликас. Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал об этих мирах? – Когда никто не ответил, он кивнул и продолжил: – И никогда не услышите. Империум сталкивается со столь многими угрозами внутри и снаружи, что простым людям не следует знать, как близка к горлу человечества железная рука некронов.

– Сколько зафиксировано атак вроде этой? – требовательным тоном спросила Сеферина. – Выкладывай, какую еще информацию передал тебе инквизитор Хот!

– Я скажу вам вот что, – снова кивнул Тегас. – Этот рассвет дает мнимую надежду. Прощупывание, как вы сами и сказали. По той же схеме некроны действовали и на десятках других полей битв. Ксеносы отступили, чтобы произвести ремонт и перевооружиться. А когда вернутся, их будет так много, что сама земля задрожит от их поступи.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В какой-то миг Мирии показалось, что канонисса даст команду убить квестора прямо на крыше центральной крепости. Боевая сестра даже представила себе эту картину: Сеферина рявкает приказ, верные Сороритас поднимают оружие, звучит вой выстрелов, и Тегас, махая конечностями, падает расстрелянный с края крыши.

В конце концов, он этого заслуживал. Он врал ордену Пресвятой Девы-Мученицы, вероятно, годами. Сперва – о секретной исследовательской базе Механикус в каньонах, а после – о смертельной угрозе некронтир.

– За твои деяния тебя давно следует прикончить, – сказала канонисса, озвучивая мысли Мирии. – Я сильно пожалею, если позволю тебе сделать еще хоть один вздох.

– Это будет фатальной ошибкой, – размеренно ответил Тегас. В его голосе отсутствовал хоть какой-либо намек на страх, но Мирия сочла это за очередную уловку. На самом же деле, скорее всего, он был напуган. Впрочем, одно неправильное движение, и он умрет там же, где стоит. – У меня больше нет никаких причин скрывать от вас что-либо, миледи. Текущие события выходят за рамки данных мне полномочий, так что мы теперь в одинаково затруднительном положении.

От отвращения к нему Сеферина посмотрела в сторону. Ее взор устремился в бледную зарю, и высоко в небе она различила смутные призрачные очертания Обсидиановой Луны.

Наконец канонисса снова заговорила:

– Если все обстоит так, как ты говоришь, нам необходимо пересмотреть план обороны. – Она метнула взгляд на Кассандру. – Передай отделениям, пусть передвинут к границам крепости излучатели силового поля, расположенные вокруг камеры генераториума.

– Наши энергосистемы останутся без защиты, – подметила Верити.

– Если ксеносы опять заберутся так глубоко на территорию монастыря, это уже не будет иметь значения, – мрачно объяснила Имогена, пока Кассандра тихо переговаривалась по вокс-бусине.

– А с ним чего? – Мирия, не стесняясь, показала на Тегаса дулом болтера.

– Пусть живет, пока, – распорядилась Сеферина, и квестор заметно расслабился. – Его навыки и знания еще могут пригодиться мне. – Она подошла к нему ближе. – Ты все понял, шестеренкин? – Тегаса передернуло от такого уничижительного обращения. – Если от тебя не будет никакой пользы, считай, ты покойник.

Мирия закинула оружие на плечо и уставилась на квестора.

– Так что мы будем делать?

Она обратилась к канониссе:

– Стоять и умирать?

– Сестра Мирия! – жестко прикрикнула Имогена. – Ты забываешься! Говори с почтением, когда обращаешься к госпоже!

Мирия закусила губу и поклонилась.

– Конечно… я не хотела проявить неуважение… – Она подняла глаза. – Но вопрос тем не менее остается. Нужно придумать другую стратегию, моя госпожа. Если мы не перенесем поле битвы на территорию противника, они нас одолеют!

– Не тебе тут оспаривать приказы старших, – продолжила Имогена. – Я думала, ты хорошо усвоила этот урок после Невы!

Мирия проигнорировала ее, сконцентрировавшись на том, чтобы выдержать на себе пристальный взгляд Сеферины.

– Мы должны положить конец этой угрозе в зародыше. Нужно отправиться в Обсидиановую Луну… – Она замерла. – Все мы тут знаем, зачем.

– Я не согласна, – сказала канонисса, – это сущее самоубийство, учитывая те бесчисленные войска, что, как вы утверждаете, там находятся. – Она снова посмотрела ей в глаза. – Тем более у нас нет звездолетов, а вход в пещеру в конце каньона, о которой вы рассказывали, завален…

– Есть другой путь, – неожиданно встрял Тегас, плотнее закутываясь в свою рясу из-за поднявшегося ветра. – Я могу предложить свое решение.

– Железный свиток, – догадалась Децима, впервые за долгое время подав голос. – Он выполняет разные функции. – Она отвернулась и забормотала в пустоту низким и грубым голосом.

Неожиданно загоревшись этой идеей, квестор продолжил:

– Теперь, когда я видел его в действии, думаю, у меня получится вызвать конфигурацию портала из матрицы устройства. Единственное, что необходимо, так это активные некронские врата внутри Обсидиановой Луны, чтобы было с чем с связаться. Я сумею открыть проход в комплекс.

– Но как нам его уничтожить? – спросила Кассандра, зря в корень проблемы.

– Он снова лжет, – буркнула Децима. – Заткнись! – злобно шикнула она на голос, который никто, кроме нее, больше не слышал.

Тегас не обратил на нее внимания.

– Как в центре данного аванпоста существует реактор, так и у ксеносов есть пространственно-фазовое устройство, питающее их крупнейшие установки. И да, сестры, я смогу деактивировать его, если вы отведете меня туда.

Имогена отчетливо уловила в его речи нотки алчности и незамедлительно направила на него оружие.

– Гибрид права! Он снова лжет! Бьюсь об заклад, он даже сейчас что-то замышляет, чтобы в первую очередь извлечь для себя выгоду!

– Выгоду? – возмущенно повторил Тегас. – Даже по моим самым смелым оценкам, наши шансы на успех не выше одного к пяти тысячам! В настоящий момент, старшая сестра, моя главная выгода – моя жизнь!

Ветер унес гневные слова квестора, и на какое-то время лишь слабый шорох песка по камню нарушал тишину.

– Мы останемся и будем сражаться, – наконец решила Сеферина. – Таков наш путь. Мы – несокрушимый бастион для врагов человечества. Так было всегда. – Она взглянула на Мирию. – Здесь погибли наши сестры, и в память о них мы отстоим эту заставу. Мы будем биться до последнего патрона, если так того пожелает Бог-Император.

Она подошла к краю крыши.

– И пока мы будем сражаться, вы, сестры, отправитесь в катакомбы огромной инопланетной машины и уничтожите ее.

– Вы уверены? – спросила Имогена.

Сеферина кивнула:

– Если мы ничего не предпримем, Святилище-сто один снова накроет саван безмолвия. История повторится.

Тень улыбки тронула не-совсем-лицо Тегаса и исчезла столь же скоро, как и появилась, вероятно, эмоциональный пережиток прежних настоящих ощущений квестора. Он вел себя так, словно одержал победу.

Это не ускользнуло от Мирии, и она решила бросить ему вызов.

– Почему мы должны доверять Адептус Механикус? В наших рядах есть Сестра Битвы, что в своих познаниях о некронах превосходит квестора.

Она кивнула на Дециму, на что та стала заламывать руки.

– Нет, – невнятно выпалила она. – Нет, нет. Не вздумайте ходить! Притихни! Я не хочу снова туда возвращаться.

– И вместо меня вы доверитесь этой… – Тегас сделал паузу, подбирая подходящий эпитет, – разбитой, сломленной душе?

Он приблизился к ней, и Децима опасливо отпрянула.

– Да вы вообще понимаете, что она такое на самом деле?

– Некроны сделали это с ней. Криптек, тот, что называет себя Оссуаром.

Дециму передернуло, когда Верити назвала это имя. В пещерах и военном комплексе пришельцев утраченная боевая сестра показала себя сильной и непокорной, но теперь превратилась в пугливую и раздражительную, что вызывало противоречивое впечатление.

– Мы проиграем, если будем просто ждать, – прошептала она. Ее глаза смотрели в некую далекую точку. – Да. Да.

Театральным жестом Тегас раскрыл свое одеяние.

– Похоже, единственный способ убедить, что я достоин доверия, – доказать на деле. Хорошо. Я продемонстрирую вам, чем в действительности является эта «бедная-несчастная».

– Она человек! – возмущенно вскрикнула Верити.

– Как космический десантник? – сказал Тегас. – Или как псайкер? А может, как крысолюд или огрин? Или как я? – Механодендриты Тегаса взвились во все стороны, как голодные змеи, но Децима не дрогнула, лишь зажевала изрубцованные губы.

Кончик одного из механических щупалец раскрылся, как цветочный бутон, и оттуда появился веер из прозрачных треугольников, со щелчком разложившихся в круг. Из отдельных сегментов получилось устройство, напоминающее крупную лупу.

Линзы затуманились, но обрели четкость, когда Тегас стал водить непонятным прйбором в нескольких сантиметрах от поверхности кожи всех членов неумершей. Терагерцовые волны безвредно омывали ее, просвечивая мясо и кости для создания трехмерного изображения, на котором ясно виднелись мириады металлических имплантатов, вживленных ей в плоть.

– Испытательная модель, полагаю, – отстраненно и бесстрастно сказал Тегас. – Этот ученый некрон, которого вы упомянули… Он ставил эксперименты над человеческим видом. Потребуется вскрытие, чтобы в точности узнать, что он пытался доказать.

– Ты к ней не притронешься, – твердо сказала Мирия.

– Нет? – Тегас двинул линзы вверх, и Децима попробовала отдернуть голову, при этом слабо захныкав. – Когда вы увидите это, то, уверяю, вы измените свое мнение.

Устройство магоса провело томографию неумершей и представило послойную модель ее черепа. В затылочной области сидело существо, которое Мирия уже раньше видела внутри Обсидиановой Луны, меньшая по размеру разновидность искусственного скарабея некронов. Злобный жукоподобный робот, глубоко зарытый в мясо на шее, своими тоненькими лапками цеплялся за позвоночный столб. Даже пока боевая сестра с ужасом наблюдала это зрелище, он слегка шевелился, будто живой.

– Простите, – зарыдала Децима. – Простите, простите, простите…

– Нам неизвестно, как ксеносы их называют, – грубым тоном объяснил Тегас. – Инквизитор Хот дал им имя «мозгоклещи», хотя я нахожу такой термин чересчур мудреным.

Кассандра подняла болтер.

– Устройство управления сознанием?

– В точку, – кивнул Тегас. – Но оно, похоже, повреждено. – Он указал на снимке затемненные участки панциря машины. – Готов поспорить, именно эта неисправность дала ей возможность сбежать от некронов годы назад. Скарабей частично вернул ей свободу воли.

После открывшейся правды Верити выглядела нездоровой. Она коснулась руки Децимы, но та отдернула ее, будто обожглась.

– Те голоса у нее в голове, это криптек терзает ее?

– Весьма вероятно, – ответил Тегас. – Но с тем же успехом так может проявляться повреждение ее рассудка. Психологические травмы у людей порой приводят к непредсказуемым последствиям.

Имогена нахмурилась.

– Какая разница. Ей в любом случае нельзя доверять.

– То же я могу сказать про него, – возразила Мирия, указывая на квестора.

– Нет, – прозвучал робкий голос. Неумершая обвела присутствующих взглядом. – Шестеренка прав. Я дефектная и могу быть опасна для вас. Если я окажусь слишком близко к Оссуару, он будет видеть… он сможет видеть моими глазами.

– Ты сама этого точно не знаешь, – попробовала убедить ее Верити.

– Вам нельзя так рисковать, сестры, – окончательно и бесповоротно заявила Децима.

С трона на вершине личного командного монолита немесор Хайгис внимательно обозревал боевые порядки своей пехоты. Ряды воинов стояли наготове; одни только прибыли через порталы орбитальной станции, другие вернулись в строй, завершив ремонт после первого наступления. Бессмертные и личи-стражи, как вся его армия, неподвижно замерли в ожидании приказа ожить и отправиться убивать.

Генерал пристально вглядывался в каждого из-за парапетной стены монолита, чувствуя, как под ним мерно гудят контргравитационные моторы. Хайгис задержался, чтобы запомнить момент единения; он подключил свой интеллект к обширной контрольной матрице, охватывающей его низших солдат, и принялся разбирать их недавние воспоминания и сортировать информацию.

Воины едва ли имели разум в истинном значении этого слова. До Великого Преображения и сладостного облегчения, что принес биоперенос, они составляли самые презренные касты некронтир, к коим относились рабочие, прислуга, бедняки. Звездные боги освободили их от тирании разума, лишили эмоций и характера. Оставили лишь саму суть, мельчайшую из возможных искорок жизни, сделав их бездушными и покорными.

«Счастливые, блаженные, – подумал Хайгис, предполагая, каково им должно быть в их состоянии. – Не обремененные нуждой принимать решения».

Превосходившие их по всем параметрам Бессмертные, в свою очередь, во времена Плоти были солдатами в армиях династов, что нашло отражение после перерождения. Они были лучше вооружены, имели усовершенствованную броню, но прежде всего – сохранили чуть большую частичку прежних себя. Конечно, ее недоставало, чтобы дать им имя или личность, но вполне хватило, чтобы остались приобретенные военные навыки. Это был обычный холодный расчет, ведь иначе время и силы, затраченные на их обучение, пропали бы даром. Как и рядовым некронам, им не хватало ума, и они существовали только в настоящий момент. И те и другие были всего-навсего ходячим оружием, инструментами для убийств, и со своей функцией они справлялись превосходно.

Хайгис не помнил, как проходил его биоперенос. Лишь то, как он проснулся уже в механическом теле, пульсирующем от внутренней мощи и смертоносного потенциала. Самым сильным воспоминанием о том восхитительном мгновении было чувство невероятной легкости, свободы от мирских забот и проблем вроде разложения его органической оболочки и бесполезных нравственных норм смертных созданий. Немесор забыл, кем был до Преображения, так как эту информацию стерли и удалили из него, но, несомненно, он занимал высокое положение, раз ему сохранили некоторую долю самосознания. Такое объяснение его вполне устраивало. Первое, что Хайгис сделал в новообретенной машинной оболочке, – склонился перед своим господином, Имотехом Повелителем Бурь.

Другим, разумеется, повезло куда меньше. В ходе трансформации одни понесли ощутимый ущерб сразу, а у других осложнения проявились спустя многие тысячелетия. Так, например, возникли Уничтожители – некронтир, которые из-за сбоя энграмм и нигилистического настроя превратились в берсерков, жаждущих убивать всех на своем пути и не способных думать о чем-либо еще. Однако они не шли ни в какое сравнение с омерзительными Освежеванными, которые слетались на запах крови, словно стервятники. Движимые необъяснимым влечением, которое Предвестники называли проклятием, они надевали на себя содранную кожу и прочесывали поля сражений в поисках трупов. Кое-кто утверждал, будто они одержимы безумием, и именно в нем кроется причина их странной мании; лишенные плоти, они якобы стремились воссоздать ее, срезая мясо с тех, кто умер в бою с некронами. Иные находили в их поведении влияние одного из звездных богов, убитых в ходе Войны на небесах, который напоследок выпустил вирус, что однажды заразит всех той же страшной болезнью.

Хайгис не выносил ни первых, ни вторых и никогда бы не позволил своим войскам вступить в битву вместе с ними. Возможно, это был отголосок его былого Я, но немесор рассматривал сражение как нечто неприкосновенное, нечто такое, где проверяются любые истины и где воля и сила дают ответы на все вопросы. Будь генерал по-прежнему способен на подобного рода эмоциональные реакции, про него верно было бы сказать, что он относится к войне с отеческой любовью.

По завершении систематизации данных генерал принялся тщательно их просеивать. Он одновременно увидел все: каждое отдельное столкновение, каждую схватку, каждое убийство в рукопашной, каждый выстрел свежевателя и тесла-заряд. Разум постепенно рисовал огромную картину смерти, по мере того, как перед некронским военачальником разворачивались сотни небольших битв с точки зрения его солдат; изображения прокручивались синхронно, наслаиваясь друг на друга. Он созерцал, как проигрывают павшие и как одерживают верх победители. И все это за те короткие мгновения, что Хайгис пребывал в центре сети и поглощал сведения.

Когда он закончил, то отсоединился, и в его глазницах ярко разгорелось изумрудное пламя. У него был план, составленный на основе отчетов о первом наступлении, и у него были солдаты, значительно превосходящие числом тех женских особей, что сидели за стенами форпоста.

В уме Хайгис уже одержал победу. Поражение человеческих захватчиков было неизбежным. Теперь оставалось только претворить замысел в жизнь. Выдвинутую им теорему смерти требовалось доказать.

Из энергокристалла на вершине монолита полился свет и окутал немесора дрожащим ореолом, когда он воздел руку в огненной перчатке и показал ею в песчаные пустоши – в сторону недалекой долины, где органики доживали свои последние минуты.

В посланном сигнале он во всех деталях изложил собравшимся свою стратегию, чтобы ни у кого не возникало недопонимания или двойственного восприятия его команд. Закончив объяснять подчиненным, куда идти и кого убивать, Хайгис сказал одно слово, и вокодер его машинной оболочки воспроизвел звук через бортовые усилители монолита. В этом не было никакой нужды, но сама ритуальность, категоричность этого жеста очень нравилась ему.

Словом этим было «казнить»; без всяких боевых кличей или ликования, без страха или сомнений армия некронов двинулась по направлению к Святилищу-101.

– А вдруг это такой хитрый ход, – тихо сказала Верити, так чтобы только Мирия услышала ее.

Боевая сестра, стоявшая на одном колене, отвлеклась от проверки снаряжения и подняла на нее глаза.

– Думаешь, мне это не приходило в голову?

Верити оглядела всю Великую часовню и скорчила гримасу.

– Мало того, что ты должна отправиться в эту опасную миссию, так еще и ксеномеханизм будет активирован здесь, в священном месте…

– Это самая защищенная часть монастыря, сестра, – напомнила ей Мирия.

– Да, – согласилась она, – но, по-моему, это все равно кощунство.

– Не спорю, – серьезно ответила сестра-милитантка и сделала паузу. – Я хорошо понимаю намерения Тегаса. И, когда наступит время, я припасу для него пулю.

– Адептус Механикус явно нельзя назвать верующими, по крайней мере, не такими, как мы, – настаивала на своем Верити.

– Не суди по нему о всех, – прозвучало в ответ. – Мне приходилось биться на одной стороне с адептами, которые с честью выполняли свой долг перед Золотым Троном. Но Тегас, как ни крути, действительно не самый приятный из них.

– Они служат неправильному божеству, – не унималась госпитальерка. – Почитают Бога-Машину, который лишь одно из воплощений Бога-Императора… Разве смогут они когда-нибудь узреть истинную славу Его, как мы?

– Если вы так хотите, мы можем устроить теологические дебаты, сестра Верити, – позвал Тегас из дальнего конца громадного зала, шагая в сопровождении Кассандры и Данаи. – Но, боюсь, сейчас не самое лучшее время и не самое подходящее место для подобных бесед.

– Он слышал меня… – сквозь зубы шепнула Верити.

Мирия коснулась уха и сказала:

– Учитывая, сколько в нем аугментики, он, наверное, слышит жужжание каждой песчаной мухи в этих стенах.

– И даже за их пределами, – уверил квестор, демонстрируя холодную и скупую улыбку.

– Довольно болтовни, – строго произнесла канонисса, стоявшая неподалеку.

Жестом она подозвала сестру Ананке, и та подошла с контейнером в руках. По приказу Сеферины она осторожно открыла его и извлекла серого цвета железный свиток; всем своим видом Ананке выражала неприязнь к инопланетному устройству. Позади нее в тени столбов притаилась Децима, наблюдавшая за происходящим из глубины капюшона.

– Отдай ему, – скомандовала канонисса.

Ананке сделала, как ей велели, радуясь тому, что наконец избавилась от артефакта ксеносов. Тегас жадно принял его, и девушка, тут же отпрянув, схватилась за свой болтер, в чем, впрочем, не было нужды, так как рядом стояли Имогена и трое других Сороритас, целившихся Тегасу в голову.

– Неужели это так необходимо? – сымитировал он вздох разочарования. – Я дал слово, что буду помогать вам.

Несмотря на это заверение, Сеферина и пальцем не пошевелила, чтобы боевые сестры опустили оружие.

– Приступай к работе, – приказала она, – но знай: если хоть как-то обманешь нас, то не доживешь до наслаждения плодами своего предательства.

– И в мыслях не было, – отозвался квестор. – В конце концов, моя дорогая канонисса, мы хотим одного и того же.