Текст книги "Господин Счастливчик"

Автор книги: Джеймс Суэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

49

Валентайн вышел на веранду – подождать, пока Рики сложит вещи. Кошка, льнувшая к хозяину, теперь вышла следом за Валентайном и вновь стала тереться о его ноги. Он взял ее на руки.

– Предательница, – сказал Валентайн, почесывая ее за ухом.

На лужайке не осталось ни одной машины. Патрульные тоже уехали. Ему придется позвонить Гейлорду и объяснить, что произошло. Сержант обрадуется, что не нужно арестовывать всю шайку. Валентайн сомневался в правильности этого шага. Но это не его город. Он начал отстегивать значок от рубашки, но тут услышал, что его кто-то окликнул. Валентайн зашел за угол дома и увидел Мэри Эллис Стокер на качелях.

– Давно вы тут сидите? – спросил он.

– С самого начала. Я была на веранде. Слышала вашу речь. – Она похлопала ладонью по качелям рядом с собой. Валентайн присел, цепи качелей застонали. – Я когда-то жила в этом доме. Легко ориентируюсь.

– Кто вас привез?

– Соседка. Она была с ними заодно. – Мэри Эллис оттолкнулась от земли, и качели ушли назад. – Вы были к ним добры, учитывая, что они натворили.

– Слишком добр.

– То есть?

Он взял ее руку и положил на полицейский значок, приколотый к рубашке.

– Когда это случилось?

– Вчера. Это временно.

Она похлопала его по колену.

– Вы хороший человек, Тони Валентайн. Но меня все же кое-что беспокоит.

– Что именно?

– Ваша подруга из Лас-Вегаса, Люси Прайс. Почему вы ее бросили?

Ему показалось, что в грудь вонзился клинок. Недавний сон всплыл в памяти. Он снова ехал в машине с Люси и не мог предотвратить катастрофу. Мораль была ясна: ему не дано изменить течение ее жизни и отменить несчастья, которые она приносит другим. Это под силу только самой Люси. Валентайн встал с качелей. Мэри Эллис напряглась.

– Прошу вас, от меня так не убегайте.

Он сел, ожидая, что она скажет дальше. Качели замерли.

– Как полицейский вы знаете, как помочь человеку. Но как человек вы заблуждаетесь.

– Думаете?

– Да.

– Так развейте мои заблуждения.

Мэри Элис улыбнулась и положила руку на его локоть.

– Вчера вы рассказали мне о двух полицейских, которых вызвали на обычный бытовой скандал. Вместо того чтобы арестовать бузотера, один из них попытался урезонить его. Тот ударил полицейского молотком. Тогда второй его пристрелил. Вы сказали, что эти ребята совершили ошибку. Арестуй они парня, ничего бы такого не случилось.

– Совершенно верно.

– Но вы упустили очень важное. Вы не учитываете все те случаи, когда двум полицейским удавалось урезонить человека словами и тем самым не дать ему пойти по кривой дорожке. Сколько раз, по-вашему, такое происходило?

Валентайн пожал плечами.

– Трудно сказать.

– Много?

– Наверное. Работа такая. Все время приходится быть царем Соломоном.

– Вот именно. Полицейские каждый божий день вынуждены принимать решения, которые меняют чью-то жизнь. Так к чему я это все? Эта трагедия не отменяет всего хорошего, что совершили те двое полицейских. Зло никогда не отменяет добро. Только затмевает и мешает нам его видеть. Но добро никуда не девается. Оно есть всегда. Вот поэтому человеческий опыт так ценен.

Дверь открылась, и на веранду вышли Рики и Полли. Мэри Эллис услышала шум и сжала локоть Валентайна.

– Дурной поступок Люси Прайс не перечеркивает того добра, что вы ей сделали. И он не должен мешать вам помогать ей дальше. В конце концов вы победите, вот как сегодня.

– Вы думаете?

– Я знаю.

Так могли ответить те дети, которых он встретил в ее библиотеке. Рики и Полли стояли на веранде, выглядывая его. Валентайн помахал им и указал на «Лексус» Рики под навесом. Рики и Полли прошли через двор и сели в машину.

– Мне пора. Подвезти вас до дома?

– Меня соседка заберет в полдень и отвезет назад в школу. Можно спросить, куда вы едете?

– В Нью-Йорк. Хочу посадить Стэнли Кессела.

– У меня к вам просьба, если позволите. Только не обижайтесь.

– Говорите.

– Я мысленно нарисовала ваш портрет. Можно дотронуться до вашего лица? Просто чтобы проверить, угадала ли я ваши черты.

– Сначала скажите, какой я на вашем портрете.

– Ни за что.

Валентайн пристально посмотрел на нее. Раньше он старался этого не делать, боясь, что это некрасиво – смотреть на слепого человека. Валентайн увидел перед собой храбрую женщину с сильным характером. Отняв ее руку от своего локтя, он поднес ее к лицу. Она пробежала по нему пальцами и опустила руку.

– Удачи вам в Нью-Йорке, – сказала Мэри Эллис.

На приборной доске «Лексуса» был телефон. Рики забронировал билеты из Шарлота до Нью-Йорка на тот же вечер. Дорога до аэропорта займет часа два с половиной, прикинул Валентайн, устроился поудобнее и позвонил Джерри.

– Я в аэропорту Хаттисберга. Посадка началась, – сообщил ему сын. – Я попрощался и свалил оттуда к чертовой матери. Ламар хочет нанять нас. Но я что-то сомневаюсь.

– Наелся Галфпортом?

– По уши. Пап, объявили посадку. Мне надо идти.

– Погоди, – остановил его Валентайн, вспомнив, что терзало его все утро. – Брата Хака-то поймали?

– Когда я говорил с Ламаром, еще нет.

– Давно это было?

– Минут пятнадцать назад. Он попросил позвонить из аэропорта. Ну, что я добрался без приключений.

– И полиция Северной Флориды его не нашла?

– Нет. Слушай, пап, этот парень же совсем того. Помотается по лесу да и выбьется из сил.

– Это обнадеживает, – заметил Валентайн.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Чего ты волнуешься?

– Когда я служил в полиции Атлантик-Сити, несколько пациентов психушки сбежали ночью. Их было несложно найти.

– Очень смешно.

– Я совершенно серьезен, Джерри. Ты не отмахивайся.

– Пап, самолет улетит без меня. Приеду – позвоню.

Трубка умолкла. Тон у Джерри был раздраженный. Валентайн не хотел пугать его, но что-то тут не сходилось. Если флоридские полицейские на что и способны, так это выслеживать и ловить людей. Они умеют охотиться.

Валентайн откинулся на спинку сиденья и почувствовал, что глаза слипаются. В голове пронеслись воспоминания о том вечере в Атлантик-Сити. Он со своим напарником Дойлом запихали одного из психов в машину, а тот все время вылезал наружу. Скользкий, как угорь. И стоило ему вылезти, он начинал истерически смеяться над ними. Длинная выдалась ночь тогда.

«Лексус» вильнул, объехав что-то на дороге. Валентайн открыл глаза. Людей с психическими отклонениями трудно выводить на люди. Так зачем же Хак потащил с собой душевнобольного брата? Валентайн достал телефон и снова позвонил сыну.

– Папа, самолет уже разбегается.

– А тебе не приходило в голову, что флоридские полицейские в глаза Хака Дабба не видели?

– Но его же опознали.

– А если больному брату велено говорить: «Я – Хак»? – спросил Валентайн. – Может, у него кредитки в кармане. А на них написано «Хак Дабб». Вдруг это ловушка? То, что Хак Дабб деревенщина, не значит, что он тупица.

– Ты меня пугаешь.

Валентайн взглянул на часы. Почти полдень. Хак сбежал девять часов назад. Вполне достаточно, чтобы найти машину и добраться до Палм-Харбора. Валентайн попрощался с сыном и набрал номер Иоланды.

– Пожалуйста, будь дома, – попросил он.

50

Хак Дабб сидел в машине, доставляющей пиццу, в квартале от дома Джерри Валентайна в Палм-Харборе. Часы показывали полдень. На улице – пусто. Он угнал эту машину час назад от торгового центра, где находилась пиццерия. Водитель сидел за рулем и пересчитывал деньги, когда Хак наставил на него ствол через открытое окно. Водитель тут же отдал ему ключи и даже бросил свою идиотскую кепку.

Хак угонял новую машину через каждые сто миль по дороге из Флориды. Это отнимало время, но так было надежнее. Меняя автомобили каждые два часа, он заметал следы. Так полиция не могла сесть ему на хвост.

Хак посмотрел на бланк, украденный в «Холидей Инн» в Галфпорте. Адрес на нем совпадал с адресом на почтовом ящике. Но что-то ему не нравилось. Старомодный дом в новоанглийском стиле. Совсем не такой, в каком, по его мнению, должны жить итальяшки. Взяв мобильник водителя, он позвонил в справочную, и оператор подтвердила, что это адрес Джерри.

В зеркале появилась машина шерифа Палм-Харбора. Хак почувствовал, что сердце забилось чаще. У него ушло девять часов, чтобы добраться сюда от того места, где они расстались с Арленом. И все эти девять часов – каждую минуту – он думал о том, как накажет семью Джерри. Как он будет резать и душить их, как будет в них стрелять. Мысли об этом жгли его огнем.

Достав из кармана деньги, он сделал вид, что пересчитывает их, пока шериф ехал мимо. На заднем сиденье в теплосберегающих сумках лежали коробки с пиццей. От них шел дурманящий запах. Хак поднял глаза и увидел, что шериф притормозил рядом с ним. Он улыбнулся.

– Привет, как жизнь? – обратился он к шерифу.

– Не жалуюсь, – сказал тот.

– Я никому не скажу. Хотите бесплатный кусочек? У меня тут одна пицца лишняя.

Шериф улыбнулся в ответ, отказался и поехал дальше. Хак смотрел ему вслед. Шериф остановился у дома Джерри Валентайна, обошел его кругом, сел в машину и уехал.

Хак ухмыльнулся и завел мотор. Полиция Флориды, стало быть, догадалась, что Арлен – это Арлен, и предупредила местных коллег. Даже хорошо, что он нарвался на шерифа. Значит, надо держать ухо востро. И теперь он знал, что у Джерри по участку не разгуливает пес без привязи.

Хак оставил машину на том месте, где только что стоял шериф, заглушил мотор и услышал, как урчит в животе. У него маковой росинки во рту не было после выезда из Галфпорта. А пицца на заднем сиденье так и манила. Но сначала дело, напомнил себе Хак.

Выйдя из машины, он взял одну из сумок с заднего сиденья, открыл багажник и вытащил короткоствольное ружье, захваченное в доме бабушки. Хак сунул оружие под коробку, где оно весьма удачно поместилось.

Он пошел к крыльцу, прикидывая, насколько нелепо выглядит в комбинезоне и кепке сбежавшего водителя, лихо сдвинутой набок. Заглянул на веранду через сетчатую дверь. На полу валялись детские игрушки. У него перехватило дыхание. Как там сказано в Ветхом Завете? Око за око, зуб за зуб. [45]45
  Лев, 24:20.


[Закрыть]Хак постучал в дверь свободной рукой.

Никто не показался. Он взялся за ручку, повернул ее, открыл дверь и вошел внутрь. Веранда была маленькая и уютная. На столе лежали газеты. Хак оглянулся на улицу. Тихо, как в церкви.

– Хозяева, дома кто есть? Доставка пиццы.

В доме играла музыка. Латиноамериканский ритм заставил Хака машинально притопывать в такт. Он дернул ручку следующей двери. Она оказалась не заперта. Хак открыл ее и вошел в дом человека, убившего троих его сыновей.

Хак был преступником с восьми лет. Научился он всему у своего отца, который варил самогон в дальней комнате дома и продавал его по доллару за галлон чернокожим и батракам. Усвоил он одно: все надо делать быстро. Каким бы ни было преступление, главное – скорость. Остальное второстепенно.

Хак поставил коробку с пиццей на пол. Музыка доносилась из комнаты справа. Глория Эстефан и «Майами саунд машин». Он вытащил охотничий нож из чехла, что болтался под рубашкой, и прошел по коридору в комнату. Опять игрушки на полу. В углу – кроватка. Джерри Валентайн, значит, новоиспеченный папочка. Это еще больше взбеленило Хака. И он понял, что сделает. Жену убьет, а ребенка возьмет с собой. Чтобы Джерри до конца жизни мучился.

Хак вышел на середину комнаты и поискал глазами фотографию. Ему не хотелось прикончить по ошибке домработницу. В углу стоял стол с компьютером и семейным снимком. Он подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть Джерри и женщину рядом с ним. Настоящая красотка, подумал Хак.

Его пробрало от песни Глории Эстефан. Латиноамериканская музыка ему нравилась. Особенно он любил под нее танцевать. Он нашел магнитофон и прибавил звука. Хаку предстояло разрушить жизнь человека, и это внушало ему ощущение собственного могущества. Хак вышел в коридор и остановился у подножия лестницы. Навострил уши и расслышал шум. Он занес ногу на ступеньку и замер. Надо убедиться, что она не на первом этаже, а то ведь сбежит.

Хак дошел до конца коридора, который поворачивал направо. Он заглянул за угол. Коридор переходил в кухню. Жена Джерри Валентайна стояла неподвижно у раковины спиной к Хаку. На ней были джинсы и футболка. Наверное, посуду моет.

Он отпрянул за угол. Нож или ружье? Все-таки ружье. Так быстрее. Собрался, вбежал, выстрелил – и дело сделано.

Час расплаты настал!

Мейбл Страк потчевала Брауни и малыша Пита лазаньей с баклажанами, когда в кухне зазвонил телефон. Она пригласила их на обед после того, как они согласились помочь ей. Брауни сообщил ей, что они не едят мяса. Тогда Мейбл нашла в Интернете вегетарианский рецепт, легкий в приготовлении.

– Прошу прощения, – сказала она.

– Ну что вы, что вы, – ответили балаганщики-пенсионеры.

– Прошу вас, приступайте без меня. А то ведь остынет. – Мейбл вышла в кухню и взяла трубку. После проделанной ими работы – да как быстро! – самое меньшее, чем она могла отблагодарить их, – хорошее угощение.

– Алло!

Звонил начальник полиции Палм-Харбора. Он рассказал ей последние новости. Мейбл прислонилась к стене и закрыла рот рукой.

– О Господи! – выдохнула она. – Да, я сейчас буду.

Начальник полиции не пришел в восторг от ее слов. В доме было много крови.

– Я все равно приду.

Мейбл вернула трубку на базу, не дав ему ответить. Она ощутила внутреннюю легкость и посмотрела в окно на улицу, залитую солнцем. Казалось немыслимым, что столь жуткие события могут происходить в такой дивный день. Мейбл пожалела, что Тони нет рядом и они не могут пойти вместе. Хотя нельзя же полагаться на Тони до конца жизни. Вздохнув, она вышла через заднюю дверь.

Иоланда сидела на крыльце и качала на руках спящую дочку. Несколько минут назад Лоис подняла крик, и Иоланда вышла с ней на улицу, чтобы у Брауни и Малыша Пита не лопнули барабанные перепонки.

– Все в порядке? – спросила она, подняв голову.

– Наша ловушка захлопнулась.

Иоланда поднялась.

– Полиция сейчас там?

Мейбл кивнула.

– Твоя соседка услышала выстрел и позвонила 9-11.

– Его поймали?

– Да. Он прострелил себе ступню. Полиция считает…

– Что?

– Что он может умереть.

Иоланда схватила Мейбл за руку и сурово посмотрела ей в глаза.

– Не жалейте его. Он хотел убить нас с Лоис.

– Знаю. Просто…

– Он получил то, чего заслуживал.

Именно так и сказал бы Тони. Мейбл закивала. Прижав к себе дочь, Иоланда бросилась в дом. Мейбл поспешила следом.

Перед домом Иоланды стояли три машины из ведомства шерифа Палм-Харбора и «скорая». Она представилась шерифу и попросила впустить ее. Тот посмотрел на ребенка, потом на Мейбл.

– Она со мной.

– Там не очень-то красиво, – предупредил шериф.

– Прошу вас, впустите, – настаивала Иоланда.

Шериф провел их в дом. Все выглядело нормально, пока они не вошли в кухню. Пол был залит кровью. Картина оказалась настолько жуткой, что у Мейбл перехватило дыхание. Иоланда, если и была потрясена, виду не подавала.

Мейбл посмотрела на дверь в конце коридора. Утром Брауни и Малыш Пит нарисовали на ней обманку: Иоланда стоит у раковины спиной ко входу. По сравнению с картинками в «Городе веселья» эта была не столь четкой, но плохое освещение в коридоре скрадывало недостатки. Хак Дабб, наверное, смотрел на нее, когда падал.

– Где он? – спросила Иоланда у шерифа.

– В «скорой». Он споткнулся о веревку, натянутую вашими друзьями, и снес себе ступню выстрелом. Мы ищем больницу, которая его примет.

– К чему такие хлопоты? – фыркнула Иоланда.

Мейбл не могла больше выносить вид крови и вышла из дома. На лужайке рос огромный дуб. Она встала в его тени и попыталась взять себя в руки. Задняя дверь «скорой» была открыта. Команда медиков колдовала над Хаком Даббом. Крупный мужчина, он напомнил Мейбл выбросившегося на берег кита. Каким бы отвратительным человеком он ни был, видеть его смерть ей не хотелось.

Мейбл посмотрела на группу полицейских у тротуара. Они болтали, смеялись, радовались хорошей погоде и что-то ели. Зрение у нее было уже не то – она присмотрелась повнимательнее и поняла, чем они подкреплялись. Пиццей.

Подняв глаза к небу, Мейбл поблагодарила Бога за то, что он заботится о них.

51

Генеральная прокуратура США располагалась в Нью-Йорке по адресу Сент-Эндрюс Плаза, один. Восемь этажей стали и грязного стекла были обителью самых могущественных федеральных прокуроров в стране. Валентайну случалось бывать здесь, и его всякий раз мучил вопрос: когда же федералы удосужатся помыть свое здание. До сих пор этого не произошло.

Рядом с прокуратурой возвышался римско-католический храм Святого Андрея, одна из исторических достопримечательностей города, построенная в начале XVIII века. На следующее утро, в половине восьмого, Рики Смит поднялся по ступеням храма, чтобы исповедаться. Валентайн и Полли дожидались его на тротуаре. С этого места открывался прекрасный вид на Бруклинский мост. Утро было чудесное. Полли надела лучшее платье. Рики – лучший костюм.

– Они поступят с Рики по справедливости? – спросила она.

– Да. Добровольная помощь следствию – совсем другое дело, – ответил Валентайн.

– Ему придется свидетельствовать против Стэнли в суде?

– Вероятно.

Полли покусывала ноготь.

– Рики грозит тюрьма?

Валентайн смотрел на поток машин, съезжавших с моста. Ему казалось, что помощник генерального прокурора больше заинтересован в том, чтобы посадить Стэнли Кессела. Так ему подсказывала интуиция. Но помощник генерального прокурора вполне может и Рики устроить веселую жизнь. Коль назвался свидетелем обвинения, такой поворот тоже вероятен.

– Не исключено.

– Сколько светит Стэнли?

– От десяти до двенадцати, если повезет.

– Думаете, этого достаточно?

Валентайн пожал плечами. Стэнли Кессел целый город привлек к незаконной деятельности. Валентайн не знал, какое наказание было бы адекватным такому преступлению. Рики вышел без десяти восемь и посмотрел на тротуар, словно тот должен был разверзнуться и поглотить его целиком. Полли сжала его руку.

– Ты как, нормально? – спросила она.

– Не совсем.

– Ты уверен, что хочешь пройти через это?

Он посмотрел на нее, потом на Валентайна.

– Совершенно уверен.

Вестибюль генеральной прокуратуры напоминал полицейский участок: на стенах камеры видеонаблюдения, на входе рамки металлоискателей, через которые должны были проходить все без исключения. Они назвались, предъявили документы суровому дежурному и встали у стены с прочими ожидающими вызова наверх.

Валентайн предположил, что эта очередь состоит из преступников и их адвокатов, и несколько минут пытался понять, кто из них кто. Но разницы не заметил и бросил это глупое занятие.

В восемь пятнадцать сотрудник прокуратуры спустился за ними. Они прошли через рамку, охранник поводил вокруг них ручным детектором. Валентайн попросил вернуть ему документы, но ему сказали, что отдадут их, когда он будет выходить из здания. Сотрудник повел их к лифту.

– Процедура для всех одна, – пояснил он. – Такой порядок ввели после одиннадцатого сентября.

Они вышли на седьмом этаже и оказались в комнате для совещаний с длинным столом, шестью стульями и мигающими лампами под потолком, плитки которого грозили обрушиться на голову в любой момент. Двое мужчин поднялись со стульев и представились: Роберт Кнутс, помощник генерального прокурора, и Стивен Томас Робертс, специальный агент ФБР. У Кнутса была копна светлых волос и румяные щеки. Робертс производил впечатление жесткого ирландца. Взгляд его темных глаз мог пробуравить собеседнику дыру в голове.

– Присаживайтесь, – пригласил Кнутс, указывая на стулья напротив себя и Робертса. – Что-нибудь выпьете?

Они отказались и расселись за столом. Рики тяжело задышал, и Валентайн испугался, что он сейчас удерет. Казалось, его удерживает здесь только Полли. Она была абсолютно спокойна.

Рики ткнул пальцем в диктофон на столе.

– Записывать будете?

Кнутс кивнул.

– Вы против?

Рики открыл рот. Валентайн почувствовал, что сейчас он пошлет Кнутса подальше и сбежит. Но Рики только захлопнул рот.

Кнутс нажал на кнопку диктофона, и тот зажужжал. Он произнес свою фамилию, дату и время, потом перевел взгляд на Рики.

– Вам слово.

Рики начал с самого начала и объяснил, как они со Стэнли научились мошенничать у балаганщиков Шлитци во Флориде. Потом он перешел к возвращению в Слиппери-Рок, к аферам, которые они провернули со Стэнли, пока росли. Он рассказывал подробно. Практически все розыгрыши призов и тотализаторы, проводившиеся в Слиппери-Роке, были ими подстроены. Полли то и дело прикрывала глаза и печально качала головой.

Стэнли уехал из родного городка после того, как его застукали с ответами к тесту. Рики не видел его много лет. За это время Стэнли стал брокером в Нью-Йорке и сколотил себе состояние. Рики же жил в Слиппери-Роке, перебиваясь случайными заработками. Но вот три года назад на его пороге появился Стэнли.

– Повел меня пропустить по стаканчику и рассказал про эту схему, которую обмозговывал. Стэнли занимался тем, что делал мелкие компании из закрытых открытыми, выпуская их акции на рынок. Он понимал, что большинство компаний – товар неходовой. Но время от времени попадались и перспективные. Стэнли считал: если подкидывать мне такие, чтобы я скупал их акции, пока они дешевы, у меня появится отличная репутация человека, безошибочно определяющего победителей. А потом он представит меня инвесторам как величайшего в мире специалиста по фондовому рынку.

Какое-то время мы все это обсуждали. Я говорил, что ничего не получится, потому что я ни черта в рынке не понимаю. А Стэнли говорил, что большинство таких специалистов тоже ни черта в нем не понимают.

Стэнли утверждал, что главное – убедить инвесторов в том, что у меня глаз – алмаз. А для этого надо им показать, что я самый везучий на свете. Стэнли сказал, что проще всего это сделать, обманув казино. Я стану известным. И все будут мне доверять. Остальные схемы уже я сам придумывал.

– Сколько, по оценкам Стэнли, вы могли получить от частных инвесторов? – спросил Кнутс.

– Сто миллионов для начала.

– Для начала?

– Стэнли хотел использовать первоначальный капитал, чтобы преподнести меня. Потом основать страховой фонд, которым я буду управлять. Стэнли говорил: тут главное только начать, а дальше нам сам черт не брат.

– Но вы ведь обсуждали сумму.

– Полмиллиарда долларов.

Полли ахнула. Все обернулись на нее. Она прикрыла рот рукой и посмотрела на бывшего мужа, не веря своим ушам. Кнутс потянулся к диктофону и выключил его. Потом перевел взгляд на агента ФБР.

– Ваш черед.

За годы службы Валентайн тысячи раз сталкивался с агентами ФБР. Среди них встречались всякие: от отличных ребят до полных идиотов. К какой группе отнести Робертса, Валентайн пока не понял. Он был ирландцем, что Тони считал добрым знаком, и производил впечатление вполне нормального человека, если не считать взгляда. В нем таилась сила человека, который побывал в аду и остался недоволен этим эпизодом своей биографии. Робертс сунул руку в карман, вытащил большую упаковку конфет «М&М’s», открыл ее одним рывком и насыпал в ладонь горку разноцветных шариков. Потом толкнул пакет к Рики.

– Угощайтесь.

Рики выудил несколько конфет и бросил их в рот.

– Я заведую отделением ФБР в Южном Манхэттене, – сообщил Робертс. – В основном имею дело с белыми воротничками и брокерами, сбившимися с пути истинного. Вчера вот полдня убил на вашего приятеля.

– На Стэнли?

– На него самого. Пришел ко мне в кабинет и рассказал ту же сказочку, что и вы.

– Вы его арестовали?

Робертс покачал головой.

– Так не за что арестовывать-то. Ну растрезвонил он, что вы величайший в мире специалист по фондовому рынку, – это же не преступление. Да все брокерские конторы на Уолл-стрит этим занимаются. А Стэнли утверждает, что никакой конфиденциальной информации вам не передавал. Что это обсуждалось, но так и не произошло. Это правда?

Рики закашлялся, как будто подавился.

– Да, – наконец вымолвил он.

– Значит, под преступления подпадают: мошенничество в «Монетном дворе» в Лас-Вегасе и ставки постфактум на бегах в букмекерской конторе, – подсчитывал Робертс. – Стэнли говорит, что в «Монетном» его роль ограничивалась визуальным предсказанием на рулетке, как он выразился, а это не противозаконно. – Он повернулся к Валентайну. – Говорят, вы специалист по мошенничеству в казино. Это так?

– Так, – подтвердил Валентайн.

– Визуальное предсказание – это преступление?

– Нет.

– Стало быть, Стэнли никаких законов в «Монетном дворе» не нарушил.

Валентайн почувствовал, что взгляд Робертса прожигает его насквозь.

– Совершенно верно.

Агент ФБР снова посмотрел на Рики.

– Стэнли заявил, что афера в букмекерской конторе целиком и полностью ваших рук дело. А он вообще непричастен. Как и ко всем остальным событиям в Слиппери-Роке.

– Но это же вранье, – возмутился Рики, покраснев.

– Можете доказать, что Стэнли причастен?

– Да ведь это он финансировал всю операцию.

– Стэнли сказал, что одолжил вам некоторую сумму.

Рики поставил локти на стол. Казалось, что он вот-вот взорвется. Полли положила руку ему на плечо.

– И вы ему верите? – процедил он.

Робертс снова взял пакет «М&М’s» и наполнил ладонь шариками. Он вел себя как ни в чем не бывало. Бросил в рот несколько конфет, прожевал и только потом ответил:

– Верю я ему или нет – это роли не играет. Я опираюсь на доказательства. И на данный момент у меня их нет. По моему личному мнению, Стэнли Кессел – мразь редкостная. Я бы с наслаждением посадил его в камеру с ребятами, которые потеряли свои пенсионные накопления во время обвала, и посмотрел бы, какой праздник жизни они ему устроят. Но это я смогу сделать только с вашей помощью.

Рики отодвинулся от стола. Типично для свидетеля, который решил пойти на попятную. Робертс и Кнутс тоже отодвинулись. Несколько секунд все молчали. Валентайн обвел всех взглядом. «Черт возьми!» – мелькнуло у него в голове.