Текст книги "Том 19. Посмертные претензии"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Глава 22

– Где он? – спросил Эллис, когда Грейс вошла к нему.

Настольная лампа освещала его бледное лицо.

– Он докуривает сигарету, – сказала она, и в ее голосе зазвучала новая нотка: это говорила гордая своим счастьем женщина. – Что вы хотите? – безразлично обратилась она к Эллису. – Может быть, выключить свет, вам надо отдохнуть.

«Подумать только, – с горечью думал Эллис, – как она счастлива. А давно ли каждое мое слово было для нее законом».

– Ты мало говоришь со мной, – произнес он со смирением в голосе. – Я ведь весь день как будто в камере-одиночке. Вы-то, конечно, нашли друг друга…

Она подошла поближе.

– Я не могу долго здесь оставаться. Что вам нужно, о чем я с вами могу поговорить?

Эллис с трудом владел собой. Но он знал, что она в любую минуту может уйти, и тогда уже ничто не сможет ее спасти. Не надо показывать ей своей злобы против Крейна, который заявил: «Грейс согласилась стать моей женой!» Эллис долго лежал и прислушивался к их щебетанью в столовой… Он слышал легкий, счастливый смех, потом хлопок от бутылки шампанского.

«Грейс согласилась стать моей женой…» – эти слова жгли, как кислота. Что они значат? Такой человек, как Крейн, не может жениться на такой девушке, как Грейс. Крейн обещал жениться на ней, чтобы отвести подозрения? От чего? Она глупа, необразованна и романтична, потому и уверилась в нем, хотя они знакомы всего несколько часов. Но как можно предупредить ее, спасти? Его, Эллиса, она не любила и не любит. И Крейн настроил ее против него. Все, что он скажет, будет бесполезно, но попытаться надо.

Ладно, допустим, ты сам любишь эту девушку. Впервые в своей жизни ты о ком-то заботишься. Ты не хочешь, чтобы ей нанесли вред… Такие шутки ты и сам проделывал в прошлом… Ты и ей говорил ужасные вещи. А теперь ты неожиданно понял, что она тебя не любит, а ты ее полюбил. Ты в панике. Ты что-то хочешь сделать, чтобы спасти ее. А она тебя не поймет, она просто ненавидит тебя. Как равнодушно она смотрит. Разве она поверит, что ты решил спасти ее от Крейна, который хочет причинить ей зло…

– Он сказал, что женится на тебе? – медленно спросил он, наблюдая за ней.

Она покраснела и отвернулась.

– Я бы не стала обсуждать это, – сказала она, нервно сжимая и разжимая кулаки. – Это только… между Ричардом и мной.

Эллис сжал руки. «Стоп! Заткнись, маленькая дура!» – хотел закричать он. Но всё же овладел собой.

– Я все-таки не понимаю. Ведь ты только совсем недавно познакомилась с ним и уже готова выйти за него замуж. Он что, пошутил, да?

Она таинственно улыбнулась, и эта улыбка испугала Эллиса. Безнадежно убеждать ее, что она угодила в западню.

– О да, он полюбил меня, как только увидел. Он так сказал. И я люблю его.

Эллис чуть не задохнулся от злобы.

– Но ведь не может же он жениться на тебе! Кто ты и кто он?!

Она снова улыбнулась.

– Он сказал, что это неважно. Мы много об этом говорили. Он одинок, и ему нужен кто-то, кто бы заботился о нем. И он сказал, что ему нужен кто-то вроде меня. – Она задумчиво посмотрела на Эллиса. – Сначала и я не могла поверить. Никто прежде не нуждался во мне. Но теперь я верю. Он просто хочет, чтобы кто-нибудь жил здесь. Но не красавица из общества… Я же… я сделаю для него все. Я могу научиться всему.

– Но будешь ли ты счастлива? – Эллис все пытался найти уязвимое место в броне ее неведения. – Может быть, этого хватит на год. А потом ты растолстеешь от спокойной жизни, огрубеешь, вспомни свою мамашу. Ты скоро станешь похожа на нее…

Это был выстрел наугад, но он попал в цель. Лицо Грейс вспыхнуло от злости.

– Я не буду похожа на мать! Вы не знаете, что говорите. Она плохо относилась к отцу, а я буду хорошей для Ричарда.

– Ты неблагородна, мало того, ты – воровка! – продолжал Эллис, чувствуя, что нащупал ее больное место. – Его друзья не примут тебя. У тебя нет ни манер, ми умения вести себя в обществе. Ты и писать-то не умеешь!

Она повернулась.

– Я не желаю больше слушать вас и ухожу.

Он встревожился. Если она сейчас уйдет, то не будет никакого шанса спасти ее.

– Не уходи! – умоляюще сказал он. – Пойми, я не доверяю ему. Не могу доверять. По какой-то причине ты нужна ему. Ты нужна ему для чего-то подлого.

– Я не слушаю вас, – сказала она сердито. – Вы злой. Он так и сказал мне про вас. Думайте, как бы вам поскорее поправиться и освободить нас. Вы не нужны здесь, мы оба ненавидим вас.

Она выскочила и захлопнула за собой дверь.

Эллис откинулся на подушки. Его лицо исказилось от бессильного отчаяния. Он хотел уйти отсюда вместе с ней, однако она даже не захотела его выслушать. Он закрыл глаза и стал думать о том, что делать дальше. Поговорить с Крейном, пригрозить ему? Тот только посмеется над ним. Вот если бы Страггер был здесь. Страггер поставил бы Крейна на место. Пока Грейс под влиянием Крейна, ее ничто не проймет… Но как связаться со Страггером? Если бы у него был телефон… Это шанс, маленький, но шанс.

Где телефонный справочник? Как получить его, не вызывая подозрений? Как добраться до телефона в холле? Внезапно Эллис почувствовал, что за ним наблюдают, и, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону окна. Но он смог разглядеть только отражение комнаты в стекле. И все же он был уверен – там кто-то есть! Эллис не мог заставить себя повернуть туда голову. У него была абсурдная мысль, что если он не повернет голову, то, может, его никто и не узнает. Кто это может быть? Полиция? Это не Грейс и не Крейн, он слышит их голоса в соседней комнате. Ужас охватил его и парализовал его волю. Где-то высоко в ветвях прокричала сова. Снова наступила тишина. Но кто-то снаружи продолжал разглядывать комнату. Эллис раскрыл рот, чтобы позвать Крейна, но раздумал. Он протянул дрожащую руку и щелкнул выключателем. В комнате стало темно. Теперь он смог различить за окном колеблющиеся тени деревьев. Он смог увидеть еще что-то и похолодел. За окном четко вырисовывалась тень мужчины. Со сдавленным криком Эллис приподнялся на постели. Он увидел два горящих глаза и нос. Но очертания лица были расплывчаты. Петом окно мягко раскрылось. Эллис почувствовал теплый ночной воздух и увидел, что через окно к нему лезет человек.

– Ни звука! – прошептал доктор Сафки. – Это я!

Эллис, едва придя в себя от страха, снова зажег лампу и с удивлением, смешанным с испугом, уставился на маленького индуса. Доктор Сафки наполовину вылез на подоконник и остался там.

– Где он? – прошептал доктор, оглядывая комнату.

– Черт бы вас побрал! – прошипел Эллис. – Вы напугали меня. Что вам нужно? Почему вы полезли в окно?

– Ш-ш-ш, – ответил индус. – Он может услышать. Молчите. Я видел его и потому пришел предупредить вас.

Эллиса снова охватила дрожь.

– Что вы имеете в виду?

– О нем, – доктор Сафки кивнул в сторону двери. – Вам надо бежать отсюда. Обоим. Пока ничего не случилось, вам надо бежать.

– Почему?

Лицо доктора перекосилось.

– Почему? – повторил Эллис. – Вы можете ответить?

Индус пожал плечами.

– Нет. Я не могу ничего сказать. Я прошу вас бежать отсюда. – Он махнул пухлой рукой. – Не оставляйте их одних этой ночью. Эта ночь – очень опасна. Сон… Мрак… Здесь очень опасно.

– Да говорите же! Что он собирается с ней сделать?

За дверью послышались легкие шаги.

– Не оставляйте его одного с ней этой ночью, – повелительно прошептал Сафки и исчез.

Открылась дверь.

– Вы один? – спросил Крейн, появляясь и внимательно оглядывая комнату. – Мне послышался разговор.

– Я один, – сквозь зубы выговорил Эллис.

– Вы были один почти весь день, не так ли? – улыбнулся Крейн. – Хотите побыть немного в компании?

Он подошел к открытому окну и остановился перед ним, заложив руки за спину. Эллис уставился на белые накрахмаленные манжеты и вдруг увидел на них пятна крови. Он почувствовал, что слабеет, и почти потерял сознание.

– Я полагаю, вы это сделали сами? – спросил Крейн, чуть дотронувшись до шрама Эллиса. – Для этого нужна смелость. Не думаю, чтобы я так высоко ценил свою жизнь, чтобы причинять себе такую боль и увечье… Странный вы парень, да?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – грубо оборвал его Эллис. – И почему вы оставляете меня одного? Я болен. Неужели вы не видите, что я болен?

Крейн уселся в кресло возле постели.

– Когда я служил в королевских ВВС, то слушал ваши передачи по радио. Мы все слушали. Вы заставляли нас смеяться. Конечно, я понимаю, что это не вы писали тексты. Они платили вам, Кашмен. Расскажите обо всем, это так интересно.

– Я не Кашмен, – хмуро ответил Эллис. – Откуда вы взяли это?

Крейн улыбнулся.

– Голос! Ваш голос. Это безошибочно. А чего вы боитесь? Я не собираюсь выдавать вас полиции. Я не верю в так называемое правосудие. Прежде всего, это одна из форм мести. Сейчас вы безвредны, Кашмен. Вы можете только скрываться. Если я вас выдам, вы будете повешены. Что это даст? Вы имеете право на свою унылую маленькую жизнь. Я не верю, что вы понимали, что творили. Вы неумный человек. Я допускаю, что вы удрали из армии, а «гансы» дали вам легкую работу. Вы думали, что они победят, и поставили на них. Любой слабоумный без чувства долга и любви к родине сделал бы то же самое.

Неожиданно он засмеялся, закинув голову.

– Я – последний человек, который может говорить о чувстве долга. Внутри себя мы все предатели. Вы помните, что сказал Сафки: «Я не верю в закон и порядок». Я верю, что любой из нас не упустит случая устроить свою судьбу. Я думаю, что мы преуменьшаем опасность, отрицая наличие преступных импульсов. Я полагаю, что следовало бы взглянуть на это с точки зрения секса. Я не верю ни в право, ни в справедливость. Все это красивые слова, и придуманы они ограниченными людьми. Мы все считаем, что имеем свободную волю. Если кто-то украл мое пальто, я украду пальто у кого-то еще. Если кто-то убил моего брата, я убью сестру убийцы. А вы не согласны?

– В чем дело? – изумленно спросил Эллис. – Я же сказал вам, что я не Кашмен. Я – Дэвид Эллис. Оставьте меня в покое: я болен.

– А вы разочаровываете меня, – покачал головой Крейн. – Я думал, что моя концепция жизненной философии заинтересует вас. Большинство людей полагает, что я шучу, и им так спокойнее. Плохо, что вы испугались. Не надо бояться за свою шею, я не выдам вас, Кашмен.

– Я же сказал вам, что я не Кашмен! – крикнул Эллис, приподнимаясь на кровати.

– Сафки только что был здесь, верно? – неожиданно спросил Крейн. – Я видел из другого окна, как он пересекал лужайку.

Эллис замер.

– Говорите, говорите, – сердито пробормотал он. – Вы только и умеете, что болтать.

– Он сказал вам, чтобы вы удрали, – сказал Крейн, и глаза его насмешливо заблестели. – Но как вы сможете это сделать? Вам отсюда не выбраться. И ей тоже.

Эллис сжал кулаки.

– Вы же бросите ее, когда натешитесь, – сказал он. – Но я прослежу, чтобы вы ничего не добились.

– Не так драматично, – сказал Крейн, доставая сигарету. – Я могу одним щелчком уложить вас, даже если вы и встанете.

Он закурил сигарету и протянул портсигар Эллису. Эллис с гневом выбил портсигар из его рук. Сигареты рассыпались по ковру.

– У вас дрянные манеры, – заметил Крейн, гася спичку и кидая ее в окно. – Почему бы нам спокойно не обсудить создавшуюся ситуацию? Я весь день собирался поговорить с вами. Будьте же нормальным человеком и ведите себя нормально.

Эллис вздохнул.

– Я знал, что вы затеяли грязную игру. Но если вы хотите причинить зло этой девушке, то поплатитесь за это. Предупреждаю.

– Вы ничем не поможете. И бедняга Сафки – тоже. Я слишком много знаю о вас обоих. Сафки тоже много знает, но бессилен что-либо сделать, так как сам вынужден скрываться, вроде вас. Вы оба не опасны для меня. Но, видите ли, мне это все равно. Я уверен, что рано или поздно кто-нибудь обо мне узнает, но я буду держаться до последнего. У меня много денег. – Он выпустил к потолку струю дыма и усмехнулся. – Я не дрожу за свою шкуру, как вы или Сафки. Будущее всегда неизвестно, а я привык жить сегодняшним днем.

Эллис был смущен и напуган. Он не понимал этого человека.

– Вы говорите загадками. Что вы сделали или что еще собираетесь сделать?

Крейн засмеялся.

– Наконец-то, в вас проснулось любопытство. У меня преимущество перед вами. Я знаю, что вас могут повесить, и бы у меня в руках. Не знаю, стоит ли давать вам обо мне такие компрометирующие сведения. Впрочем, я не боюсь, что вы меня выдадите. Вы должны бояться этого больше, Кашмен, – продолжал он. – Мне будет интересно узнать вашу реакцию на мои сведения. Я не имею обыкновения говорить о себе. Сафки был последним человеком, с которым я откровенничал. Он интересный собеседник и поставил много диагнозов и развил множество теорий обо мне. Вы, конечно, другой. У вас нет образования, и ум средний. Но, может быть, и вы скажете обо мне что-нибудь такое…

Эллис нетерпеливо шевельнулся.

– Почему вы все время болтаете? Мне не интересны ваши дела. Что вам нужно, наконец?

– Я интересуюсь смертью, – неожиданно сказал Крейн. – Вас, я вижу, удивляет?

– Вашей собственной смертью? – с внезапной тревогой спросил Эллис.

Крейн покачал головой.

– О нет, моя собственная смерть меня вообще не занимает. Не все ли равно, когда и как я умру. Меня занимает смерть женщины.

У Эллиса мороз пошел по коже. Наступила долгая пауза. Наконец, Эллис спросил:

– Вы что-то хотели мне рассказать?

Крейн криво усмехнулся.

– Вы заинтригованы? Смерть женщин – именно это я и имею в виду. Мой интерес, или, как сейчас говорят, «хобби» – отнять жизнь у женщины. Я – то, что репортеры называют «монстром». Здорово, а?

– Вы убиваете женщин? – прошептал Эллис.

– Подумайте. Разок напрягите свой ум. Я не занимаюсь оптовыми делами. Вы и понятия не имеете, как трудно найти девушку, у которой нет кучи родственников или родителей, способных задавать кучу вовсе не нужных мне вопросов. Наконец, еще есть полиция. Нет, я не гоняюсь за числом. Но когда подворачивается удобный случай, я им тут же пользуюсь. Пока у меня на счету всего одна… Немного! Но через день или два я надеюсь увеличить свой счет…

– Вы имеете в виду Грейс?

Крейн несколько секунд смотрел на него не мигая. Теперь его лицо было бледным и окаменевшим. Только ярко горели зеленые глаза. Наконец, он улыбнулся и выпустил струю дыма прямо в лицо Эллиса.

– Вы догадливы. Да, Грейс!

Глава 23

– Насколько я могу вспомнить, – продолжал Крейн, щедро наливая виски в стакан, – я всегда интересовался смертью женщин. – Он отставил бутылку и вопросительно посмотрел на Эллиса. – Не хотите глотнуть? Это, я думаю, вам не повредит.

– Нет, – коротко сказал Эллис. У него болела голова и ныла нога. В желудке поднималась тошнота.

«Серьезно ли это он говорит? Наверное, серьезно. Если серьезно, значит, он псих. Действительно ли он собирается убить Грейс или только забавляется, мучая меня? Все-таки трудно поверить, чтобы он говорил серьезно…»

Крейн вышел из комнаты и тут же вернулся с сифоном. Пока его не было, Эллис сделал отчаянную попытку встать с постели. Он ужасно хотел посмотреть, ушел ли Сафки из сада. Но усилия оказались тщетными. Он не только не смог встать, но даже шевельнуть ногой в постели. Вернувшись, Крейн увидел на лице Эллиса гримасу боли, одеяло было отброшено; он улыбнулся и ничего не сказал. Теперь он сидел у открытого окна с бокалом в одной руке и сигаретой в другой. Он был спокоен, как будто пересказывал обычные светские сплетни.

– Когда я был ребенком… кажется, мне было лет шесть, отец взял меня с собой на охоту. Я помню, как жаждал увидеть фазанов. И я увидел, как они летели, а потом падали вниз, как камни, от выстрелов отца. Я схватил одну птицу и почувствовал ее теплое, трепыхавшееся тело. Я всегда хотел потрогать фазанов, но никак не мог до них добраться. А теперь смерть птицы дала мне эту возможность. Разве можно удивляться, что смерть беззащитного существа забавляет меня.

Эллис ничего не сказал. Он с изумлением смотрел на это большое, побагровевшее теперь лицо, как врач, который ищет у пациента признаки безумия.

– Вы думаете, я рехнулся? – спросил Крейн, как будто угадав его мысли. – Возможно, но не совсем. Это просто моя причуда. Сафки говорит, что я психопат, но еще не стал совсем чокнутым.

Эллис нетерпеливо дернулся.

– Хватит! – раздраженно сказал он. – Неужели вы думаете, что я расположен всю ночь слушать ваш бред.

– Я не тороплюсь, – безмятежно ответил Крейн. – Сафки говорит, что тот случай в детском возрасте и повлиял на мое поведение. Он разбирается в этом. Я думаю, он уже сталкивался с подобными делами.

Эллис пригладил свои светлые волосы. Проклятье! Шея и грудь мокры от пота из-за недавней попытки приподняться..

– Когда я стал немного постарше, – продолжал Крейн, – мне пришла в голову мысль, что если я хочу чем-то обладать, то мне стоит лишь совершить убийство. – Он помолчал, разглядывая Эллиса. – Это очень важно. По крайней мере, так говорит Сафки. Детские восприятия руководили теперь моими действиями, и я питал необычайную тягу к этому. Любое живое существо может стать моим только после своей смерти. Понимаете? Это достаточно просто. Например, неподалеку жила персидская кошка. Мне всегда хотелось ее погладить, но она не давалась. Однажды эта тварь так меня разозлила, что я метнул в нее нож. Ли не думал, что кошку легко убить, и, действительно, я провозился с ней больше получаса. Хорошо, что этого никто не видел. Я дал себе слово быть осторожным.

Где-то в темноте опять закричала сова.

– Этих птиц очень трудно поймать, – сказал Крейн, выглядывая из окна. – С тех пор, как я здесь, мне удалось поймать только одну. Безобразная птица, но охота на нее очень волнующая. – Он швырнул окурок в окно и продолжал: – Удивительно, как много животных я убил до окончания школы. Я стал первоклассным следопытом, научился убивать птиц на лету, бросая в них нож. Мне казалось, что мой нож – символ силы. Я никогда не ходил без ножа и, когда кончил школу, взял его с собой.

Крейн отпил виски и поставил стакан.

– Раз или два я чуть не попался. Мне хотелось метнуть нож не только в животное… Был один парень, который мне не нравился. Он все пытался помешать мне… Ну, если говорить точно, так ему не повезло. Я предупреждал его; но когда он все же не унялся и напакостил мне, однажды ночью я заколол его. – Крейн улыбнулся. – Это действительно забавно. Жаль, что вы не можете представить его лицо в тот момент, когда это произошло. Он и понятия не имел, кто его пырнул, и просто истекал кровью, как поросенок. В то время у меня еще не было такого опыта, и парень все-таки выжил, нож скользнул по ребру. – Немного помолчав, он добавил сожалеюще: – Как я жалею, что не убил его.

– Я не желаю все это выслушивать! – вскричал Эллис. Боль в ноге не утихала, и голос Крейна действовал раздражающе.

– Но вам же это должно быть интересно? – удивился Крейн, вновь берясь за бокал. – Все это очень важно для оценки сегодняшней ситуации. Я рассказал вам кое-что о своем детстве. Вы поняли, с чего все это началось. Позже меня заинтересовали девушки. Глядя на меня, вы не поверите, как я их боялся. Я считал их недосягаемыми, и вы понимаете, к чему это могло привести. Я начал размышлять, буду ли я их бояться, если они умрут.

Он замолчал и наклонился вперед, глядя на Эллиса.

– Однажды случилось так, что я себя проверил. По крайней мере, так говорит Сафки. – Крейн снова закурил сигарету, выбросив спичку в окно. Эллис заметил, что у него дрожат руки. – Мне было 16 лет, и мы возвращались с отцом из гостей. Выехали поздно, и было уже темно. Мой отец вел машину с большой скоростью и на повороте столкнулся с другой машиной. Столкновение было ужасным. Отец был убит. А я не получил ни единой царапины. Другой машиной управляла женщина. Она тоже погибла. – Он помрачнел. – Я вышел и убедился, что она мертва. Я дотронулся до нее и внезапно понял, что мертвые женщины меня не пугают. Наоборот.

Крейн попытался улыбнуться, но улыбки не получилось, а гримаса показалась Эллису ужасной.

Крейн продолжал:

– Она была очень хорошенькой, лет двадцати, отлично одетой. Крови не было видно, и казалось, что она уснула.

– Все это хорошо, – резко сказал Эллис, – но я не хочу подробностей. Они меня, видите ли, не увлекают.

Крейн пожал плечами.

– Пожалуйста. Во всяком случае этот опыт дал мне идею, которая надолго застряла у меня в голове. Но долгие годы я ничего не мог предпринять, так как боялся полиции. К тому же не было удобного случая. Всегда что-нибудь мешало: родители девушек, люди, которые знали, что она поехала именно со мной; или она сама не хотела ехать туда, куда нужно было мне. Это было нелегко, Кашмен. Но, в конце концов, я выполнил это, и Джули Брюер была убита. Я убил ее!

– Вы лжете, – сказал Эллис, метаясь по кровати. – Я не верю ни единому вашему слову. Вы решили мучить меня.

– Дорогой мой, – хмуро сказал Крейн, – не будьте столь тщеславны. Какого черта мне вас мучить? Меня интересует только ваша реакция. Я убил Джули Брюер, и никто об этом не узнал, только Сафки и вы.

– Сафки? – переспросил Эллис.

– Это было несчастьем для него, – сказал Крейн, оживившись. – Мы вместе играли в гольф, Сафки забавлял меня. Он случайно явился ко мне не вовремя и увидел Джули в луже крови. Сколько вытекло из нее крови! С виду она была анемичной, но испачкала мне весь ковер. Бедный Сафки! Вначале он хотел звонить в полицию, пока я не убедил его, что это вряд ли будет мудрым решением, поскольку я знаю о нем столько историй… После этого он успокоился и даже помог мне убрать ее тело.

– А Грейс?! – дрожа, спросил Эллис, не в состоянии больше скрывать свои мысли.

Крейн рассмеялся.

– Грейс… Мой милый Кашмен, разве это так невероятно? Она красива и поверила, что я полюбил ее с первого взгляда… Ведь вы уже слышали об этом. – Крейн громко захохотал.

Эллис с ненавистью уставился на него.

– Вы свинья! Вы заставляете ее думать, что я угрожаю ее «счастью»…

– О, заткнитесь, – с отвращением сказал Крейн. – И, действительно, не вздумайте угрожать мне. Девушке – крышка. Ей не уйти с моего крючка. – Он снова начал хохотать. – Она хочет ухаживать за мной. Что она знает о таких вещах, идиотка! Она даже за собой не может последить!..

– Так вы не собираетесь на ней жениться? – спросил Эллис, не зная, радоваться ему или негодовать.

– На ней? На ней! Боже мой! Конечно, нет! Я скажу вам кое-что, – Крейн наклонился к Эллису. – Я собираюсь жениться на дочери генерал-майора сэра Хью Франклина Стюарта… – Он усмехнулся. – Она подлинная светская красавица, без подделок. Холодная, как льдина, подавляющая, как дьявол, и ленивая, как сточная канава. Мне показалось забавным вонзить в нее нож, хотя она последняя, кого я хотел бы убить. Старик стал просто тигром. Пока это лишь соображения. Я уже говорил вам, что меня не интересует мое будущее, но я вначале хотел бы позабавиться.

– А Грейс? – вновь повторил Эллис, пытаясь верить, что вряд ли Крейн говорит это серьезно. – Давайте поговорим о Грейс.

– Ну что же, давайте. Она самая восторженная дура из всех, кого я когда-либо встречал. Я не могу противиться желанию погладить ее ноги, и все же она верит всему, что я ей бормочу. Я встал на одно колено, протянул ей красную гвоздику и попросил ее руки. – Он снова расхохотался. – Сотня девушек на ее месте сразу поняла бы, что это шутка. Но – не она. Видели бы вы ее в эту минуту! Черт знает откуда у меня взялись силы сохранить серьезность. И самое смешное, – у Крейна из глаз от смеха полились слезы, – что она согласилась.

Он хохотал, а Эллис лежал и с бессильной злостью наблюдал за ним.

«Вот за это я тебя и убью! – подумал он с ненавистью. – Чего бы мне это ни стоило, но убью! И наплевать мне на то, что со мной будет потом. Пусть меня вешают, но тебя я убью».

Крейн перевел взгляд на пустой бокал.

– Я не доволен своей жизнью, – признался он. – Что-то щекочет меня и не выпускает. Действительно, как дурной сон. И вы ей не поможете. Если она сейчас войдет, передайте все, что я сказал, и она вам не поверит. В ее глазах, я – святой. Можете попробовать, если хотите. Страшно хочется услышать, что она вам ответит.

Эллис молчал. Он знал, что Крейн прав. Грейс не станет слушать его.

– Я сыграю с ней свою шутку через день-два, а затем… – Крейн встал, – затем я избавлюсь от нее. От вас, конечно, тоже, но не таким способом. Я пошлю вас к Сафки, и он присмотрит за вами. На досуге вы оба сможете поболтать обо мне. Он расскажет вам о Джули, вы ему о Грейс. Ни один из вас не причинит мне вреда. Хоть я и не смогу проследить за вами, – он усмехнулся. – Согласитесь, что я довольно умен. Я направил свой ум на эксперимент с Грейс, как только понял, что она попала в беду. Но я не подумал, что она на примете у полиции. Это на время приостановило мои планы. Я бы мог выдать вас обоих Джеймсу, но тогда лишил бы себя возможности забавы. Ну я и одурачил беднягу Джеймса. Его дочь Дафна была одной из пациенток доктора Сафки. И ей известно, что я мог бы выдать ее отцу. Поэтому она и была готова сделать для меня все, что я потребую. Разве не мастерски обтяпал я дельце с отпечатками пальцев? Джеймс и за сто лет не сообразит, что возил в полицию отпечатки своей собственной дочери, которых, конечно же, нет в полиции… Если у вас крепкие нервы и голова, вы спокойно можете одурачить полицию.

Крейн повернулся к окну и несколько мгновений вглядывался в темноту.

– Сегодня тут шлялся Роджерс, помощник Джеймса. Этот идиот подкрался к окнам и видел вас. Я наблюдал из окна. – Крейн пристально смотрел на Эллиса. – Ничего не оставалось, как убрать его. Вы должны быть благодарны мне: я спасал вашу длинную шею.

Эллис побледнел, но ничего не сказал. Он молча смотрел, как Крейн шел к двери.

– Я не должен больше оставлять ее одну, – продолжал он. – Она очаровательна. Держу пари, что голая она еще лучше. Я разрешил ей пользоваться гардеробом Джули, которую выдал за свою безвременно погибшую сестру, как вы знаете. Когда я увидел Грейс в том платье, которое надевала Джули перед смертью, я был потрясен. Никогда не думал, что окажусь таким чувствительны м… Но она сняла его, когда я ей все… «объяснил». Сейчас меня ждет милая любовная едена. – Открыв дверь, Крейн еще раз улыбнулся Эллису. – Ну, вот и вы кое-что знаете обо мне, Кашмен. Подумайте об этом. Завтра мы снова побеседуем. – Он увидел полный злобы взгляд Эллиса и улыбнулся еще обаятельнее. – Спокойной ночи, Кашмен. Не тревожьте нас. Это изумительно. Она положит голову мне на плечо, и, пока она не видит моего лица, я могу говорить все, что мне вздумается; она верит каждому моему слову. Вы и сами можете меня услышать…

Он еще раз улыбнулся и закрыл дверь. Послышались удаляющиеся шаги, и стало тихо.