Текст книги "Том 19. Посмертные претензии"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Глава 16

К шести часам вечера солнце, казалось, стало припекать еще сильнее, и далее в саду стало жарче. Три часа Эллис был один. Крейн и Грейс гуляли в саду, и он слышал их смех и шорох шагов… С трудом повернувшись к окну, он увидел, что Грейс шла, повернувшись к Крейну, чтобы читать слова с его губ. Прошло много времени, а он ничего не видел и не слышал, и это начало его беспокоить. Таблетки, полученные от Сафки, сняли жар, и Эллис почувствовал себя легче. Инстинкт самосохранения обострил все его чувства, и теперь он мог более реально оценить свое положение. Все было опасно и все зависело от того, как будет действовать Крейн. Эллис был рад, что может лежать и спокойно обдумывать ситуацию. Крейн с лихой дерзостью уладил дело с отпечатками пальцев. Из его слов Эллис понял, что он дружен с дочерью инспектора Джеймса. Очевидно, его влияние на дочь было столь велико, что он уговорил ее оставить на часах свои отпечатки пальцев, вместо отпечатков Грейс. Вероятно, она сделала это, не спрашивая разъяснений. И Крейн не сказал, чем вознаградил ее за риск. Слегка намекнул, что она, мол, у него в «долгу», и на нее можно положиться.

«Это, действительно, очень просто, так что вам нечего беспокоиться. Я знаю Джеймса. Когда он получит уведомление из управления полиции, что отпечатки не соответствуют и не идентифицируются ни с какими в их картотеке, он успокоится. Он из тех, кто верит в силу бумажек. Вы оба можете оставаться тут сколько захотите».

Так что непосредственная опасность миновала, но Эллис не был спокоен. Крейн больше не говорил о нем, как об Эдвине Кашмене. Вообще, он сторонился его и разговаривал с ним только в присутствии Грейс. Эллис понимал, что у Крейна было что-то на уме, и это занимало и беспокоило Эллиса. Ошибки нет; Крейн что-то задумал. Это доказывается шуткой с отпечатками. Оя ловко обманул инспектора. Для чего?

Затем Грейс. Перемена, происшедшая с ней за день, казалась чудом. Девушка внезапно похорошела, глаза ярко блестели.

Он ловил себя на желании снова и снова видеть ее, нетерпеливо поглядывал на часы, удивляясь, почему она не заходит, чтобы спросить, не нужно ли чего-нибудь. Несомненно, она хорошо относится к нему. Немногие девушки могут так ловко вправить ногу, как она. А как она тащила носилки!

Мысли Эллиса вернулись к тому моменту, когда он решил спасти ее от ареста после кражи денег из сумочки той женщины. Он чувствовал, что их судьбы переплелись. Он одинок и нуждается в товарище. Он понимал, что его первые мысли об этой маленькой сучке были несправедливыми, он судил о ней неверно. Ему стало горько, что он так ошибался. Влюбился ли он в нее? Оя ведь мог всегда хладнокровно анализировать свои чувства и знал ответ на вопрос. Это вполне возможно. Говорят, ненависть сродни любви. А он достаточно жестоко обращался с Грейс и даже ненавидел ее. Странное дело для человека бездушного – влюбиться в такую крошку, как Грейс. Однако это так, надо признать, и от этого он не мог отказаться. Было бы прекрасно, если бы она пришла и была добра с ним. Трудно лежать в одиночестве. Сидела бы она тут у окна. Неважно, что она не настолько образованна, чтобы с ней было интересно; он просто хочет слышать ее голос, смотреть на нее. Эллис заметался.

Ясно, она любит Крейна. Любой сразу же поймет это. Крейн, с его мягкими манерами, здоровьем, – как раз такой парень, какие нравятся девушкам, вроде Грейс. Она молодая и легкомысленная, воспитана кинофильмами, со стандартным мышлением. Чего же еще можно ожидать? Пока Крейн не посягает на нее, но сколько это может продолжаться. Если только Крейн захочет, он быстро приберет ее к рукам.

Правда, Крейн может таскать к себе хористок из Лондона, из отелей Уэст-Энда. Эти недорого берут, и они понимают толк в любви, умеют заинтересовать мужчину, а не так, как эта дурочка, да еще к тому же и глухая…

Зато эта «дурочка» устраивала Эллиса, Довольно странно, что она оказалась его типом девушки. Он никогда раньше не размышлял об этом, но сейчас, на свободе, обдумал все и понял, что она – его тип.

Но Крейн не выходил у него из головы. Допустим, что он из тех свиней, которые любят побаловаться с наивными девушками. Допустим, что он и сейчас занят этим. От этой мысли Эллис вспотел. Он убьет Крейна. Он приподнялся с постели, но тут же с гримасой боли откинулся снова на подушку. Легко думать об убийстве, но как это сделать? Он ниже ростом и гораздо слабее Крейна, да еще прикован к постели. Надо все обдумать. Тут он услышал стук открываемой двери. Они вернулись с прогулки. Крейн что-то сказал, и Грейс рассмеялась. Это было для Эллиса пыткой раскаленным железом. Он стал извиваться на кровати. Он ждал, слушал, готовый к их приходу, но они к нему не шли. Потом он услышал стук другой двери, и наступила мрачная тишина. Он лежал, глядя на часы, одинокий и несчастный. Он ждал.

«Так не обращаются даже с собаками», – подумал он.

Когда часы показывали половину восьмого, он услышал легкую поступь девушки, и дверь отворилась. Он собирался выразить свое неудовольствие за ее отношение к нему, но злобные слова замерли у него в горле: он едва узнал ее, когда она остановилась около двери. Ее лицо пылало, глаза блестели от возбуждения. На ней было изумительное платье, которое подчеркивало все формы, волосы были тщательно уложены, на шее сверкало бриллиантовое ожерелье.

Это была новая Грейс – пленительная. Эллис почувствовал ревность и тревогу. Он понял, что такую, как она сейчас, может полюбить и Крейн. Она больше не казалась тупой, как сутки назад.

– Я вам нравлюсь? – восторженно спросила она. – Он заставил меня так одеться. Посмотрите на эти бриллианты! Они настоящие! Честно! Красиво, правда? Он такой добрый!

Сперва Эллис ничего не мог сказать. Он изумленно разглядывал ее, чувствуя, что наполняется злобой…

– Я знала, что вы удивитесь, – продолжала она, восхищаясь его изумлением. – Я сама едва поверила, что это я, когда увидела себя в зеркале!

Потом он кое-что различил сквозь туман своей злости; он инстинктом понял, что она в опасности. Крейн явно что-то задумал против нее. Он не стал бы так наряжать ее и украшать, если бы все было так просто… Эллис пришел в отчаяние от своей беспомощности.

Он обо всем забыл: о своей боли, о том, что его могут повесить. Все, о чем он мог думать, – это только о том, что девушку нужно предупредить, открыть ей глаза на опасность, убедить, что Крейн вовсе не добрый, а ловкий и опасный, и доверять ему никак нельзя.

– Подойди сюда, – сказал Эллис, прикидываясь благодушным. – Я бы ни за что не поверил, что ты – та самая девушка.

Грейс тихо подошла к нему, слабо шелестя платьем. Она встала у постели. Он с горечью подумал, что все ее мысли не с ним. К нему она пришла только потому, что в бунгало никого нет и некому показаться.

– Так это он дал тебе бриллианты?^:– медленно спросил Эллис, с тревогой наблюдая за ней.

– Разве он не добрый? – счастливая улыбка не сходила с ее лица. – Конечно, это не насовсем, на время… Это драгоценности его сестры, Джули, которая умерла.

Эллиса охватил беспричинный страх. Которая умерла! Почему его так пугают эти слова? Будто он неожиданно заглянул в пропасть, и какая-то тень легла между ними, что-то черное и страшное. И он вздрогнул, беспомощно лежа на кровати.

– Будь осторожна, иначе ты тоже умрешь, – сказал он. – Против тебя задумано что-то плохое. Я знаю это, навидался таких типов. Ты сумасшедшая, что принимаешь от него вещи. – Потом внезапно, уже не думая о себе, он привстал и крикнул: – Уходи! Ты беги отсюда, пока не поздно! Слышишь? Брось это все и уходи!

Она изумленно уставилась на него, удивленная его видом.

– Не думай обо мне! – воскликнул он, колотя кулаком по пуховому одеялу. – Беги! Спасай себя! Он дьявольски… – Эллис замолчал, увидев в дверях Крейна, который замер там и улыбался, но глаза его были мрачными.

– Что за странное слово «дьявольски», которым вы пользуетесь? – Крейн пристально смотрел на Эллиса. – Вы не должны запугивать девушку, – Он вошел в комнату и стал рядом с Грейс, которая с беспокойством уставилась на него. – Разве она не прелестна? – продолжал он, улыбаясь ей.

Эллис увидел, как осветилось ее лицо, когда Крейн улыбнулся ей. Беспокойное выражение сразу же исчезло с лица Грейс. Эллис не мог придумать ни слова в ответ. Он уставился в окно, сжав кулаки, и на лицо его легла твердая маска несчастья.

– Как вы себя чувствуете? – весело говорил между тем Крейн. – Я могу что-нибудь сделать для вас?

– Убирайтесь! Оставьте меня одного.

– Странный парень, не так ли? – сказал Крейн, обращаясь к Грейс. – Мы дадим ему ужин. Может быть, еда смягчит его характер. – Его рука задержалась на обнаженной руке Грейс. – Скажем ему?

Он повернул ее к себе лицом.

Грейс резко высвободилась и убежала. Эллис не видел ее лица, но понял, что она смущена и растеряна. Он с ужасом убедился, что Крейн слишком фамильярен с ней.

Крейн хитро посмотрел на него.

– У нас сегодня знаменательный вечер. Я по этому поводу даже открою бутылку. – Уже уходя, он добавил: – Вы можете поздравить меня. Грейс обещала стать моей женой.

Глава 17

Если бы не бело-голубая надпись над входом «Полиция Телхеймского отделения», это здание выглядело бы как заурядный старый коттедж. Самая большая комната была превращена в служебное помещение (вопреки желанию миссис Джеймс), а остальные комнаты отданы инспектору, его жене и дочери. Констебль Джордж Роджерс сидел в тяжелом виндзорском кресле перед столом инспектора. Дважды в сутки он полчаса патрулировал: разъезжал на велосипеде, невзирая на погоду. Теперь это для него уже не являлось интересной обязанностью, и первоначальный азарт погони за браконьерами или преступниками давно выветрился. Он уже перестал мечтать, как спасет молодую прекрасную леди от негодяя. С тех пор как он появился в Телхейме, он уже вот два года присматривался к Дафне Джеймс, надеясь подружиться с ней. Но и дружба у них далеко не пошла, а любви, как он теперь окончательно убедился, у них никогда не будет. Дафна не станет его – они не одного класса. Фактически, в деревне никто не был ее класса, кроме разве что помещика. В Телхейме она была, как орхидея в мусоре. Ей не нравилась деревенская жизнь, и она не раз говорила ему об этом. Она мечтала о сцене, о жизни в Голливуде. Роджерс знал, что она дружна с Крейном. Это было понятно. У Крейна был «бьюик», великолепно обставленный дом, прекрасная одежда, отличные манеры и куда больше денег, чем у кого бы то ни было в округе. Но это не мешало Роджерсу любить Дафну. И сейчас он прислушивался к ее голосу, доносившемуся из кухни, где девушка разговаривала с матерью.

Послышались тяжелые шаги, и это заставило Роджерса торопливо вскочить и сесть на свой собственный маленький стул в углу комнаты. Вошел инспектор Джеймс. Он нес небольшую папку, которую только что получил из управления полиции.

– Должен сказать, что эти ребята быстро работают, – хмуро сказал он. – Быстрее, чем во времена моей молодости. Правда, немного небрежно, но этого и следует ожидать. В наши дни все немного небрежно.

Роджерс слышал это и раньше, но не принимал близко к сердцу.

– Вы получили часы обратно, сэр?

– Да. – Джеймс подкрутил свои усы. – У них нет сведений по этим отпечаткам. В первый раз я сталкиваюсь с такой ловкостью. Запомните это, мой мальчик. – Он уставился на Роджерса. – Пусть это будет вам уроком. Не стоит связываться с этими сельскими дворянами, когда они уверяют вас, что молодая леди их родственница, и не больше. В следующий раз я буду хранить информацию только для себя.

– Отлично, сэр, – ответил Роджерс, скрывая улыбку. Он знал, что Джеймс подозревает гостью Крейна и что он разочарован несработавшей ловушкой.

Джеймс похлопал по папке с бумагами.

– Здесь имеется одна вещь, которая беспокоит меня, – сказал он, доставая лист с фотографией. Он внимательно изучил фото, затем положил его на стол. – Странное совпадение, очень странное. – Он взялся за трубку. Поймав взгляд Роджерса, сказал: – Я думаю, человек ваших лет не должен так много курить… Подождите моего возраста…

– О каком совпадении вы говорите?

– Вот об этом, – сказал Джеймс, постучав пальцем по листу бумаги. – Лондонская полиция ищет женщину, 22-х лет, глухую, умеющую читать по губам, выпущенную из тюрьмы десять дней назад. Сейчас ее ищут как соучастницу другой кражи и нападения на человека, имевшее место несколько дней назад.

Роджерс хмыкнул.

– Глухая, умеющая читать по губам. Покажите фото, инспектор.

Джеймс протянул ему лист с фотографией. Помолчал.

– Я знаю, о чем вы думаете, мой мальчик, – сказал он, наконец. – Вы почти уверены, что эта Грейс Кларк и Джули Брюер – одно и то же лицо. Допустим, что это так. Что же дальше?

– Трудно сказать, сэр, – ответил Роджерс. – Но я согласен с вами, что это странное совпадение.

– Вот именно. Что вы думаете о фото?

– Я бы сказал, что это та самая особа, если мне не докажут обратное. Вы уверены насчет часов?

– Единственное, в чем я уверен, так это в том, что молодой офицер полиции должен прибавлять приставку «сэр», когда говорит со старшими офицерами. – Джеймс снова углубился в изучение фотокарточки.

– Да, сэр, – сказал Роджерс, не смущаясь. Он работал с Джеймсом уже два года, любил его, восхищался им и мечтал видеть его своим тестем.

– Да, я уверен в часах, – медленно проговорил Джеймс. – И больше того, я бы сказал, что это та самая девушка, если бы не знал, как полицейский должен быть осторожен.

– Вы вполне уверены, что отпечатки были, сэр? – настаивал Роджерс.

– Я уверен, что молодая леди брала часы в руки, – с сарказмом отозвался Джеймс. – А это означает, что она оставила отпечатки. Я уверен, что положил часы в коробку и отправил в управление полиции, и там нашли три отличных женских отпечатка, но они не совпадают с отпечатками той женщины. Если эта самая леди – та женщина, то почему отпечатки не сошлись?

– Это поражает меня, сэр, – хмуро сказал Роджерс. – Невероятно!

Пока он говорил, Джеймс взломал тяжелую красную печать на пакете с пометкой «секретно». Из управления иногда приходили такие пакеты: в них сообщалось о шпионах.

– Вот это да! – резко сказал Джеймс и, поймав удивленный взгляд Роджерса, произнес:

– Послушайте, мой мальчик, я прочту вам информацию, но вы должны хранить это в тайне. Об этом ни звука никому. Понятно?

– Понимаю, сэр. – Роджерс замер.

– Эту молодую женщину Грейс Кларк последний раз видели с человеком по имени Эллис Дэвид. Они прислали описание. Изучите его. Но не это секрет. Возможно, под именем Дэвида Эллиса скрывается Эдвин Кашмен, ренегат, скрывшийся в Германии. Что вы думаете об этом?

– Кашмен? – изумился Роджерс. – Этот негодяй был диктором радио?

– Верно, – мрачно кивнул Джеймс. – Для Телхейма будет сенсацией, если мы схватим его.

Роджерс лихорадочно соображал, что за поимку Кашмена его могут перевести в Скотланд-Ярд, и тогда уж он сможет жениться на Дафне.

– Могу я прочесть бумагу, сэр?

– Все б свое время, – сказал Джеймс, изучив содержимое пакета. – Гм… Непохоже, что он может быть в нашем районе. Последний раз его видели на Кинг-Кросс, и они считают, что он уехал на север.

– Но он был с Грейс Кларк, сэр?

– Так они сообщают. Шофер такси опознал их. Очевидно, они стукнули хозяйку Эллиса по голове и смылись.

Роджерс подошел к столу и стал читать бумагу через плечо инспектора.

– Странно, что она приехала сюда, а не поехала на север, не так ли, сэр?

– Кто сказал, что на этот раз она приехала сюда? – вспылил инспектор. – Я уже советовал быть осторожным. Нам уже доказали, что ее здесь нет…

Они оба с сомнением переглянулись.

– Если бы не эти проклятые отпечатки… – Джеймс подкрутил ус и снова уставился на фото: – Похожа… Но фото уж слишком плохое. Если бы она не была глухой…

– Одну минутку, сэр! – вдруг сказал Роджерс. – Мистер Крейн говорил, что видел парня около нашего клуба, и у меня записаны его показания. Он достал свою записную книжку и полистал ее. – Вот, сэр. «Молодой, лет 19-ти, высокий, черные волосы, в голубом костюме и черных ботинках, зеленой рубашке и черном галстуке. Немного хромал».

– Ничего не подходит, – сердито сказал Джеймс. – Кашмен невысокий, лет 35-ти, со светлыми волосами, с ножевым шрамом от правого глаза до подбородка. Костюм коричневый, белая рубашка и голубой галстук!!!

– Жаль, что мистер Крейн не заметил шрама, – неохотно расстался с новой версией Роджерс.

– Вам все же лучше посновать вокруг, мой мальчик, – сказал Джеймс. Он видел, что Роджерса одолевают идеи. – Только поосторожнее! Мистер Крейн очень влиятельный человек, и не надо наступать ему на мозоли.

Он убрал бумаги в ящик стола и запер его. – Предоставьте этого парня мне. Здесь нужен такт, а такт – это один из моих козырей.

– Отлично, сэр, – отозвался Роджерс, явно собираясь игнорировать это указание шефа. – Если ничего больше нет, то я пойду.

Инспектор Джеймс задумчиво потер подбородок.

– Интересно, что это за мисс Брюер? Или миссис? Он ведь что-то говорил о своей замужней сестре… Никто о ней никогда не слышал.

– Нет, сэр, но это не значит, что она не существует. Мы очень мало знаем о нем вообще, не так ли?

– Да… Пока, – мягко сказал Джеймс. – Мы должны держать глаза открытыми и глядеть в оба, но не обижать его.

Джеймс взял телефонный справочник и стал его просматривать.

– Здесь она есть, тот же адрес, что и в предъявленном мне удостоверении: 47-с Беркли-сквер. Мейфейр… О, личный адрес! Мы будем предельно осторожны, Роджерс, но я думаю, мы сумеем провести небольшое расследование.

– Да, сэр.

– Я не думаю, что нам все надо узнавать через Скотланд-Ярд, иначе мы никогда не кончим. Я поеду завтра в Лондон и, пожалуй, зайду там в Соммерсет-Хаус. Вы когда-нибудь были там?

– Не могу сказать, что был, сэр. Там регистрируются смерти, браки и завещания.

– Да, и поэтому я хочу узнать там что-либо не только о миссис Брюер, но и о мистере Брюере. Итак, до завтра, мой мальчик.

– Хорошо, сэр, – отозвался Роджерс, имея что-то на уме. – Значит, мы с вами до завтрашнего вечера не увидимся?

– Да. Ведите себя спокойно, Роджерс, и не вздумайте совать нос в дела мистера Крейна. Не подходите близко к его дому, вы понимаете? Это приказ!

Роджерс кивнул и помрачнел.

– Хорошо, сэр.

Но когда он ехал на велосипеде по деревне, он все же решил, что поедет к бунгало Крейна, как только сменится с дежурства.

«Кто знает, – думал он, – может, я там смогу найти Кашмена. Вот это будет сюрпризом для старика с его Соммерсет-Хаусом…»

Глава 18

Полная луна ярко освещала окрестности Телхейма, и дорога отчетливо выделялась среди кустов. Констебль Роджерс не спеша крутил педали своего велосипеда.

Кейзи, местный житель, попался ему по дороге.

– Едете? – удивился он. – и без формы, а?

Роджерс усмехнулся и прикрутил дымящийся фитиль фонаря.

– Меня вызвали, – сказал он, подмигивая.

– Хотел бы я поехать с вами, – сказал Кейзи. – Но у меня дела. Будь осторожен, Джорджи.

– Я буду осторожен, Кейзи, – сказал Роджерс и поехал дальше.

До бунгало Крейна было две мили, и Роджерс не торопился туда попасть. Он хорошо знал район и хотел, чтобы луна поднялась повыше и дала полный свет. Он не хотел действовать в темноте и не решился бы включить там фонарь. Если он попадет к бунгало через полчаса – это будет только к лучшему. Он проехал мимо дома инспектора Джеймса и с удовлетворением отметил, что в окне гостиной горит свет. Это значило, что инспектор сидит дома и слушает девятичасовые новости. Теперь он никуда не двинется. Роджерс хорошо знал его привычки. Роджерс еще уменьшил скорость и, проезжая мимо сада Джеймса, посмотрел в окно Дафны. Оно было освещено, но задернуто занавеской. Он несколько минут подождал, надеясь увидеть хоть ее тень за занавеской, но ему не повезло, и он, разочарованный, поехал дальше.

Хотя Роджерс был по натуре тверд и уравновешен, все же, выехав за деревню, он стал немного волноваться. От того, сумеет ли он обнаружить в доме Кашмена, зависело очень многое. С тех пор, как он узнал, что Дафна без ведома отца встречается с Крейном и разъезжает в его большом «бьюике», Роджерс воспылал ненавистью к этому высокопоставленному похотливому типу… Роджерс молча переживал это, считая, что не его дело сообщать Джеймсу о поведении его дочери. Правда, раз или два он собирался это сделать, но в последний момент все же не решался, не зная, как тот воспримет эту весть.

В Крейне было что-то такое, что не нравилось Роджерсу. Он не знал точно, что… Что и говорить, с виду он казался хорошим парнем. Играл в крокет с деревенскими жителями и обращался с Роджерсом, как равный. Но все же было в нем что-то… Крейн очень свободно обращался с женщинами. К нему очень часто приезжали молодые особы на машинах с лондонскими номерами. Часто оставались у него допоздна, фактически на ночь. Во время патрулирования Роджерс не раз видел их машины. Раз или два он видел и девушек в его саду. И когда Дафна подружилась с Крейном, Роджерс забеспокоился.

Но станет ли Крейн скрывать такую крысу, как Кашмен? Непохоже. Крейн отлично зарекомендовал себя во время войны. Был одним из лучших британских пилотов и даже сбил 11 немецких самолетов, за что неоднократно был награжден. Дважды он был сбит сам. Но трудно быть уверенным. Эти богачи способны на самые различные трюки. Он мог скрывать Кашмена, не зная, кто он такой. Роджерс свернул на тропинку, которая вела к бунгало, и остановился возле тихого озера. Здесь он погасил свой фонарь и осторожно покатил велосипед перед собой.

Теперь луна поднялась над деревьями. В детстве Роджерс был бойскаутом и умел превосходно маскироваться и ползать. Ему было негрудно незамеченным приблизиться к дому. Для огромного и сильного парня, каким был Роджерс, он двигался удивительно легко и бесшумно.

Он прислонил велосипед к забору в нескольких ярдах от ворот, открыл их и проскользнул в сад. Перед большой лужайкой он остановился и взглянул на освещенные окна. Шторы не были задернуты, и он мог видеть столовую Крейна.

Крейн и Грейс сидели за столом, который стоял в глубине комнаты. По краям стола стояли две лампы, и Роджерс отчетливо видел блеск серебра. Крейн был в вечернем костюме. Он наклонился вперед, облокотясь на стол и поддерживая подбородок двумя руками. Грейс сидела по другую сторону стола и слушала его. Роджерс с некоторой долей зависти наблюдал за ними. Комната была такая, какую он хотел бы предложить Дафне. Стекло, серебро, цветы… Графин с красным вином стоял возле Крейна, и Роджерс видел, как тот разливал вино по бокалам, как улыбался Грейс, как прикасался к ее руке…

Роджерс усмехнулся про себя. Приятная картина, но он выбрал неподходящее время. Жаль, что у него не было с собой бинокля. Он был слишком далеко, чтобы хорошо рассмотреть Грейс. Опустившись на землю, он пополз через лужайку, не отрывая взгляда от окна. Он двигался мягко и бесшумно и приблизился как раз в тот момент, когда Крейн встал. Грейс уже шла к двери. Крейн был один в комнате и выбирал сигару из золоченого ящичка. Роджерс пристально наблюдал за ним, совершенно ясно видя его. На лице Крейна было такое странное выражение, что Роджерсу стало не по себе. Это было насмешливо-циничное выражение, и было очень неприятно видеть его. Крейн сел за стол и протянул свои длинные тонкие пальцы к бокалу. Несколько секунд Роджерс наблюдал за ним, потом начал удивляться, куда же исчезла Грейс. В доме было еще несколько освещенных окон. Роджерс, осторожно повернувшись, отполз в тень. На полпути он инстинктивно остановился; он замер, прижавшись к траве, – прямо в его сторону, прислонясь к стеклу, смотрел Крейн. К счастью, Роджерс уже дополз до тени двух больших деревьев, которые стояли на краю лужайки; сам он был в темной рубашке, и разглядеть его на фоне травы было нелегко. Он все же не двигался, следя за Крейном. Наконец, он решил, что Крейн просто стряхивает пепел за окно. Действительно, тот вскоре вернулся к столу. Роджерс облегченно вздохнул.

Стараясь держаться в тени, Роджерс подкрался к ближайшему освещенному окну. Роса намочила его брюки, но он не обращал на это никакого внимания. Заглянув в комнату, он увидел Грейс, стоявшую возле окна. Он уже хотел шарахнуться в тень, когда увидел, что она на него не смотрит, а разговаривает с кем-то невидимым в глубине комнаты. Роджерс внимательно изучал ее. У него появились сомнения. Да, она похожа на девушку на фотографии, но он не мог бы поклясться, что это Грейс Кларк. Одежда и прическа совершенно изменили ее. Он пытался найти сходство с девушкой на фотографии, но не находил его.

«С кем она разговаривает?» – подумал Роджерс, и сердце его возбужденно забилось. В поле его зрения попала постель, и он выпрямился, чтобы разглядеть лежащего там человека. В тот же момент, как Роджерс увидел его, он сразу понял, что это – он. Шрам от глаза до подбородка, светлые волосы и бледное грубое лицо можно было опознать безошибочно. Во рту Роджерса пересохло от возбуждения. Вот он – предатель! Стоит арестовать его, и продвижение по службе обеспечено. Джеймс станет тогда великодушнее. Он забудет, что Роджерс действовал вопреки приказу. Для Телхейма это будет здорово. Каждый репортер графства будет бегать за Роджерсом, фото его опубликуют все газеты. Армейская служба, Скотланд-Ярд – все будут хвалить его. Может быть, его даже переведут в тот отдел, где ходят только в штатском… Затем Дафна. Она по-другому станет смотреть на него. Он станет национальным героем! Человек, который арестовал предателя!

О, да, он герой. Он снова опустился на колени, но продолжал держать голову поднятой, чтобы видеть комнату. Следующий шаг надо обдумать. Стоит ли ему идти за помощью или самому произвести арест? Он был достаточно силен, чтобы действовать в одиночку, да и лучше самому справиться. Если он позвонит Джеймсу, его акции упадут. Лучше явиться прямо сейчас и арестовать. Крейн не станет шуметь и мешать ему. И вряд ли он знает, кто этот человек. Возможно, даже лучше все объяснить Крейну, и тот ему поможет. А когда он арестует Кашмена, то попросит Крейна позвонить инспектору. Роджерс возбужденно усмехнулся, представив себе лицо Джеймса.

Внезапно Роджерс услышал за спиной легкий шелест и испугался, как не пугался никогда в жизни. Он почувствовал, как что-то коснулось его спины, и тогда только понял, что сейчас произойдет нечто ужасное. Крик ужаса рвался из его горла, но, прежде чем он крикнул, тяжелый удар в спину и жаркая боль охватили его. Он упал лицом вниз, загребая руками цветы и землю. Он понимал, что убит. Кровь заполняла его рот. Дотом ярко освещенное окно с неожиданной скоростью обрушилось на него…