Текст книги "Том 19. Посмертные претензии"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Глава 13

Все это время Эллис нетерпеливо прислушивался.

Что они делают? Почему не заходят? Он слышал голос инспектора, который сказал: «Очень мило с вашей стороны, мадам, что вы разрешили мне зайти». И Эллис назвал Грейс проклятой дурой. Он пытался встать, но не мог поднять даже головы, так как был еще очень слаб. Никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным, да еще в такой ловушке. Потом он услышал, как открылась и закрылась дверь гостиной, и подумал, что теперь уж инспектор обязательно войдет к нему. Эллис сжал кулаки, но ничего не случилось. Потом он услышал шаги по дорожке и стук открываемой двери. Он узнал шаги Крейна. Что же теперь будет? Снова молчание, потом голоса в холле. Он едва поверил своим ушам, когда услышал, как инспектор сказал: «Ну, я должен идти, пожалуйста, извините меня».

Эллис хотел ринуться к окну, чтобы убедиться, что инспектор действительно ушел, но у него не было на это сил. Потом он услышал, как Крейн сказал Грейс: «Надеюсь, вы не фигурируете в тюремных бумагах? Он только что снял ваши отпечатки пальцев». Так вот оно что! Эллис яростно потряс кулаками. Эта маленькая дура попалась на старую полицейскую уловку. Эта штука известна всему миру. А она попалась на крючок, и теперь все кончено… «Капут, – как говорил Харш. – Капут!» Это дело нескольких часов, и все из-за этой дуры.

– Эй, вы! – заорал он. – Идите сюда! Перестаньте там шептаться, черт бы вас побрал!

Пауза. Потом дверь открылась и вошел Крейн, а за ним тащилась потрясенная Грейс.

– Дорогой мой, вы не должны волноваться, – с упреком сказал Крейн. – Вы же больны.

– Я слышал ваш разговор, – огрызнулся Эллис. – Он снял ее отпечатки пальцев.

– Не стоит волноваться из-за этого. У них нет ее данных, – Крейн посмотрел на нее. – Ведь нет?

Грейс умоляюще посмотрела на Эллиса.

– Нет, – сказала она и бессознательно прижала руки к груди. – У них ничего нет.

Эллис посмотрел на нее во все глаза. Он ее ревновал, эту девчонку, и едва узнавал ее теперь, когда на ней не было поношенной одежды и стоптанных туфель. Дорогая одежда и чистота преобразили ее. Он знал, что она теперь попалась в руки пижона. И она готова продать себя. Ну, нет!

– Она лжег, – сказал он. Это был для него волнующий момент – видеть, как она изменилась в лице. Пусть она забудет об этом принце и снова будет с Эллисом, когда Крейн узнает, что она уголовница.

– Она только что из тюрьмы! – торжествующе объявил Эллис. – Карманница.

Крейн стоял со спокойным видом, склонив голову набок. Его зеленые глаза потемнели. Он долго молчал, потом спросил:

– Это правда?

Грейс закрыла лицо руками и беспомощно заплакала.

– Конечно, правда, – сказал Эллис, – сейчас ее ищет полиция.

Крейн не обращал на него внимания. Он взял Грейс за руку.

– Не бойтесь, – сказал он, когда она посмотрела на него. – Я помогу вам, но надо только знать правду. У них есть что-нибудь против вас?

– Продолжай лгать, – усмехнулся Эллис, – скажи, что ты святая.

Никто из них не смотрел на Эллиса. Теплая твердая рука ободряла Грейс. Она кивнула, сдерживая рыдания.

– Да.

Крейн шевельнулся, пытаясь овладеть собой. Он отпустил руку Грейс и поправил галстук.

– Это очень неприятно, – сказал он, и Эллис, который наблюдал за ним, заметил, что он боится.

– Выгоните ее отсюда, – сказал Эллис Крейну. – Я хочу с вами поговорить.

Грейс повернулась к Эллису.

– Нет! Вы только солжете ему. Вы жестокий и ненавидящий человек. Вас не интересует ничего, кроме вашей собственной безопасности. Вы все скажете ему, чтобы спасти свою шкуру, – и что есть во мне и чего нет!

Крейн прикоснулся к ее руке.

– Пожалуйста, выйдите в свою комнату и немного подождите. У нас мало времени, так что идите и не волнуйтесь.

– Но вы не знаете его, как я, – голос ее дрожал. – Он такого наговорит вам обо мне… – Она резко замолчала, увидев его страдающий взгляд.

– Хорошо, – сказала она. – Если вы не хотите слушать меня, я уйду. – Она снова заплакала. – Мне наплевать, что будет дальше со мной. Меня тошнит от всего этого. Никакой справедливости! Я устала. Устала!

– Выйди, сопливая неряха! – заорал Эллис. Он схватил настольную лампу и хотел кинуть в нее. Удивительно ловко и быстро Крейн выхватил у него из рук лампу и снова поставил ее на место.

– Не сметь! – резко крикнул он.

Грейс выбежала из комнаты.

– Она любит вас, – жестоко ухмыляясь, сказал Эллис, – но вы ее не получите. Она моя! Вы понимаете? Я знаю, что вы планируете, но держитесь от нее подальше.

Крейн придвинул кресло и сел напротив.

– Не стоит говорить об этом, – спокойно сказал он. – Если мы собираемся помочь ей, надо немедленно решить, что нам делать.

Эллис чуть не задохнулся от гнева. В зеленых глазах было нечто такое, что пугало его.

– Помочь ей? Да она дура! Что мы сможем сделать, чтобы помочь ей? И помните, она моя. Не стоит шутить со мной. Это даром не пройдет.

– Кто же вы тогда? – с сарказмом спросил Крейн.

– Мы говорим о ней, а не обо мне. Она воровка. Ее зовут Грейс Кларк. Она удрала из ренского вспомогательного корпуса ВВС и отсидела десять дней за кражу. Я связался с ней после того, как помог ей уйти от полиции. Она украла у женщины из сумки деньги, и я видел это. Женщина схватила ее, и, если бы не я, она уже сидела бы снова в тюрьме. – Он вытер пот с лица. – Она мне многим обязана, неблагодарная девчонка, но ей будет хуже, если она попытается одурачить меня.

– Вы тоже думаете, что инспектор взял ее отпечатки, когда дал подержать часы?

– Это старый трюк, – сказал Эллис. Он был зол на себя за беспомощность и слабость. – Она глупа и попалась на дешевку. И ваш крючок она тоже проглотила.

– Можете не считать меня. Он получил ее отпечатки. Долго все это протянется?

Эллис пожал плечами.

– Я не знаю. Они не тратят зря времени. Завтра они все узнают. Может быть, и сегодня.

– Если я не задержу эти часы, – сказал Крейн, как бы про себя.

– Вы? Зачем вам совать голову в петлю? И как вы это сделаете?

– Что-нибудь можно всегда придумать, – сказал Крейн. – Неплохо подсунуть отпечатки другой женщины…

Эллис восхищенно посмотрел на него.

– Отличная идея.

Крейн кивнул.

– Единственный способ, если мы собираемся спасти ее. – Он посмотрел на Эллиса. – И вас тоже.

Эллис удивленно улыбнулся.

– Меня? На меня у них ничего нет. Им нужна только она.

Крейн кивнул.

– Ваше счастье. – Он потер нос и резко изменил тему разговора: – Мне кажется, вы не представляете, как опасно вы больны. У вас высокая температура, и это воспаление легких, не иначе.

Эллис нетерпеливо пожал плечами.

– Как-нибудь выкручусь.

– Она сказала, что вы не хотите вызывать врача. Все же я вызову его, независимо от вашего желания. Я не хочу, чтобы вы умерли здесь. Это будет слишком затруднительно.

– Я не хочу врача! – крикнул Эллис.

– Вам нечего бояться. Врач – очень сдержанный человек. И он живет в другом районе. Я поеду за ним и привезу его сюда. Я скажу ему, что вы мой друг. Ему не обязательно знать, кто вы.

Эллис замер. Что он имеет в виду, говоря все это: «Ему не обязательно знать, кто вы…»

Крейн стоял спиной к нему и смотрел в окно.

– Почему бы врачу и не знать, кто я? – с трудом произнес Эллис. – Я же говорю, что я им не нужен.

– Они хотят арестовать вас вместе с девушкой за грабеж. Я видел газеты. Ваше описание дано безошибочно. И они сообщают ваши полные имена, к тому же, вы ударили какую-то старуху.

– Я не трогал ее, – сказал Эллис. – Это сделала Грейс. Она испугалась и ударила ее, прежде чем я успел ее остановить. Так что им нужна она, а не я!

Крейн подошел к постели.

– Вы интересуете меня, потому что вы абсолютно низкий человек. Подлость – ваша вторая натура. Почему вы говорите про Грейс: она моя? Что дает вам основание так говорить?

– Мы спали с ней, – безжалостно сказал Эллис. – Не думаете же вы, что она девственница?

– Это не дает вам никаких прав на нее, и, кроме того, я не верю вам.

– Зачем мне вам лгать? – зло спросил Эллис. – Она шлюха, и я взял ее. Это и делает ее моей. Вы не хотите, чтобы я говорил правду?

– Правду говорить вы не можете. Впрочем, я лучше «сажу стихами:

…Имя чужое ты присвоил.

И в дом пробрался, как шпион…

– У Шекспира учтены почти все случаи, – сказал Крейн, направляясь к двери. – Мы еще поговорим об этом, об изменах и прочем, а теперь мне надо идти.

– Об изменах? Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вы знаете, – спокойно сказал Крейн. – Вы – Эдвин Кашмен, предатель и изменник. У полиции гораздо больше оснований интересоваться вами, чем Грейс. У них достаточно оснований повесить вас. И это, кажется, будет вполне заслуженно.

Крейн улыбнулся и вышел из комнаты.

Глава 14

Теперь Эллис уже не смотрел на каминную полку, где стояли часы. Время остановилось для него. Голова болела, мозг парализовало тревогой, тело ныло.

«Крейн знает!» – это все, о чем он мог думать. Крейн знает, что он – Кашмен! Проклятый бред его выдал. Крейн и он – два единственных живых человека, знающих о Кашмене. Сохранит ли это Крейн в тайне? «Мы еще поговорим об этом», – сказал он, и в его зеленых глазах промелькнуло странное выражение.

Что у него на уме?

Эллис корчился в постели. Выхода нет. Он беспомощен, одинок и, несмотря на открытое окно и отсутствие охраны, заключенный, приговоренный к постели проклятой сломанной ногой. Крейн мог сделать с ним все, что угодно: передать полиции, шантажировать – все.

Но станет ли такой богатый и образованный человек использовать свое преимущество? «Единственный способ, если мы хотим спасти ее. И вас тоже». Так он сказал. Он собирается помочь ему? Зачем? Что творится в душе у этого парня?

Эллис бился над решением этой головоломки, а стрелки часов неумолимо ползли по циферблату. В этом большом здоровом человеке было нечто такое, чего никак не мог понять Эллис. Он спокоен, холоден и осторожен. Однако время от времени его лицо выражает страх… Ну, разновидность страха, который так хорошо понимал Кашмен: тайный, скрытый, болезненный страх, который проявляется лишь в незаметном дрожании рук и в изменении цвета глаз. Почему он боится? Чего? Если Эллис это поймет, этим оружием он и будет защищаться. Представив себе возможные выходы из положения, Эллис крикнул Грейс, но, вспомнив, что она глухая и не может его слышать, успокоился: сама придет. После полудня – Крейна не было уже полтора часа – открылась дверь и вошла Грейс. Несмотря на бледное лицо и покрасневшие, воспаленные глаза, она показалась Эллису очень привлекательной, и он захотел опрокинуть ее тут же на постель и сжать в объятиях, ощутить ее тело…

– Хотите поесть? – спросила она, не подходя к постели.

– Поесть? – рявкнул он. – Конечно, нет. Ты ни о чем, кроме себя, не думаешь. Сядь сюда.

Грейс не двигалась. Она сложила руки на груди, и на лице ее появилось упрямое выражение. Эллис смутился, увидев такую перемену в ней. Он думал, что она по-прежнему выполнит любой его приказ, и он будет орать на нее. Но теперь он видел перед собой другого человека.

– Что вам нужно? – спросила она, глядя прямо на него.

– Ты грязная маленькая воровка, – сказал он. – Ты слишком расхрабрилась.

– Если это все, что вы можете сказать, то я ухожу, – перебила она его.

«Если бы только можно было дотянуться до нее, – думал Эллис с гневом. – Как она смеет меня перебивать? Черт возьми, стоит им прилично одеться, как они наглеют на глазах. Сорвать бы с нее платье, таскать за волосы…»

– И не смотрите на меня так, – твердо произнесла Грейс, – вы похожи на дикое животное, а это мне не нравится.

Эллис закрыл глаза.

«Потерпи, – сказал он себе, – сейчас она полезна, придет время, и она поплатится за все…»

– Я болен, – пробормотал он, – не обращай внимания. Нога болит и голова тоже, а ты называешь меня диким животным.

Грейс вспомнила его стальные пальцы на своем горле и не пошевелилась. Она стояла, готовая выбежать из комнаты.

– Так что ты на меня так смотришь? Не хочешь подходить, не подходи, но не уходи из комнаты, мне плохо одному.

– Что вы хотите? – сказала она не двигаясь.

Он взял себя в руки.

– Этот парень, Крейн, я ему не доверяю. В нем есть что-то не то…

Упрямство на ее лице сменилось враждебностью.

– Он добрый, этого вам не понять.

– Я не доверяю ему, – повторил Эллис. – Он задумал какую-то игру. Почему он помогает нам? Ты подумала об этом? Он рискует сам угодить в тюрьму за помощь нам. Что за этим кроется? Спроси-ка себя.

Грейс мягко улыбнулась.

– Не судите о других по себе. Вы понятия не имеете о доброте.

– Не будь такой дурой, – раздраженно сказал Эллис. – Он что-то задумал, что-то за нашей спиной. Разве ты не видишь, как у него трясутся руки и какой странный у него взгляд. Глаза кошки… А кто он? Откуда у него такие деньги? Почему он один?

– Не знаю и знать не хочу, – твердо ответила Грейс, хотя сомнение шевельнулось в ее глазах. Она вспомнила ужас в глазах Крейна, когда он увидел ее в том платье.

«Я думал, что это Джули…»

Ну, об этом она Эллису не скажет. Это не его дело.

– Такой богатый человек, как он, должен иметь слуг, – продолжал Эллис. – А он живет один. А эта одежда, откуда она?

– Это вещи его сестры, – резко сказала Грейс. – Она умерла.

Эллис прикусил губу и задумался. Он кое-что начал понимать…

– Сестра? Удивительно. Кто она была?

– Сестра и была сестра, – огрызнулась Грейс. – Почему вы болтаете об этом?

– Ты влипла, втюрилась, но я не доверяю ему. Что-то в нем есть подозрительное, поверь моему нюху.

– О, успокойтесь, – бросила Грейс и на минуту утратила осторожность.

Он схватил ее за руку. Она отшатнулась, но он, несмотря на слабость, медленно подтягивал ее к себе.

– Ты любишь его, маленькая дурочка, – сказал он, задыхаясь и комкая ее рукав.

– Отпустите меня! – закричала она, вырываясь.

– Я удавлю тебя, если ты будешь дергаться, – произнес он яростно.

– Отпустите меня, – взмолилась она, – я не уйду.

– Садись, – сказал он. – Я разорву на тебе платье, если ты будешь брыкаться.

Она присела на край кровати.

– Так-то лучше. Ты считаешь его замечательным, потому что он дал тебе одежду. Не будь дурой. За всем этим что-то кроется. Я знаю. Почему он боится? Что он скрывает? Для чего мы нужны ему? Обыщи весь дом, посмотри столы и прочти письма. Сделай это сейчас же. Ты обязательно найдешь что-нибудь, если поищешь.

– Но я не могу… Этот дом… Нет, я не могу!

– Ты сделаешь это, иначе мы пропадем. Иди, обыщи его спальню.

– Но после того, что он сделал для нас…

Эллис сжал ее руку.

– Ты – воровка, почему ты не хочешь осмотреть его вещи? Ты сможешь найти что-нибудь ценное и для кражи.

Грейс покраснела, вырвала руку и ударила Эллиса по лицу. Резкий, тяжелый удар вызвал слезы у Эллиса. Он всхлипнул. Она отскочила и прижалась к стене.

Грейс молчала. А во взгляде Эллиса появилось что-то испуганное и похотливое.

– Ты пожалеешь об этом, – сказал он, смакуя какие-то предвкушаемые картины, но держась за щеку. – Ударить больного! Я дал тебе поесть, так? Я спас тебя от полиции, а ты ударила меня.

Грейс сжала руки.

– Я не могла стерпеть. Простоте. Вы говорите слишком жестокие и подлые слова. Я не стала бы бить так больно, если бы вы не заслуживали. – Она заплакала.

– Не хнычь. Иди в его комнату и осмотри вещи. Я думаю не о себе. Он затеял что-то против тебя.

– Нет!

– Ты веришь ему, да? Так докажи, что он хороший. Если ты не найдешь ничего подозрительного, тогда я тоже поверю. Только докажи мне это!

– Я и так знаю, что у него нет ничего такого, чего вы боитесь. Кроме того, я не могу войти в его комнату; это нехорошо.

– Если ты так уверена, что ничего нет «такого», так почему же ты боишься? – спросил Эллис, не сводя с нее глаз. – Но ты так же, как и я, чувствуешь, что в этом парне есть что-то такое вывихнутое. Только ты снисходительна. А если ты уверена в нем, так иди и убедись.

– Хорошо, я пойду! – воскликнула Грейс. – Я докажу вам это. Здесь нет ничего подозрительного. Только ваш злой и подозрительный ум…

Она выбежала из комнаты.

Поиск спальни Крейна занял несколько минут. Наконец она нашла ее в дальнем конце коридора. Это была просторная комната, с большим окном в сад. Грейс ожидала увидеть именно такую комнату: диван, покрытый черно-зеленым покрывалом, мебель из светлого дуба, прекрасный ковер. Она остановилась у двери, оглядываясь; потом почувствовала внезапную слабость и подумала, что ей, возможно, придется когда-нибудь спать здесь, разделяя с ним постель…

Однако она все же вошла в комнату, оставив за собой дверь открытой, и подошла к комоду. Она колебалась, пытаясь убедить себя, что Эллис не прав.

В верхнем ящике были платки и рубашки, и Грейс осторожно ощупала их. Ей доставило удовольствие трогать его вещи, и она продолжала выдвигать ящик за ящиком. Но повсюду были только предметы мужской роскоши. От комода она перешла к гардеробу. Здесь были костюмы, пальто, галстуки, ботинки – все дорогое, красивое, новое.

В туалетном столике было два ящика, и девушка подошла к ним, стараясь побыстрее закончить осмотр, вернуться к Эллису и сказать ему, что он был не прав. Она выдвинула один из ящиков и вздрогнула, увидев длинный узкий нож с рукояткой из слоновой кости. Это был ужасный нож – длинный, острый. На узком лезвии засохли ржавые пятна, и девушка догадалась, что это кровь.

Слегка вскрикнув, она долго стояла, разглядывая эти ржавые пятна. Потом резко закрыла ящик и, когда сделала это, увидела в зеркале отражение Крейна. Он стоял в дверях и, улыбаясь, наблюдал за ней.

Она не шелохнулась и не издала ни звука. Сердце ее замерло, язык присох к небу.

Странная улыбка на губах Крейна напугала Грейс чуть ли не до обморока.

Глава 15

Маленький толстый индус так тихо вошел в комнату, что Эллис увидел его только тогда, когда он оказался рядом с ним. Сперва Эллис подумал, что этот маленький печальный человечек – просто галлюцинация, а когда понял, что он реален, дико испугался.

– Я доктор Сафки, – сказал человечек мягким шипящим голосом. – Простите, если я напугал вас.

Эллис сразу подумал о Крейне. Если этот ниггер врач, тогда Крейн должен был вернуться и застать Грейс в своей комнате. Но в этот момент в комнату вошел Крейн. Он был спокоен, как обычно, но все же несколько бледнее, чем всегда. Он подошел к постели Эллиса и улыбнулся.

– Доктор Сафки осмотрит вас. Вы вполне можете доверять ему.

Эллис посмотрел на индуса, большие влажные глаза которого блестели печально, маленький чувственный рот был надут, толстый подбородок свидетельствовал о силе воли.

«Не внушает доверия», – подумал Эллис. Но он был слишком болен, чтобы обращать внимание на это. Факт, что этот парень был цветным, давал Эллису определенное превосходство. Он не считал цветных цивилизованными. Они попугаи. Только имитируют белого человека.

Доктор Сафки взял Эллиса за руку, нащупал пульс. Резкий кислый запах, исходивший от доктора, казался Эллису омерзительным. Потом доктор достал из кармана стетоскоп и приложил к шее Эллиса.

– Расстегните вашу пижаму, – тихо сказал он.

Эллис расстегнул пуговицы.

«Где Грейс? – думал он в это время. – Что с ней случилось? Прячет ли ее этот Крейн в своей комнате? И все-таки он необычно бледен… Почему?»

Холодный маленький кружок стетоскопа двигался по груди Эллиса. Сальная, круглая голова, слабо пахнущая парфюмерией, находилась в нескольких дюймах от носа Эллиса. Он увидел, что голова доктора усыпана перхотью.

«Врачу – исцелися сам», – по, думал Эллис и неожиданно хихикнул.

Неожиданный звук заставил Крейна поднять брови от удивления. Доктор Сафки вздохнул и нежно произнес:

– Пожалуйста, не делайте так, это мешает моему диагнозу.

Эллис вспыхнул от злости, но взял себя в руки. Что с ним такое? Должно быть, положение у него несколько хуже, чем он думал. Он снова уставился на черную голову. Доктор Сафки выпрямился и убрал стетоскоп.

– Теперь позвольте осмотреть вашу ногу, – сказал он и откинул одеяло.

Крейн стоял у окна спиной к ним и смотрел в сад. Эллис молча глядел на его широкую спину и вспоминал Страггера. У Страггера были такие же широкие плечи, но Эллис считал, что Крейну далеко до Страггера. Тот знает разные трюки, и у него солидная школа в прошлом, не то что у этого парня, который моется туалетной водой.

– Нога выглядит великолепно, – заявил Сафки. – Прекрасная работа, нечего мне ее и трогать.

Эллис неожиданно почувствовал гордость: девушка оказалась молодцом. Она многое сделала для него. Не ее вина, что она натолкнулась на этого парня. Девушке с ее прошлым легко попасть в лапы к такому типу.

– У вас великолепная сопротивляемость организма, – продолжал между тем доктор Сафки. – Вы очень серьезно больны, но вам оказали своевременную помощь. – Он открыл черный саквояж и достал пару флаконов с таблетками. – Будете принимать это через каждые два часа, и завтра вам станет гораздо легче. Я снова заеду проведать вас.

Эллис вяло кивнул и покосился на Крейна, который отошел от окна.

– Прекрасно, – сказал Крейн, – благодарю вас.

Он вышел с маленьким индусом за дверь. Но перед тем как выйти, Сафки обратился к Эллису:

– Вы очень молчаливый молодой человек. Разве вам нечего сказать?

Эллис облизнул губы и отвернулся.

– Он стесняется, – сказал Крейн и неожиданно улыбнулся. – Я полагаю, у него комплекс неполноценности.

Доктор Сафки кивнул.

– А! – сказал он. – Да, это можно понять; Каждый из нас имеет своего собственного предателя. Мой предатель – экстравагантность.

– А моего вы знаете, – сказал Крейн, и глаза его снова приняли странное выражение.

– Да, вашего я знаю, – грустно кивнул Сафки, и на мгновение на его лице появилось отвращение.

Эллис, который наблюдал за ним, заметил эту мгновенную тень. Он подумал, что врач наверняка знает, о чем идет речь. Здесь что-то кроется, и ниггер обо всем этом знает. Крейн снова улыбнулся. Теперь он казался совсем спокойным, даже порозовел.

– Ну, мы не задерживаем вас, доктор. Не сомневаюсь, что у вас есть дела. Идите и завтра приходите снова. Может быть, он тогда что-нибудь и скажет. У нею замечательный голос. – И Крейн снова рассмеялся. Эллис стиснул зубы. Ненависть к этому высокому, красивому мужчине переполняла ею.

– Я вернусь, – сказал доктор Сафки и добавил для Эллиса: – Вы не должны волноваться. Если вы хотите быстро поправиться, вам надо обо всем забыть и ни о чем не думать.

– Хороший совет, – согласился Крейн, глядя на Эллиса с дружеской усмешкой. – Но врачи все одинаковы. Они с такой легкостью дают советы, что я сомневаюсь, верят ли они сами, что кто-нибудь им следует. Это лишь облегчает им совесть. А у некоторых врачей она несколько отягощена, не так ли, мой друг?

– Очень возможно, – сказал доктор, снова став печальным, и вышел из комнаты.

Крейн последовал за ним.

Грейс ожидала их в холле. Она быстро оглядела обоих мужчин и твердо выдержала спокойный взгляд Крейна.

– Эта юная леди занималась его ногой? – пробормотал Сафки.

– Да, – сказал Крейн. – Познакомьтесь с доктором Сафки, – обратился он к Грейс. – Вам будет приятно узнать, что ваш друг болен не так страшно, как мы думали. Доктор говорит, что вы отлично обработали ногу. – Он взял доктора под руку. – Это Джули Брюер.

Доктор Сафки с интересом уставился на Грейс, покрасневшую от похвалы, и вдруг отшатнулся, услышав имя Джули Брюер.

Он посмотрел на Грейс, потом на Крейна, что-то пробормотал и, не оглядываясь, выскочил из дома, словно за ним гналась ведьма.

Крейн пожал плечами.

– Забавный коротышка… Никогда не думал, что он интересуется женщинами. – Он подошел к неподвижной Грейс и посмотрел ей в глаза. – А теперь поговорим…

Они прошли в гостиную и сели в глубокие кресла.

– Он велел вам обыскать мою комнату? – спросил Крейн.

Она пожала плечами.

– О, я бы хотела, чтобы этого не было.

– Но он велел это сделать? – снова спросил Крейн, словно хотел, чтобы она оправдалась.

– Да.

– Ну, не беспокойтесь, вы не должны думать, что я сержусь. Нет. Некоторые люди не любят, когда лезут в их дела. Я же не принадлежу к их числу. Меня даже не интересует, что вы там нашли в этих ящиках.

Грейс вздрогнула.

– Пожалуйста, не говорите об этом…

– Теперь я понимаю, что вы там видели, и вам надо кое-что объяснить, иначе вы подумаете, что я убийца или что-то в этом роде.

– Конечно, я ничего такого не подумаю, – сказала Грейс, сжимая руки. – Я не хотела…

– Вы ведь ничего не знаете обо мне. – Крейн откинулся на спинку кресла и скрестил ноги. – И, однако, я чувствую, что я вам неприятен.

– Я… я очень благодарна вам… – прошептала Грейс.

– Только благодарны? Ничего больше?

– Вы были так добры ко мне, – проговорила Грейс, покраснев. – Конечно, вы мне нравитесь…

– Только потому, что я был добр к вам?

Он встал, подошел к ней и взял ее за руки. Она сидела, глядя на его большую белую руку, испытывая незнакомое волнение.

– Я хочу, чтобы вы полюбили меня, – сказал он. – Потому что я люблю вас. Я думаю, что вы храбрая и, кроме того, красивая. Мне нравится ваша походка, манера держать голову, ваши глаза. Это все необыкновенно. В тот момент, когда я увидел вас в клубе, испуганную… одну… Вы очень заинтересовали меня.

Грейс сжала его руку. Она едва сознавала, что делает. Он – любит ее!

– О, я тоже… люблю вас!

Теплая сильная рука пожала ее руку, потом он стошея к окну.

– Я рад, что вы сказали это. Теперь я могу говорить с вами, как с самым родным человеком. Я знаю, что кинжал потряс ваше воображение. И вам не могло прийти в голову, что этим кинжалом… моя сестра убила себя!

– О!.. – Грейс вздрогнула и вцепилась в ручки кресла. – Как ужасно! Как это ужасно для вас.

Он продолжал:

– Это почти непереносимо. Видите ли, мы очень много значили друг для друга. Мы росли вместе, вместе жили здесь. Она – часть моей жизни. – Он резко отвернулся к окну, несколько минут стоял спиной к Грейс. Потом так же резко обернулся к ней. – Я никак не могу забыть об этом. Она любила меня и была моей единственной опорой. – Он замолчал и уставился на Грейс. – Вы напомнили мне ее. Как только я вас увидел…

Грейс никак не могла бы передать, что она чувствовала. Ей хотелось плакать, обнимать его, говорить, что она сочувствует ему и готова все сделать для него. Но язык не слушался, и она промолчала.

– Она вышла замуж за парня, который оказался первостатейной свиньей. Я не хочу вдаваться в детали, они слишком болезненны. Она бросила его после первой же ночи и вернулась жить сюда. Но травма ей уже была нанесена. Она не могла избавиться от мыслей об этом скотстве. Целый месяц я прятал ее здесь, не говоря никому, кроме доктора Сафки. Он очень помог мне, и мы оба надеялись, что все еще можно поправить… Но… она убила себя! – Крейн перевел дыхание и стукнул кулаком по камину. – Это было ужасно. Вы можете порицать меня за то, что я замял это дело. Непереносима была сама мысль о болтовне, о сплетнях, о полиции, наконец, о газетах. Сафки дал заключение, что смерть наступила по естественным причинам, и правды никто не знает. Жаль, что вы видели кинжал. Он уже несколько месяцев лежит там. У меня не хватает сил убрать его. Даже прикоснуться к нему… – Он достал портсигар, закурил сигарету и спичку бросил в камин. – Ну вот, теперь вам известно все. Сафки и вы – единственные люди на земле, которым известен этот секрет. Вы сохраните его в тайне?

– О, да! – воскликнула Грейс с глазами, полными слез. – Конечно! Я не могу выразить свое огорчение. Я никогда не прощу себе, что вошла без спроса в вашу комнату, но он… заставил меня.

– Я не нравлюсь ему? – спросил Крейн, внимательно глядя на нее.

– Нет. Он говорит, что в вас что-то есть… он вам не доверяет.

– И вы ему подчинились, не так ли?

– Я хотела доказать ему, что он не прав. Я знала, что у вас нет ничего такого…

– Я одинок, – резко сказал Крейн, – вы не знаете, как я одинок! Мне не с кем даже поговорить. Никто меня не поймет. Она всегда была со мной… Просто не знаю, что делать… – Он помолчал. – Я рад, что вы в ее комнате. Вы не представляете, как вы похожи на нее.

– Я рада, – неуверенно произнесла Грейс. «Боже, – подумала она, – он любит меня только потому, что я похожа на его сестру… Разве во мне самой нет ничего, за что можно полюбить?»

– Пойдемте, – сказал он, направляясь к двери. – Я должен вам кое-что сказать. Потом я хочу поговорить с Эллисом.

Когда она подошла к двери, он положил руку на ее плечи.

– Вы даже не спросили меня о результатах моих дел с отпечатками и прочим… Вы что, совсем не думаете о себе?

– Зачем? – она пожала плечами. – Я всегда была ничто.

– Но вам же не нравится быть ничем, – улыбнулся Крейн. – Разве вы не думаете о таком вот убежище? – Он показал на все, что их окружало. – Имея деньги, можно иметь все.

Она удивленно посмотрела на него.

– О да, – согласилась она, – но ведь это только мечта.

– Ну, иногда мечты становятся реальностью, – мягко сказал Крейн. – А теперь пойдем к Эллису.