Текст книги "Правила помолвки (ЛП)"
Автор книги: Джей Ти Джессинжер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
9
УОЛДИН
Я бросила один взгляд на свою племянницу, идущую по парковке, и поняла, что что-то не так.
Дело было не в том, как напряженно она держалась, и не в том, как она спешила в церковь, словно за ней гналась орда демонов, посланных самим Люцифером. Нет, для Мэдди не в диковинку выглядеть так, будто ей в задницу засунули палку. Дочь своего отца до мозга костей: такая же напряженная.
Я поняла, что что-то не так, потому что ее аура была совсем не такой как обычно.
Обычно ее экстрасенсорное энергетическое поле имеет чистый солнечно-желтый цвет, который соответствует ее характеру. Желтая аура отражает уверенность, высокую самооценку и перфекционизм. Люди с такой аурой – прирожденные лидеры.
Недостатком является склонность к зацикленности на деталях, от которой Мэдди страдает в полной мере. Я ее очень люблю, но по сравнению с ней люди с обсессивно-компульсивным расстройством кажутся отстающими.
Но сегодня ее аура ярко-красного цвета, она пульсирует от жара и по краям неровная, как свежая рана.
Что это значит, спросите вы? Что ж, дорогие, я вам скажу:
Сексуальная энергия. И много.
Женские прелести моей чопорной, застегнутой на все пуговицы племянницы сияли, как рождественская елка, а гормоны в ней бурлили, как фейерверк на День независимости.
Это само по себе было бы довольно странно. Мэдди сексуальна, как открытка «Hallmark». Но потом я увидела, кто следовал за ней, когда она направлялась к боковым дверям церкви, и моя лучшая воскресная шляпа чуть не слетела с головы.
И когда я говорю кто, я имею в виду что. За всю свою жизнь я лишь однажды видела такую ауру, как у него… и я так испугалась, что закричала.
Да, энергетическое поле Мейсона Спарка настолько мощное, что его, наверное, видно из космоса.
Знаете, точно так же, как ураган пятой категории.
Или ядерный взрыв.
– Здравствуйте, мистер Спарк! Как приятно видеть вас снова!
Я шевелю пальцами и улыбаюсь ему, делая вид, что не замечаю, как у Мэдди рядом с ним на скамье начинается нервный срыв.
Я знаю, что она и так чувствует себя униженной из-за того, что проявляет эмоции на публике. Но возбудиться на публике – вот это уже перебор.
Наверное, она принимает это за несварение желудка.
Это просто фантастика, если хотите знать мое мнение.
Я целую вечность ждала, что появится кто-то достаточно сильный, чтобы нарушить ее строгий распорядок дня, и, черт возьми, этот симпатичный татуированный здоровяк – именно то, что нужно.
Да, я пялюсь на его татуировки на предплечье. Если Иисус не осуждает меня, то и вы не осуждайте!
– Здравствуйте, – говорит Мейсон, ошарашенно глядя на Мэдди. Затем он смотрит на меня в поисках поддержки. – Э-э, я не знаю, как это произошло, но, кажется, в этом виноват я.
Он указывает на племянницу, которая сидит с покрасневшим лицом, прищуренными глазами, и губами, сжатыми так сильно, что они похожи на скопление геморроидальных узлов.
Бедняжка. Единственный раз, когда я видела, как она проявляет эмоции, было на похоронах ее родителей, когда ей было шестнадцать. Сразу после этого она начала одеваться как амиш и так широко улыбаться, что я думала, ее лицо треснет от напряжения.
Каждый справляется с горем по-своему.
Вот, например, я выпила несколько бочек вина и завела любовника вдвое моложе меня, пока не прошло самое тяжелое время и я не смогла смотреть на фотографию сестры, не желая вслух, чтобы в ту дождливую ночь в машине была я, а не она.
Мэдди пошла другим путем. Она не устраивала сцен, а держала все в себе.
По моему личному мнению, это гораздо опаснее.
– Я сказала ему, что это аллергия. – Племянница умоляет меня подыграть ей.
Если она сползет еще ниже на скамье, то окажется на полу.
– Ах, аллергия, – говорю я с невозмутимым видом. – В это время года она ужасна.
Когда она с облегчением закрывает глаза, я заговорщически подмигиваю Мейсону. Он не понимает, что я имею в виду, и поднимает брови, как будто думает, что я заигрываю с ним прямо здесь, в церкви, ради всего святого.
Так что парень не самый сообразительный.
Но все равно он симпатичный. И я вижу, что ему нравится Мэдди, потому что его безумная ураганная аура становится мечтательно-фиолетовой, когда он находится рядом с ней, так что я могу смириться с тем, что он немного туповат.
В жизни есть вещи и похуже, чем нехватка нескольких карт в полной колоде, если вы понимаете, о чем я.
Мейсон, который немного успокоился после разговора об аллергии, но все еще колеблется, смотрит на Мэдди и прикусывает нижнюю губу.
Прикусывает губу. Клянусь, я никогда не видела ничего более сексуального.
Борясь с желанием обмахиваться веером, я сажусь рядом с Мэдди и делаю вид, что не замечаю ее абсолютного ужаса, когда протягиваю руку через ее плечо, беру в ладони одну из огромных лап Мейсона и открываю рот.
– А теперь скажите мне, мистер Спарк, как продвигаются поиски жены? Потому что есть несколько прекрасных молодых леди, с которыми я была бы счастлива познакомить вас сегодня утром.
Мэдди резко выпрямляется.
– Никаких знакомств! Сейчас мы проводим коучинг по взаимоотношениям, вот и все!
– О, понятно. – Вместо того чтобы ухмыльнуться, я невинно хлопаю ресницами.
В том, что Мэдди дает советы по отношениям этому жеребцу, столько же смысла, сколько в том, что птица учит рыбу плавать, но ее сочная красная аура говорит мне все, что нужно знать о том, почему она больше не сводит его с другими женщинами.
Даже если Мэдди убеждает себя в обратном.
В чем она совершенно точно не уверена. Племянница не узнала бы желание, даже если бы оно подошло к ней вплотную и ударило по лицу.
Затем с подозрительным безразличием Мейсон протягивает: – На самом деле я был бы признателен, если бы вы могли меня познакомить с кем-нибудь. Церковь кажется идеальным местом для поиска хорошей жены.
Когда Мэдди бросает на него ледяной взгляд, а он игнорирует его и посылает мне ленивую улыбку, я понимаю, что, возможно, недооценила его.
Может быть, этот мальчик не такой уж и тупой, каким кажется.
Я напрягаю мозги, пытаясь придумать имя, которое больше всего шокирует Мэдди. Потому что если я собираюсь это сделать, то сделаю все как надо.
Когда я нахожу нужное имя, то едва сдерживаю смех.
Я сжимаю руку Мейсона и откидываюсь на спинку скамьи, чтобы лучше видеть выражение лица Мэдди, когда я бросаю ей на колени эту гранату.
– Я полностью с вами согласна! И я знаю, кто вам подойдет, если можно так выразиться. Беттина Уолтерс будет в восторге от встречи с вами.
На щеках Мэдди появляются два ярких красных пятна. С трудом шевеля губами, она медленно повторяет: – Беттина Уолтерс? Ты что, с ума сошла?
Она в ярости.
Да простит меня Господь, но сейчас будет очень весело.
На фоне Беттины Уолтерс Джессика Рэббит5 выглядит как монахиня. Слово «сногсшибательная» было придумано для таких женщин, как она. Когда смотришь на нее, трудно решить, на чем сосредоточиться в первую очередь: на волосах, груди или ягодицах, которые покачиваются, как метроном, и завораживают всех мужчин в радиусе пяти миль.
– Я думаю, это прекрасная идея, дорогая племянница, – беззаботно говорю я, улыбаясь Мейсону. – Этот чистокровный американец…
Мэдди перебивает: – В отличие от высокородной амазонской рептилии?
– …который наверняка оценит многочисленные дарованные Богом достоинства Беттины…
– Ха! Если считать достоинствами добычу золота и коллекционирование бывших мужей.
– …наряду с тем фактом, что она пытается стать лучше, становясь ближе к Господу…
– Или использует церковь как дымовую завесу для своей репутации.
– …и что она не будет охотиться за его деньгами, потому что у нее и своих полно.
Мэдди сверлит ее убийственным взглядом и сжимает челюсти. У нее нет остроумного ответа на это, потому что это правда. Беттина Уолтерс, четырежды разводившаяся с состоятельными мужчинами старше себя, богата как Мидас.
Она дрянь, но богатая дрянь, и всегда в поиске своего следующего бывшего.
И если я правильно понимаю ситуацию, то никакие деньги или сиськи не заставят Мейсона Спарка перейти на темную сторону, потому что его внимание уже привлекла другая.
Этой другой просто нужна небольшая помощь, чтобы увидеть то, что находится прямо перед ней.
Откидываясь на спинку скамьи и ухмыляясь, Мейсон говорит: – Что ж. Похоже, эта Беттина как раз в моем вкусе.
Мэдди вздергивает подбородок, бросает на Мейсона такой ледяной взгляд, что я удивляюсь, как парень до сих пор не превратился в камень, и мрачно произносит: —Так и есть.
Затем она скрещивает руки на груди и устремляет свой холодный взгляд на переднюю часть церкви и крест, висящий над алтарем. Кажется, она молится о том, чтобы у нее хватило сил не убить ни меня, ни Мейсона.
Выполнив свою работу, я устраиваюсь поудобнее, чтобы немного вздремнуть, как раз когда пастор начинает свою проповедь.
Я знаю, что это, наверное, грех, но симуляция хронической нарколепсии кажется мне таким незначительным грехом по сравнению со всеми остальными грехами, которые я совершила в своей жизни, и, честно говоря, она так полезна во многих ситуациях, что я готова рискнуть и надеюсь, что Господь не обратит на это внимания.
Я имею в виду, посмотрите на жирафов. И дикобразов. И политиков!
Если у кого-то и есть чувство юмора, так это у Бога.
10
МЭДДИ
Я убью их обоих голыми руками.
Нет, это просто несварение говорит во мне. Какое мне дело до того, что Мейсон хочет встретиться с этой людоедкой Беттиной?
Мне все равно. Меня это ни капельки не волнует.
Я разочарована, но только в профессиональном смысле. Я пытаюсь свести его с достойными женщинами, а тетушка Уолдин подсовывает ему самую скандальную шлюху Восточного побережья.
Я пыталась свести его с достойными женщинами. Прошедшее время. Теперь мне придется слушать, как он рассказывает о своем «свидании» с Беттиной после того, как оно состоится, и давать ему советы о том, что делать дальше.
Потому что я и мой длинный язык настояли на том, чтобы стать его коучем по взаимоотношениям, вместо того чтобы вернуть ему деньги, что было бы в рамках моих договорных прав.
Честно говоря, я не знаю, о чем я думала.
Может быть, я заболеваю гриппом?
Я прикладываю руку ко лбу, но он прохладный и сухой. Никаких признаков болезни. Не обращая внимания на то, что тетушка Уолдин храпит справа от меня, а Мейсон поглощает весь кислород в церкви своим мощным гравитационным притяжением слева, я пытаюсь сосредоточиться на проповеди.
Это бесполезно. Мой мозг продолжает подталкивать меня и кивать в сторону Мейсона.
Я закрываю глаза и стараюсь дышать глубже, пока Мейсон не наклоняется ко мне и не шепчет: – Ты в порядке?
– Да.
– Тогда почему ты так дышишь?
– Как?
– Как выброшенный на берег кит.
Я вздыхаю и открываю глаза, чтобы посмотреть на него.
– Если я брошу палку, ты убежишь?
Он морщит нос. Это так по-мальчишески мило, и я ненавижу его за это.
– Значит, я теперь собака?
– Ты бы предпочел поменяться со мной местами и стать китом?
Мейсон втягивает щеки, и мне кажется, что он изо всех сил старается не рассмеяться.
Когда я снова перевожу взгляд на пастора, что-то бормочущего у алтаря, то чувствую, что Мейсон все еще смотрит на меня. Я ощущаю это, потому что левая сторона моего лица горит.
Он наклоняется и шепчет: – Прости, что сказал, что ты плохой психотерапевт. Я не это имел в виду. Ты была бы великолепна.
Когда я не отвечаю и даже не смотрю в его сторону, Мейсон добавляет: – И еще я извиняюсь за ту историю с кошатницей.
Теперь я не могу удержаться и не взглянуть на него.
– Так ты правда не считаешь меня чопорной?
– О нет, – тут же отвечает он, качая головой. – Я просто неудачно выразился. Мне следовало сказать…
Заинтригованная, я поднимаю брови и с нетерпением жду, пока он подбирает слово.
Когда Мейсон произносит слово «пуританка», мне приходится сдерживаться, чтобы не выхватить Библию из маленького кармашка на спинке скамьи передо мной и не швырнуть ею ему в голову.
Глядя на выражение моего лица, он расплывается в улыбке.
Это настолько ослепительно, что на мгновение я теряю дар речи и просто смотрю на него во все глаза. Потом я понимаю, что он меня дразнит. Просто играет со мной.
Игривый Мейсон невероятно привлекателен.
От пупка и ниже по моему телу разливается волна жара, обжигая кожу и воспламеняя каждый нерв.
Тетушка Уолдин просыпается, фыркая.
– Ого! – заявляет она, бросая на меня многозначительный взгляд. – Здесь внезапно стало жарче, чем в Аду!
Мой голос звучит сдавленно: – Должно быть, это из-за гриппа.
– Гриппа? – усмехается она. – О, дитя мое.
В этот самый момент мимо, покачивая бедрами, проходит Беттина Уолтерс. Она всегда опаздывает, чтобы эффектно появиться, ведь зачем ходить в церковь, если тебя никто не увидит?
И вот она здесь. Все взгляды устремляются в ее сторону и следуют за ней, пока она медленно идет по центральному проходу к своему любимому месту на передней скамье.
На ней фиолетовое платье с глубоким вырезом, такое обтягивающее, что его можно было бы назвать полиэтиленовым, настолько оно не оставляет простора для воображения. В конце прохода, прямо перед алтарем, она роняет свою блестящую сумочку.
– О! – восклицает она и наклоняется, чтобы поднять ее, не сгибая коленей. Это значит, что ее большие фиолетовые ягодицы непристойно выставлены напоказ, как пара перезрелых слив.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не крикнуть: «Да ладно!»
Мейсон, сидящий рядом со мной, не сводит с задницы Беттины орлиного взгляда, пристального и немигающего.
Мне все равно. Мне все равно. Мне ДОЛЖНО БЫТЬ ВСЕ равно.
Только это не так, хоть я и не хочу в этом признаваться, и я точно знаю почему.
Беттина Уолтерс – та самая женщина, перед которой мужчины не могут устоять. Она сексуальна. Кокетлива. Роскошна и знает об этом. Она – полная моя противоположность, от светлых волос до кончиков дорогих туфель на шпильках. Она – ярко-красный Ferrari, а я – подержанный Subaru: надежный и экономичный, практичный и скучный.
Скучный.
Тетушка Уолдин наклоняется через меня и шепчет Мейсону: – Это та самая леди, о которой я вам рассказывала, Мейсон.
Я бормочу: – Леди. Пфф.
Игнорируя меня, тетушка Уолдин продолжает.
– Беттина очень хорошенькая, вы не находите?
Мейсон отвечает уклончиво: – Хм.
Хм, как же! Он считает ее самой горячей штучкой, которую когда-либо видел.
Я достаю Библию из кармана на спинке скамьи и листаю ее, как будто ищу псалом, который читает пастор, чтобы следить за ним, вместо того чтобы отвлекаться от растущего раздражения из-за моей назойливой тети.
Позже мы с ней мило и обстоятельно поговорим о том, какую роль она играет в качестве моей помощницы по административным вопросам и почему она не должна брать на себя роль свахи.
Я опускаю взгляд на страницу, на которой раскрылась Библия, и с трудом сдерживаю мрачный смешок, когда вижу заповеди. «Не убий» бросается мне в глаза, как личное предупреждение.
Бог, должно быть, понимает, что я начала составлять список.
Остальная часть проповеди проходит как в тумане. Я встаю, когда нужно, подпеваю, когда нужно, и склоняю голову в нужных местах. Только я делаю все это на автопилоте, а мой мозг занят мыслями о том, что Мейсон попал в коварные сети Беттины.
Даже если он не верит в любовь и хочет жениться только для того, чтобы это помогло ему в карьере, он не заслуживает такую женщину. Никто не заслуживает.
Но я не могу отменить встречу и не могу помешать Беттине очаровывать мужчин, так что единственное, что я могу сделать, – это стоять в стороне и смотреть, как нога Мейсона попадает прямо в ее медвежий капкан.
Его нога и другие части тела.
К концу мессы я уже в полной депрессии.
– О, Беттина! Иди сюда, милая!
Когда прихожане проходят мимо нас к выходу, тетушка Уолдин встает на цыпочки и отчаянно машет платком, глупо ухмыляясь и пытаясь привлечь внимание своей цели. Мы с Мейсоном молча стоим рядом с ней в конце скамьи и наблюдаем, как Беттина замечает нас.
Когда в ее поле зрения попадает Мейсон, то она так резко оборачивается, что я удивляюсь, как ее голова не отделяется от плеч.
– Ну вот, – говорю я себе под нос, когда Беттина начинает пробираться сквозь толпу, не сводя жадного взгляда с Мейсона и улыбаясь, как акула.
Мейсон весело произносит: – Она выглядит дружелюбно.
– О, она и правда дружелюбная. Поэтому, прежде чем макать морковку в соус, убедись, что она дважды обернута.
Он не отвечает, но его улыбка выглядит загадочно-самодовольной. Наверное, потому что он вспомнил, что только что купил новую упаковку презервативов и спрятал половину в бумажнике. Чудовище.
Успокойся, Мэдди. Если этот человек хочет разрушить свою жизнь, это его дело.
– Ну, приветик, – мурлычет Беттина, подходя к тетушке, но при этом строя глазки Мейсону. – Рада снова тебя видеть, Уолдин. Кто твой симпатичный друг?
Полностью игнорируя меня, Беттина хлопает ресницами, глядя на Мейсона. Она бы, наверное, взлетела, если бы ее не удерживало на месте внушительное декольте.
– Это Мейсон Спарк. Он друг Мэдди.
Блестящие красные губы Беттины приоткрываются. Ее голубые глаза расширяются. Она прижимает руку к горлу и взволнованно шепчет: – Мейсон Спарк? Из «Pioneers»?
Ее изумленное, восторженное выражение лица производит нужный эффект: Мейсон выглядит как кот, которого погладили по спине.
– Тот самый, – протягивает он. – Ты фанатка футбола, Беттина?
– О боже, нет! – восклицает она с девичьим смехом. – Я фанатка «Pioneers»! Эти ребята – лучшие в лиге! – Еще более яростные взмахи ресницами. – Но, конечно, без тебя команда ничего бы не добилась. И позволь заметить, что вживую ты еще красивее, чем по телевизору. Да ты мог бы стать кинозвездой!
– О, прекрати, – говорит Мейсон, явно не желая, чтобы она останавливалась. – Ты меня смущаешь.
– Я серьезно! Рядом с тобой Том Брэди выглядит как шимпанзе!
Они улыбаются друг другу. Тем временем я про себя повторяю: Не убий.
Тетушка Уолдин по какой-то странной причине выглядит так, будто изо всех сил старается не рассмеяться.
– Подожди, – говорит Беттина, явно смутившись. Она впервые замечает меня. Ее идеально изогнутые брови сходятся на переносице. – Он твой друг?
– Шокирующе, я знаю.
Беттина слишком озадачена, чтобы заметить мой саркастический тон. Она оглядывает меня с ног до головы, а крошечный хомячок в ее голове яростно крутится в колесе.
– Где же вы двое могли познакомиться?
– В местной библиотеке, – говорит Мейсон, вежливо улыбаясь. – Некоторое время назад я посетил благотворительное мероприятие. Мэдди случайно оказалась там в то время. Она сказала мне, что воскресная служба здесь была великолепной, поэтому я и пришел.
В этой история дырок больше, чем в швейцарском сыре, но я знаю, что он просто пытается не признавать, что нанял меня, чтобы я нашла ему жену. К сожалению, его ответ дает Беттине прекрасную возможность подколоть меня. И она это делает, ведьма.
Ее милое личико излучает невинность, когда она произносит: – Да, мы все думали, что она станет библиотекарем, ведь Мэдди так любит книги и все такое. – Она бросает взгляд на мои волосы, очки, платье, и уголки ее губ слегка приподнимаются в улыбке. – У нее действительно такой вид.
Голос Мейсона становится резче.
– А что в этом плохого? Библиотекари умны и играют важную роль в развитии у детей навыков критического мышления и обучают их медиаграмотности.
Эта речь ошеломляет меня не меньше, чем Беттину.
Ее – потому что, скорее всего, ни один мужчина никогда не говорил с ней иначе, чем с восхищением, и меня тоже по этой причине, а еще потому, что Мейсон дословно повторил то, что говорила я, когда он дразнил меня по телефону.
Я не могу решить, чему я больше удивлена: тому, что он защитил меня перед своей следующей пассией, или тому, что он так хорошо помнит наш разговор.
Почувствовав, что ступила на тонкий лед, Беттина запинающимся голосом произносит: – О да… конечно. Библиотекари – замечательные люди!
Она похлопывает меня по руке. С таким же успехом она могла бы погладить меня по голове.
А потом, потому что моя жизнь – это романтическая комедия, только без романтики и без юмора, последний мужчина, с которым я занималась сексом, подходит и присоединяется к разговору.
11
МЕЙСОН
– Привет, Мэдисон, – говорит мужчина, который выглядит так, будто ему приходится по четыре часа в день стоять перед зеркалом и тренироваться улыбаться, чтобы сойти за человека.
Одетый в синий костюм-тройку, а серый галстук, так туго затянут на шее, что это, должно быть, нарушает кровообращение. Он высокий, стройный и безупречный. Его туфли и ногти блестят.
Готов поспорить на свой Maybach, что он еженедельно делает уход за лицом и ест много капусты.
Глядя на Мэдди, он скалит зубы, словно ожидая, что она проверит, пользуется ли он зубной нитью. Затем они начинают этот странно формальный разговор с бесстрастными лицами и невыразительными голосами. Два робота, тренирующие свои речевые навыки, были бы более оживленными.
Мужчина произносит: – Ты прекрасно выглядишь. Как дела?
– У меня все хорошо, спасибо, Бобби. А у тебя?
– Отлично. Спасибо.
– Я не знала, что ты вернулся в город.
– Моя мама заболела. Я прилетел несколько дней назад, чтобы навестить ее.
– Мне очень жаль это слышать. Это серьезно?
– Боюсь, что да. Она в больнице.
– Опять ее сердце?
– Да.
– Пожалуйста, передай ей мои наилучшие пожелания.
– Обязательно передам, спасибо.
Беттина зевает, обиженная тем, что на нее не обратили внимания. Уолдин смотрит на пустое место над головой новичка с легким разочарованием. А я гадаю, откуда этот мужчина знает Мэдди.
Он ее бухгалтер?
– Привет. – Я протягиваю ему руку. – Я Мейсон Спарк.
Он переключает внимание на меня. Я вижу, что мужчина меня узнал, затем он показывает мне свои резцы, и мы пожимаем друг другу руки.
– Мейсон Спарк, герой нашего родного города. Я Роберт Кавендиш. Рад с познакомиться.
Я не упустил из виду, что Мэдди назвала его Бобби, но он представился как Роберт.
Значит, он явно не ее бухгалтер. Друг семьи?
– Я тоже. Надеюсь, с твоей мамой все будет в порядке.
Он моргает, как будто я сказал что-то неожиданное.
– Спасибо. Ты очень любезен.
Затем Роберт, кажется, понимает, что я стоял здесь до того, как он подошел. Он оглядывается по сторонам, словно ища объяснения. Когда его взгляд останавливается на Беттине, которая изучает свои ногти, его лицо мрачнеет.
Он отворачивается от нее, как от паука, который вот-вот заползет тебе на руку. Что я нахожу чертовски интересным, учитывая, что все остальные мужчины здесь, кроме меня, хотели склонить ее над алтарем и заставить увидеть Бога.
– Привет, Уолдин.
– Бобби, – отвечает она, все еще щурясь и глядя в воздух в нескольких сантиметрах над своей головой.
Кажется, он понимает, что она делает, потому что вежливо спрашивает: – Все то же самое?
Уолдин вздыхает и похлопывает его по плечу.
– Да. Все такое же серое, как бабушкин кардиган, дружище. Передай маме, что я ее люблю, ладно? Я бы сама ее навестила, но ты же знаешь, как больницы засоряют мой третий глаз.
Робот Роберт смотрит на Уолдин с выражением, подозрительно похожим на привязанность, и говорит: – Я обязательно передам ей. – Затем он снова переводит взгляд на Мэдди, и в его глазах вспыхивает еще больше тепла.
Подождите.
Нет.
Черт возьми.
Робот и Мэдди были парой?
– Так откуда вы друг друга знаете? – спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно.
Мэдди отвечает: – Мы знаем друг друга с детства.
Но в то же время Роберт сообщает более интересные подробности.
– Мы встречались с перерывами в течение десяти лет.
Я в ужасе смотрю на Мэдди.
Десять лет? Она встречалась с этим аниматроником десять лет?
А это значит – черт возьми – она с ним спала.
Неудивительно, что она соблюдает целибат! Этот кусок льда мог бы заморозить либидо даже у порнозвезды!
Мэдди натянуто улыбается. Не глядя на меня, она говорит: – Что ж, было приятно поболтать, Бобби, но мне пора. Мейсон, почему бы тебе не познакомиться поближе с Беттиной? Я поеду домой с тетушкой Уолдин.
Я хватаю Мэдди за руку, когда она пытается убежать. Улыбаясь, я притягиваю ее к себе.
– Бранч, помнишь? – Я на ходу придумываю ложь. – Мы собирались поговорить о моем друге, которому могут понадобиться твои услуги. – А мне нужно узнать все о тебе и мистере Споке.
Беттина оживляется и встревает в разговор.
– Не могу представить, чтобы кому-то из твоих друзей понадобилась сваха, Мейсон, – сладко говорит она, выставляя грудь в мою сторону.
Обычно я бы запал на эту женщину, как вонючка на дерьмо. Мэдди была права. Она как раз в моем вкусе.
Вот только мой член не проявляет никакого интереса. На самом деле, мне кажется, что он уменьшается прямо сейчас.
Я бы списал это на то, что мы в церкви, но я знаю свой член лучше. Если бы понадобилось, я бы смог заняться сексом в Ватикане посреди рождественской мессы.
Может, я и не гений, но я знаю, что если мой член бастует, то на то есть только одна причина.
И эта причина смотрит на меня снизу вверх, в шоке хлопает большими карими глазами и говорит: – Но… – Она переводит взгляд на Беттину, которая тут же пользуется возможностью.
– Какая замечательная идея! Да, давайте все вместе позавтракаем!
От этих слов Уолдин запрокидывает голову и хихикает, как ведьма.
Эта женщина чокнутая.
Выражение лица Мэдди становится мрачным. Она на мгновение замирает, а затем упрямо вздергивает подбородок. Ее губы сжимаются, а отвратительная розовая помада, которой она пользуется, ничуть не умаляет их женственной привлекательности.
Черт, я бы хотел прикусить эти губы. Я бы хотел, чтобы они приоткрылись от стона.
Прилив жара к голове вызывает у меня головокружение.
– Ай! – Мэдди вырывает руку из моей хватки и сердито смотрит на меня.
– Черт, прости, – задыхаясь, говорю я, пытаясь прийти в себя и глядя на Мэдди сверху вниз. На ее предплечье остались небольшие отметины от моих пальцев.
Что, черт возьми, со мной не так? Я веду себя как пещерный человек!
Уолдин хихикает еще громче.
Роберт откашливается и вежливо произносит: – Я бы хотел навестить тебя в ближайшее время, Мэдди, если ты не против? Может, на этой неделе мы могли бы пообедать и наверстать упущенное?
Рассеянно потирая руку, Мэдди бормочет: – Конечно.
Он так доволен, что чуть ли не парит в воздухе. А когда он бросает на меня победоносный взгляд, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ему в нос.
– Может, нам всем поехать на бранч в одной машине? – Беттина так счастлива, что готова запеть.
Уолдин говорит: – О нет, я не могу пойти. У меня… – Она колеблется, поглядывая на Мэдди, которая смотрит на нее большими умоляющими глазами. Уолдин лишь улыбается в ответ и продолжает: – То самое, что я всегда делаю по воскресеньям после церкви.
– То самое? – многозначительно переспрашивает Мэдди.
Уолдин делает царственный пренебрежительный жест рукой. У меня складывается впечатление, что она понятия не имеет, чем занимается по воскресеньям после церкви, но не хочет в этом признаваться.
Значит, это деменция. Что многое объясняет.
По какой-то причине деменция Уолдин злит Мэдди. Ее глаза вспыхивают, подбородок вздергивается, и она расправляет плечи, словно собирается отправиться на войну.
Рассерженная Мэдди невероятно сексуальна.
Я представляю, как она отчитывает меня, стоя в одной тонкой ночнушке, и ее карие глаза сверкают, глядя на меня, а не на ее сумасшедшую тетю.
Когда на меня накатывает очередная волна жара, Уолдин фыркает и уходит, не попрощавшись и посмеиваясь про себя. Большие страусиные перья на ее шляпе покачиваются в такт шагам.
– Безопасно ли разрешать ей вести машину одной? – спрашиваю я.
Мэдди смотрит вслед уходящей тете с выражением лица, в котором смешались любовь и желание убить.
– Да. Она никогда не засыпает за рулем.
– Я имел в виду, сможет ли она найти дорогу домой?
Мэдди смотрит на меня так, будто я накурился чего-то странного.
– О, не волнуйся, Мейсон, – говорит Беттина, подходя ко мне и беря меня под руку. – Уолдин вполне способна доехать до дома. А правда ли, что «Pioneers» получат новую форму? Потому что я, например, предпочитаю серебристо-черный цвет.
Меня окутывает облако аромата корицы и ванили. От Беттины пахнет печеньем. Я уверен, что это так же продуманно, как и все остальное в ней.
Она уводит меня от Мэдди и Роберта, который улыбается Мэдди так, будто знает, какого цвета у нее трусики.
Что, скорее всего, так и есть.
Никогда бы не подумал, что буду ревновать к роботу, но вот, черт возьми, это случилось.
