Текст книги "Кэш (ЛП)"
Автор книги: Джессика Петерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 21
Молли
ГРЯЗНЫЕ ВЗГЛЯДЫ
Меня трясет, когда толкаю дверь в ванную.
Кэш ударил Пальмера, потому что тот меня расстроил.
Он не просто его ударил. Он как-то догадался, что мне было неприятно, когда Пальмер флиртовал с этими милыми девчонками в ковбойских шляпах. Да, я не хочу с ним ничего серьезного, но всё равно было обидно видеть, как он охотится на других, когда вообще-то пришел сюда со мной.
Кэш обращал внимание. На меня. В баре, полном красивых женщин, он смотрел именно на меня. И когда увидел что-то, что ему не понравилось…
Он тут же вмешался.
Я подхожу к раковине, смотрю в зеркало и прикладываю руку к лицу. Оно пылает, кожа горячая на ощупь.
Как там Пальмер? Стоит ли ему позвонить? Он вел себя как полный придурок. Да и драку первым затеял он, хотя я уверена, что Кэш его только подначивал.
Если честно, я чувствую… облегчение от того, что Пальмер ушел. И что это вообще значит?
Я размышляю над этим, и у меня подкашиваются ноги. Сердце с силой колотится в груди, словно пытается пробиться наружу, и мне становится трудно дышать.
Черт возьми. Кэш наблюдал за мной. Ему не все равно, что я чувствую. С кем я. Что это значит?
У меня есть чувства к Кэшу. Это очевидно. Но, кажется, мне только что представили неопровержимое доказательство, что у него тоже есть чувства ко мне.
Кэш замечает меня так, как никто другой.
Глаза начинают жечь. Я прикрываю их ладонями, горло сжимается от неожиданного желания разрыдаться.
Громкий стук заставляет меня резко обернуться.
Кэш стоит в дверях…такой злой, такой красивый, что у меня буквально подгибается колено. Я хватаюсь за край раковины, чтобы не упасть.
– Ты не можешь… тебе нельзя сюда, – запинаюсь я.
Дверь за его спиной захлопывается, и он решительно входит в комнату. От него пахнет эвкалиптом и кожей, пропитанной легким потом.
Сердце замирает, когда он начинает распахивать дверцы каждой кабинки.
– Все вон. Немедленно.
Третья и последняя кабинка заперта. Девушка внутри тут же выбегает, когда Кэш стучит в дверь, бросает на меня взгляд, затем перебрасывает сумку через плечо.
– Всё нормально, Кэш?
– Дашь нам минутку, Люси?
– Конечно.
Когда Люси выходит, Кэш пересекает комнату и запирает дверь, ведущую в бар. Щелчок замка отдается внизу живота.
Потом он поворачивается ко мне.
Мой пульс взлетает, ощущается, будто кулак бьет в горло изнутри.
Он выглядит разъяренным. Челюсть сжата, ноздри раздуваются. Глаза полыхают. Голодный, едва сдерживаемый огонь в его взгляде выворачивает меня наизнанку. Я хватаюсь за раковину изо всех сил, отступая назад, когда он приближается.
Три широких шага…и он уже напротив меня.
Он огромный. Даже в моих ботинках Кэш нависает надо мной, воздух между нами дрожит от напряжения. Он слишком близко.
Но все равно недостаточно.
Он злится на меня? За что?
Мое тело вспыхивает от его близости, по позвоночнику пробегают искры желания. Грудь напрягается, пульс бешено колотится.
– Он? – наконец произносит Кэш.
Я моргаю.
– Что?
– Пальметто. Пальмстон. Ты его хочешь?
– Мы не… Я не… Мы друзья, которые… Стой. Мои отношения с Пальмером – не твое дело, Кэш.
Он шумно вдыхает, грудь тяжело поднимается.
– Ответь.
– Мы друзья, – мой голос дрожит. – И да, иногда мы спим вместе.
– Вы сегодня спали?
– Я не буду на это отвечать.
Он наклоняется ближе, взгляд опускается к моим губам.
– Вы. Спали. Сегодня?
– Нет, хорошо?! – я упираюсь ладонями в его грудь и пытаюсь оттолкнуть. – Зачем тебе вообще это знать?
Кэш хватает меня за запястье, делает шаг вперед, и мои ладони снова оказываются на его груди. От твердости его хватки по телу прокатывается дрожь.
– Он идиот. Ты можешь найти кого-то получше. Намного лучше, Молли.
– Еще раз, с кем я…
– Это правда то, что тебе нужно? – он смотрит мне в глаза. – Кто-то, кто даже не понимает, насколько ты, блин, потрясающая?
Сердце взрывается миллионом осколков – я чувствую его биение в губах, на коже, в животе.
Меня снова накрывает желание заплакать.
– Не надо, – шепчу я.
– Не надо чего? Не надо говорить тебе, что я был неправ? Что ты совсем не та, кем я тебя считал? Что у тебя огромное сердце, что ты щедрая, умная до черта и, да, чертовски красивая? До безумия сексуальная? – Кэш медленно проводит взглядом по моему лицу. – Скажи мне уйти, Молли. Скажи, и я уйду. Но ты должна сказать это вслух, милая, иначе…
– Иначе что? – Откуда-то во мне вспыхивает дерзость, и я виню его за то, что он назвал меня «милая». – Ты дашь мне то, чего не смог дать Пальмер?
В его глазах вспыхивает искра.
– Ты такая вредина.
– А ты – грубый.
– Так и есть. – В его взгляде мольба. – Скажи мне уйти.
Но я не говорю. Я опускаю взгляд на свои ладони, которые до сих пор лежат на его груди. Под пальцами чувствуется тепло, напряженные мышцы. Я чувствую, как его сердце стучит в такт с моим.
– Ты центр вселенной для всех вокруг, знаешь? – шепчу я. – Для всех на ранчо. Для всей твоей семьи. Все на тебя надеются, и ты никогда, никогда их не подводишь.
Он глубоко вдыхает, затем медленно выдыхает.
– Они для меня всё.
Господи, как я до сих пор не вспыхнула огнём? Потому что, честное слово, нет ничего сексуальнее мужчины, который приходит на помощь тем, кого любит.
А сейчас он здесь ради меня.
– То, что ты рядом… – Я сглатываю. – То, что ты заступаешься за меня. Помогаешь. Рассказываешь мне обо всём, что я пропустила с папой… Это значит для меня всё, Кэш. Ты хороший человек, и я…
Уголки его глаз чуть смягчаются.
– Что, милая?
– Сначала я терпеть тебя не могла, – усмехаюсь я. – А теперь терпеть не могу, насколько сильно тебя хочу.
Его взгляд становится почти диким.
– Попроси меня.
– Попросить что?
– Попроси меня дать тебе то, что ты хочешь.
Я смотрю на него в замешательстве.
– Я не могу…
– Но ты можешь. – Он делает шаг вперёд, его бедра прижимаются к моим. – Потому что ты уже должна знать: я не могу тебе отказать, Молли. Ни в чём, блядь.
Раньше я думала, что такое бывает только в книгах, но теперь точно знаю: слабость в коленях – это вполне реальная вещь. Потому что со мной это происходит прямо сейчас.
Я чуть не падаю, но Кэш держит меня своим телом, прижимая к раковине.
Читая меня, как… открытую книгу, он обхватывает меня рукой за талию. Жар между ног вспыхивает с новой силой от этого прикосновения. Я люблю это. Люблю ощущать его так близко. Настолько, что закатываю глаза от удовольствия.
Я прикусываю губу.
– Будь грубым, – выдыхаю я. – Забудь про хорошего парня…
– Эй, кто там? – раздается стук в дверь. – Эй! Мне надо в туалет!
– Проваливай, – бросает Кэш.
А потом его рука ложится на мое лицо, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
Кэш Риверс целует меня. Его щетина царапает кожу, когда его губы накрывают мои.
Это тот самый поцелуй, от которого пальцы ног скручиваются в ботинках. Жаркий, голодный, полный отчаянного желания, копившегося неделями. Я закрываю глаза и двигаюсь вместе с ним. Его губы мягкие, но требовательные, он пьёт меня жадными, нетерпеливыми глотками, не оставляя ни шанса на сопротивление.
Но мне и не хочется сопротивляться.
От влажного, плотного соприкосновения его губ с моими срывается стон. Я сжимаю в кулаках его рубашку. Его рука скользит с моей спины на бок, большой палец касается нижнего края груди.
И меня пронзает удар желания, быстрый и раскалённый, как молния.
Он приоткрывает рот, его язык проскальзывает внутрь, мягко раздвигая мои губы. Я поддаюсь поцелую, пробую его на вкус. Моя рука скользит вверх, зарывается в волосы на затылке. Кэш тихо стонет, когда я впиваюсь пальцами в густые пряди и тяну их.
Он прикусывает мою нижнюю губу. Щетина царапает щеку. Завтра у меня точно будет раздражение от его бороды, но сейчас мне плевать.
Голод, который я видела в его глазах, полностью передается в его поцелуе. Я жадно принимаю его.
За закрытыми веками вспыхивают неоновые вспышки. Сердце грохочет, тело словно накрывает волной жара, когда его хватка на моей талии становится крепче. Большой палец скользит по округлости груди, замирает на соске. Одновременно с этим он склоняется и целует мою шею… Боже, я обожаю поцелуи в шею… и я резко вздыхаю, выгибаясь ему навстречу.
Он тихо, с вызовом усмехается, его дыхание горячо касается моей кожи.
– Насколько грубым ты хочешь меня, милая?
– Мы в ванной, – я снова дергаю его за волосы. – В баре.
Он впивается зубами в мою челюсть.
– Никто сюда не зайдет.
– Все знают, что мы здесь. Все знают, что мы делаем.
– Тогда нам стоит поторопиться.
Прежде чем я успеваю понять, что происходит, его руки скользят по моим бедрам. Он грубо задирает мою юбку. Она обвивается вокруг моей талии, когда он поднимает меня на раковину, и я ощущаю холод фарфора на голых бедрах.
Он раздвигает мои колени и встаёт между ними. Его пах прижимается к моему центру, и я двигаю бёдрами, тело жаждет трения. Он снова делает это – берёт моё лицо в ладонь и наклоняется ближе, слегка склонив голову. Под кожей на его крепкой шее напрягаются сухожилия.
И ещё один поцелуй. Он на вкус чистый, с лёгким оттенком текилы на дыхании. Его язык встречается с моим, и вдруг мы превращаемся в хаотичное сплетение ртов, дыхания, тел.
Ощущение его между моих ног – это всё.
– Ты можешь быть тихой? – рычит он.
– Почему бы тебе не выяснить?
Я скольжу рукой под его рубашку. Его живот втягивается, мышцы пресса напрягаются, превращаясь в твёрдые рельефные линии под моей ладонью.
Не могу сдержаться – смеюсь.
– Что? – Теперь он прикусывает мою мочку уха.
– Твоё тело. – Я кусаю его за шею, открывая глаза. – Оно смехотворно горячее.
Кэш встречается со мной взглядом и проводит рукой вверх по моему бедру.
– То же самое можно сказать и о твоём. Только я не смеюсь.
– А что ты собираешься делать вместо этого?
В ответ он поднимает руку, поворачивает голову и сплёвывает на кончики пальцев.
Я вздрагиваю от звука. Это грубо, а сам жест – ещё грубее.
Возможно, это также самое горячее, что я когда-либо видела.
Теперь он тянется между нами, скользит рукой между моих ног. Подушечка его большого пальца прижимается к моему белью.
Ещё один низкий смешок.
– Может, это тебе и не понадобится, а, милая?
– Может быть, не…ох.
Он зацепляет большой палец за моё бельё и отводит его в сторону. А затем его влажные от слюны пальцы раздвигают меня.
Его слюна кажется тёплой на моей коже. Но его поцелуй ещё горячее – язык скользит в мой рот, пока его пальцы делают то же самое между моих ног. Я хочу застонать, когда он проводит тупым кончиком пальца по входу, собирая ещё больше влаги, прежде чем провести её вверх.
Мои бёдра подаются вперёд, когда он касается моего клитора. Я уже на грани.
– Кэш, – выдыхаю я. – Боже…
Он хрипло смеётся.
– Чёрт, милая. Ты насквозь мокрая. Для меня.
– Для тебя.
Я прикусываю губу, сдерживая стон, когда его пальцы отступают от того места, где я хочу их больше всего. Но затем он срывает с меня бельё и опускается на колени, и, боже милостивый, он собирается сделать это.
– Только посмотри на эту сладкую киску, – говорит он. – Идеальная. Чёртовски идеальная, Молли. Ненавижу, что ты так долго скрывала это от меня.
У меня нет времени возражать. Да и не хочу. Я просто сбиваю с него шляпу, хватаю его за волосы и притягиваю к себе.
Теперь он смеётся. Звук вибрирует внутри меня, пока он сжимает мои бёдра и наклоняется ближе.
Я почти содрогаюсь, когда он захватывает мой клитор губами и начинает сосать – давление становится таким сильным, что граничит с болью.
Его усы щекочут меня именно там, где я этого хочу.
Он целует меня там. Глубоко, жадно, сливаясь языком и губами, и это несравнимо с небрежными прикосновениями Пальмера.
Кэш словно действительно наслаждается этим.
Как будто смакует меня, не торопится.
В груди сжимается что-то острое. Он делает это медленно, потому что это первый и последний раз? Или потому, что… ну, это же Кэш, правда? Он всегда выкладывается полностью, когда что-то действительно имеет для него значение.
Он бросает всё, чтобы быть здесь. Не колеблется. Ему плевать, что услышат или подумают другие. Он просто даёт мне то, чего я хочу, то, в чём нуждаюсь, потому что для него это важнее всего.
Я закрываю глаза.
В голове крутится одна мысль, настойчиво, неудержимо.
Пробиться сквозь оборону Кэша непросто.
Но если ты всё-таки пробрался внутрь… боже, это тот самый мужчина, в которого так легко влюбиться.
Он чертовски хорош в этом.
Давление внутри становится невыносимым. Я двигаю бёдрами против его рта, мои ноги начинают дрожать.
– Поиграй с собой, – рычит он, задирая мою рубашку и стаскивая вниз лифчик. – Трогай свою грудь.
Но он уже сам это делает – его взгляд прикован к моему обнажённому телу, пока его палец скользит по соску. Подушечка его большого пальца шероховатая, огрубевшая, но прикосновение – нежное.
Этот контраст сводит меня с ума.
Я накрываю его руку своей.
Оргазм нарастает, нарастает – громкий, гулкий пульс, заставляющий меня прикусывать губу, чтобы не закричать.
Кэш облизывает меня – глубокие, неспешные движения, снова и снова. Обводит язык вокруг клитора, втягивает его в губы. Всё это время играет с моим соском.
Моё сердце замирает.
А затем взрывается яркой, необузданной жизнью, когда оргазм, наконец, накрывает меня.
Разрядка обрушивается нещадно, и я впиваюсь пальцами в густые волосы Кэша, цепляясь за него, пытаясь найти хоть какое-то облегчение.
Поддержку.
Сочувствие.
И я получаю это. Кэш скользит пальцем внутрь меня, оказывая именно то давление, о котором я даже не знала, что оно мне нужно. Я опускаю взгляд и вижу, как он смотрит на меня.
– Мне надо почувствовать, как ты кончаешь, милая. – Его кадык дёргается. – Ты так же жёстко кончишь на моём члене?
Я только киваю.
– Лучше бы это была правда. Потому что ты такая охуенная. Тесная, мокрая, горячая. Я оттрахаю тебя прямо здесь, и тебе это понравится, правда, милая?
Я снова киваю.
Кэш прижимает последний поцелуй к моему клитору, прежде чем выпрямиться. А потом он уже целует меня в губы, не вынимая палец. Этот поцелуй мягкий, нежный, и он обхватывает меня за талию, удерживая у себя на груди, пока волна за волной ощущений накрывает меня.
– Ух ты, – выдыхаю я, когда наконец могу дышать.
Он вынимает палец. Я морщусь.
– Чёрт, тебе больно?
– Нет. Да. Этот оргазм… Он был таким сильным, что аж больно. Думаю, дело в этом.
– Что я могу сделать?
Я прижимаюсь щекой к его груди. Его сердце громко стучит у меня в ухе.
Спереди на его джинсах заметен выпуклый бугор.
– Можешь сделать это снова, – говорю я, и резкая, обжигающая вспышка света разливается в груди, когда Кэш смеётся.
Громко, раскатисто, так, что, кажется, его слышит весь бар. Насколько я могу судить, группа так и не начала играть снова.
– С удовольствием. – Он наклоняется, проводит большим пальцем по моему подбородку, поднимает моё лицо и целует. – Теперь лучше?
– Намного. – Я опускаю руку вниз и обхватываю его выпуклость ладонью. – Но ты…
– Я не такой тихий, как ты. Пошли. – Он резко стягивает мою юбку. – Я забираю тебя домой, милая.
Он наклоняется, поднимает свою шляпу и мои трусики. Я тянусь за ними, но он качает головой.
– Теперь они мои. – Засовывая их в задний карман, он помогает мне спуститься с раковины и переплетает свои пальцы с моими.
– Как я выгляжу? – спрашиваю я.
Его взгляд быстро скользит по моему лицу.
– Как будто только что кончила мне на лицо.
– О боже, Кэш…
– Пусть видят. – Он слегка дёргает меня за руку. – Какая, к чёрту, разница? Никто и слова не скажет, обещаю.
Я не должна ему верить. Но верю.
Я не должна идти за ним. Но всё равно иду.
Я следую за ним, и всю дорогу с трудом сдерживаю улыбку.
Глава 22
Кэш
БОЖЕ, БЛАГОСЛОВИ ТЕХАС
Группа снова начинает играть, но люди всё ещё смотрят, пока я веду Молли за руку из Рэттлера.
Мне плевать. Может, они нас слышали. Может, нет. Может, подумали, что мы просто решили уладить конфликт по-старому, в уборной.
Как бы там ни было, теперь я знаю одно – никто больше не посмеет тронуть Молли Лак.
Никто, кроме меня. И меня это вполне устраивает.
Уайатт смотрит на меня, пока мы проходим мимо.
– Всё нормально?
– В порядке, – бурчу я. – Проследи, чтобы все добрались домой. Слышишь?
Он поднимает два пальца.
– Салли сказала, что подбросит нас.
– Хорошо.
– Ведите себя прилично! – раздаётся голос Дюка.
Бар взрывается смехом. Уголки моих губ дёргаются. Приличное поведение – это последнее, о чём я думаю сегодня.
Я всё ещё чувствую вкус Молли на своих губах, пока открываю пассажирскую дверь своего пикапа и помогаю ей забраться внутрь.
Её щёки горят. Глаза затуманены – тот самый взгляд, который бывает у девушек, когда о них как следует позаботились.
Такое нечасто увидишь.
Мне уже не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась. Кто знает, что будет после этой ночи? Она сказала, что хочет просто развлечься, да. Но это ещё не обязательство.
А если честно, я хочу обязательств. Может, дело в том, что рядом с Молли мне по-другому. Может, всё изменилось после Гарретта. Или, чёрт возьми, может, это Уайатт своим разговором в баре подтолкнул меня к этим мыслям. Но что-то заставляет меня задуматься о переменах.
Или, может, что-то меняет меня самого.
Моя семья по-прежнему нуждается во мне – это не изменилось. Как и мои обязанности на ранчо. Но я начинаю понимать, что эти обязательства не должны мешать тем, которые я хочу взять на себя для себя самого.
Для себя. Только так у меня будет своя жизнь.
Я слишком много упустил, стараясь быть всем для всех. Никто не просил меня быть героем. Спасителем. И, может быть – чёрт, может, им вообще не нужен спаситель. Может, пора им научиться спасать самих себя.
Смеяться с Молли, танцевать с ней… Я столько упустил, а теперь хочу ещё. Хочу чувствовать это снова. Свободу. Радость. Жизнь.
Я замечаю, как дрожит её рука, когда она пристёгивает ремень.
– Ты в порядке? – Мой голос хриплый. Возможно, потому что у меня сейчас стоит так, что можно гвозди забивать.
Её глаза встречаются с моими.
– Я только что стала свидетелем своей первой драки в баре, а потом ты заставил меня кончить на раковине в туалете. Конечно, я не в порядке. Мне просто офигенно.
Я смеюсь, хотя боль в руке и лице всё ещё пульсирует.
– Может, ты и правда в душе настоящая ковбойша.
Она улыбается. Я улыбаюсь.
Господи, у меня большие проблемы.
Я закрываю дверь и обхожу переднюю часть пикапа. Терять время нельзя. Если я не доставлю Молли домой и в свою постель как можно скорее, то кончу в штаны, как какой-нибудь грёбаный подросток.
Правильно это или нет – уже не важно. Отступать поздно. Молли должна узнать, как это – быть с настоящим мужчиной. Как настоящий мужчина заботится о ней.
Чёрт, мне повезло, что этим мужчиной сегодня буду я.
Я рад, что Палмер выбыл из игры и едет обратно в Даллас с разбитой губой. Надеюсь, он понял, что лучше ему не возвращаться.
Надеюсь, он понял, что лучше ему больше никогда, ни за что не трогать Молли.
Я выезжаю с парковки и направляюсь домой. Уже стемнело. Звёзд нет – небо затянули облака.
Когда же наконец пойдёт дождь?
Мы проезжаем мимо конторы Гуди, когда Молли тянется ко мне и кладёт руку мне на ногу.
У меня дёргается член.
Она ухмыляется.
Её рука скользит к моему паху. Она обхватывает мою эрекцию и слегка сжимает.
– Да чтоб тебя… – сиплю я.
– Минет за рулём тебя слишком отвлечёт?
Я глубоко вдыхаю, пытаясь взять себя в руки.
– Но я хочу быть внутри тебя.
– Это можно сделать позже. Сегодня пятница, Кэш, и мы живём в глуши. – Она кивает на темноту за лобовым стеклом. – Чем ещё нам, чёрт возьми, заняться, кроме как развлекаться?
Я усмехаюсь.
– Логично.
Она придвигается ближе и начинает расстёгивать мой ремень.
– Ты хорошо работаешь языком. Держу пари, я делаю это лучше.
– Вредина, – бросаю я, глядя на неё.
Она встречает мой взгляд, расстёгивает молнию и запускает руку мне в джинсы.
– Я просто ужасна, да?
Я едва не выпрыгиваю в окно, когда её пальцы обхватывают меня, сжимая крепко и медленно. Она проводит большим пальцем по головке, и я чувствую, как ткань боксёров становится влажной.
Мои яйца горят от напряжения.
И всё же я веду машину медленно. Я не хочу терять контроль. Хочу насладиться каждым мгновением, проведённым с Молли.
До этого момента моя жизнь была только борьбой за выживание. Так и должно было быть, когда я барахтался в грязи после смерти родителей. Но теперь, когда мои братья выросли, а ранчо процветает, я начинаю понимать – возможно, жить в режиме выживания было моим собственным выбором.
А это значит, что я могу выбрать другой путь.
А как же ранчо Риверс? Мои планы на семейную землю рухнули, когда Молли унаследовала ранчо Лаки. Я до сих пор не знаю, как это исправить. Какой у нас должен быть следующий шаг. А значит, сейчас не лучшее время для безрассудства. Для того, чтобы выбирать свободу вместо стабильности.
Но с другой стороны, я думал, что если буду играть по правилам и делать всё правильно, жизнь сложится, как надо. Какой же это был бред.
Если уж проигрыш Молли чему-то меня и учит, так это тому, что у меня не так уж много власти над тем, что происходит.
А раз так…
Почему бы просто не повеселиться?
Почему бы не попробовать что-то новое? Будь то минет за рулём или сама мысль о том, чтобы начать свою собственную жизнь.
Я наблюдаю, как Молли заправляет выбившиеся пряди за ухо. Затем она вытаскивает мой член через разрез в боксёрах. Ещё одно движение – сильнее, быстрее и у меня всё тело напрягается.
Она ловит мой взгляд, ухмыляется и говорит:
– Глаза на дорогу. Не убей нас.
Чёрт возьми, девочка, да это ты меня убиваешь.
Держа руль одной рукой, я кладу другую ей на затылок.
– Поменьше разговоров, милая.
– Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать.
– Тогда ты возненавидишь меня.
Я надавливаю на её затылок, и она тихо смеётся, её плечи подрагивают. Я веду себя грубо, даже непристойно, но Молли, похоже, это совсем не смущает.
Я вижу звёзды, когда она раскрывает губы и проводит языком по головке, с жадностью собирая капли.
– Ох, милая… – стону я.
Слава богу, дорога пустая. Благослови, Господи, Техас и его бескрайние просторы.
Молли обхватывает губами головку, и я с силой ударяю ладонью по рулю.
Она втягивает меня глубже.
Моя голова откидывается на подголовник, пока по венам разливается жар. Тяжесть скапливается внизу, когда Молли двигается, её рука сжимает мой ствол в такт движениям губ.
– Ты сосёшь так, будто тебе это нравится, – выдыхаю я. – Мне нравится смотреть на тебя такой, милая. Ты прекрасна. Ты, чёрт возьми…
Она берет меня глубже. Я чувствую, как головка касается задней стенки её горла, и мои бёдра дёргаются.
– Ты меня так завела, чёрт возьми. Я долго не продержусь. Смотри на меня.
Но Молли, как и всегда, не слушается. Она продолжает двигаться – вверх, вниз.
Так что я хватаю её за подбородок.
– Смотри на меня.
Её карие глаза блестят в свете приборной панели, когда она поднимает взгляд. Она слегка поворачивает голову, позволяя моему члену выскользнуть из её губ.
– Ты кончила мне в рот, я хочу сделать то же самое. Если тебе это не по душе, остановись сейчас.
Я должен был знать, что Молли не играет в полсилы.
Она возвращается к моему члену, заглатывая глубже, так глубоко, что я оказываюсь в её горле, и мои бёдра непроизвольно двигаются вперёд. Она давится, но не отстраняется.
Её готовность идти до грани боли.
Её смелость.
Её грёбаный волшебный язык.
Это добивает меня окончательно.
Мои яйца сжимаются, и по члену проходит раскалённая волна. Молли стонет, когда моя сперма заполняет её рот.
И, блядь, как же я кончаю.
Будто не испытывал оргазма годами – настолько долго и мощно. Разрядка прокатывается через меня, вырывая крик с губ. Живот сокращается, колени немеют.
Я наслаждаюсь каждой грёбаной секундой.
– Покажи, как хорошо ты глотаешь, – выдавливаю я. – До последней капли, Молли. Не смей останавливаться.
Понятия не имею, как мне удалось удержать машину на дороге, но мы всё ещё едем, целые и невредимые, когда Молли выпрямляется и облизывает губы.
– Я соответствовала твоим стандартам?
Я не могу дышать.
Не могу думать.
Я просто хватаю её за шею и притягиваю к себе для поцелуя, не отрывая глаз от дороги.
– Да, милая. Ты… чертовски хороша в этом.
Она ухмыляется.
– Спасибо.
Пытается вернуться на своё место, но я хватаю её за колено.
– Нет уж. Оставайся здесь. Тебе что-нибудь нужно из Нового дома?
Молли моргает.
– Что? Зачем?
– Думаешь, после того, как ты отсосала мне так, я позволю тебе уйти? Ты ночуешь в хижине.
Она снова моргает, а потом уголки её губ поднимаются в лёгкой улыбке.
– Есть, сэр.
Я застонал.
– Тебе это и правда нравится, да? – спрашивает она. – Когда тебя называют «сэр».
– Когда ты это делаешь – да.
– Учту.
То, что она делает то, что мне нравится специально, что она замечает мои предпочтения, хочет доставить мне удовольствие, наполняет мою грудь теплом.
Я тоже хочу доставить ей удовольствие.
Мне нравится эта девушка. Это не будет просто случайная, ни к чему не ведущая связь. Не для меня. А для неё? Значит ли это, что этот секс что-то для неё значит?
Я сворачиваю на ранчо. Ветер дует в открытое окно, развевая её хвост. Она тянется к стерео и прибавляет громкость. Триша Йеарвуд.
Молли подпевает.
И когда я вижу, как она улыбается, закрывает глаза, теряется в одной из моих любимых песен, у меня перехватывает дыхание.
Она закусывает нижнюю губу после припева и двигает бёдрами в такт. Её длинные, голые ноги в темноте кажутся бесконечными. Я хватаю одну, обхватывая ладонью её бедро. Она бросает на меня взгляд, и я двигаю руку выше, скользя двумя пальцами под её юбку. Её обнажённая киска мягкая и тёплая. Её дыхание сбивается.
Я сильнее нажимаю на газ.
Мы подпрыгиваем на ухабах, пока Триша поёт. Молли говорит, что ей нужно взять раствор для линз в Новом доме. Заставив её пообещать не брать ничего лишнего, особенно никакой одежды, я подъезжаю к двери. Пока она у меня, она либо будет голая, либо носить моё.
Она ныряет внутрь и выходит через пару минут с маленькой косметичкой. Запрыгивает в пикап, и я срываюсь с места. После, казалось бы, целой вечности я паркуюсь на траве возле хижины и глушу мотор. Ночь наполняется звуками ранчо: стрекочут сверчки, деревья шелестят в ветре.
– Кэш? – тихо зовёт Молли.
Я открываю дверь.
– Что?
– Что все скажут, когда узнают, что я спала здесь?
Все – это те, кто живёт и работает на ранчо Лаки.
Она беспокоится, что они будут думать о ней хуже. Может, решат, что она переспала со мной ради выгоды. Или что я переспал с ней ради выгоды. Ради ранчо.
– Если кто-то что-то скажет, я разберусь. – Я выскакиваю из пикапа и протягиваю ей руку.
Она наклоняет голову, впиваясь в меня взглядом.
– Легко тебе говорить. Все тебя уважают.
– Тебя тоже. Ты это заслужила, пахав всю неделю, как вол.
– А теперь потеряю этот уважение, переспав со своим управляющим.
Мои губы дёргаются.
– Обещаю, я того стою.
– Ну ещё бы ты так не говорил.
– Послушай, я понимаю, почему ты переживаешь. Тут двойные стандарты – они всегда есть. Но люди здесь… Я бы не сказал, что они не лезут не в своё дело, но они, по крайней мере, знают, когда стоит держать рот на замке. Я доставлю тебя домой до рассвета. По рукам? Никто тебя не увидит.
– А если увидят?
– Для этого и нужен дробовик. Давай, выходи. – Я шевелю пальцами, подзывая её.
– Без дробовиков, – Молли берёт меня за руку. – Но ранний выезд домой я приму.
– Считай, что договорились.
Я не отпускаю её руку, пока мы поднимаемся по ступеням. Сердце бьётся чуть быстрее, когда понимаю, что и она мою не отпускает. Дверь не заперта. Сегодня впервые за долгое время я её закрою. Не хочу, чтобы нам мешали.
Я открываю дверь, и старые половицы скрипят, когда Молли заходит внутрь.
– Раньше я не замечала, какое у тебя уютное место, – говорит она, оглядывая небольшую кухню справа и гостиную слева.
Передняя часть хижины – одно большое помещение, пол, стены и потолок сделаны из восстановленного дуба.
– Ты отлично заботишься о доме.
– После целого дня в грязи приятно возвращаться в чистый дом. – Я снимаю шляпу и бросаю её на стойку. – Что тебе налить? Пиво? Воду? У меня есть и текила.
Молли приподнимает бровь.
– И что ты с этой текилой делаешь?
– Я знаменит своими коктейлями.
– Нет, не знаменит.
Я смеюсь, проводя ладонью по стойке.
– Дай мне приготовить один. Ты изменишь своё мнение.
– Для кого, чёрт возьми, ты их делаешь?
– Гарретт их обожал, например.
Выражение Молли смягчается. Только в её глазах я вижу не грусть. Скорее интерес. Любопытство. Она не так хорошо знала своего отца. И до меня доходит – в каком-то смысле она узнаёт его через меня. А учитывая, что Гарретт был одним из моих любимых людей, я только рад этому.
– Я бы с удовольствием попробовала, – говорит она. – Спасибо.
Я киваю на стол и стулья.
– Садись. Готовься к откровению.
– А можно вместо этого полазить по дому? – Она оглядывает хижину. – Не уверена, что меня ещё раз сюда пригласят.
– Потому что ты ужасная гостья? – Я открываю холодильник и достаю бутылку Topo Chico – мексиканской газированной минеральной воды.
– Потому что сейчас мы с тобой кое-что здесь сломаем.
Я резко смеюсь, хватаю халапеньо из миски на стойке и мою его в раковине.
– Ты забавная.
– Я знаю. – Она уже в гостиной, рассматривает мои книжные полки. – Впечатляет, Кэш. Я не знала, что ты любишь читать.
– Всю жизнь. Думаю, это мой способ держать связь с той частью себя, которая любит идеи. Истории.
Она бросает на меня взгляд через плечо.
– Это чертовски сексуально.
– Я знаю.
Она закатывает глаза, но улыбается, переходя к серебряным рамкам с фотографиями на каминной полке.
– Значит, ты и папа вместе пили эти коктейли?
– Когда стояла такая жара, как сейчас, да. – Я нарезаю халапеньо и бросаю его в стакан, заливая несколькими порциями текилы. Быстро разминаю перец обратной стороной ложки. – После работы Гарретт приходил к нам в домик для рабочих на пиво. У него дома было слишком пусто, знаешь?
– Могу себе представить.
– Однажды пиво закончилось. Осталась только текила и Topo Chico, которую Пэтси закупает ящиками. Я пару раз пил их на родео, так что решил поискать лаймы и сделать что-то своё. А твой отец тогда попросил добавить остроты.
Молли улыбается, скрестив руки на груди.
– Он обожал острую еду. Всегда уговаривал меня попробовать, когда я была маленькая, но полюбила я её только в подростковом возрасте. Теперь без неё не могу.
– Значит, это из-за тебя у нас уходит острый соус литрами. – Я заполняю два стакана льдом.
– Из-за тебя и твоих братьев. Я никогда не видела, чтобы кто-то ел столько, сколько вы.
– От еды Пэтси невозможно отказаться.
– Без шуток. Лучшая еда в моей жизни. Это так вкусно, знаешь ли, есть настоящую пищу после такой тяжелой работы, как у вас? Ну, во всяком случае, такой тяжелой, как у тебя.
